"Уроки Мастера"

      Я неохотно выскреблась из-под одеяла под дребезжание будильника, лениво хлопнув по кнопке рукой. Определенно, в объятиях моего Мастера просыпаться приятнее, чем под это сатанинское изобретение. Новую подвеску я не стала снимать даже на ночь. Мой дом — моя крепость, конечно, но не с моим везением и навыками влипать в неприятности на пустом месте. Дома стояла тишина. Мама так и не приехала вчера. Позвонив в Балтимор, я получила от отца гневную отповедь за отказ перебраться к нему. Было немного противно, но пришлось стерпеть. Собрав всю вежливость в кулак, я напомнила благодаря кому мы оказались в Сентфоре и долго с ехидной миной слушала гневное пыхтение отца. В итоге выяснилось, что приедет мама только сегодня вечером.       Вчера я даже успела, опираясь на материалы домашних энциклопедий, сделать наброски для проекта по истории, в надежде показать их Бобби. Думаю, такой вариант истории ему понравится. Вышло даже больше информации, чем я предполагала. Помог разговор с Мастером и «наглядный» урок с наблюдением за зрителями во время выступления уродцев.       Вытащив из гардероба джинсы и шерстяной свитер, я положила шмотки на уже застеленную кровать. Привычный маршрут. Душ, переодевание, кухня. Я вяло жевала сэндвичи, прикидывая планы на день. Школа, строительный магазин, потом урок с наставником. Завтра уже каникулы. Это буквально сводило с ума. Я непроизвольно заерзала от мысли, что целый день смогу провести в мастерской.       Но всё же перед глазами упорно всплывало прошедшее воскресенье. Создание новой порции массы для заготовок, ласки, нежность, долгие-долгие разговоры, погружающие меня в чужие размышления, которые казались настолько правильными… Он не был голословен. Каждое слово подкреплялось фактом. Каждая мысль обретала форму и впитывалась мной, откладывая в голове какой-то вывод. Его не раздражало, что моё мнение могло отличаться и быть диаметрально противоположным. Однако, Мастер требовал от меня конструктивности.       Я вспомнила свою первую маску. Она терпеливо дожидалась на столе приезда мамы. Как и «весенняя». В коробках, чтобы ничего не повредить. Я чувствовала себя счастливым ребенком, которому удалось сделать хорошую поделку в детском саду. Хотелось хвастаться и говорить: «Ну, да, пока не такая красота, как та, что тебе подарили, но я стараюсь!». Словом, я осталась довольна. За две недели уроков уже что-то, пусть и под бдительным контролем Мастера, но получалось.       Задумчиво подняв новую подвеску к глазам, я рассматривала переливающиеся грани рубина. В обед, так уж вышло, что я столкнулась с чудиками в шатрах. Меня обошли по широкой дуге. Не разрывала, но и не сокращала дистанцию только Жоззи. Как сказал Мастер — она более социально адаптированная к посетителям. На вопрос — почему — он вяло отмахнулся и уточнил, что она в цирке не очень давно, но уже проявляет задатки соуправляющего в полной мере, охотно поддерживая порядок на территории цирка, пока он старательно обучает мою пустую голову азам работы с папье маше. «И не только…» — ехидно отозвался внутренний голос. Я невольно покраснела, вспоминая элементы «наглядности». Внизу живота поднималось острое требование тела подкрепить мысли практическим «уроком».       Я покосилась на календарь. Два дня до ужина с Никсонами. Два дня до того, как я буду сдерживаться, вцепляясь в стул под своей задницей пальцами, чтобы не прикончить Дерека за то, что произошло в пятницу.       — Надеюсь, он отморозил себе что-нибудь, пока валялся в сугробе… — буркнула я в пространство, вздрагивая от воспоминаний.       Так или иначе, а идти придется. Хотя бы на несколько часов. Просто ради мамы. Я обещала, а свои обещания, как говорит наставник, нужно исполнять. Пусть и с неохотой. В конце концов, шериф и мама не виноваты в том, что Дерек кретин.       В дверь постучали. Я удивленно пошла открывать.       — Привет! — Махнул Бобби рукой, — Я решил, что стоит за тобой зайти. Не против?       Подобрав челюсть с пола, я кивнула, пропуская его в дом.       — Привет. Дай мне пять минут — посуду помою и можем идти.       Он кивнул, присаживаясь на пуфик у двери и ставя свою объемистую школьную сумку на пол.       — Как ты?.. Глупо спрашивать, конечно, но я волновался… — поинтересовался Тёрнер.       Я поджала губы. Что ответить? Что мне хочется растереть Дерека по всему городу тоненьким слоем? Что мне еще и после этого прилетело от циркового уродца? «До чего же, черт возьми, всё сложно-то…» — думала я, надраивая тарелку с кружкой.       — Терпимо. Сделать он ничего не успел, благодаря твоему вмешательству. А то, что успел… не так унизительно и болезненно. Но больше меня поражает то, что он был пьян. Сын. Шерифа. Пьяный. Приставал к девушке… ладно, не приставал, хуже, но я даже вслух этого произносить не хочу!.. — я вернулась в прихожую, натягивая куртку на плечи, — У меня это даже в голове не укладывается. Такой правильный, неотразимый Дерек… прямо мистер-идеал и тут… фу.       Бобби чуть усмехнулся:       — Сара, ты себя недооцениваешь… По тебе сохнет половина школы, которая не сохнет по Адель. Впрочем, никто ведь не запрещает страдать по обеим сразу, верно? — Он рассмеялся, наблюдая за моим вытянувшимся от удивления лицом. — Странно, что ты этого не замечаешь…       Я спешно боролась с румянцем на щеках. Вот это… да-а-а… Откровения с утра пораньше. Как теперь ходить в школу и смотреть на парней адекватно, а не с ехидной улыбкой сердцеедки? Зато теперь понятны стали слова Адель о месте «стервы школы номер два». Она уже ощутила здоровую конкуренцию.       — Ты тоже в числе сохнущих? — поинтересовалась я у Тёрнера, стрельнув глазами по его лицу.       Бобби вспыхнул как помидор, торопливо отводя взгляд.       — Сара, в моём случае это не имеет никакого значения. Я уважаю твой выбор и доволен тем, что между нами есть дружба. Ну, а всё остальное… — он поджал губы и вздохнул.       Мне стало стыдно.       — Прости. Я не должна была задавать этот вопрос.       Он отмахнулся.       Торопливо натянув обувь и застегнув куртку, я подхватила сумку, и мы двинулись в сторону школы. Времени оставалась уйма. Можно было не торопиться. Я с тоской покосилась на шатры под насмешливым взглядом Бобби. Я и так его сегодня задела своими расспросами, так что торопливо засунула язвительные комментарии в дальний ящик.       В коридорах народу было мало. Школьники, подумав, что предпраздничный день не заслуживает внимания из-за коротких уроков, решили прогулять в основной массе. Я встревоженно отметила, что Никсон старший беседует о чем-то с директором и шмыгнула за шкафчики, делая вид, что зашла в женский туалет. Слышно было плохо, но часть разговора я всё же смогла разобрать.       — … В доме Морингов было возгорание. Очень сильное. К сожалению, родители Люка и Адель погибли. Ребятам удалось спастись. Люк в реанимации, но жить будет. У Адель обширные ожоги тела. Как не прискорбно...— сообщил шериф.       Дальше я не расслышала, но даже этого хватило, чтобы покрыться испариной.       — Это какой-то кошмар. Ужасный год для всего города. То убийства, то детей крали! Что дальше будет?!— директор промокнул лысину платком. — Надо что-то решить с их проживанием.       Никсон сморщился:       — Полагаю, временно можно договориться со службой опеки и найти им дом среди местных. Они ведь почти совершеннолетние. Дальше, если захотят остаться, поможем с восстановлением дома. Но, что-то мне подсказывает, что доходы…       За спиной хлопнула дверь, и я не расслышала фразу, морщась и костеря про себя пришедших школьников.       — Из-за чего случился пожар?.. — поинтересовался директор.       Шериф огляделся, проверяя пространство на свидетелей, и я спешно спряталась глубже к стене.       — Странная ерунда… Кажется, что кто-то бросил спичку в кладовке. Даже целый коробок. Словно это был намеренный поджог. Разумеется, ребят мы опросить пока не можем… но картинка складывается какая-то тревожная. С этим еще предстоит разобраться… И еще удивительнее то, что у стены не прогоревший участок штукатурки. Словно там стояло что-то огнеупорное.       Я съехала по стене спиной, чувствуя, что земля покачнулась. Адель всё же попыталась избавиться от картины… Но какой ценой?.. Они потеряли родителей и едва не погибли сами. Мне стало жутко. До какой степени картина должна была довести Адель или Люка, чтобы всё это дошло до столь радикальных мер.       Прозвучал звонок. Я с тоской покосилась на дверь кабинета, где должны были начаться занятия. Страдать будем после. Учебу еще никто не отменял. Отлепившись от стены, я на всякий случай хлопнула дверью туалета и пошла в класс. Никсон с Директором продолжали беседовать.       Я вымучено плюхнулась на стул рядом с Бобби.       — Дом Морингов сгорел. — тихо проговорил Тёрнер.       — Знаю, — я сглотнула подступающие слёзы, — удалось подслушать разговор директора с шерифом. Кажется, в городе опять какая-то каша заваривается. И, кажется, я знаю каким образом…       Учитель вошел в кабинет, заставляя гудящий, словно пчелиный улей класс умолкнуть, и сообщая печальные новости о судьбе Морингов. Прозвучал призыв о осторожном обращении с огнем и целая лекция о том, как избежать возгорания в доме. Я невольно поморщилась — какой смысл махать кулаками после драки? Пожар уже был. Зачем рассказывать технику безопасности сейчас, а не прежде?       «А еще, есть ли смысл к этой лекции, с учетом того, что я знала о картине Уайта…» — горящая на костре беловолосая ведьма, беззвучно кривящая губы в крике. Это изображение почему-то тревожило меня в данную минуту даже более, чем всё прочее.       Очень скоро раздался звонок, оповещающий о начале перемены.       Мы стояли в коридоре около кабинета, где планировался следующий урок. Тёрнер немного нервно оглядывал одноклассников.       — Люк выжил. Не убивайся так. — Он неожиданно тронул моё плечо. — Все же вы довольно долго пытались встречаться. Я догадываюсь, что тебе больно.       Я выдохнула:       — Надо сходить в больницу. Навестить их. И Люка и Адель.       — Сара, я не думаю, что это хорошая ид…       — О-о-о! Голубки! — разнесся вопль по коридору.       Я обернулась, разглядывая приближающегося к нам Майкла. Уж очень довольная физиономия у него была. Словно он давно ждал этого момента. Бобби торопливо убрал руку с моего плеча и чуть нервно выступил вперед, словно пытаясь закрыть меня и принять первый удар на себя. Мне осталось только удивленно вскинуть брови.       — Привет, неразлучники! — Старший из братьев Тёрнер смерил нас насмешливым взглядом.       — Чего тебе, Майкл?.. — я нахмурила брови, рассматривая парня.       Но, кажется, на меня он внимания вовсе не обратил.       — Братишка, вы столько времени вместе тусуетесь! Хоть знаешь какого цвета у неё трусики, а? Или тебя только по урокам эксплуатируют, а к телу так и не подпустили?.. — Майкл заржал.       В коридоре скапливалась публика, охочая до дешевых перепалок и разборок. Повторялась ситуация как со мной и Кэнди. Люди снова столпились ближе к стенам, ожидая представления. А еще лучше — драку. «Да-а-а… такое заманчивое зрелище — посмотреть, как старший брат футболист метелит младшего брата ботаника» — подумала я, прикидывая план своих дальнейших действий. Майкла давно пора было поставить на место.       Я сделала шаг вперед, чуть приобняв Бобби за пояс и едва слышно сказала.       — Синие. — Мой шепот всколыхнул волосы на шее друга.       Тёрнер младший сглотнул, без особой уверенности накрыл мою ладонь на его животе своей, и словно не утверждая, а спрашивая, выдохнул:       — Синие..?       Я ехидно улыбнулась, вытягивая из-за пояса джинсов край резинки синего белья и демонстрируя её Майклу. Выражение его лица с торжества поменялось на недоумение. Он покраснел, а я для подтверждения своих слов теснее прижалась к спине Бобби и потерлась щекой об его плечо, чувствуя, как младший вздрогнул от этого прикосновения.       — Еще какие-то вопросы?.. — я добавила нежности во взгляд.       Майкл переводил взгляд с меня на своего брата.       — Бред какой-то… Вы не можете…       — … Встречаться? — Я вскинула брови. — Это почему же? Надо было спросить у тебя благословения? Мы решили не отвлекать тебя от охоты…       — От какой, к чертовой матери, охоты? — Нахмурился Майкл.       Я терпеливо возвела глаза к потолку и еще шире улыбнулась:       — За девчачьими трусиками. Тебе ведь только это интересно, судя по разговору… Разве нет? Сбор трофеев, как у Дракона, который вместо золота собирает другие «сувениры» из женского гардероба в свою пещеру.       После упоминания Драконов, старший брат вздрогнул и сморщился:       — Я не… не собираю! — он перевел взгляд на Бобби, — Ты ведь вчера сказал, что вы не встречаетесь!       — Ну-у-у… Эм-м-м… — друг нервно дернулся, вынужденно присоединяясь к нашему диалогу, и я успокаивающе погладила его ладонь большим пальцем, — я не хотел, чтобы Сара думала, что я этим хвастаюсь… Вот.       Я улыбнулась его находчивости.       — Майкл, я тебе открою одну страшную тайну: не всех девушек привлекают только мышцы. Некоторых очень… очень возбуждают мозги. А у тебя они полностью потратились на тело… Но мне отчего-то кажется, что стоит иногда полистать книги, развиваться… интеллектуально что ли. А то так и до старости и останешься в списках лузеров, которым кроме секса и женского белья ничего не интересно. — Чуть улыбнувшись, я переплела пальцы с Бобби. — Обидно, должно быть, когда «трофей» уходит другому победителю?       Майкл сморщился:       — Ты слишком высокого мнения о себе, О’Нил…       Я рассмеялась, злобно сверля взглядом его надменное лицо.       — Да? Давай спросим Стива о твоей интересной задумке в первую неделю моей учебы в этой школе? Или как ты меня в кино водил и пытался руки распускать?.. Выходит, моё мнение о себе тобой же и подогрето… — Я вскинула бровь, обратив внимание, как его лицо вспыхнуло под смешки публики в коридоре. — Мало быть симпатичным, Тёрнер. Умным быть полезнее. Тело стареет и теряет свой вид. А мозги можно любить… бесконечно.       Полоснув Майкла чуть агрессивным взглядом, я потянула Бобби в класс. Внутри было тихо, но те, кто уже ожидал начало урока в кабинете с удивлением отметили наши переплетенные пальцы и ладони, которые мы мгновенно рассоединили, занимая свои места. Бобби огорошено переводил взгляд с меня на дверь с плохо скрываемым торжеством. Кажется, Тернеру все пришлось по душе, хотя я полагала, что после этой выходки он меня придушит где-то в темном углу.       — Сара, я не знаю, что на тебя нашло… но это было нереально круто! — Сияя улыбкой во все тридцать два проговорил Бобби. — Не знаю, чему тебя там в цирке научили, но такую ехидную стерву сыграть не могла бы даже Адель.       Я польщённо поклонилась, чуть скопировав манеру наставника. Да, оторваться на Майкле после новостей о Морингах было невероятно приятно. Особенно с учетом того, как за ним недавно бегала Адель. Стандартный набор любой старшей школы: капитан чирлидерской команды и капитан школьной команды по футболу. Идеальная пара, которая существовала только в голове рыжей бестии. Тёрнеру же, видимо, было глубоко плевать на кого-то, кроме себя самого.       Учеба продолжалась. Двадцатиминутные уроки приближали меня к заветной цели. Я судорожно пересчитала деньги, даже примерно не представляя, сколько может стоить набор инструментов, и тихо молилась о том, чтобы средств мне всё же хватило. После каникул можно пару месяцев протянуть без обедов, не прося карманные деньги. А если… когда цирк уедет — и вовсе устроиться на любую работу в городе, чтобы иметь средства не зависимо от мамы.       — Тебя проводить? — Поинтересовался Бобби на выходе из школы.       Я помотала головой:       — Не стоит. Сегодня у меня немного другой маршрут.       — Как знаешь. Счастливого Рождества, Сара. Звони, если захочешь погулять. — Он тронул мою щеку поцелуем и махнул рукой.       Я чуть улыбнулась:       — Счастливого рождества, Бобби! Пока!       Шагая по Сентфору, я немного встревоженно озиралась по сторонам. Нарваться на Дерека не хотелось совершенно. Приходилось стараться быть на виду. Мало ли что за пьяные черти поселились в его тупой голове. «А еще говорил, что у Кэнди богатое воображение на выдуманные отношения…» — подумала я. Оказывается, у младшего Никсона воображение тоже может разгуляться до того, что он начнет на меня кидаться, как голодный волкодав на кости.       Первый строительный магазин порадовал меня набором инструментов. Ручки из прорезиненного пластика мне определенно пришлись по душе. Но еще приятнее было наблюдать за продавцом, которому девушка-подросток устроила допрос с прояснением разницы между насечными и напыленными надфилями. Кажется, у меня появился поклонник. Я чуть усмехнулась и пошла в следующую строительную лавку.       И снова мимо. Одни и те же наборы. Одно и то же удивление, что девочки могут интересоваться не только ношением ювелирки, но и её изготовлением. Это начинало раздражать. Даже если бы я и увлеклась огранкой — что плохого? Нужно всегда уметь что-то делать руками. Голова головой, а может произойти всякое. Я невольно вспомнила уродцев в цирке. Почему-то казалось, что умей они делать что-то своими руками — такой жизни непременно бы избежали. С другой стороны, … а что, если им это просто не нужно?..       В третьем магазине меня обрадовали нужными инструментами, но очень сильно огорчили ценой. Отдав всё до последнего цента, я, без особых сожалений, убрала текстильный скручиваемый чехол на липучке с насечными инструментами в сумку. Радости было как у кладоискателя, неожиданно отрывшего горшочек с лепреконским золотом.       Я едва ли не бегом неслась к дому.       Тропинка, по которой еще в пятницу меня тащил Дерек, вызвала дрожь одним своим видом. Но я упрямо шагнула в лес, предварительно оглядевшись по сторонам. Новая чертова привычка, которую мне привил чертов Сентфор своими чертовыми «приключениями» — оглядываться, как бы не было безопасно.       Потоптавшись под деревом минут двадцать, пропавшего кулона я так и не нашла. Было невероятно обидно. Может, пока я была в цирке на выходных падал снег? Я ведь так и не покидала шатров с самой пятницы до вечера воскресенья.       — Всё может быть… — чуть надув губы от огорчения, проговорила я и пошла домой, чтобы оставить сумку и инструменты перед походом в цирк.       Оставив матери записку, я торопливо перекусила, подняла барахло в свою комнату и снова почти бегом направилась к шатрам. Время едва перевалило за час дня. Это внушало как-то восторг от того, что можно его потратить на обучение. И не только. Я привычно вспыхнула, чувствуя, как уголки губ непроизвольно дрогнули в улыбке.       В первом шатре сидели карлики-акробаты. Я чуть вздрогнула, вспоминая едва не прикончившего меня уродца. Но эта троица при моём появлении вскочила со своих мест и чуть склонила головы. Я вытаращилась на их приветствие.       — Д-добрый день… — я чуть нервно отшатнулась к стене.       Они молча опустили головы еще ниже.       — Ладно, не буду отвлекать… Извините за беспокойство… — я сглотнула и шмыгнула дальше по переходам к мастерской.       «…У тебя здесь равные права со мной. В том числе наказание за неповиновение артистов…» — вспомнила я слова Мастера. Стало немного жутковато. С другой стороны, если он их до такой степени держит в ежовых рукавицах, возможно, тому есть объективные причины. Впрочем, ни один из чудиков у меня особенных опасений не вызывал, кроме Мордогрыза.       Я отогнула полог мастерской и со всей нежностью улыбнулась Человеку:       — Добрый день, мой Мастер!       Торопливые шаги с широкой улыбкой, согревающей меня еще до его прикосновений.       — Добрый день, моя милая ученица…       Длинные пальцы поглаживают моё лицо, губы порывисто сминают поцелуем. Кажется, не прошло еще суток, как я вчера покинула своды шатров, а мы оба уже успели соскучиться друг по другу. Я чуть кусаю его нижнюю губу, слыша удовлетворенное утробное рычание, едва уловимое, но гладящее где-то под кожей каждый нерв.       Я чуть отстраняюсь, поглаживая пальцами шрамы на его щеках, заглядывая в глаза цвета шторма над морем. Это ли не любовь?.. Когда ты любишь без остатка… когда ради тебя идут на жертвы и совершают шаги, которые даются через боль, которая разрывает изнутри? Это ли не любовь — терпеливо ждать, когда откроется очередная дверь в сердце, запертая… пока что запертая… Он может никогда не признаться в чувствах, но я смогу любить за двоих, даже если он запретит все мои признания.       — Это ли не любовь?.. — неожиданно проговорила я вслух.       Теплые губы тронули мой лоб вместо ответа.       Я чуть улыбнулась, не желая больше давить.       — Какова тема сегодняшнего урока?       Он тихо рассмеялся:       — Ты освоила все основы, моя дорогая. Дальше всё будет зависеть только от твоего упорства. — Он помог мне избавиться от куртки, привычно вешая её на ширму. — Я горд, что, впервые взявшись кому-то передать свои знания, нашел достойную преемницу.       Я вскинула брови.       — А как же поверхностные выпуклые узоры? Как же изготовление красок? — Я помотала головой. — Так не пойдет… мне нужно знать всё!       Он ловко развернул меня одним движением руки, прижимая спиной к своей груди.       — Нужно что-то оставить для самостоятельного изучения, моя милая. В тетради, которую я тебе отдал, всё, что может пригодиться в процессе оттачивания навыков. Главное — не забрасывать и набивать руку… — горячие пальцы скользнули по животу, очерчивая пояс моих джинсов, заставляя тело покрыться мурашками.       Я выгнулась в пояснице, чувствуя, как руки Мастера скользнули к груди под свитером.       — У нас два дня до рождества… Я думала… ох-х-х… — нежный поцелуй в шею заставил меня закатить глаза и судорожно ухватиться руками за его предплечья, — я ничего не соображаю, когда Вы срываете урок, Мастер…       Он тихо рассмеялся, стягивая с меня свитер. Я обернулась в объятиях, упоённо падая в сумасшедший поцелуй. Требовательно вынуждая широко открыть рот, Мастер ласкал моё лицо пальцами, исполняя глубокий танец страсти между нашими переплетенными языками, чуть закусывая губы и не позволяя отстраниться и вдохнуть.       Мои пальцы ловко и сноровисто, справлялись со множеством пуговиц, стягивая абсолютно ненужную сейчас одежду. Каждый дюйм обнажающегося тела хотелось долго гладить и ласкать. Каждой частью себя чувствовать и впитывать его, запоминать и сохранять там, откуда никто не достанет эти потрясающие своей нежностью воспоминания.        Торопливо разлетающиеся по мастерской остатки одежды. Столкновение моей прохлады и неукротимого жара любимого тела. Он уложил меня на кушетку животом. Нависающая тяжесть сверху, вдавливающая бёдра в мягкую обивку, непрерывно путешествующие по спине лихорадочно горячие губы. Я выгнулась навстречу его поцелую, чувствуя, как язык скользнул по позвоночнику до крестца. Дыхание обрывалось от удовольствия.       — Совершенная… Моя милая…       Легкий укус за ягодицу заставил меня тихо пискнуть от неожиданности. Я приподнялась на локтях, чуть ли не с обидой обернувшись. Он рассмеялся от моего вида и торопливо поцеловал место укуса.       — Нет уж… Я понимаю, что у меня каникулы и сидеть за партой предстоящую неделю не придется, но… — я попыталась развернуться, но мне не позволили.       Пальцы Мастера скользнули в тело, заставив меня судорожно вцепиться в подлокотник кушетки. Я подтянула одно колено чуть выше, чувствуя, как изменился угол и закусила губу. Пальцы двигались ритмично и нежно, находя нужный темп и позволяя ему насладиться зрелищем моего извивающегося тела. Снова влажный поцелуй в поясницу, поглаживание нежных складок кожи промежности и снова проникновение в истекающее соками страсти тело.       Я всё еще не до конца знаю своё тело, получая сотрясающие разрядки даже от такой ласки скользящих по телу и внутри него пальцев. Я чувствую, как он улыбается каждому моему почти надламывающемуся движению. Это болезненно сладко… Это даже невозможно описать словами. Я нетерпеливо повожу бёдрами, подсказывая, что терпеть сил всё меньше. И мне хочется ощутить его в себе.       Под живот проскальзывает подушка, приподнимая таз и открывая ему полный доступ к тому, чего он хочет не меньше меня. Мастер входит неторопливо и мучительно медленно, на вытянутых руках нависая надо мной. Тихий стон, который гладит меня как перо вдоль позвоночника… Упругое скольжение в тело до самого предела. Я выдыхаю в его запястье, расположенное у самого лица, целуя рубец на линии сгиба, скользя по нему языком, чувствуя, что он сбивается с ритма.       Такое положение мне непривычно. Я не вижу его. Мне этого хочется… Хочется видеть спектр чувств на его лице, когда Мастер принадлежит мне, а я ему. До капельки, без остатка и права повернуть назад и отмотать то время, что мы провели вместе. Но как же нежно скользят губы вкуса сладкого пепла по плечам, как неторопливо заполняет меня удивительная твердость…       — Я хочу видеть тебя… — выдыхаю в его запястье.       Нетерпеливое движение и снова другой угол, вынуждающий меня вскрикнуть и запустить ногти в широкие плечи. Я сижу на его бёдрах, чувствуя горячие губы на своей груди, вбирающие окружность от соска и почти полностью. Он повелительно оттягивает мои волосы, заставляя предельно откинуть голову назад. Скольжение губ от ключиц до шеи, они впиваются в губы, сбивают с ритма предельно глубоких движений моих бёдер, опускающихся и принимающих его до знакомой новой грани моего тела.       Чуть кусаю его нижнюю губу, собирая восторженный ответный стон наслаждения. Ускоряюсь до исступления, слушая заполняющий мастерскую звук двух соединяющихся тел в бешеном ритме. Звуки, запахи, вкусы… Убийственный поцелуй, в который сыплются крики и стоны удовольствия, накрывает губы, заставляя нас вцепляться друг в друга от качки. И уже не понятно движемся ли только я и Мастер или весь цирк, Сентфор, планета…       Он надавливает на мою поясницу, упираясь ногами в пол, вбиваясь до предела, вторя моим стонам так же громко. Сознание разрывается на мириады искр поглощающего удовольствия, и я безвольной марионеткой обмякаю в его руках. Я чувствую, как наши сердца, будто общаются через тесно прижатые тела своим грохотом. Я улыбаюсь от горячего дыхания на своей шее и медленно скользящих по ней губ. Прикосновение шрамов любимого лица к моему плечу создаёт для меня новый, личный барьер доверия. Для нас двоих. Защищая от всего, что вне этого барьера.       — Я без тебя не выживу… — я прижимаюсь лбом к его лбу, чувствуя подступающие слёзы, — увези меня. Куда угодно забери…       — Милая, это невозможно… — Он со вздохом целует мой лоб. — Только не плачь…       Он просит, и я сдерживаюсь.       — Хотя бы подумай об этом… я смогу выдержать всё что угодно рядом с тобой… Цирк, дорогу, восхождение на Эверест, преодоление Ла-Манша вплавь… Буду готовить на всю труппу,.. Что угодно… Пообещай, что подумаешь… Просто пообещай. Дай мне надежду, что будешь рядом. Хотя бы её.       Теплая ободряющая улыбка накрывающая мои губы:       — Обещаю, моя маленькая О’Нил…