"Уроки Мастера"

      Гончарный круг успокаивал шелестом. Я потихоньку подгоняла его педалью, создавая последний третий горшочек. В качестве подарка Грэйсону на рождество я решила сделать подставки для инструментов. И расписать три этапа нашей жизни на их стенах. За одно попрактикуюсь в рисовании. Процесс позволял полностью отключить мозги от происходящего вокруг и погрузиться в мысли без всякого мучения себя любимой эмоциональными перепадами.       Когда все три изделия были выставлены на противень, я сгрузила свой труд на стойку у печи за домом. Дрова весело затрещали в жерле, градусник внутри показывал стремительно растущую температуру в «кармане» для обжига. Горшочки вошли в жерло, заслонка щелкнула креплениями, и я засекла три часа. За это время можно как раз добрести до елочного базара и супермаркета.       Я хмыкнула. Первый год после того, как Грэйсон смог остаться со мной в Сентфоре, был забавным. Мы отмечали только три праздника — два дня рождения и рождество. Но, ель, похоже, он не наряжал достаточно давно. Зато увлекся созданием игрушек из папье маше. Я не уставала улыбаться. Пожалуй, в этом году — единственный случай, когда наша елка не будет украшена партией новых шаров в тематике бродячего цирка или карнавальных масок. Ради ели приходилось сдвигать к стене кресло, но, когда в доме обретаются два неугомонных взрослых человека, один из которых больше трех сотен лет не украшал дом к празднику — кого это, черт возьми, остановит?..       Я торопливо натянула ботинки и куртку, заперла дом и направилась в сторону центра города. Грэйсон был прав. Завод закрыли и стало просто прекрасно дышаться. Ни смога, ни гари. По улицам носились дети, взрослые тоже не особо засиживались по домам, наслаждаясь свежим воздухом. Девять лет почти не высовывать носа из домов из-за смрада, гуляющего по городу, оказалось мучительным. Сентфор уже украсили: пенопластовые снеговики, рождественские олени, фонарики, колокольчики, венки. Не хватало только снега. Катастрофически не хватало. Впрочем, нас же пугают «глобальным потеплением»…       До праздника было чуть больше недели. Я немного нервничала, но больше из-за цирка. Чудиков… хватало, чтобы Грэйсон остался. В этом я почему-то была полностью уверена. И даже притупился стыд за то, что пришлось отнимать жизни у людей. «Людей?.. Милая, ты опять наделяешь несуществующими чертами монстров…» — вздохнул внутренний скептик, с укором покачав головой, — «не люди они уже. Давно не люди. Биомасса, упивающаяся чужой беспомощностью и собственной безнаказанностью».       Я вздохнула и завернула в супермаркет.       Неторопливое ползанье с тележкой между рядов затянулось примерно на полчаса. Я с каким-то внутренним трепетом выбирала вино для глинтвейна, пряности, кучу овощей, индейку, которую можно будет ближайшие несколько дней замариновать к рождеству. Оплатив покупки, я неторопливо поплелась к «ёлочному базару».       С упоением копаясь в развале, я подбирала деревце, которое смогу дотащить до дома и которое будет выше меня. А еще лучше — выше Грэйсона. Но, да, первостепенная задача — дотащить. Я даже с каким-то любопытством думала — не взять ли две. Вторую для цирка. Но вот здравые опасения, что стоящую на сцене ель могут снести выступающие артисты, явно останавливали.       Сделав выбор на двухметровом дереве, я попросила упаковать его в сетку и с восторгом потянула носом запах хвои. Черт с ним со снегом. Главное — елью пахнет. Мандарины в пакете тоже добавят атмосферы. А ещё… ещё пряности и скошенная трава. Мой личный рай.       С трудом перехватив ель и покупки, я пошла к выходу с огороженной площадки базара. И почему я не взяла машину?.. Ах да, пицца и жирок, успешно завязывающийся на боках. Потому, не ноем и несем всё домой. Ножками и молча.       От удара я свалилась на пятую точку, получив по голове деревом и рассыпав покупки из бумажного пакета.       — Мисс, простите! — Нервно подлетел ко мне врезавшийся в мою многострадальную тушку мужчина. — Вы не ушиблись?..       Он помог мне встать и торопливо начал собирать рассыпавшиеся продукты.       — Не то, чтобы ушиблась… Но приятного мало… — буркнула я, разглядывая мужчину.       Лет тридцать-тридцать пять, стеганая куртка, каштановые волосы с легкой проседью, коротко остриженные. Он поднял лицо, виновато улыбнувшись в серо-зеленых глазах сожаление мешалось с вежливым интересом. Лицо показалось бы дружелюбным, будь черты помягче, но и так — весьма симпатичный.       Он протянул мне пакет и руку для пожатия:       — Адриан Мак-Милан. Еще раз простите… — Он смущенно покраснел, глядя на меня. — Я задумался, пока шел за елью, и залюбовался уличными украшениями… И… вот…       Я склонила голову на бок. Новый сосед? Очередной мазохист, решивший осесть в Сентфоре? «Впору делать ставки — как долго он протянет в этом дурдоме», — хихикнул внутренний голос с интонацией саркастичного чертёнка.       — Сара Мастэрс. И «миссис». — Я настороженно ответила на пожатие.       Адриан виновато развел руками:       — В Сентфоре довольно красиво. Даже не смотря на отсутствие снега. После Нашвилла, где я прожил большую часть жизни.       Я с сомнением огляделась по сторонам. Здесь? Красиво? Даже без снега?.. Что он несет?.. Я перехватила ель и покупки поудобнее и чуть склонила голову.       — Рада была познакомиться. Простите, надо бежать домой. Удачно погулять.       Я зашагала по улице, ловя себя на мысли, что, кажется, отбила задницу. Хорошо, что вокруг сухо. Падение в лужу было бы куда более обидным.       — Сара, позвольте вам помочь! — Адриан догнал меня.       Прикрыв глаза, пытаясь не вызвериться на него, я со вздохом протянула ему дерево и пошла дальше. Он всё-таки повыше меня. С елью управится не хуже, чем с пакетом продуктов. Мужчина радостно схватил дерево подмышку и пошел рядом.       — Вы ведь, скорее всего, тоже не всегда здесь жили, верно? — неожиданно поинтересовался он.       Я удивленно покосилась на него:       — Это написано у меня на лбу?       Он усмехнулся, изучающе окинув меня взглядом.       — И да, и нет. Просто вы симпатичная и почему-то мне кажется, что жили где-то в мегаполисе. Но что-то заставило вас остаться в Сентфоре. И при этом вы не пропитаны… — он замялся, — атмосферой города.       Едва удержавшись от смеха, я прижала пакет с продуктами покрепче к груди:       — Я родилась в Балтиморе. И, да — вы правы. Объективные причины позволили мне осесть здесь. Уже на десяток лет. А… вы какими судьбами здесь оказались?..       Мужчина беззаботно пожал плечами.       — Служил в армии, потом по возвращении в родные пенаты обнаружил, что все мои связи осыпались прахом, и стал путешествовать в поисках места, которое смог бы назвать своим домом. — Он неожиданно понюхал хвойную шишку на сосне, торчащую из сетки. — Уже и не помню, когда последний раз наряжал дом к рождеству…       Я хихикнула:       — Выбрать Сентфор своим домом мог бы только… — я осеклась, — впрочем, не важно. Главное, чтобы вам тут нравилось.       Он чуть игриво покосился на меня.       — Ну, с такими соседками, мне определенно здесь уже нравится. — Его глаза выразительно блеснули.       Я поджала губы и выдвинула левую руку с обручальным кольцом вперед. Интерес Адриана просел на пару делений, но не пропал. Я хмыкнула. До лавки оставалась пара улиц. Мужчина что-то оживленно вещал, продолжая выводить меня на ни к чему не обязывающий разговор. Вяло отвечая, я уже думала о том, что лучше бы дотащила всё сама.       — Я завидую мистеру Мастэрсу. — Неожиданно усмехнулся Адриан.       Удивленно вскинув на него глаза, я встала на светофоре.       — Что вы имеете в виду?       Он вздохнул, совершенно без стеснения разглядывая меня:       — Не бойтесь, черту я не переступлю, но позвольте озвучить комплимент: такую красивую и умную молодую женщину мне лично придется долго поискать, а он — счастливчик, уже нашел. Простите, а кем он работает в этом городе? Обычное любопытство — не подумайте ничего дурного.       Я вздернула бровь.       — Спасибо, конечно за комплимент… Я даже не знаю, как реагировать. Муж… — я застопорилась, но вспомнила, как в своё время представился Ирвин, — он предприниматель. Мы держим тематический магазин. Ну, и у него есть еще ряд… увлечений.       «Наказание и коллекционирование уродцев, собранных по всему этому убогому городу» — фыркнул внутренний голос, — «лучшее хобби из всех, что можно придумать!».       — Понятно, бизнесмен. — Он беззаботно отмахнулся и широко улыбнулся мне. — Ваш муж, должно быть, очень ревнив?       Я фыркнула. «Вы даже не представляете до какой степени». Но вместо этого я ответила:       — Если на то есть причины. Однако, я предпочитаю хранить верность. — Мы вышли на мою улицу, и я вежливо забрала свою ель. — Вот мы и на месте. Счастливо, мистер Мак-Милан.       Тот вежливо склонил голову.       — Всего доброго, Сара. И давайте по именам. Кажется, я не сильно старше вас.       Растянув губы в вежливой улыбке, я повернулась и зашагала по дорожке ко входу в лавку. Адриан стоял у магазина довольно долго. По меньшей мере до тех пор, пока я ставила дом на сигнализацию и уходила в жилую часть. «Странный он какой-то», — буркнул внутренний голос: — «выбрать Сентфор местом своего постоянного проживания мог бы только слепой. Впрочем, это меня не касается».       Распихав продукты по холодильнику и шкафчикам, я с интересом полезла в складские коробки в поисках елочных игрушек и гирлянд. Дом я украшать не любила. Максимум — венок на двери. Соседские гонки на тему — кто круче украсит придомовую территорию были мне не интересны. Обнаружив искомое, я с предвкушением сдула пыль с трех ящиков и пошла в гостиную.       Горшочки были извлечены из печи, и я удовлетворенно внесла свою работу в дом, оставив охлаждаться при комнатной температуре. Как только глина остынет, можно будет покрыть их рисунком, а после глазурью. И подарок будет готов. Только упаковать и вручить, когда придет время. «Надеюсь, ему понравится», — промурлыкал внутренний голос.       Я стала обращать внимание на перепады этого странного, обитающего во мне существа. Во всем, что касалось Грэйсона, он оставался неизменно ласковым и звучал с моими или его интонациями. Когда же начинало происходить что-то «из ряда вон», когда кто-то делал что-то приближающее меня к собственному гневу… Голос переходил от шелестящей нотки к гневному рыку, который почти пугал, почти настораживал. Он сохранял мои черты, но… кажется, совершенно ко мне отношения не имел.       Время приближалось к восьми, когда «огоньки» были распутаны и покоились на диване. Игрушки по мере цвета разложены по кучкам. Хлопнула дверь лавки, раздалось попискивание кнопок системы сигнализации.       — Привет, любовь моя! — Я вытащила ножницы и распаковала дерево от сетки.       Грэйсон покосился на ель и лежащую на полу крестовину, с которой ему предстояло совладать. Губы мужа чуть тронула улыбка, которую я очень любила. Предвкушение. Чистое и незамутненное лишними мыслями. Предвкушение праздника, уюта, нашего простого счастья на двоих. Для меня эта улыбка была маяком — показателем, что его внутренний человек вполне доволен жизнью, что у меня получается делать его счастливым.       — Здравствуй, моя милая... День, я погляжу, прошел плодотворно… — он потянулся и прошел к дереву.       Несколько движений, пара завернутых сильными пальцами креплений, и крестовина плотно обхватила основание ели. Грэйсон сдвинул кресло и задумчиво покосился на меня.       — Что?.. — я невинно вскинула брови.       — Ты как ребенок, радующийся празднику. — Он чуть усмехнулся, притягивая меня в объятия. — И мне это нравится.       Я приподняла голову:       — Может, ты этого не замечаешь, но тоже счастлив. Или я ошибаюсь?..       Грэйсон задумчиво обвел дом взглядом и провел пальцами по моей шее.       — Не ошибаешься. Наша история началась с рождества и, пожалуй, это единственный праздник, который я действительно люблю. Не за его религиозную составляющую. Моё отношение к религии тебе известно. — Он задумчиво отстранился от меня, набрасывая «фонарики» на верхушку дерева и медленно обходя, начал распределять лампочки для равномерности. — Все эти условности, все детали и мелочи, вынуждающие нас строго следовать определенным датам. Есть страны, где рождество не главнее нового года, а есть и такие, где новый год празднуют не в декабре. Просто потому, что у них другая вера, несколько отличается календарь и предпочтения.       Я снова перешла в режим «ученицы», с улыбкой впитывая его слова. Рассказ о действующих традициях, какие-то любопытные детали. Это мне не надоест никогда. Всегда появляется нечто, чего я не знаю. Всегда появляется бесконечное любопытство, вынуждающее меня водить носом в книгах после разговора, уточняя какие-то детали. И я знаю, что он рад наполнять мою голову знаниями. Ему самому интересно — что я запомню и когда применю это на практике.       Я неторопливо передавала ему игрушки и остальные украшения. Дерево становилось все более праздничным. Умиротворенная обстановка заставляла меня забыть о цирке. О том, что еще предстоит сделать для благополучия и достижения цели — оставить Грэйсона рядом.       — Ну, вот. Осталась только звезда. — Я с улыбкой протянула ему верхушку. — Надевай.       Муж задумчиво посмотрел на меня. Спустя полминуты колебаний, я взлетела к потолку, с визгом усаженная на его плечо и чуть не уронив украшение от неожиданности. Но теплые руки держали крепко. Упасть мне не позволят, даже если я очень буду стараться это сделать. Уняв дрожь в руках, я отпустила его шею, разогнулась и водрузила звезду на верхушку ели.       Вторая порция визга. Я соскальзываю с плеча в объятия, чувствуя, что сердце упало куда-то в пятки от неожиданности.       — Тебе нравится наблюдать за тем, как я паникую?.. — отдышавшись, поинтересовалась я.       Он с улыбкой тронул мой висок губами:       — Мне нравится твоя эмоциональность. Это завораживает. — Он опустился на диван со мной на руках, оглядывая мигающую огоньками ель. –Это второе, что в тебе бросилось в глаза при знакомстве. Ты не боялась показывать положительные эмоции. Они — самые чистые.       Теплые руки обнимали меня, поглаживая тело через одежду. Я млела, уткнувшись носом в его шею, вдыхая запах кожи. В голове крутились какие-то обжигающие желания. Что мне бы хотелось сделать с ним прямо здесь и сейчас, сию секунду, но…       — Надо собрать коробки, остатки игрушек и отнести в гараж. — Я попыталась выбраться из объятий.       Руки на моём теле сжались, не торопясь отпускать.       — Это так важно сделать именно сейчас?.. — Тихо и чуть хрипло поинтересовался Грэйсон.       Я сдавленно пискнула, падая спиной на диван, чувствуя, как он придавливает меня сверху:       — У тебя в мастерской идеальная чистота. А в гостиной у нас как будто ураган прошелся. Надо бы убраться для начала. — Я запустила руку под свой зад, извлекая пластиковый елочный шарик. — Давай всё-таки начнем с уборки…?       Он со смехом уткнулся лбом мне в плечо:       — Никогда бы не подумал, что за десять лет со мной ты станешь так ратовать за чистоту в доме. — Тронув губами мой лоб, муж отстранился.       — Мне стыдно. — Буркнула я. — И вообще, чем ты не доволен?..       — Милая, я доволен всем. — Он усмехнулся, ссыпая остатки разбросанных по дивану украшений в коробки. — Особенно всем, что связано с тобой.       Я покраснела.              Коробки были спроважены в гараж, дерево заняло своё законное место в углу рядом с диваном. Я загрохотала утварью, прикидывая — что можно приготовить быстро и без обилия грязной посуды. И чтобы калорий было поменьше. Выложив в сковородку филе в специях, я убавила огонь и задумчиво облокотилась бёдрами о кухонный гарнитур.       — Тебя что-то тревожит?.. — Мастер задумчиво отложил книгу, которую я привезла из Хьюстона.       Я вздохнула:       — Немного. Как ты думаешь, имеет ли проклятие влияние на то, чтобы люди хотели остаться в Сентфоре навсегда? Нет, то что они сбегают, едва осознают — что это за дыра, уже понятно и нормально. Но чтобы добровольно переселиться и оставаться долгое время, имея в руках тысячи возможностей и сотни других похожих городов…?       Муж с любопытством заглянул в мои глаза.       — Отчаянный юноша… — Поджав губы, произнес Грэйсон.       Я хихикнула:       — Я осадила его, не переживай. Просто очередной любопытный сосед, который снёс меня на ходу вместе с покупками. В кои-то веке кто-то смотрел на меня как на обычную соседку, а не шептался за спиной, пестуя какие-то непонятные выводы непонятно кем вложенные в голову. — Я неожиданно сморщилась. — Кстати, я так и не посмотрела во что метаморфоза превратила Корин. Не уверена, что мне уж очень интересно, но всё-таки — второй ненавистный экземпляр после Фригия должен быть хотя бы визуально отмечен.       После моего вопроса передернуло даже Грэйсона.       — Я был очень зол… — Он поджал губы. — То, что получилось… отвратительнее всего, что я... создавал.       Я вскинула брови:       — Ну… Она хотя бы жива… Если это можно назвать жизнью. Полагаю, я не хочу знать подробностей.       Он хмыкнул, качая головой.       — Смерть для артистов цирка — избавление. Но это…       Я перевернула курицу в сковороде, снова накрыв крышкой ароматное мясо и подошла к мужу. Пальцы скользнули по широким плечам, чуть разминая их.       — Никто не смеет тебя оскорблять, пока я жива. А если рискнут… Что ж,.. поплатятся. — Я закопалась носом в его волосы, вдыхая запах и целуя макушку. — Самое подлое человеческое поведение — не зная сути делать выводы, озвучивать их, оскорблять физические недостатки. Когда собственная душа искалечена до гноя, сочащегося из недр.       Грэйсон благодарно тронул моё запястье губами:       — Иногда меня поражает твоя храбрость и сила духа. — Он чуть усмехнулся, оборачиваясь и обнимая мою талию руками, положив подбородок на мою грудь. — Многие бы просто ответили хамством на хамство и забыли.       Я обхватила пальцами его лицо, проводя ими по покрытой шрамами коже:       — У многих нет тебя. И, видимо, многие никогда не любили. — Я тронула губами его лоб и вернулась к плите. — Как тебе вчерашний ужин?       Грэйсон неожиданно тихо рассмеялся.       — Миссис Тёрнер ввела меня в ступор вашей схожестью. — Он виновато посмотрел на меня: — я даже начал подумывать о том, чтобы уговорить тебя перекрасить волосы.       Я задумчиво намотала на палец светлую прядь. Эта мысль посещала меня уже давно. Более короткая стрижка, какой-то каштановый или рыжий оттенок. Было бы любопытно примерить на себя новый визуальный образ. Не брюнеткой, конечно…       — Почему бы и нет. — Я пожала плечами. — Хоть завтра.       Муж замотал головой:       — Не надо! Неудачная шутка!       Я вздохнула.       — Ну, да, когда пойдет седина на светлых волосах, она будет не так заметна. — За спиной встревоженно притихли. — Что?..       Раздался едва слышный смех, переходящий в хохот. Я обернулась к Грэйсону, удивленно наблюдая, как он отирает салфеткой выступившие на глазах слёзы. Это тоже было редким явлением — такой чистый и искренний смех в его исполнении. Я, кажется, никогда не устану открывать его для себя. Всякий раз, даже после десяти лет, я узнаю что-то новое в его характере.       — А в остальном, я был удивлен. — Отсмеявшись, произнес он. — Не думал, что смогу побороть дискомфорт в компании почти незнакомых людей. Мистера Тёрнера я знал уже давно, но Лили смогла меня удивить. Проницательная леди. И в её голове ни разу не промелькнуло отвращения к моему облику, который мелькал из-под маски.       Я хмыкнула, глядя на него:       — Бобби, благодаря вашим разговорам, стал страшно педантичным к концу школы. Очень много от тебя перенял. От манеры общения, до стиля, если ты не заметил. Иногда я поражаюсь тому, как ты умудряешься влиять на посторонних людей. — Я разложила ужин по тарелкам и протянула Грэйсону бутылку прохладного вина и штопор. — Это здорово, правда. Не помню, говорила ли тебе это хоть раз — ты первый, кому мне хотелось идти на уступки. Выполнять любое указание, пусть оно могло быть даже не по душе. Хотя такого я и не припомню. Мне всегда была дорога твоя улыбка, твоё настроение.       Грэйсон благодарно улыбнулся, разливая вино из откупоренной бутылки по бокалам. Белое полусухое, пахнущее яблоками и травами — наш бесспорный фаворит. От каждого по нотке для получения вкусного баланса. Я пригубила напиток и запустила зубы в ужин, только сейчас осознав, что не обедала и безумно хочу есть.       Спустя полчаса, я сыто откинулась на спинку стула и осоловело хлопала глазами. Невероятно хотелось завалиться спать до самого утра. Завтра в любом случае необходимо сходить в шатры и проверить как идет выступление. Соблюдают ли артисты порядок, или стоит мне выйти за порог — бардак возвращается.       Торопливо помыв посуду, я юркнула в душ и уже собиралась спать. У Грэйсона были другие планы. С тихим урчанием меня утянули в постель, даже не позволив причесать сырые волосы. Привычное прикосновение теплых пальцев, щекотка искорок и сухие пряди призывно рассыпались по подушке. Я покорно расслабилась в руках мужа, чувствуя его улыбку и острую потребность получить свою долю любви.