"Уроки Мастера"

      Я старательно пыталась привести волосы в божеский вид, стоя перед зеркалом в спальне. Дома всё же было спокойнее. И пусть пришли мы сюда вымотанные до предела, но я хотя бы попыталась выспаться. Настроение было почти разбитое. Грэйсон чувствовал свою вину в произошедшем и, пожалуй, впервые на моей памяти не находил слов. А может… может просто не хотел оправдываться.       Догадываюсь, что «серьезный разговор» должен вот-вот состояться. Я немного опасалась его исхода. Но всё же вчера было безумно болезненно.       — Черти что… — я устало отшвырнула расческу и закрыла лицо руками.       От лба до затылка скользнули теплые пальцы, и ставшие сухими волосы, светлой волной рассыпались по плечам и спине.       — Спасибо. — Выдохнула я, не отнимая рук от лица.       — Не за что. — Руки Грэйсона сжали мои плечи и он тихо проговорил: — Я не думал о… женщине из прошлого. Просто после Корин пошатнулась вера…       — Во что?.. В то, что я десять лет рядом и не вижу истины?.. — Устало спросила я, отнимая руки от лица и вглядываясь в отражение его лица в зеркале. — Ты меня убиваешь…       Я выскользнула из его ладоней, стянула халат и полезла в комод. Нужно было собраться и выбраться из дома. Когда одежда была разложена на постели, я потянулась за свитером, но Грэйсон усадил меня на комод, не позволяя смыться.       В серебре глаз плескалась горечь. Он был зол и обижен сам на себя, на свою вспышку и недоверие. Быть может, был зол на то, что я подумала о его мыслях об Аннет. И тем сложнее было объяснить своё поведение. Нам обоим что-то причиняло боль так или иначе. И если я сейчас сбегу…       — Говори. Я могу помолчать. Ты всё равно читаешь каждую мою мысль при желании. — Я поджала губы, глубоко вздохнув.       Мастер вздохнул, прижимаясь лбом к моему лбу.       — Я слишком сильно вчера выпал из реальности, чтобы уловить поток твоих мыслей. Не успел перехватить момент, а когда очнулся — было уже поздно. Сара, мне жаль… Невероятно жаль, что тебе пришлось эту вспышку наблюдать. Всё было так, как ты думала. Кроме неё. Я не вспоминаю о ней. — Теплые пальцы скользнули по моей щеке. — Ты моё зеркало, милая. Отражение последней части живого человека. Я приложу все силы, чтобы тебе не пришлось больше проходить через это.       Я вздохнула, утыкаясь лбом в его плечо. Невозможно злиться. Может, это кризис в отношениях? Может… В голове резко стало абсолютно пусто. Мысли вчерашнего вечера выскочили, как пробка из бутылки шампанского, оставив сквозняк и легкость. Последний раз такое чувство у меня было после экзаменов в колледже. Сдал — забыл.       — Временно помилован. — Я тронула губами его губы. — Бобби с женой в городе. Ты не против, если сегодня мы вчетвером поужинаем в цирке?..       Грэйсон удивленно вскинул брови:       — Очень плавный переход от обиды к ужину с друзьями.       Я хихикнула.       — Ну, я сочла, что после вчерашнего могу попросить об услуге в счет нанесенной обиды, которая ранила меня в са-а-амое сердце. — Картинно надув губы, я сложила руки на груди, не учитывая, что без лифчика и голышом это смотрелось весьма… своеобразно.       Муж не растерялся.       — Искушение велико… — Меня переместили на постель, спихивая подготовленную к переодеванию одежду. — Хорошо. Ужину быть, раз ты просишь…       Я задергалась, пытаясь выбраться из объятий.       — Вот и хорошо. Сделай заказ в кафе, а я за Бобби и Лили съезжу. Как раз к представлению приедем. Лили хотела посмотреть… — Я почти отползла до противоположного края кровати, когда меня схватили за ногу и притянули обратно. — Мистер Мастерс, что вы себе позволяете?!..       Он закатил глаза, изображая задумчивость:       — А есть много версий того, что я могу себе позволить?.. В таком положении, с женой, в спальне. — Он вжал меня в постель, скользя губами по шее.       Я закусила губу и нетерпеливо заёрзала.              Пикап потихоньку пробирался к границе города, где находился мотель. Я старательно давила придурковатую улыбку, светящуюся на лице, пуще рождественской гирлянды. В голове проносились картинки двухчасовой выдержки и мне было… спокойно наконец-то. Ощущение опустошенности после вчерашнего вечера медленно отступало, возвращая меня к жизни.       Сумерки опускались на Сентфор. Я с любопытством огляделась на парковке, ожидая своих гостей. Откуда-то доносился шум телевизора, со второго этажа разрывался проигрыватель. Сверившись с адресом на бумажке, я убедилась, что место именно то, что я искала.       — Бу! — Лили чуть ухватила меня за плечи, подойдя со спины, чем заставила взвизгнуть.       Чета Тёрнеров сложилась пополам от хохота, наблюдая за моим перепуганным лицом.       — Чья это была идея?.. — Я схватилась за борт пикапа, пытаясь унять дрожь в ногах. — убила бы…       Супруги синхронно ткнули друг в друга пальцами. Снова раздался хохот. Лили была в бежевом коктейльном платьице по колено и кожаной куртке. Бобби в одном из костюмов. Собственно, к ужину были готовы все. Кроме меня. Но я переоденусь уже в цирке.       — Сара. — Бобби чуть тронул меня за предплечье, когда Лили забралась в пикап. — Можно мы всё же не будем смотреть представление? Я… я бы не хотел видеть Лили… как остальных.       Его опасения были мне понятны. Но что-то мне подсказывало, что жена Тёрнера не попадала в категорию жителей города. Скорее всего шоу почти сразу будет ей не по душе.       Я поджала губы:       — Давай так. Мы пойдем все вместе. Втроём. — Я заметила, как Бобби нервно сглотнул. — Мне кажется, она через несколько десятков минут попросится уйти. Можем даже сделать ставки…       Тёрнер замотал головой.       — Я не переживу, если она как… остальные.       Я сжала его плечо:       — Выдохни. Я уверена, что Лили не из числа тех, кого можно зомбировать.       Бобби сглотнул и дернул ручку пассажирской двери.       Пикап направился в город, к шатрам, к цирку. Чем ближе мы подъезжали, тем больше во мне всплывало сомнений в правильности своих слов. Я встревоженно косилась на Лили в зеркало заднего вида. Надо будет сесть где-то в конце зала и предупредить Жоззи, чтобы выступление началось с чего-то безобидного. Если в моё отсутствие опять начнется балаган — я кого-нибудь прибью. А уже когда всё закончится, можно будет опустить портьеры столовой и спокойно поужинать вдали от суеты и чудиков.       Больше чем реакция Лили, меня тревожило только непредсказуемое поведение Грэйсона. Ребята знают причину ношения маски. Будет ли ему самому комфортно есть, приподнимая край маски за столом с посторонними. Найдет ли он в себе силы хоть немного расслабиться?.. Единственное, в чем я точно не сомневалась — в том, что он сможет подарить им незабываемую беседу. Осталось побороть дискомфорт и не выпускать ситуацию из рук. В обаянии мужа сомневаться было глупо. Даже с маской он мог завлечь кого угодно и во что угодно — было бы желание.       У цирка была толпа жителей.       — Так… — Я завела ребят через служебный вход. — Подождите тут. Я вернусь через минут пять. Нужно кое-что уладить. Усядемся в конце. И еще… — Я вздохнула. — Сильно не пялиться. Он у меня… стеснительный…       Бобби понимающе хмыкнул, Лили закивала. Они уже вовсю оглядывали шатер отдыха. Любопытство в чистом виде. Всё-таки цирк хоть и настораживал, а притягивал своей необычностью. Тем более, что антураж для современности сильно резал глаза.       Я прошлась по цирку, раздавая указания. В столовой уже всё было готово. Выдохнув несколько растревоженно, я пошла в мастерскую. Тишина и запустение. На вешалке заботливо оставлено непривычно короткое коктейльное платье, под ним туфли, на тумбочке серьги. Я вздохнула: «хорошо, когда муж эстет до мозга костей. Об одежде и продумывании образа можно не задумываться…».       Торопливо переодевшись, я удовлетворенно оглядела себя в зеркале. Не так уж плохо. Юбка деликатной длины. Садиться удобно, сборится не сильно, сверкать бёдрами не придется. Туфли приподнимали меня над полом ощутимо. Кажется, у Грэйсона появился новый фетиш на каблуки, украшающие мои ноги. Что ж, хоть я и предпочитала обувь ниже и устойчивее… Если ему нравится — потерплю.       — Очень нравится. — Отозвались за спиной.       Я обернулась, демонстрируя образ.       — Твоё чувство стиля делает из меня создание высшего порядка.       Он польщенно склонил голову в полупоклоне:       — Рад, что смог тебе угодить, моя милая. Что ж, полагаю, мне лучше дождаться вас троих в столовой, чтобы не произошло недоразумений?       Я кивнула, подходя ближе и заглядывая в глаза.       — Именно. И прошу, постарайся не нервничать. Они не склонны осуждать и обсуждать. — я приподнялась на цыпочки и тронула его губы поцелуем. — Бобби ты знаешь достаточно хорошо. А Лили… увидишь и удивишься.       Грэйсон вздохнул и тронул губами мой лоб.       — Постараюсь. Ступай. Скоро начнется представление, а вам, как я понимаю, еще надо занять выгодные места у выхода, на случай, если миссис Тёрнер сочтет чудиков слишком тяжелым зрелищем. В чем я почему-то не сомневаюсь. — Он подтолкнул меня к выходу. — Я люблю тебя. Кажется, теперь я хочу произносить это каждый раз, как тебя вижу.       — Я тебя тоже люблю… — настроение снова рванулось вверх.       Мы устроились на последнем ряду почти у выхода. Стоило усесться, как акробаты распахнули полог входа для зрителей. Публика торопливо начала занимать места. Люди были возбуждены и взбудоражены. Некоторые были на представлении не первый раз, но приходили каждый день за новой порцией извращенного удовольствия.       Лили с вежливым любопытством оглядывалась вокруг. Бобби нервно мял её ладонь, периодически щупая карман, проверяя наличие ингалятора.       — Так и не прошло? — Тихо поинтересовалась я.       — Что?.. А… это. Нет, теперь только когда я действительно нервничаю. Астма почти прошла. Да и в клинике смогли помочь. — Тёрнер чуть дернул плечами. — Ты, кстати, никогда не думала, о пластической хирургии для Грэйсона?       Я перевела на него удивленный взгляд:       — Мы как-то не обсуждали этот момент. Да и сложно его вытянуть из Сентфора. — В моей голове закрутились шестеренки. — Думаешь, такие застарелые ожоги можно минимизировать?..       Бобби чуть улыбнулся.       — Я бы мог поговорить с коллегами. Новейшие средства позволяют почти не использовать пересадку тканей. Это сложно, но если подойти с умом… — Он осёкся.       Свет в зале погас, и сцена осветилась ярче. Представление началось.       Тревожно сглотнув, Бобби перевел взгляд на жену. Лили завороженно смотрела на то, как Жоззи выгибается на сцене. Я тоже с любопытством посмотрела на девушку. Внутри всё сжалось — неужели она тоже?.. Я сглотнула. Внутри поднималась паника. Я снова начинала себя ненавидеть. Теперь за то, что друг может разрушить свои отношения с женой…       Неожиданно Лили прикрыла глаза. По щекам скользнули дорожки слёз. Я услышала, как Бобби шумно выдохнул. Испытание было пройдено.       — Неужели ей не… не больно?.. — Всхлипнула Лили.       Я с облегчением улыбнулась.       — За её плечами годы… практики. И, не думаю, что натруженное тело испытывает боль после множества ежедневных тренировок.       Жена Бобби икнула, утыкаясь лбом в плечо друга:       — Ты был прав. Смотреть на это… больно.       С улыбкой перегнувшись через Бобби, я тронула пальцами её запястье.       — Можем уйти сейчас. Не думаю, что кто-то сильно огорчится.       Лили нервно закивала, не открывая глаз и крепче уцепилась за руку счастливо сияющего Тёрнера.       Брюнетка дрожала как осиновый лист. Ей было неуютно и противно. Но… противно было, как и мне и Бобби в первый раз. Она испытывала что-то очень близкое к сожалению. Мы прошли обратно к служебному входу. Я стянула куртку с плеч и повесила её на стул. Ребята последовали моему примеру.       — Какая странная система… — восхищенно произнес Бобби входя в столовую. — Добрый вечер, мистер Мастэрс.       Мужчины пожали друг другу руки и Грэйсон перевел взгляд на Лили. Произошла заминка. Мы стояли рядом и, если бы у неё была чуть светлее кожа, и будь она блондинкой, не приглядываясь, нас можно было спутать. Бобби с виноватой улыбкой пожал плечами. Из-под маски донеслась усмешка.       — Добрый вечер, миссис Тёрнер. — Грэйсон приподнял маску, скрываясь за волосами и тронул губами пальцы Лили. — Рад знакомству.       Я заметила, как её брови вспорхнули на лоб.       — Д-добрый вечер… Взаимно, мистер Мастэрс. — девушка вспыхнула, как маков цвет. — Вы так… галантны.       Усмехнувшись, я приглашающе указала ребятам на стол.       Напряжение витало в воздухе первые минут десять. Затем потекла неспешная беседа, прерываемая перестукиванием посуды. Ребята старательно отводили глаза, чтобы не пялиться на кончик обожженного подбородка Грэйсона, нет-нет, а показывавшегося из-под маски. Я немного напряглась, но атмосферу быстро разрядила Лили.       — А как вы пришли к решению создать этот цирк?.. — Она, как и я в своё время деликатно дождалась, пока он закончит есть и промокнет губы салфеткой.       Грэйсон чуть отодвинул опустевшую тарелку и покачал в пальцах бокал с вином:       — Иногда жизнь не оставляет нам выбора, дорогая Лили. Пороки тела вынуждают либо примыкать к похожим на себя, либо собирать их под свою опеку. Я всегда был созидателем — это и стало причиной появления цирка. — Он отпил вино и с любопытством посмотрел ей в глаза. — Я полагаю, вам быстро стало неприятным представление. Позвольте полюбопытствовать — почему?..       Лили чуть нервно повела плечами. Я её понимала. Цепкий взгляд Грэйсона мог быть неуютным, если не можешь определиться со своей реакцией. Однако, стоит только принять себя, почувствовать его… Цепкость превращается в вежливый интерес.       — Думаю, тут причина в том, что мы с Бобби медики. И… мне сложно смотреть на то, с чем могла бы управиться хирургия. Да и… такого рода цирки мне в новинку. Простите, если вас это задело… — она потупилась.       Мастер тихо рассмеялся:       — Ничуть не обидело. Скорее обрадовало. — Он чуть сжал пальцами мою ладонь, успокаивающе поглаживающую своё колено. — Сара и мистер Тёрнер в юности были несколько более… терпеливы. Смогли досмотреть до конца, но чувства испытали такие же, как и вы. В этом нет ничего дурного. Хуже, если ваш разум одурманило бы выступление…       Мы с Бобби переглянулись. Лили не обратила внимание на публику. Что ж, может оно и к лучшему. Было бы невероятно сложно объяснить тупой извращенный интерес жителей Сентфора к кошмарам, творящимся на сцене. Хотя, моими стараниями эти кошмары хотя бы стали похожи на выступление и не вызывали подозрений.       — Цирк — изнанка наших душ. Человеческих пороков, изъянов того, что мы старательно прячем от себя самих. То, что весьма сложно открывать и показывать кому-то, опасаясь осуждения. Либо, в обратном случае, то, что старательно пестуется в головах, скрывается, прячется и вылезает на свет в особо… тёмные моменты жизни. — Грэйсон усмехнулся. — Встречается довольно мало людей, у которых внутри нет такой скрытой части — изуродованной, искорёженной, подгнивающей или вовсе сгнившей до пустоты. Они-то и являются самыми страшными язвами. И, увы, избавиться от них не поможет даже «современная медицина».       Лили вздохнула. Мысли были правильными. Я отмечала, как в её голове торопливым хороводом укладывается всё услышанное только что. Появляются какие-то выводы. Бобби с улыбкой наблюдал за женой, улавливая примерно то же, что и я.       — Мистер… — Тёрнер хотел что-то сказать.       — Роберт, столько лет назад произошло знакомство, полагаю, отбросить формальности сегодня можно.       Друг вспыхнул не меньше Лили, польщенный до глубины души. Полным именем его уже давно вне работы не называли. И сейчас это было бальзамом на его душу. И шоком лично для меня.       — Грэйсон, вы никогда не думали… выбраться из Сентфора?       Повисла напряженная тишина. Я сглотнула, молитвенно глядя на Бобби.       — Быть может когда-нибудь позже. Пока меня вполне устраивает Сентфор. Здесь… тихо. К сожалению, в моём случае переезд куда-то в более оживленное место станет приемлемым весьма не скоро. Пока Саре хватает терпения быть рядом здесь, придется задержаться. — Спокойно и чуть насмешливо проговорил мой Мастер.       Я выдохнула:       — Как насчет десерта?..       Снова перестукивание приборов. Крепкий чай. Грэйсон почти что расслабленно откинулся на спинку стула, разглядывая гостей. Снова текучая грация. Я улыбалась, радуясь уютной атмосфере. Пожалуй, этого мне не хватало больше всего. Вводить в наш круг общения старых друзей, которые не вызовут у него напряжения или раздражения. Тем более, ребята сознательно демонстрировали спокойное отношение к ожогам. И, слава богу, не поднимали тему операции.       — Оу… — Бобби покосился на часы. — Я могу поклясться, что по ощущениям мы приехали лишь пару часов назад.       Я хмыкнула:       — В шатрах время течет, кажется, иначе. Особенно, когда беседа интересная. Или… урок.       Грэйсон тихо рассмеялся под маской, заставляя меня вспыхнуть от воспоминаний.       — В хорошем диалоге временные рамки действительно стираются. Когда моя супруга еще гордо именовала себя мисс О’Нил, это нередко ставило нас в неловкое положение. Увлечение… уроком всякий раз многократно ускоряло время. К этому было сложно привыкнуть. Впрочем… — он покосился в моё отчаянно пунцовеющее лицо, — это и стало основной причиной того, что я решил остаться с ней рядом. Мне показалось, что нам нужно куда больше времени…       Я вздохнула, отпивая чай:       — И, надеюсь, не пожалел…       Он сжал пальцами моё запястье.       — Ни дня, моя милая.       Лили умилённо улыбалась.       Грэйсон неожиданно поднялся из-за стола. Мы синхронно дернулись, чтобы подняться следом, но он остановил нас жестом.       — Оставлю вас на некоторое время. Мне бы хотелось сделать подарки гостям. Полагаю, это вполне уместно в благодарность за такой прекрасный ужин.       Он вышел из шатра, направляясь к мастерской.       — Подарки?.. — Лили удивленно хлопнула глазами.       Я улыбнулась, содрогаясь внутренне.       — Рискну предположить, что сейчас вам подарят маски. Одни из лучших, какие вы можете встретить. Его собственные работы…       Где-то внутри всё сжималось. Умом я понимала, что он не станет дарить маски с соком морозника. Просто сувениры. Действительно — просто подарки. Но внутри всё напряглось.       Грэйсон вернулся с двумя коробками с логотипами нашей лавки. Лили досталась белая «Ньяга» с пронзительными кошачьими чертами. Бобби классическая «Коломбина» для венецианских карнавалов. Ребята зачарованно рассматривали изделия через прозрачные пластиковые крышки.       — Спасибо! — Лили восхищенно улыбнулась. — Сара, ты тоже умеешь делать такие потрясающе красивые вещи?..       Я вынырнула из мыслей и снова покраснела:       — Боюсь, мои навыки остались на уровне чуть выше среднего.       Грэйсон польщенно хмыкнул:       — Скромничает. Буквально несколько дней назад она практиковалась над заготовкой. И меня до сих пор греет мысль о том, что моя единственная ученица сберегла все переданные знания.       Бобби усмехнулся.       — Когда-то, когда ваши уроки только начались, она грозилась мне сделать рождественский подарок в виде маски…       Я затравленно оглядела присутствующих:       — Да вы издеваетесь… Я краснею, не переставая, уже полчаса…       За столом раздался смех.       Спустя еще примерно час мы высадили Грэйсона возле лавки, и я повезла ребят в мотель. Пикап радостно ревел мотором. Часы давно указывали стрелками за полночь. Бобби перехватил мой взгляд и чуть улыбнулся, но ничего не сказал. В машине царила расслабленная атмосфера. Лили восхищенно водила пальцами по маске, попискивая от радости на заднем сидении.       — Эх, жаль, что я кроме медицины никогда ничем не интересовалась…       Я расхохоталась так громко, что они с Тёрнером оба вздрогнули.       — Простите… — я смахнула набежавшие от смеха слёзы, — спроси у Бобби, что мне было интересно до первого появления цирка… Не думаю, что он будет знать ответ.       Лили заинтересованно покосилась на мужа.       Бобби хмыкнул:       — Сара, как бы сказать, была… раздолбайкой. Книги, правда, глотала как воздух. Но не учебные. Кажется, именно с появлением цирка у неё проснулся интерес к учебе. Полагаю, Грэйсон нашел рычаги влияния на её заинтересованность.       Я хихикнула.       — Вот именно. Я эксплуатировала своего мужа для разжёвывания школьной программы, пока он не сказал, что пора думать своей головой. И, к моему удивлению, у меня получилось. Да и маски… они привели меня куда-то на задворки созидания. Я ушла в изготовление посуды. Жаль, конечно, что не всегда удаётся практиковаться. Но Грэйсон прав. Я иногда берусь за инструменты и могу себе позволить развлечься таким образом. Маски… успокаивают. — Мои губы тронула улыбка.       Дома было тихо. Я с нескрываемой усталостью прошлась в лавку, подключая сигнализацию. Казалось бы — обычный день, который прошел без преувеличения прекрасно. В хорошей компании и за вкусным ужином. И даже никто не замкнулся и ничего фатального не было сказано. Покоя не давали только подаренные Грэйсоном маски для ребят.       — Обычные изделия. Без… особенностей. — Тихо проговорил муж за моей спиной.       Я вздрогнула:       — Прости. Неуместная мысль. Просто после трех преображений… сложно смотреть на маски спокойно и не думать о том, что они могут делать с человеком…       Он вздохнул, помогая мне снять верхнюю одежду и уводя в дом.       — Без морозника это просто полудекоративные изделия, которые можно при случае использовать по назначению. Однако, мне понятны твои опасения. Полагаю, окунись я в это с головой только сейчас, тоже ждал бы подвоха.       Я стянула ботинки и прижалась к нему, положив голову на грудь.       — Прости меня. Просто… кажется, я схожу с ума. Я знаю, что мы делаем лишь то, что нужно. Не более и не менее. Но убедить себя всё еще сложно. Сентфор должен стать чище, а ты должен остаться со мной.       Он обвил мои плечи руками, горячие губы тронули макушку.       — Уже поздно. Стоит лечь спать…