"Уроки Мастера"

      Школьный день подошел к концу.       Я устало брела с уроков. Такое чувство, что я вернулась на учебу. Только почему-то в голове не укладывалось — я учитель. Совсем недавно кто-то из родителей припомнил, что я занималась еще и изготовлением посуды. В итоге пришлось сделать несколько коробок чашек для росписи ученикам. Это было забавным. Столько фантазии я не наблюдала даже во время рисования на свободную тему.       Чашки готовые к глазурированию дожидались своей очереди в классе. Остальные я потихоньку оттаскивала в лавку, подготавливая к возвращению хозяевам. Расходы школа возместила полностью. Жаль только, что силы не возмещала. Но это дело наживное.       Сгрудив очередную партию на стол в мастерской, я устало плюхнулась в кресло, наблюдая как Грэйсон чистит инструменты.       — Вымоталась?       Я вздохнула:       — Мягко говоря. Что ж, это не ленивое обслуживание магазина. Тем более, я взяла на вооружение твои методики и стараюсь их заинтересовать. С трудом, но что-то получается. Это же дети…       Он хмыкнул.       — Если так рассуждать, то им надо не рисование преподавать в прямом смысле этого слова. А просто разнообразить уроки. — Грэйсон улыбнулся: — Если хочешь, можем сделать заготовки и проведешь им урок по росписи.       Я вздрогнула от этой мысли.       — Нет уж. Спасибо. — Я устало прикрыла глаза. — В средней школе еще имело бы смысл пытаться показать уроки работы с масками. Но я, слава богу, у них ничего не заменяю. Младшим посуды хватит выше крыши для получения опыта и впечатлений.       Закончив собирать пыль, вычищенную из инструментов влажной тряпкой, Грэйсон опустился на корточки напротив меня, расшнуровывая мою обувь. Я разлепила один глаз, с любопытством оглядывая мужа. Заботлив, нежен… как всегда, но что-то всё-таки не так.       — В чем дело?       Он пожал плечами, стягивая с меня куртку:       — Ты устала. Я хочу тебе помочь расслабиться.       Любопытство пересилило, и я позволила себе полностью отдаться его желанию «помочь мне расслабиться». Перемещение в сторону ванной. Горячая вода набиралась, пока меня неторопливо раздевали, поминутно целуя. Я нежилась в его заботе, чувствуя, что усталость не то, чтобы отступает… Но как-то скручивается под каждым прикосновением и прячется куда-то очень глубоко.       Путешествие мягкой губки по телу. Вспененные заботливыми руками волосы. В ванной стоял пар на грани с туманом. Я расслабленно предавалась беззаботной неге, мягкой ласке и ничегонеделанью. Снова шампунь, бальзам. Длинные музыкальные пальцы втирают в кожу головы средства по уходу. Снова заботливое ополаскивание теплой водой. Он стоит на коленях у ванны, с любопытством ловя все эмоции проходящие по моему лицу.       — Еще немного и я начну капать… м-м-м… слюной… — расслаблено промурлыкала я.       Грэйсон бархатно рассмеялся, помогая мне подняться из ванны и заворачивая в полотенца так, что торчать остался только нос. Я замотала голову, клятвенно пообещав себе высушиться для начала.       — Не понадобится.       Он стянул полотенце и провел теплыми пальцами от моего лба до всей длины волос. Сухие пряди рассыпались по плечам.       — Ты понимаешь, что тебя в любой парикмахерской мира с такими талантами за миллионы наймут? И всё. Обеспечена безбедная старость! — Я провела пальцами по волосам. — У меня не мужчина, а мечта!..       Снова улыбка. Теперь польщенная. Он аккуратно приникает к моим губам, чуть переплетая наши языки. Словно обещание. Словно анонс того, что меня ждет. Меня снова на руках переносят в спальню. И я наблюдаю, как он раздевается.       — А почему только рубашка?.. — Я вскинула брови, приподнимая голову. — А как же весь комплекс удовольствий?.. Я так не играю…       Грэйсон многообещающе улыбнулся:       — Миссис Мастэрс, Вы нетерпеливы. Всё должно происходить постепенно. Особенно сегодня… — он выдвинул ящик комода, доставая мою «безглазую» маску.       Я неуютно заёрзала.       — Перчаток и привязывания рук, надеюсь, не будет?..       Он со смехом покачала головой:       — Нет. Приподнимись. — Мастер сноровисто закрепил маску на моём лице. — Я просто хочу, чтобы ты сейчас полностью отключила минимум одно чувство. А всё прочее… на твоё усмотрение. Если выдержишь…       Я сглотнула, снова откидываясь на постель. Тело было ещё горячим после ванной и пахло гелем для душа с корицей. Зрения меня лишили на время, приходилось как-то включать все остальные чувства.       В гостиной зашуршал пластинкой проигрыватель. Тихая музыка полилась по дому. Я улыбнулась, чувствуя, что начинается что-то… интересное. Кровать просела под весом любимого. Я замерла в предвкушении. От пальцев ног до колен двинулись теплые ладони. Судя по ощущениям с каким-то кремом. Мягкое движение, он становится чуть ближе, размещая одну ногу на своём плече, позволяя ей сохранять тепло и согреваться от жара своего тела. Вторая мягко разминается чуткими заботливыми пальцами. От стопы до икр. Поглаживающее неторопливое движение. Каждый палец, каждая мышца.       Я закусила губу, вспоминая как он массировал мне ноги в мастерской. Грэйсон тихо рассмеялся, очевидно поняв ход моих мыслей. Закончив с одной ногой, он переключился на вторую. Снова неторопливо и заботливо. На пределе ощущений. Мягко и ласково разминая от стопы до колена. Он встал на постели чуть ближе, прижав мои стопы к своей груди. Ладони прошлись от колена до паха. Почти не задевая промежность. Я тихо вздохнула сквозь сжатые зубы, чувствуя, что градус поднимается невероятно быстро. Я сминаю пальцами в пригоршни попеременно то края подушки, то одеяла.       Живот, талия. Скользящие по телу ладони не смогли отвлечь меня от главного — брюки он всё же снял. Я улыбнулась, ощущая новую волну предвкушения. Движение ладоней, чуть пересчитывающее рёбра. Я чуть хихикнула, выгибаясь от щекотки. Еще чуть ближе, пальцы очерчивают окружности груди, вынуждая соски подняться. Я нетерпеливо заёрзала, чуть извиваясь под лаской.       Руки. Снова по очереди от пальцев к локтям, от локтей до плеча. Каждое прикосновение — разряд тока. В промежность упирается колено, и я вздрагиваю от ощущения даже такой малости. Я чувствую его улыбку у своих губ, обжигающую дыханием. Мягкое движение языка. Дразнящее, вынуждающее приоткрыть рот в ожидании поцелуя. И он даёт мне его, заставляя меня застонать в этот поцелуй сдавленно и тихо. Неторопливая ласка губ, неглубокая, чувственная, ускоряющая биение сердца. Теплые пальцы скользят по плечам и ключицам. Снова искорки удовольствия.       Его губы спускаются ниже. Подбородок, шея. Скольжение языка по бьющейся под кожей венке, которая ускоряется в своём трепетании от этого прикосновения. Темнота вокруг обостряет до предела все прочие чувства. Я вздрагиваю от неторопливого движения губ, касающегося ключиц. Язык прочерчивает влажную дорожку по груди, и я вздрагиваю, чуть вскрикнув. Он улыбается в мою кожу, обхватывая губами поочередно поднявшиеся до болезненной остроты соски, слегка поглаживая мягкие окружности пальцами. Зубы чуть царапают нежную кожу, вынуждая меня сжать покрывала пальцами. Колено пропадает, вынуждая меня разочарованно вздохнуть. Снова улыбка в кожу живота и следом поцелуй.       Еще ниже. Язык обводит пупок, чуть вворачиваясь внутрь, и я выгибаюсь, хватая ртом воздух. Губы путешествуют по выпирающим под кожей тазовым косточкам. Он кусает левую, чуть хрипло спрашивая:       — Тебе нравится?..       Во рту пустыня и я могу только кивнуть, закусив губу еще сильнее.       Он тихо рассмеялся, чуть шире разводя мои бёдра. Нежное скольжение горячих губ в дорожке мелких поцелуев по внутренней стороне бедра. Прикосновение к напряженной плоти, разорвавшее темноту под маской красочным фейерверком. Плавное движение языка, раздвигающее мягкие складки кожи, движение… вверх… вниз… И я со стоном выгибаюсь в постели, опуская ладонь на его волосы, чувствуя, что по губам покатился железистый вкус. Я всё-таки перестаралась. Снова движение. На сей раз внутрь. Словно вворачиваясь в податливую горячую точку. Я заскулила, вывернувшись почти дугой.       Горячие ладони очерчивают бока, накрывая грудь, чуть сжимая.       — М-м-м… Больше не могу… — всхлипнув, протолкнула я сквозь сдавленное удовольствием горло.       Он чуть потерся щекой о внутреннюю поверхность моего бедра. Контраст рубцов на коже тряхнул меня разрядом не хуже ласки губ.       — Чего ты хочешь, любовь моя?..       — Тебя. Всего и прямо сейчас… — хрипло проговорила я.       Он встал на колени, между моих ног. Под бёдра легла подушка, приподнимая меня для удобства. Медленное глубокое вхождение до упора и такое же медленное покидание едва ли не до конца. Разряд удовольствия пролетает от макушки до пальцев ног, сотрясая меня. Снова плавное движение внутрь… наружу…       Я захныкала:       — Грэйсон… Ну пожалуйста!..       — Как прикажешь… — бархатистый смешок.       Теплые ладони сжимают талию, и он делает несколько неторопливых глубоких движений, словно позволяя мне заново привыкнуть. Скорость увеличивается с каждым толчком. Я кусаю край подушки, разрываясь убийственно громкими стонами, чувствуя, что движения превращаются в одну сплошную волну. Резко, быстро, предельно глубоко. Пальцы вцепляются в его запястья, и я выгибаюсь навстречу каждому вхождению в своё тело.       Чуть сбавляя скорость, он опускается надо мной, скользя губами по шее, чуть прикусывая ключицы, накрывая поцелуем губы. И в поцелуй улетают стоны от нескольких глубоких толчков. Мир под коломбиной полыхает мириадами искр, и мне непередаваемо не хватает воздуха. Уверенное движение языка, ласкающего нёбо, переплетающегося с моим. И его губы всё еще с запахом моего тела.       — Моя маленькая нежность… — шепот в мою шею резонирует в каждой клеточке тела.       И снова предельно резкие и глубокие движения, заставляющие меня сжимать то изголовье, то подушку в пригоршни. Разряды наслаждения прокатываются по телу волнами, увлекаемые движением его рук. Продолжая вдвигаться, он прочерчивает пальцами контур моего тела, проводя губами влажную дорожку поцелуев от ключиц по подбородку, выдыхая в поцелуе сладкие стоны. Пальцы переплетаются с моими и скорость толчков увеличивается многократно.       Я вскрикиваю, когда он резко выходит почти до конца и снова вбивается, заставляя меня изогнуться, вдавливая затылок в подушки. И снова. И снова… снова. Срывающийся с губ стон кажется всхлипом. Маска резко поднимается вверх, озаряя мир яркими красками. И любимые глаза снова рассматривают мою душу, будто под лупой. ИХ цвет плещется от глубокой серости до голубоватых искр моего оттенка вокруг радужки.       — Грэйсон…       Он накрывает мои губы поцелуем, снова проникая языком глубже, чем это можно пережить. Привкус металла усиливается, перемешивается два вкуса крови. Его и мой перетекают по губам, заполняя движения какой-то животной страстью на пределе сил и возможностей тела. Возможностей скорости и принятия.       Внутри поднимается сладкая волна силы, той, что уже была встречена нами в цирке. Она снова кружит голову, заставляя теряться в пространстве. Прокатываясь от кончиков моих пальцев, она медленно опускается по всему телу, заполняя голову белым туманом наслаждения, оставляя лишь одно лицо, склонившееся надо мной со всполохами молний в бездонных серых глазах. Он улыбается и в белой вспышке я вижу его прежним. Идеальные черты, очерченные нежностью губы, гладкая кожа, чуть поблескивающая от испарины, и взгляд, наполненный желанием, которое он дарит только мне со всей своей любовью.       Сила прокатывается ниже, накрывая наслаждением точку соединения наших тел. Волна мощнейшего оргазма разносит остатки сознания в щепки, заставляя меня вскрикнуть, и выгнуться, прижавшись к нему всем телом. Он запрокидывает голову, получая сокрушительное удовольствие, в серости пляшут искорки голубого неба и его пленительные губы изгибаются в улыбке счастья и бесконечной любви. Он дарит мне финальный поцелуй, баюкая лицо в колыбели тёплых ладоней.       Горячечная тяжесть опадает сверху, прижимая меня к постели. И я… смеюсь…       — Ты невероятно красив. — Шепчу ему в шею. — Я видела…       Он улыбается, покрывая моё лицо невесомыми поцелуями.       Грэйсон откатывается в сторону, пытаясь перевести дыхание. Туман медленно рассеивается надо мной, погружая комнату в полумрак. И я вижу только его улыбку, ласкающую мир, ласкающую меня не меньше, чем пальцы, скользящие по разгоряченному телу.       — Твоя чистота подкинула еще один сюрприз… — Он касается губами моего виска. — Весьма неожиданный.       Я смотрела на него сияющими глазами. В памяти навечно отпечаталась бронзово-молочная кожа первозданно гладкого лица, нежные пленительные черты, которые я теперь целую, пусть и с сеткой восковых мягких шрамов. Он прекрасен всегда. И прежде, и сейчас…       — Я люблю тебя… — выдыхаю в его поцелуи, — мой Мастер…              В цирке уже была суета. Артисты носились как угорелые. Кажется, что это было уже не третье выступление, а премьера. Я скрутила волосы в высокую косу, и сама себе сделала макияж. Настроение после «сеанса расслабления» было просто… ух! Я смотрела на Грэйсона в отражении, что-то обсуждающего с Жоззи, и не могла сдержать дрожи в коленках. Внутри яркими вспышками мелькали флешбеки удовольствия. Поймав мой взгляд в отражении, он улыбнулся и двинулся в мою сторону.       — Как всегда восхитительна. Только пропустила пуговицы на спине.       Теплые пальцы сноровисто помогли мне справиться с застежками платья. Я благодарно обернулась к нему прижимаясь всем телом и заглядывая в глаза со всей мне известной любовью. Мне хотелось, чтобы он видел в них только любовь.       — Я тебя тоже люблю. — Проговорил он, прижимаясь губами к моему лбу. — Немного решили упорядочить выступление. Посмотрим, что получится из этого. Чтобы все разом сцену не засоряли и внимание наших… хм… зрителей.       Кивнув, я протянула ему свою маску и развернулась спиной, позволяя завязать ленты на черной венецианской вольто. Эта маска меня покорила из всех предложенных Грэйсоном. Матовая поверхность, усеянная капельками лака, будто слезами или дождём и вязь тонких узоров. Словом, маска мне нравилась.       — У тебя глаза еще ярче в её обрамлении. — Заглядывая через плечо произнес он. — Моя прекрасная голубоглазка.       Я польщенно улыбнулась. Мы умели различать мимику друг друга под образами масок уже безошибочно. Грэйсон тронул моё плечо губами и потянул в кулисы.       Привычное положение, в тени от любопытных взглядов. Я всматриваюсь в публику, пока акробаты пытаются изобразить какие-то трюки на сцене. Чудики обманчиво казались неповоротливыми. Нечеловеческая сила, нечеловеческая ловкость. И всё это в сочетании с мистикой цирка вне безумия выглядело… завораживающе. Прыжки, подбрасывания. Визуально цирк сегодня исполнял свою непосредственную развлекательную функцию.       Мой взгляд привлекла странная пара на заднем ряду. Они абсолютно не смотрели на сцену. В руках то у одного, то у другой попеременно что-то поблёскивало. Я насторожилась, продолжая вглядываться во мрак зрительного зала, силясь различить черты и происходящее. Далеко. Слишком далеко.       — Я скоро… — Погладив пальцы мужа, я высвободилась из объятий.       Ноги несли меня к скрытому пологу, отделяющему зрительский зал и комнату отдыха. Стянув свою маску и бросив её на длинный стол, немного расслабив шнуровку креплений, я заглянула в получившийся зазор, рассматривая зрительный зал. Взгляд скользнул по последнему ряду.       — Ирвин… — я почувствовала волну гнева, поднимающуюся изнутри.       И было от чего. Рядом с ним сидела девчонка лет четырнадцати, дай боже. Мужчина с плотоядной улыбкой совал ей в руки фляжку. Девчонка пьяно хихикала, чуть покачиваясь и пила… она пила. А вот он — нет. До кучи, еще и вытирал с губ капли спиртного.       Девчонка с трудом сидела ровно. В большей мере благодаря тому, что хозяин завода поддерживал её за плечи, предвкушающе поглаживая острое девичье колено. Еще немного и его рука переместилась выше, скрываясь под юбкой. «Он что, будет прямо в зале её.. .?» — удивленно пробубнил внутренний голос.       Но нет. Оценив ситуацию, извращенец плотоядно улыбнулся и чуть придерживая девочку под локоть, извиняясь, двинулся к выходу. Жертва едва передвигала ноги, качаясь хуже маятника. Мысль о том — куда смотрят родители этого туповатого юного создания меня не посещала вовсе. Надо было как-то избавить её от сомнительной компании.       Я без особой надежды огляделась по сторонам. В шатре, разумеется, со мной никого не было. Тронув пальцами рубиновую подвеску, я подумала об акробатах. Если Грэйсон был уверен, что она мой гарант управления цирком и безопасности…       Послышался топот, и я удовлетворенно улыбнулась. Вся троица выстроилась в шеренгу, опустив головы.       — Обойдите шатры, держитесь в тени позади меня. Максимально незаметно, пожалуйста. Когда позову — нужно будет скрутить престарелого извращенца и привести сюда. Желательно с кляпом, чтобы зрителей не перепугал…       Акробаты кивнули и рванулись в дальнюю часть цирка. Молча и сноровисто. Быстро и бесшумно, как кошки.       — Спасибо… — закончила я в пустоту.       Выйдя из цирка через служебный выход, я прислушалась к звукам. Внутри шло представление и стоял лёгкий гул. Отвлекающий от основной задачи. Я напрягла слух. Сегодня, после «слепой» маски слух был чуть более четким. Максимально бесшумно я двигалась ко входу для зрителей.       Раздался приглушенный писк. Близко-близко. Я удовлетворенно улыбнулась, обходя фургон кассы. Так и есть — притиснутая к стене фургона девчонка стояла широко разведя ноги, вцепившись руками в грязное колесо и скулила от настойчивого поддразнивания Ирвина в своём белье. В свете фонаря я видела неестественно крупные зрачки. Алкоголь не дал бы такого эффекта… Девчонка попыталась сползти, но мужчина сильнее притиснул её к фургону, шепча в ухо:       — Сейчас поиграем… сейчас…       Я хмыкнула, выходя из тени:       — Поиграем, мистер Клайд, вы правы. Добрый вечер.       Ступор длился минуту. Девчонка, ничего не соображая, продолжала дрожать всем телом, едва ли не в припадке. Ирвин Судорожно выдернул руку из её белья, шарахнувшись от малолетки, словно от чумной.       — О-о-о… Юная леди… Это… хм… вы?..       Я изобразила реверанс, чуть пародируя манеры мужа.       — Хозяйка цирка. Добро пожаловать в… — я застопорилась, на языке крутилось слово «ад»; пришлось торопливо себя одернуть, — наш дом. — Я чуть повернула голову к тени шатров. - Взять и отвести к кострищу.       Акробаты снова по-кошачьи высыпали из темноты. Почти на лету втыкая измусоленную тряпку в рот Клайда, и потащили его к служебному входу. Всё заняло от силы минут пять. Я с некоторой опаской огляделась по сторонам. Словно в награду за бдительность — поблизости никто не крутился, и я преспокойно шагнула к девчонке.       — Эй. Привет! Как себя чувствуешь? — я чуть тряхнула её за плечи.       Голова малолетки мотнулась, как у болванчика. И на этом всё.       — Понятно.       Отойдя от фургона, я сунула голову в зрительский шатер. У входа стоял один из копов. Я сморщилась от его стеклянного взгляда, обращенного к сцене. Не особо раздумывая над реакцией мужчины, я взяла его за предплечье и резко дёрнула за занавес в сторону улицы. Он резко сфокусировался и огляделся по сторонам. Когда глаза переключились на меня, он отшатнулся:       — Миссис Мастэрс?! Что я тут делаю?..       Я поджала губы, едва удержавшись от язвительной реплики:       — Вы только что ударились о балку. Я вас позвала. Тут девушка не в себе. Не могу понять — то ли перепила, то ли употребила что-то. Думаю, вам лучше заняться этим самостоятельно. — Я подтащила его к фургону, указывая на спасенную малолетку.       Коп кинулся к девице. Та дрожала еще больше. Дальше зашумела рация, Полицейский вызывал скорую и подкрепление. Он торопливо дернулся в сторону своего автомобиля за аптечкой.       — Помощь нужна? — Вежливо поинтересовалась я.       — Нет-нет. Спасибо за бдительность!.. Можете быть свободны… — Он полностью ушел в процесс откачивания девицы и на меня внимания уже не обращал.       Я удовлетворенно хмыкнула и направилась к служебному входу.       В переходе напротив мастерской стоял Грэйсон. Глаза полыхают серебром, руки гневно подрагивают. Я втянула голову в плечи, чувствуя, что мне сейчас будет не очень приятно.       — Сара… — он задохнулся, размахивая у меня перед носом пальцем, — … у меня слов нет, черт побери! Что за неосмотрительность?!       Я вскинула брови:       — А в чем, собственно дело?.. Акробаты должны были привести к тебе мистера Клайда. – Со стороны выхода из гримерок раздался приглушенный вопль. — Что, видимо, и сделали…       Грэйсон притиснул меня к груди, словно я только что попыталась сброситься с крыши.       — У него был пистолет. Больше не геройствуй. — Он отстранил меня за плечи, сурово заглядывая в глаза. — Заметила что-то: говори мне.       Я сглотнула. Ну, да… предусмотрительность – не мой конёк. Однако, всё произошло весьма успешно. Девчонку спасли. Клайда скрутили. Осталось получить… что?..       Отведя глаза, я тихо спросила:       — Как думаешь… он… подойдет?..       Мастер хмыкнул:       — Вполне. Отмывание денег, незаконное возведение завода, скупка наркотиков, растление несовершеннолетних, которые даже не попадают в категорию «согласия», о которой ты мне некогда рассказывала. — Он потянул меня к выходу за цирком. — Впрочем, ритуал всё расставит по местам.       Клайд стоял на коленях перед костром. Его терпеливо и крепко держали за плечи акробаты. Мужчина бешенными глазами оглядел меня и Грэйсона. Муж был без маски, и извращенец еще громче заорал и задергался. Я сморщилась.       — Как невежливо… — вздохнул Мастер. — В ваши годы, друг мой, нужно дома сидеть, а не гоняться за школьницами. Это бывает наказуемо… как и отравление города заводом… — он наклонился чуть ниже, заглядывая в глаза Ирвина, — как мысли о чужих женщинах…       Я невольно вспыхнула. Однако… уже через несколько секунд в голову хлынула паника. «Я только что подобрала чудика…» — шокировано пробормотал внутренний голос. Начала бить крупная дрожь. Я отступила к шатру, чувствуя озноб. На плечи заботливо легла моя куртка, принесенная Жоззи.       — Спасибо… — прошептала я, неотрывно следя за знакомыми манипуляциями.       Вспыхнувшее пламя костра осветило ставшее бессмысленным лицо Ирвина Клайда. Игла знакомым жестом прокола его палец. Движение — капли полетели в костер, мгновенно почерневший. По сравнению с Фригием, пламя очистилось и вернулось к исходному цвету довольно быстро.       Грэйсон наклонился к пленнику, что-то нашептывая ему. Я отметила, что мужчина был полностью расслаблен. Видимо, в этот раз осознания происходящего не было. Это даже немного успокаивало. Немного… но внутри всё равно разливался холод, который не отогреть даже курткой.       — Да… — тихо проговорил Ирвин.       Из-под плаща показалась маска. Пальцы Мастера, смоченные в соке морозника, скользнули по изнанке. Я торопливо отвернулась. Одного раза мне хватило понаблюдать. Второго мои нервные клетки могут не пережить. Да вот только от звуков не отвернешься.       Раздался щелчок застежки.       Снова крик. Знакомый крик боли. Я зажала уши руками, зажмурилась и шагнула в шатер, налетая на стулья и столы для гримирования. Нутро выворачивало на изнанку от каждого звука за спиной. На сей раз ехидный голос внутри лишь вяло ляпнул: «Может, теперь в городе вони поубавится?». Я уткнулась лбом в удерживающую купол сваю и всхлипнула.       Перед глазами проносились пикеты у заводского забора, вонь, витающая по городу, токсикоз мамы, девчонка, накачанная непонятно какими веществами… «Он заслужил?..» — спросила я у себя. Эхо в голове закружило знакомую до боли мысль, которая впервые появилась после отца Эмили: «заслужил…заслужил…заслужил…». Я дернулась, отнимая руки от ушей. Крики продолжали разрывать цирковую тишину. Где-то через несколько поворотов сидела половина города на представлении.       И никто…       Ничего…       Не слышал…       — Одна гниль и разложение… — выдохнула я, снова упираясь лбом в сваю.       За спиной сгустилась тишина. Обрушилась, словно кто-то выключил звук в телевизоре, по которому крутили ужастик. Я глубоко вздохнула, развернулась и пошла обратно к костру. На месте Клайда сидел очередной уродливый чудик. Я обошла его, заглядывая в лицо, и икнула. Борода от лба до подбородка. Сплошная шерсть. Я встревожено икнула вновь.       — Это… что?..       Грэйсон усмехнулся:       — Скрытая сущность мистера Клайда.       — Чубакка. — нервно хихикнула я.       Муж покосился на меня с удивлением:       — Кто?..       Ситуация была нелепая. Я расхохоталась, чувствуя, что смех становится истерическим. «Я только что уничтожила человека?..» — носилось в голове. И следом: «заслужил…заслужил…заслужил…». По щекам скользнули первые слезинки. Вернулся озноб. Грэйсон обнял меня за плечи, раздавая указания Жоззи и акробатам.       За спиной сошелся полог мастерской и я позволила себе отключиться…