"Уроки Мастера"

      

«8 ноября 1996 года»

             Я смотрела на кремовую бутоньерку, закрепленную на запястье. Что-то, кажется, было неправильным. Быть может, потому, что с конца обучения в колледже я вторые сутки провожу вне дома. Без Грэйсона. А может, потому, что являюсь «замужней подружкой невесты». Это даже звучит смешно, но я смотрю на Лили — брюнетку с голубыми глазами и чем-то похожими на мои чертами лица, стоящую в свадебном платье посреди комнаты невесты.       Сегодня женился Бобби. Увидев его избранницу впервые, я впала в лёгкий ступор. Верно оценив мою реакцию, Тёрнер усмехнулся, уже наедине сообщив, что предпочтения у него прочные и не поменялись даже за те восемь лет, что мы толком не виделись. Так что Лили стала для него подарком судьбы, который он почти сразу потащил под венец.       — Но ведь у тебя же была свадьба, Сара… неужели ты ничего не знаешь о церемониях?.. — Лили вскинула аккуратные бровки.       Я вымучено улыбнулась:       — Честно говоря, это вообще первая свадьба, на которой я присутствую, не считая собственной. А моя по ряду причин отличалась от традиционного события. Мы просто спокойно зарегистрировались и поставили точку в этом вопросе.— Ответила я, чувствуя, что вся речь звучит как оправдание. — Да мы и не хотели пышных торжеств. Так что — всё было скромно. Платье, кольца и два близких гостя.       Лили задумчиво прикусила губу, скользя по утянутым в платье бёдрам руками. То, что показывало отражение, ей определенно нравилось. Пожалуй, мне бы тоже понравилось, будь я готова выкинуть несколько десятков тысяч баксов на один день. Она была очень хорошенькой, доброй, идеальной для Бобби. Они прекрасно смотрелись рядом, когда забирали меня из аэропорта Хьюстона. Кажется, они нашли друг друга. Только периодический бросаемый на меня взгляд в зеркало заднего вида, пока мы ехали домой к родителям Бобби, говорил о том, что в его сердце всё еще две девушки.       — Бобби говорил, что вы «имитировали отношения» в школьные годы. — Неожиданно проговорила Лили. — Как это?       Я подавилась чаем. Даже слёзы выступили. Не только я умею заполнять неловкие паузы еще более неловкими вопросами. Прокашлявшись, я ответила:       — Сентфор, да и любой город со своей школой не избежал проявлений буллинга. Я слишком быстро поняла, что к чему и как в этом дурдоме выжить, ставя на место обидчиков без вреда для здоровья. Ну, а потом, когда Бобби начал мне подсказывать с домашними заданиями… — я усмехнулась, вспоминая как последние полтора года обучения выполняла домашку на коленке, либо сидя в столовой, — по школе поползли слухи. Мы подумали, и решили, что так даже лучше. Мы стали изображать пару, вплоть до окончания школы. Это помогло выжить.       — Хитро. — Лили улыбнулась мне. — Я видела ваше фото с Бобби с выпускного…       Я проглотила комок в горле. Истерику ждать, или всё же обойдется?       — Это было так же, как с учебой. Я просто уже была в отношениях со своим мужем. И мы с Бобби пошли парой на выпускной вечер. Чтобы избежать пересудов. — Я попыталась непринужденно отмахнуться. — Мы только друзья. Не больше не меньше. Ни тогда, ни сейчас ничего не поменялось.       Она мягко улыбнулась:       — Догадываюсь. Вы слишком разные. Хотя, судя по рассказам родителей Бобби, ваши «отношения» помогли ему существенно измениться. Это здорово. Так… ладно. До церемонии двадцать минут. Полагаю, пора выдвигаться в сторону зала. Подержишь букет? А то я боюсь запутаться в юбке и полететь с лестницы… — Она хихикнула, протягивая мне букет из пионов и чайных роз.       Я с готовностью подхватила цветы и пошла открывать для неё дверь. Юбок и вправду было с избытком. Внутренне я даже радовалась, что моё свадебное платье было коротким и не пышным. Как минимум, оно позволяло мне передвигаться без приключений. И… легко снималось… Я улыбнулась от воспоминаний, чувствуя привычную волну крови, приливающей к лицу.              — Ну какой Хьюстон?! Да еще два дня! — Я нервно металась по магазину, разглядывая пригласительные. — Ещё и одна. Не хочу.       Грэйсон с полуулыбкой наблюдал за моей беготней, сидя за прилавком. Ему было смешно от моего нежелания оставлять магазин, работу и его самого.       — Милая, это неуважительно. Он приехал на наш праздник, не пожалев времени и сил. Особенно, с учётом, что торжества толком не было. Думаю, стоит сделать над собой усилие и нанести ответный визит. — Муж вздохнул. — Развлечешься, отдохнешь, сменишь обстановку и вырвешься из Сентфора на некоторое время. С момента окончания колледжа ты за пределы города ездила только к матери и за глиной. Я ценю твоё желание быть рядом постоянно, но это слишком эгоистично — заставлять тебя оставаться рядом постоянно.       Я поджала губы, складывая руки на груди и разглядывая его:       — Не хочу ехать одна…       Грэйсон усмехнулся.       — Выбора нет, любовь моя… Я не могу покинуть Сентфор, как бы не хотел. Моё место здесь…       С одной стороны, мне невероятно хотелось остаться. С другой, Мастер был прав — Бобби не поленился приехать в Сентфор ради двух часов в нашей компании. Будет не честным проигнорировать приглашение на свадьбу единственного друга. С воем и нытьём я всё же побросала в сумку платье, туфли, сменную одежду и базовый набор косметики. Всего на пару дней. Задерживаться дольше я не планировала. Удалось забронировать по телефону билет до Хьюстона на тот же вечер и сразу взять обратный билет вылета через день. У меня был план скоростного болида: приехать, женить Бобби, переночевать и вечером следующего дня вернуться. И что-то мне подсказывало, что событие пройдет, прямо скажем, весело. Майкл не упустит возможности подколоть меня за авантюру в школе с Бобби, который вплоть до выпускного ходил с хитрой улыбкой собственника.       И всё же, уезжать чертовски не хотелось.              Бобби Тёрнер, сверкая улыбкой, кружил в первом танце молодоженов свою избранницу. Они с Лили смотрелись весьма органично. Невероятно красивая пара, которая радовала глаз своей… обычностью. В хорошем смысле этого слова. Нам было уже по двадцать шесть и сейчас я начала отмечать какие-то детали, наложенные возрастом. Тёрнер стал мужчиной мечты. Уверенным, солидным, профессионалом своего дела и счастливым обладателем красивой жены.       Вечер протекал весело. Приглашенная группа исполняла песни, тосты, алкоголь, фуршетные столы. Я с улыбкой наблюдала за торжеством, вспоминая свою скромную свадьбу. Нет. В тех событиях, что полнили мою жизнь, я не стала бы ничего менять. Это было как раз по мне — тихо, скромно, без лишней мишуры. Для меня свадьба всё равно оставалась таинством для двоих.       Тем приятнее было вспоминать всё, что было после торжества. Уже дома. И я имею в виду не только «первую брачную ночь». Жизнь неуловимо поменялась и отмечать эти изменения я начала совершенно внезапно, гораздо позже. Отношения стали другими. Более мягкими и нежными. А в некоторых моментах и наоборот. Но из них испарились нотки недоверия со стороны Грэйсона. Я отмечала это на автомате. Он стал более… чувствительным что ли. Воспринимая меня не как ту, что может его рано или поздно оставить. Он наконец-то осознал меня полностью своей. Без возможности что-то изменить. И это было прекрасно.       — Эй, О’Нил!..       Я вздрогнула, оборачиваясь к Майклу.       Мозг привычно ожидал его увидеть в спортивной куртке и джинсах. Однако, как и все на торжестве, он был в костюме и рубашке. Я неуверенно улыбнулась:       — Уже лет пять как сменила фамилию… Привет, Майкл.       Он усмехнулся.       — Привет! Знаю, но другой я тебя так и не представляю. — Он оценивающим взглядом смерил меня, неловко сливающуюся с интерьером. — Отлично выглядишь.       Я чуть покраснела от комплимента. Да. Образ мне и самой нравился. Синее платье я покупала месяц назад, планируя отметить в нем рождество. Но обстоятельства вынудили нарядиться в него несколько раньше.       — Спасибо. Ты тоже… ничего. — Я вежливо улыбнулась.       — Потанцуем? — Он протянул мне руку.       Я сглотнула. «Ну не сожрёт же он меня, в самом деле…» — хихикнул внутренний голос. Не найдя глазами официанта, я поставила бокал с недопитым шампанским на угол фуршетного стола и вложила пальцы в приглашающую ладонь Майкла Тёрнера. Н-да, не те ощущения, как с Грэйсоном. Совсем не те. Мой мужчина куда более властен и точно знает, как заставить меня двигаться в танце более уверенно.       — Думал, ты лучше танцуешь. — Улыбнулся Майкл чуть ехидно.       Я наигранно вздохнула:       — Зависит от партнера. Быть может, мне с тобой просто не очень комфортно?.. — я вернула свою порцию ехидства.       Не особо раздумывая, Тёрнер ближе привлек меня к себе, игнорируя легкое сопротивление и дело пошло живее. Танец стал похож на танец. Но видел бы мой Мастер… от этой мысли я чуть вздрогнула.       — Хитро вы придумали тогда, в школе. — Он хмыкнул. — Я до последнего верил Бобби.       Я улыбнулась, заглядывая в его глаза:       — Мы выживали как могли. Да и, согласись, каждый приобрел от тех «отношений» что-то полезное. Бобби стал очень привлекательным парнем. А я… Я смогла без проблем закончить школу. Да и в процессе, признай, так оказалось куда как проще выжить. Со Стивом, с тобой, с Адель. Кстати, она родила сына. — Я улыбнулась, поправляя на плече ремень сумочки. — От Аарона Хилла.       Майкл сморщился, вспоминая свою бывшую пассию. Не знаю, что там между ними произошло до пожара. Но, похоже, воспоминания его не радовали. Впрочем, это и не моё дело. Каждый из них теперь по-своему счастлив.       — А, да! Я теперь могу обсудить творчество Хемингуэя и теории капитализма. Ну и много чего еще вычитал в «умных книжках». Ты, в своё время, намекала на то, что я туповат. Вот — решил после того разговора поднапрячься не только в мышцах. — Рассмеялся Майкл.       Я ощутила, как по лопаткам, поглаживая, скользнули его пальцы и отстранилась:       — Рада за тебя. Прости, не стоит так откровенно подкатывать. Это ни к чему не приведёт… Я против интрижек в любом виде.       Он примирительно поднял руки, деликатно приобняв меня куда более прилично. Танец продолжился, как и вялая беседа ни о чем. Разрезание торта, бросание букета в толпу визжащих подружек. Я с вежливым любопытством наблюдала за праздником. Было немного смешно. Но я успокаивала себя тем, что уже завтра к вечеру вернусь домой, забьюсь калачиком в подмышку Грэйсона и всё будет хо-ро-шо.       — Привет, Сара… — Бобби деликатно тронул меня за плечо, вытягивая из размышлений. — Рад, что ты всё-таки решилась приехать. Жаль, правда, что одна. Но я понимаю…       Я улыбнулась, привычно ткнув его локтем в рёбра.       — Мистер Тёрнер, вы выглядите шикарно. — я обняла его. — Поздравляю! Ты заслужил счастье как никто. Лили милая и очень добрая. Вы… подходите друг другу. Хотя, я немного в замешательстве до сих пор.       Бобби усмехнулся:       — Я не смог отойти от своих предпочтений. Но, да, ты права, я счастлив с ней. И спасибо за поздравление. Как у Мастера дела?       Я пожала плечами.       — Всё как прежде, только чуть более открыто. Я не давлю, он благодарен и все довольны жизнью. — Я вздохнула. — Хотелось бы вытащить его из города. Но… сам понимаешь…       Бобби кивнул с горьковатой усмешкой:       — Не стоит давить на больное. Быть может, когда-то всё переменится, но, увы, не сейчас. Кстати, я планирую привезти Лили в Сентфор. Показать город нашей молодости. За одно, если ты не против, можно будет собраться и посидеть. — Он с любопытством посмотрел на меня: — И, если, конечно, он не будет против.       Я улыбнулась.       — Думаю, этот вопрос затруднений не вызовет. Ладно, если ты не станешь меня ругать, я пойду в отель. Голова болит от обилия народу. Уже и не помню — когда в последний раз видела такую толпу веселящихся людей.       — На выпускном, вероятно. — Рассмеялся Бобби. — Иди конечно. Рад был повидаться.       Он обнял меня и вернулся к Лили.       Я со спокойной совестью пошла в сторону номеров. Слава богу, всё было под боком. Банкетный зал принадлежал отелю. Так что буквально через десять минут неспешного променада я уже заперлась в номере, приняла душ и с удовольствием вытянулась на накрахмаленных простынях, предвкушая… вторую бессонную ночь.       Я не могла выспаться без сонного дыхания Грэйсона в тишине. Возвращались прежние страхи его исчезновения. Приходилось торопливо успокаивать себя, убеждать, что я просто не дома. И вообще, уже завтра я вернусь в лавку и всё станет как прежде. И я была этому рада.       Впервые за годы я включила телевизор в номере. Фоновый шум, который прежде успокаивал меня в шестнадцать лет, начинал теперь раздражать. Даже быстрее, чем я этого ожидала. Сейчас бы не повредило поставить пластинку, взять книгу и почитать. Но книг я почему-то не прихватила. Пробежавшись по номеру глазами, я увидела на столике какой-то журнал, взяла его, и неторопливо начала перелистывать страницы. Какие-то события Хьюстона. История отеля. Фотографии с банкетов и конференций, что в обилии здесь проводились. Множество видов на заливы и достопримечательности. Я с интересом посмотрела на закатное фото, прикидывая, а не попробовать ли пейзажи на озере рисовать.       Глаза медленно слипались, и я погасила в номере свет, представляя, что нахожусь в спальне дома. Вот сейчас по спине скользнут горячие любимые руки, Грэйсон обнимет меня и можно будет уснуть спокойно до самого утра… Нос щекотнул запах трав и пряностей и горечи. Я нервно огляделась, в поисках источника. Пахло из сумки. Стало любопытно. Выбравшись из постели, я подошла к своему багажу и с удовлетворением обнаружила до боли знакомую рубашку директорского облачения мужа. Едва не застонав от счастья, я натянула её на голое тело, застегнула несколько пуговиц на груди и блаженно залезла обратно в постель.       Не помню, что брала её. Либо на автомате прихватила, спутав с чем-то, либо… Либо Грэйсон заботливо закинул мне в багаж напоминание о своём ожидании дома. Оба варианта меня устраивали. Так что, я просто смогла провалиться в сон, уткнувшись носом в ворот.              — Мелкая! Привет!       Я перестала ловить такси, встревоженно обернувшись.       Бурый стоял у автомобиля, приветливо помахивая рукой. Рядом с ним стояла девушка лет восемнадцати. Они были неуловимо похожи. Я вспомнила, что у Джексона есть сестра. Возможно, как раз она это и есть.       — Привет! А вы тут какими судьбами? — Я позволила Бурому потискать себя в медвежьих объятиях и протянула распахнутую ладонь девушке: — Привет, я Сара.       Девушка с любопытством оглядела меня:       — Привет. Лидия — сестра этого остолопа. Я тебя помню. Ты в старших классах училась, когда я еще в младшей школе была. — Она улыбнулась. — Рада познакомиться со своим кумиром. То, как ты Майкла Тёрнера осадила, еще долго было венцом стервозности для меня.       Я вспыхнула, но дружелюбно улыбнулась.       Бурый повернулся ко мне:       — Если не сильно торопишься, то погоди меня, провожу Лидию и подвезу домой. Всё равно возвращаться. Так хоть повеселее будет…       Я благодарно кивнула.       — Это было бы прекрасно. Подожду, конечно.       Он кивнул, уводя сестру в здание аэропорта Бангора. Я расположилась на пассажирском сидении, с любопытством обозревая салон. Из-под водительского места выглядывала ручка бейсбольной биты. В бардачке, который открылся, едва я задела его коленом, целый набор ножей и перемазанная засохшей кровью аптечка. «Вот уж самый буйный парень из Драконов» — хмыкнул внутренний голос. Бурый даже спустя годы не изменял своему стилю и отношению к жизни.       Я прикрыла глаза, откидываясь на подголовник. Еще пара часов и всё будет как надо. А еще я выспалась. Наконец-то. И в самолёте, и в отеле… Но сегодня буду спать еще крепче. В ожидании регистрации на свой рейс в Хьюстоне я бродила по аэропорту и нашла несколько книг по работе с росписью на немецком. Вспомнив как разглядывала книгу Грэйсона в цирке, я, не раздумывая, взяла обе. Будет чем побаловать любимого мужчину, помимо очевидного.       — Заскучала?.. — Бурый плюхнулся на водительское место.       — Не успела. — Я улыбнулась. — Куда отправил сестру?       Он отмахнулся:       — Переезжаем мы. В Цинциннати. Лидия там в колледж поступила. Поскольку родни у нас нет больше, решили, что вместе поедем. Оставаться в Сентфоре после того, как она окончила школу, уже не выгодно. — Он внимательно оглядел поток автомобилей и вклинился в него, направляясь к выезду с парковки аэропорта. –Да и работу я там довольно быстро нашел. В магазине торгующим холодным оружием.       Я покосилась на бардачок с усмешкой:       — Будешь свою коллекцию к продаже предлагать?       — Что?.. — Джексон вскинул брови, но заржал, проследив за моим взглядом. — Нет. Это так… пугалки детские. Больше для устрашения, чем для толка в разборках. Кстати… — Он сунул руку в задний карман джинсов и протянул мне свою «бабочку», — подарок на память, мелкая. Чтобы помнила дядю Джексона с любовью и трепетом.       Я взяла нож в руки, осторожно развела половинки рукояти, освобождая клинок. Почувствовав себя полным тормозом после воспоминаний, о том, как Бурый расправил одной рукой нож парой взмахов, стало стыдно. Я невольно покраснела под насмешливым взглядом Джексона.       — «Бабочка» он называется исключительно из-за техники «открывания». Ну, видела, да? — Он забрал нож из моих пальцев и не отрывая взгляда от дороги парой движений собрал его и разобрал. — На самом деле — моделька пошла от второй мировой. Филиппинское оружие. Очень удобное в том плане, что рукоять никогда не клинит, в отличие от кнопочной выкидушки, которую надо промасливать и следить, чтобы пыль в механизм не попадала. Оригинальное название — «Балисонг». По теории изобретен рыбаками, потому что позволял одной рукой орудовать для открытия и не требовал каких-то сложных механизмов. Пробуй.       Я послушно взяла нож, как он показал пальцами, отвела руку подальше от лица и попробовала развернуть. В итоге чуть не порезала пальцы. Впрочем, пока ехали к дому, я почти разобралась что и как нужно делать, чтобы не травмировать себя.       — Спасибо. — Наконец удовлетворенно произнесла я. — Думаешь, раз «дядя Джексон» уезжает, то и защитить меня некому будет?       Он пожал плечами:       — Ну, мужик у тебя, конечно, хорошего телосложения. Но ты ж всё равно без него по улице шарахаешься. Так что — лишним не будет. Тем более, это мой «счастливый нож».       Я вскинула брови.       — В каком плане?..       Он хмыкнул:       — Каждый раз, когда я брал его на разборки — применять не приходилось. Так что, крови на нем нет и ни в каких протоколах копов он не светился. Что позволяет мне без особых авансов тебе его подарить — с полицией он проблем не доставит. — Джексон вывернул руль, сворачивая на центральную улицу Сентфора. — Безопасность, мелкая — это то, о чем нужно в первую очередь думать. Тем более с твоим везением. Хоть прошедшие годы и были спокойными, но черт его знает, что дальше с тобой будет. Мне как-то уютнее, если буду знать, что эта железка у тебя останется и может службу сослужить.       Машина Бурого остановилась около магазина, когда на Сентфор опускались сумерки. В доме свет не горел. Я немного занервничала.       — Спасибо, Джексон! Перед отъездом черкани свой новый телефон и сунь в почтовый ящик. Хоть созваниваться будем. Чем черт не шутит, может меня и занесет в ваши края когда-нибудь! — Чмокнув Дракона в щеку, я торопливо подхватила свой багаж и рванулась к дому.       На табло сигнализации светилось, что охрана была выставлена пол часа назад. Это успокаивало. Оставив сумку на прилавке, я судорожно напрягла извилины. Пойти он мог только в одно место — на озеро. Улыбнувшись, я выскочила из дома и припустила в лес, безошибочно петляя по тропинкам. Внутри, кажется, всё приплясывало от предвкушения.       Он стоял на мостках. Рука в кармане, другой перебирает в пальцах маску. Ветер колышет волосы. Я любила наблюдать за ним в сгущающихся сумерках именно за таким. Задумчивость и чуть прикрытые серые глаза, которые за десяток лет научились смотреть с любовью не доступной этому миру. И эта любовь была обращена только ко мне.       Несколько неуверенных шагов по настилу, и я касаюсь ладонью широкой спины. Он глубоко вздыхает, и я чувствую, что он улыбается. Узнает по шагам безошибочно, как и я узнаю его. Если прежде рука непроизвольно дергалась, чтобы при чьем-то приближении вернуть на лицо маску, то теперь он точно определяет меня по движениям и даже не шевелится.       — Я скучала…       Он оборачивается, заключая меня в теплое кольцо рук:       — Я тоже, любимая. Кажется, это были самые долгие два дня в жизни. — Теплые губы касаются моего лба.       «Я дома» — стремительно проносится в голове, когда я привстаю на цыпочки и касаюсь его губ поцелуем. Нас до сих пор не покинули разряды тока, что возникали от любого прикосновения с первой встречи. Они заставляют сердце биться чаще, убеждаться всякий раз, что в мире всё же есть какие-то знаки для тех, кто ищет свою половинку. Как бы слащаво не звучала эта мысль… Но он — часть меня.       Я счастливо зарылась носом в его грудь, чувствуя, что все мысли из головы вылетают. Снова любимый запах, снова стук сердца под щекой, теплые пальцы, перебирающие волосы.       — Я купила тебе пару книг. Надеюсь, понравится. — Подняв голову и заглядывая в серые грозовые глаза, улыбнулась я. — Идем домой.       Грэйсон закрепил маску и потянул меня к тропинке.       Осень была невероятно теплая. Начало ноября, а еще даже листва не вся осыпалась. Я с каким-то детским азартом набрала несколько опавших кленовых листьев и крутила их в пальцах. Пригодится для рисования. Можно будет потренироваться завтра. Ведь я дома…       — Как все прошло?       Я пожала плечами:       — С размахом. Всё красиво, здорово и очень ярко. Мне понравилось, но наш день для меня всё равно останется лучшим в жизни.       Грэйсон удивленно посмотрел на меня сквозь прорези маски:       — Неужели никогда не возникало мысли о двух сотнях гостей, банкете и пышном платье?..       Я поморщилась.       — Может, где-то в раннем детстве. Когда каждый день хочется праздника. Но, когда с возрастом приходишь к сознательной мысли о отношениях, понимаешь, что это все мишура. По логике ведь это праздник для двоих, верно?       Он кивнул:       — Твои резоны понятны, моя милая. Но в какой-то мере мне жаль, что я тебя вынудил отказаться от каких-то масштабных событий в жизни…       Я подняла его ладонь, с которой были переплетены мои пальцы и тронула её губами:       — Не говори глупостей. Главное событие в моей жизни произошло в декабре восемьдесят шестого. А следом, спустя пять лет, второе, которое всё узаконило. И я ни минуты не жалею, что всё случилось именно так.       Он покачал головой.       — Моя удивительная маленькая Сара.       Я фыркнула:       — Двадцать шесть лет, не забывай… Через три месяца двадцать семь! Уже не маленькая!       Он рассмеялся, открывая магазин.       — Для ровесников — может быть. Со мной ситуация несколько отличается. — Он усмехнулся, подключая сигнализацию, стягивая маску и привлекая меня в объятия.       Руки знакомым прибоем гладили тело, проникая под одежду, поглаживая, стараясь наверстать каждую упущенную минуту. Куртка полетела на стул за прилавком, платье куда-то на зеркало. Я торопливо выщелкивала пуговицы рубашки, стараясь не пропустить дюйма кожи на его груди, не обделить её поцелуями.       — Мне бы в душ для начала после дороги сходить… — Я упоённо провалилась в поцелуй, чувствуя, как он подхватил меня под ягодицы, и обвила его талию ногами в замок. — И может всё-таки не в магазине?..       Он рассмеялся, двигаясь в дом. Два дня, а я чертовски соскучилась. С восторгом обнимала его, скользя губами по широким плечам и захлёбываясь от счастья. От того, что могу снова касаться его. Одежда осыпалась по всему маршруту следования от порога до спальни.       Я с тихим писком провалилась в плен покрывал, чувствуя, как с ног полетели ботинки, чулки и бельё следом. Скорость раздевания — предельная. Рассмеяться я не успела, утопая в новом поцелуе и ощущении горячих ладоней, скользнувших по телу. Я потянулась как кошка от пробежавшей от талии до колена руки мужа. Он рассмеялся, провел губами по моей шее, покрывая её дорожкой влажных поцелуев и чуть покусывая.       — Ты свою рубашку в мой багаж забросил?.. — Тихо спросила я, выгибаясь от очередного поцелуя в живот.       Он усмехнулся:       — А ты была не рада?..       — О-о-очень рада… — Выдохнула я от скользнувших в тело пальцев.       Он улыбнулся мне в губы, продолжая дразнить и поглаживать:       — Я счел, что у меня осталось достаточно твоих вещей, чтобы выспаться, и решил уравнять шансы на спокойный сон…       Он выдохнул от прикосновения моих губ к своей шее, теснее прижимаясь и вводя пальцы быстрее и глубже. Я невольно застонала, приподнимая бёдра. Не думаю, что мне так уж нужна прелюдия рядом с ним. Как правило, хватало и одного его поцелуя, чтобы я уже была на грани возбуждения. Но, кажется, сегодня он решил дать мне возможность вспомнить все ласки. Разрядом тока пробежался до самого позвоночника выдох в шею.       — Я больше не могу… — заскулила я, чувствуя тугую пружинку, дрожащую внутри.       Обжигающая улыбка. Он переместился, накрывая меня собой. Мягкий толчок внутрь на смену пальцам заставил меня выгнуться и заскрести пальцами по его пояснице. Он тихо застонал мне в висок, отрывая мои ладони от своего тела, и придавливая их к постели, переплетая наши пальцы. Кажется, мы никогда не сможем пресытиться друг другом.       Каждое движение огнем заполняет меня. Хочется влезть туда, под эту постоянно пышущую жаром кожу, слиться навсегда и никогда не отпускать, но я растворяюсь в нем именно сейчас, наслаждаясь упругими толчками в своём теле, наслаждаясь каждым поцелуем горячих губ, прикосновением русого шелка волос.       Он резко перекатывается на спину, увлекая меня следом, заставляя двигаться самой, с улыбкой наблюдая за тем, как я пытаюсь перестроиться к новому ритму, чуть оглаживая колени и бёдра. Пальцы скользят по талии и груди, лаская полушария, чуть пощипывая соски, подводя меня к острой грани наслаждения слишком стремительно, слишком быстро.       Я замедляюсь, чуть вращая бёдрами, выписывая ими круги и восьмёрки, заставляя его чувственно выгнуться, навстречу каждому плавному движению. Из-под полуопущенных ресниц сполохами грозового неба сверкают любимые глаза, с восхищением следящие за каждым моим движением. Я наклоняюсь вперед, накрывая поцелуем его губы, скользя пальцами по шрамам на лице, наслаждаясь его видом, всем им, каждой секундой блаженной неги единения. Языки переплетаются в ритме тел, углубляя поцелуй, заставляя голову кружиться от нехватки кислорода и восторга — «мы вместе»…       Я выпрямляюсь, упираясь ладонями в его живот, скользя пальцами по напряженному прессу, ускоряясь до предела. Он вторит моим стонам, позволяя увлечь себя в удовольствие, чуть придерживая и направляя меня, чтобы одновременно достичь кульминации. И я запрокидываю голову, разрываясь оглушительным стоном наслаждения, выгибаясь в пояснице и чувствуя, как он разливается в моём теле жаркой волной.       — И правда скучала… — С улыбкой произносит Грэйсон переведя дыхание, когда я падаю на него сверху, с трудом соображая от восторга где пол, а где потолок.       Я вяло трепыхнулась, не в состоянии подняться, но всё же чуть укусила его за шею, чувствуя, как по губам скользнули капельки испарины.       — Не стыдно?.. — Чуть отдышавшись, я всё же откатилась в сторону, тесно прижимаясь к его боку. — Если бы не рубашка, я бы сегодня вообще как зомби приехала. Спасибо…       Он тронул губами мой висок:       — Не за что, моя милая. — Горячие пальцы ласкающе скользили по моему плечу, знакомо чертя неведомые узоры. — У нас остался месяц. — Неожиданно проговорил Грэйсон.       Я вздрогнула, зажмурив глаза. Избегать темы пробуждения цирка удавалось долго. Но теперь он прав. Всё слишком близко. Месяц — и шатры вернутся на свою прежнюю стоянку. А вместе с ними нужно будет найти… ублюдков по всему городу. Новых… чудиков. Я не знала, как буду убеждать себя в том, что они действительно гнилые внутри. Как заставить себя принять эти поступки?.. Как обречь кого-то на мучение…       — Сара, поверь, нет безгрешных. За этот десяток лет… я старался убедить себя в очень и очень многом, что многие заслуживают прощения. Все, кто заслуживает — покидают город. Им не уютно в Сентфоре. — Грэйсон тронул мой лоб губами. — Нужно лишь из гнили выбрать тех, у кого процесс необратим.       Он умолк. Словно не решаясь сказать что-то еще.       Я чуть приподнялась на локте, разглядывая его лицо:       — Как это будет выглядеть? Нужно будет всякий раз водить их в лес, к дереву?..       Он покачал головой.       — К дереву в прошлый раз пришлось идти для того, чтобы его можно было погрузить в сон сразу. Теперь костер будет позади цирковых шатров. На безопасном расстоянии. — Помолчав, он добавил: — Я бы не хотел, чтобы ты была свидетелем каждого обращения...       Я вздохнула:       — Мне нужно научиться видеть гниль самой. Понимать, что это… необходимо. Чтобы стало… чище. — Я сглотнула и прикрыла глаза, скользя пальцами по его лицу. — Мне страшно, но с этим нужно научиться жить. Нужно принять эту часть жизни окончательно. Иначе, ты уйдешь. Это, наверное, звучит чертовски эгоистично?.. Жертвовать кем-то, чтобы сохранить свою любовь?..       Грэйсон вздохнул, глядя в потолок:       — Может, и эгоистично… Мне сложно судить, но покидать тебя я не имею никакого желания. Моей душе нечего терять… Чернее, чем уже есть она не станет. Однако, я постараюсь сделать так, чтобы воздаяние нашло… тех, кто заслужил… — Он снова умолк, оборвав речь и горько усмехнулся: — Слова палача.       Я вздрогнула, но теснее прижалась к нему.