"Девятая практика - Мои желания"
24 апреля 2020 г., 17:00
«25 июня 1988 года»
Прежде, я считала, что на каникулах включать будильник смысла нет. В лавке мне был не нужен будильник. Вернее, он был рядом, притискивая меня в объятия в безумную рань, слушая хныканья, постепенно переводя их в стоны. Так было и сегодня. Говорят, что на животе спят грешники. Кажется, я начала грешить за долго до появления Грэйсона. Любимая поза для сна, если он не успевал обвить меня руками и, с ворчанием скрутив едва ли не в бараний рог, прижать к себе. Ночью мы редко откатывались достаточно далеко, чтобы хоть как-то друг друга не касаться. Но стоило мне во сне высвободиться… По лопаткам скользнули теплые пальцы, но сквозь сон я это поняла не сразу. Мягкие настойчивые ласки. Я сонно разлепила один глаз и перекатилась в теплые объятия, в точности повторившие мою позу. Он улыбнулся мне в шею, скользя пальцами по изгибу бедра. — Пора вставать. Доброе утро, моя милая… — Не хочу. — Буркнула я, выгибаясь под его поглаживаниями, словно довольная жизнью кошка. — Наверняка еще несусветная рань. Он рассмеялся. — Семь утра. Я заскулила. Ну почему он не может поваляться подольше? Неужели от получаса что-то изменится? Но настойчивые поглаживания стягивали с меня одеяло, остатки сна и общее недовольство жизнью. Пришлось вставать. Уже скоро мне нужно будет просыпаться в шесть утра, чтобы успеть на учебу. Ответов пока не приходило, и я нервно проверяла почтовый ящик почти каждый день. Предусмотрительно, в обратном адресе была указана лавка, а не дом мамы. Они с шерифом наконец-то съехались. Дом О’Нил превратился в еще одну обитель покоя и умиротворения. Туда теперь было даже приятно приходить. Иногда мы с мамой устраивали посиделки на заднем дворе. Абсолютно женской компанией. Сплетни, секреты. До тех пор, пока с завода не начинало тянуть вонью. Тогда мы торопливо ретировались в дом и постепенно улетучивалось умиротворение, оставляя только горький осадок: «ну какого черта, мы же только сели!». Душ, приготовление завтрака. Я снова жмурюсь от каждого прикосновения. Это кажется таким естественным. Словно от невзначай оставленных на теле или лице поцелуев и поглаживаний зависит жизнь. И самое прекрасное, что теперь это происходит не потому, что мне надо стремительно бежать из лавки домой. Это просто обещание, какое-то внутренне успокоение из серии: «я рядом, я тебя люблю, и ты будь со мной, люби меня…». И для этого бесспорного ощущения и понимания нам понадобилось полтора года. — Удивительно. За полтора года я полностью изменила отношение к учебе, научилась готовить, пересмотрела стиль в одежде, закрепила за собой амплуа стервы, побывала в роли истерички… — я расставляла тарелки на столе для завтрака, поминутно одёргивая голубую рубашку на бёдрах, — и всё это только, потому что в моей жизни появился загадочный мужчина. Грэйсон коротко рассмеялся: — Я не буду говорить до какой степени удивительно было отказаться от всего ради тебя. Пусть и временно… — Он вздохнул, отпивая чай. — Да и, разве это плохо, любовь моя? Когда у человека появляется стимул к изменениям, это даже психологически перекраивает саму суть. Особенно, в случае, когда тебя после не бросают… Я замерла, оборачиваясь к нему. — Не ко мне с этими обвинениями, пожалуйста. Твой «печальный опыт» — это вообще отдельная часть истории. Моя бы воля, я бы ей… Он вскинул бровь, прерывая мой поток красноречия: — Мой «печальный опыт», как ты изволила выразиться, не привел бы меня в этот день, моя дорогая. Не та цена, конечно, которую хотелось бы платить за счастье, но всё же… — он чуть заметно ухмыльнулся, — многое хотелось бы поменять. Но не это. Впрочем, мне всё же любопытно, неужели ты можешь делать выводы, не зная человека до конца? Не зная его мотивов и причин тех или иных поступков? Я задумчиво нанизала на вилку кусок омлета. — Скажем так: я редко, когда ошибаюсь в первом впечатлении… — он чуть рассмеялся, качая головой, с намеком на себя, — погоди, в этот раз ведь цирк ничего не совершил, я не так уж ошиблась. Значит: моё первое впечатление оказалось не таким уж обманчивым. В тебе нашлись силы любить, быть честным, не приукрашивать реальную картинку. И это прекрасно. А она… Не люблю повторять то, что уже говорила: я не терплю слабоволия, предательства, и менять в этом отношении ничего не собираюсь. Если человек находит в себе силы отказаться от своих чувств, то пусть находит и силы пожинать плоды предательства. Грэйсон вскинул бровь: — Интересное рассуждение. По твоей логике, я пожинаю плоды предательства. Я чуть усмехнулась. — Спорный момент. Мести, а не предательства. Мне кажется, ты перепутал эти понятия. Тут уместна распространенная фраза: «месть — блюдо которое подают холодным». Возможно, твоя просто не успела… остыть. В любом случае — я не в праве тебя винить. Неизвестно, что сотворила бы я в подобной ситуации, особенно с учетом своего характера и импульсивности. — Я посмотрела в любимые глаза. — И еще я безумно рада, что у тебя хватает терпения стоически переносить все мои выходки… Он спокойно улыбался. — Моя милая, первое, что я подумал при первой встрече, невольно считав тебя — «обманчиво взрослые мысли и суждения в столь юной голове». Однако, уже спустя несколько минут разговора, понял, что ошибся. Это была первая ошибка. В твоей светлой голове действительно слишком много взрослого. И, если прежде это пугало, то теперь я с удовольствием отмечаю, что при юности и импульсивности, со мной рядом едва ли находится несмышленый подросток. И, что удивительно — так было изначально. Я расхохоталась, отпивая чай: — Сентфор оставил не только тебе сомнительные «сувениры». У меня, правда, они начались несколько раньше, чем я здесь оказалась. Но всё же… Эйра, которая попыталась меня угробить не один раз, эти полудохлые волки, непонятно откуда вылезшие, кости младенцев в колодцах… Фавн чего стоит. — Я умолкла, немного огорошено глядя на него, и уронила лицо в ладони. — Господи, почему я так спокойно говорю об этом…? Он поднялся, обойдя стол и опустился рядом с моим стулом на корточки, отводя мои руки от лица. Серые глаза успокаивающе перехватили мой встревоженный взгляд. Теплые пальцы скользнули по щекам, заправляя растрепанные волосы за уши: — Потому что со мной ты можешь говорить обо всем, что тебя беспокоит. И не только, потому что, к своему прискорбию, я часть обрушившихся на тебя проблем. Я буду рад, если ты позволишь мне разделить часть твоих страхов и забот. Я слабо улыбнулась. Кажется, я до сих пор не могла себе до конца признаться, что он совсем не такой, как все. И это мало походило на повод для гордости. Скорее добавляло ответственности, потому, как именно из-за меня он вынужден был перевернуть свои привычки и всю свою жизнь с ног на голову. И я ценила это. Ценила, что даже зло, которым он себя привык видеть, готово отступать от собственных правил и привычек ради чувств, которые меняют действительно всё. Я развернулась, обхватывая его лицо ладонями и скользя по рубцам на щеках большими пальцами. Он давно перестал прикрывать глаза, принимая мои ласки, но не сейчас. Снова этот жест, сжимающий во мне буквально всё. У меня не было жалости к его травмам. Была лишь жалость к тому, что он прежде не подпускал к ним никакой нежности. За всё время, что мы вместе, эти прикосновения стали естественными, привычными, правильными и неотделимыми. Подавшись вперед, я тронула губами его лоб. — Спасибо. — Я заглянула в любимые глаза: — Кем или чем бы ты себя не считал, мне хватит сил принять тебя и любить. Ты делаешь меня лучше и сильнее просто находясь рядом. Грэйсон поднял лицо, накрывая мои губы поцелуем: — Это взаимно, любимая. — Он поднялся на ноги. — Иди одеваться, я помою посуду. До открытия лавки двадцать минут. Я фыркнула: — Нет! Буду сегодня обслуживать клиентов в ночнушке! — Его глаза зло блеснули. — Шучу… сейчас переоденусь. Тронув губами шею любимого мужчины, я ускользнула в спальню. Было невероятно жарко. Окна в доме были открыты едва ли не все. Даже мой Мастер с неохотой закатывал рукава рубашек и расстегивал верхние пуговицы на воротничках (от чего я восторженно пищала про себя, имея возможность, циркулируя из дома в рабочую часть, добраться губами к тому, что обычно скрыто). Перекопав свой комод, который, к слову, пришлось докупать к уже имеющемуся из-за моего переезда, я вытащила васильковый сарафан с юбкой до колена на широких бретелях. Получить тепловой удар не хотелось совершенно, а для этого были все шансы. Уличный термометр упорно показывал едва ли не девяносто пять по Фаренгейту (тридцать пять градусов Цельсия). Немного поковырявшись с соковыжималкой и минеральной водой, я подготовила два кувшина лимонада с мятой и льдом для себя и Грэйсона. По такой жаре много пить лишним не будет. В мастерской уже кипела работа под блуждающим ветерком вентилятора, который не спасал из-за солнечной стороны. Я поставила на свободный участок стола кувшин и стакан, перехватив благодарный взгляд своего мужчины. — Ну неужели не проще надеть рубашку с коротким рукавом или футболку?.. — я отвела волосы с его чуть вспотевшей шеи, — ведь правда легче будет. Он вздохнул: — Ты знаешь ответ, моя милая. Не все относятся к порокам тела спокойно. — инструменты привычно запорхали в его пальцах. — Иногда общество вкладывает в нас привычки, которые не так легко отодвинуть и забыть. Я тронула его висок губами с полуулыбкой. — Если бы я ориентировалась на мнение общества, мы бы до конца колледжа жили отдельно. Подумай об этом, любовь моя… Он тихо рассмеялся. Открыв замки и сняв магазин с сигнализации, я распахнула дверь, сняв с фиксатора автодоводчик. Внутренне в особо жаркие дни весь город молился о том, чтобы ветер резко не поменял направление. Завод уже надоел всем. Только вот сделать с ним ничего не выходило. Кто-то высокопоставленный успешно обходил все законные требования, и чадящая отравляющая всех и вся громада продолжала травить Сентфор. В летние месяцы это чувствовалось особо остро. Оно и понятно… И так дышать нечем, а тут еще и эти убийственные ароматы. Я устроилась на высоком стуле за прилавком, облокотившись голыми лопатками о прохладную стену торгового зала, и открыла своего любимого Брэдбери «451 по фаренгейту». Моя настольная книга. Зачитана до дыр, вдоль и поперек, а все равно всякий раз я нахожу в ней что-то новое и предельно интригующее. То, что невольно отмечаю в современном мире. Гонка за материальным, отказ от истинного искусства, попытки выстроить иерархию на ложном удовольствии, бессмысленные диалоги. Всё это уже начинало окружать нас и с головой прятать в то, что на самом деле не нужно. В доме Грэйсона была вся необходимая техника. Пусть не самая передовая, но… пользовались мы только проигрывателем пластинок. Телевизор стал похож на подставку для книг. В ходу были только стиральная машина и сушилка. Можно было бы сушить вещи, как и прежде на улице, пользуясь веревками, но завод… получать вместо запаха стирального порошка горелые помои не хотелось. Я задумчиво перелистывала страницы, скользя по строчкам глазами, невольно улыбаясь своим мыслям и каким-то деталям. «Сколько раз человек может погибать и все же оставаться в живых?» — выхватила я из текста. Выходит… минимум дважды. Если обрушит на себя проклятие. Я чуть повернула голову в сторону мастерской, слушая уверенный перестук мелких сменяющих друг друга инструментов. «А что было бы, не прояви я своё любопытство?.. Не поймай я этот взгляд из кулис?.. Не отправь маму к шерифу?..» — прошептал внутренний голос, — «что было бы, не упроси я его давать мне уроки с масками? Что было бы, не полюби я эти руки, которые каждый раз, касаясь меня, пропускали разряды тока, разгоняющие кровь быстрее сердца, серые цепкие глаза, губы, которые обжигали дыханием из прорези маски?». Я не хотела себе представлять этого. Это были единственные мысли, которые я торопливо откидывала всякий раз, не желая портить то, чего мы с таким трудом достигли. — Я люблю тебя… — кажется, я произнесла это одними губами. Ответ из мастерской не заставил себя долго ждать: — Я тебя тоже, моя маленькая мисс… В магазин вошел мужчина. Если бы я не была знакома с Грэйсоном и не видела идеально сложенного тела, подумала бы, что с картины сошел какой-то греческий бог возрастом хорошо за пятьдесят. Каштановые волосы с проседью, легкий льняной костюм, бежевые туфли. Лицо немного надменное, но вполне приветливое. Он с каким-то вежливым любопытством окинул взглядом лавку, рассматривая витрины. Когда его взгляд зацепился за меня, я неуютно заёрзала — предельный интерес. Я бы даже сказала запредельный. — Добрый день. Я могу вам чем-то помочь? — неуверенно улыбнулась я. Мужчина оживился: — Добрый день. Можете, юная леди. Мне нужно несколько масок, которые можно использовать для декора дома, и в то же время для маскарадных вечеринок. — Он чуть более порывисто, чем следует шагнул к прилавку, будто желая помочь мне слезть со стула. Я проворно сползла на пол сама, во избежание конфуза и вышла в зал из-за прилавка. От мужчины исходил запах… который с трудом перебивал горьковатый парфюм. Запах знакомый, но разобрать я его не могла. — Какая цветовая гамма и какие формы вас интересуют? — я обвела взглядом магазин, старательно вспоминая что и где из дополнительных образцов лежит. Он пожал плечами, продолжая исследовать глазами мою фигуру. Стало неуютно. — Я в этом почти не разбираюсь. — Коротко хохотнул он. — Ладно, хотя бы помогите мне с цветовой гаммой. А я постараюсь подобрать что-то соответствующее. И, да — какую сумму вы готовы потратить на одно изделие? — Я сложила руки на груди. Мужчина с сожалением вздохнул от закрывшегося вида на и без того скромное декольте. — Я недавно купил тут участок и отстроил дом. Примерно год назад. Основная гамма — бежевый, зеленый, синий и оттенки этих цветов. А с ценой какие-то проблемы? У вас она имеет сильный дисбаланс? — Он удивленно вскинул брови. Я взглянула на него с улыбкой знатока, ступая на знакомую дорожку: — Наш магазин предлагает к покупке изделия разных уровней сложности. От каких-то более стандартных «личин» до чего-то грандиозного. К тому же — каждая маска сделана вручную, по достаточно… классическим технологиям подготовки первичных материалов. Как вы понимаете, это накладывает отпечаток на цены. Он немного неуверенно переступил с ноги на ногу. Кажется, я снова заставляю окружающих нервничать даже такими элементарными познаниями. Пройдя по магазину, я выбрала маски разных видов и разложила их на прилавке, дабы объяснить различия и причины несколько более высоких цен на некоторые изделия. Покупатель, кажется, почти не слушал что я говорю. Стоя чуть позади, он только молча следил за манипуляциями моих рук, перехватывающих то одно изделие, то другое. Стараясь не обращать на его интерес внимание, я закончила свою мини лекцию о разнообразии вариантов масок и их оформлении: — Итак, какого ценового диапазона и каких видов вы бы хотели выбрать изделия? — я резко обернулась, почти носом к носу столкнувшись с покупателем. Он смотрел на меня сверху-вниз. Взгляд слишком… «мужской». Не тот вежливый интерес, а уже вполне однозначное… хм. Я хотела несколько отстраниться, но прилавок за спиной этому мешал. — Простите, если вас не затруднит, сделайте шаг назад. — С нервным смешком попросила я, деликатно уперевшись рукой в его грудь. — А что если нет? — Чуть лукаво улыбнулся он. — Что тогда?.. Я сглотнула: — Тогда ничем хорошим это не кончится. Он усмехнулся, отступая на шаг и снова обводя лавку взглядом. — Давайте все, что вы показали и вон ту, которая висит на стене. — Он указал пальцем на «Венецианскую Даму», расположенную почти под самым потолком. Я нашла глазами стремянку и невольно вспыхнула. Надо было надеть шорты с майкой. Даже юбка по колено при наличии сквозняка позволит этому извращенцу полюбоваться моей задницей в хлопковых трусах. «А-а-а! Что делать?!» — заверещал внутренний голос. Я сглотнула и пошла к сложенной лестнице. Вот же гад. И я тоже молодец… Хотя, кто мог знать, что новые жители этого города могут оказаться такими неуместно настойчивыми. — Милая, позволь я помогу нашему покупателю с выбором. — Донеслось из-за моей спины. «Фух…» — выдохнула я внутренне, но почти сразу насторожилась: обычно при покупателях Грэйсон называл меня «мисс О’Нил» и никак иначе. Сейчас, видимо, был какой-то особый случай и нужно было показать клиенту границу, которую переступать ему настоятельно не рекомендовано. Я благодарно улыбнулась, вглядываясь в серебро, сверкнувшее в прорезях маски. — Позвольте представить — Мастер. Изготовитель каждого из образов, предоставленных в ассортименте магазина. Мистер Мастэрс. — Я чуть пробежалась пальцами по предплечью Грэйсона, благодарно уползая за прилавок. Покупатель заметно сдулся. Я ехидно усмехнулась про себя, чувствуя, что была близка к провалу. Если бы он полез руки распускать — это было бы очень и очень плохо. И прежде всего для него. Грэйсон, прежде выбиравшийся из своей мастерской для знакомства с клиентами вполне дружелюбно, и даже нередко первым протягивающий руку для пожатия, сегодня лишь спокойно стоял, глядя в лицо мужчины. Тот неуверенно сделал несколько шагов вперед, очевидно размышляя над тем, как приветствовать владельца лавки. В конечном итоге, он всё же протянул раскрытую ладонь: — Ирвин Клайд. Предприниматель. Рад знакомству. Мастер степенно кивнул, игнорируя ладонь: — Взаимно. Итак, вы хотели приобрести маски. Сара, выпиши чек и подготовь изделия к упаковке, будь добра. Я кивнула и полезла в шкафчик за коробками. Сердце колотилось в горле. Гнев Грэйсона был почти осязаемым. Если для меня это был таран по нервам, то нашему «гостю» было просто неуютно. Прежде всего, очевидно, потому, что он надеялся, что в лавке я одна. А это уже было бы весьма опасно для меня самой. Судя по всему, «предприниматель» не особо церемонится с женщинами, предпочитая брать быка за рога. Я невольно сглотнула, радуясь, что мой Мастер из лавки не выходит никогда. «Из лавки он не выходит никогда…» — грустно произнес внутренний голос. И ведь правда. За полтора года он выходил из дома не во внутренний двор, а вообще за пределы придомовой территории максимум дважды. В первом случае я не могла дотащить покупки из строительного магазина, во второй я даже не помнила куда он ходил. Просто пришла, а на прилавке записка, что вернется к пяти. Упаковывая маски, я невольно покосилась на него. Да, не спорю, ему неприятно покидать своё убежище, как было неприятно покидать шатры цирка. Но ведь это не совсем… нормально — быть запертым в четырех стенах. Пусть он и говорит, что меня ему хватает для всех частей жизни, в том числе общения. Но на улице ведь тоже бывать надо. В голове родился план. — До свиданья, мистер Клайд. — Грэйсон снова кивнул покупателю, не двигаясь с места, видимо, предпочитая убедиться, что тот ушел окончательно. — Всего доброго… — Покупатель рассчитался за товар, пытаясь незаметно мне подмигнуть и покинул магазин. Я внезапно поняла, что дрожу, не смотря на жару. То ли виной тому был гнев Грэйсона, то ли сальный взгляд Ирвина. Я опустилась на стул, подтягивая коленки к груди и торопливо натягивая на них юбку сарафана. Было дико неуютно. И даже стыдно, что из-за моей несознательности Мастеру пришлось вмешаться. — Милая… — он тронул теплой рукой мою макушку, снимая маску, — не стоит переживать. Впрочем, наш клиент не так прост… Я подняла глаза: — В каком смысле?.. Он задумчиво покосился на дверь. — У него действительно дом где-то в Сентфоре. Это хозяин завода, который отравляет город.И это не самое… страшное. Я сглотнула. — Ну, да, не самое… сказал бы ты это раньше, я бы что-то ему выцарапала и больше не церемонилась. У мамы от ароматов токсикоз просто адский. Что еще страшнее? Грэйсон перевел глаза на меня. Цвет стремительно приближался к грозовой серости, которая мне была куда привычнее расплавленного его яростью серебра. — Он предпочитает девушек… как можно моложе… И я бы тебя попросил быть аккуратнее в городе. По возможности не ходить одной. — Он тронул губами мой лоб и скрылся в мастерской. «Легко сказать — не ходи одной» — внутренне проворчала я. Впрочем, в дневное время суток и после покупки автомобиля всё будет куда проще. Не сказать, что лавка так уж далеко от супермаркета, но по жаре или в метель оттягивать руки пакетами желания было мало. Я вернулась к размышлению о прогулке сегодняшним вечером. Улыбка непроизвольно тронула губы. Вот как раз теперь можно будет не опасаться. Нужно только дождаться, чтобы на город опустились сумерки. Лес буквально за домом. Так что, проблем быть не должно. Вопрос лишь в том — не понесет ли кого-то туда же, куда я уже навострила лыжи. Впрочем — это было не слишком важно. Даже если и да — укромных уголков там хватало. И вторая идея, которая меня посетила: — Не хочешь мороженого? — Я с улыбкой просунула голову в мастерскую. Грэйсон удивленно обернулся. — Вообще, я не любитель, но по такой жаре не откажусь. — Вот и славненько. — Я сходила в дом за кошельком и тронула губами его висок перед уходом: — Скоро вернусь. Как раз пока светло, а продуктовый буквально на углу. — Будь осторожна. — Мастер проводил меня немного обеспокоенным взглядом. Само собой, мороженое было отмазкой. Первым делом я пошла в ратушу. Думаю, информация о нашем покупателе может несколько упростить жизнь миссис Нельсон, которая недавно стала заместителем мэра Сентфора. В конце концов — одно дело пинать забор завода, когда не пропускают на территорию, и совершенно другое — осадить дом владельца. Эффект может быть куда как выше. В такие моменты я была благодарна Грэйсону за его… «способности». Они были невероятно полезны в подобной ситуации. Кроме того, ему и самому было достаточно некомфортно, опять же, постоянно сидеть взаперти, еще и не имея возможности открыть окно во время очередной волны ядовитого ветра. И если эта информация поможет — то почему бы и нет. Я проскочила фойе, уточнив у секретаря, где можно найти маму Кэнди, и торопливо пошла к кабинету. — Войдите. — после моего стука отозвались из-за двери. Я толкнула дверь: — Добрый день, миссис Нельсон. Я вас не сильно отвлекаю? Она подняла на меня глаза от бумаг, разложенных на столе: — Сара? Какими судьбами? Здравствуй! — Она чуть улыбнулась, — Не отвлекаешь. Что-то случилось? Я неуверенно переступила с ноги на ногу. — Вы знаете, что владелец завода живет в городе уже год почти? Вернее, год как купил тут участок. И, как я поняла, только недавно закончил ремонт в доме. Переехал, очевидно. Миссис Нельсон удивленно вскинула брови: — Логично, что ему удобнее жить ближе к своему детищу, но такой информации у нас нет. Я улыбнулась. — Нам он представился предпринимателем Ирвином Клайдом. Покупал маски для интерьера и тематических вечеринок. Не знаю — реальное имя или нет, но… Она торопливо зашуршала бумагами на столе. Вытащив пару листов из одной из стопок, пробежалась по документу. Потом по-другому. — Хозяина завода зовут иначе. Но на некоего «И. Клайда» в собственность была оформлена земля. Эту информацию мы проверим. Спасибо, — миссис Нельсон улыбнулась, окидывая меня любопытным взглядом, — Мастэрс не собирается в ратушу наведаться? Я вспомнила, как она флиртовала с Грэйсоном, и невольно внутренне поёжилась. Еще чего не хватало. И при этом она уже прекрасно знает, что я почти месяц как живу в лавке с ним. А всё туда же… господи, ну почему все считают, что могут так беззастенчиво подбивать клинья к людям, которые заведомо не одиноки. Да еще и у их «пары» уточнять некоторые моменты. — Он домосед. — Я чуть приторно улыбнулась. — Не любит покидать мастерскую. Но я передам напоминание о вашем приглашении. Всего доброго, миссис Нельсон. Мне пора бежать. Думаю, он будет не в восторге из-за моей долгой отлучки. Она немного нервно кивнула, не понимая, откуда я о приглашении знаю: — Счастливо, Сара! По пути в лавку я чуть не забыла о мороженом. И так прилично задержавшись, я купила в ближайшем продуктовом несколько больших брикетов «про запас» и побежала в лавку. Разложив угощение по креманкам, я торопливо сложила несколько полотенец в свой школьный рюкзак и выглянула в окно. Скоро вечер и скоро можно будет реализовать свою задумку с тем, чтобы вытащить Грэйсона из дома. Рюкзак я оставила в кресле у выхода из жилой части дома. — Приятного аппетита. Поставив мороженое перед своим мужчиной, я слегка помяла ему плечи. В очередной раз поразившись его потрясающему телу, я ощутила, что безумно хочется прямо сейчас закрыть лавку и послать к черту и заводы и миссис Нельсон с её флиртом, направленным на Грэйсона. Но пока этого делать не стоило. Достаточно только дождаться темноты… — Спасибо. — Он с довольной улыбкой тронул губами мою руку, откладывая инструменты и заготовку в сторону. — В продуктовом была очередь? — Что? — Я удивленно посмотрела на него, но быстро опомнилась. — Да-да… очередь. Жарко же. Все пытаются охладиться. Он усмехнулся. — Ты не умеешь врать, моя дорогая. По крайней мере — не мне. Потому, прошу в последний раз — будь честна со мной. Я всё равно узнаю любую мелочь. И мне даже не придется применять «способности». — Он удовлетворенно наблюдал, как я краснею. — У тебя всё написано на лице. С остальными это не так заметно. Но мне лгать тебе неуютно, и я это чувствую едва ли не кожей. Я вздохнула: — Так же, как я с первого дня чувствую твой гнев?.. Мастер удивленно посмотрел на меня. — В каком смысле «чувствуешь гнев»? Немного замявшись, я всё-таки улыбнулась. — У меня мурашки по коже, когда ты злишься и сердце к горлу подбирается. Чем сильнее твоя ярость, тем больше не хватает воздуха. И так с первого дня. Причем, это ты еще на меня особо не злился. Просто я попадала под волну и чувствовала всё это на собственной шкуре. Он немного смутился с усмешкой. Видимо, прежде он не задумывался о последствиях своих эмоциональных скачков. И, если хорошо подумать, то любые его вспышки, слишком сильные, имели непосредственную осязательную составляющую. Ярость лишь самая явная. В страсти от него веяло будто разрядами статического электричества. Это сводило с ума всякий раз. Особенно остро это стало чувствоваться, когда я перебралась в лавку. Смех и счастье — бархат на моей коже. Это тоже ощущалось едва ли не физически. Как и его улыбка, взгляд, при возрастающем желании могли почти гладить кожу. Я невольно зажмурилась, припоминая все детали и закусила губу. Да, он очень сильно отличался от любого из нас. И это было по-своему прекрасно. От этого его еще больше хотелось оберегать. Еще больше хотелось делать так, чтобы зашкаливали только положительные эмоции. Мне от чего-то подумалось, что как раз видя что-то хорошее, получая это в достатке и в нужное для себя время, он сможет отбросить остатки прошлого и просто… жить?.. — Может быть… — тихо проговорил Грэйсон. Я смутилась, распахивая глаза и вглядываясь в изрядно потемневшие глаза: — Опять «слишком громко» думаю? Он улыбнулся, чертя кончиками пальцев узоры на моём предплечье. — С тобой не приходится напрягать «слух». Возможно, это одна из особенностей нашей связи. Ведь разряды были с первого прикосновения. Про взгляд ты и так знаешь. Но он скорее был следствием любопытства. Я покосилась на сумерки за окном и взяла с тумбочки его маску. — Пошли погуляем. — Не думаю, что это хорошая мысль, моя дорогая. — Он немного нервно сглотнул. Я усмехнулась, потянув его за руку: — А говоришь, что меня можешь без напряжения «считать». Идём, домосед… Тебе нужно развеяться. И я знаю отличное место. Ты из лавки дважды выбирался за всё время. И оба раза, как я поняла, без особой охоты. А теперь и на улице не жарко и… в общем, хватит упираться. — Я поняла, что пытаться поднять его с места, если он не захочет — всё равно, что пытаться сдвинуть в одиночку упавший столетний дуб. — Ну же, идём… Он рассмеялся, наблюдая, как я азартно тяну его за запястье в сторону выхода, упираясь ногами в пол и отчаянно пыхтя. — Неугомонная моя. Ладно. Идём… Я улыбнулась, проскользнув в жилую часть за рюкзаком. Тропинки Сентфора – это отдельная часть прекрасного. Если бы прежде я не излазила лес в поисках Кэнди и Бобби с драконами и Дереком, думаю, сейчас бы потерялась. Но, прежде всего ходили на поиски мы ночью. Так что, сейчас это было преимуществом. И тропинку, ведущую к домику у озера, я нашла без особых проблем. Зрелище водной глади с плещущейся по краям песчаного берега легкой озерной волной завораживало. Я невольно залюбовалась. Отпускало даже немного нервное воспоминание, связанное с попыткой утонуть в детстве. Я взглянула на Грэйсона и чуть закусила губу. Выпустив его руку, я шагнула к песчаному берегу, расстелила одно из полотенец, выложив остальную стопку, стянула сарафан, бельё и полезла в воду. К слову, она была невероятно теплой. После той жары, что стояла днем… не удивительно. Забравшись в воду по бёдра, я через плечо оглянулась на своего Мастера. «Ну неужели ему не захочется присоединиться? Это же прямо картинка из красивого романтичного фильма…» — пробубнил внутренний голос. — Водичка отличная… — Я чуть изогнулась, открывая полный обзор на своё тело. — Присоединишься?.. Он с усмешкой снял маску и начал стягивать рубашку и брюки. Внутренне я ликовала, как никто и никогда. Получилось! У меня получилось… Зрелище входящего в воду обнаженного мужчины заставило меня прикрыть глаза и осадить подскочивший мигом пульс. Сейчас, ночью, при луне и звездах, без светошумового загрязнения города — это было волшебно. Каждая мышца под рельефом несовершенно-прекрасной кожи, каждое движение… Я выпала из реальности, когда он поднял меня под бёдра и вошел в воду по самую шею. Необыкновенные ощущения, заполняющие каждую частичку существа. Моя голова кружилась и, кажется, ему тоже нравились эти ощущения… Я рассмеялась, и откинулась на спину. Позволяя удерживать себя. — Видишь, а ты не хотел идти! Это ведь так здорово… Сильные руки подхватили меня под лопатки, вынуждая подняться из воды. Мы были предельно близки в этот момент не только и не столько физически. Я снова и снова ощущала свою к нему любовь, почти как нечто осязаемое. Бесконечность… как вечный двигатель. — Ты – мой стимул быть гораздо лучшей версией себя самого. — Грэйсон скользнул пальцами от моего виска к подбородку. — Вечное напоминание о том, что когда-то я был способен испытывать что-то помимо ненависти. И тем прекраснее снова… Я чуть подалась вперед, накрывая его губы поцелуем. Слова сейчас были излишни. Гармония должна быть полной и создаётся в тишине. Никогда не думала, что такая простая радость, как купание при луне с тем, кто действительно дорог, может быть действительно прекрасной. В лавку вернулись под утро… и я наконец-то спала до обеда…
