"Уроки Мастера"

      Пикап неторопливо катился по дороге в сторону Огасты. Настроение было приподнятое. Я уже больше недели не видела маму и Лору. Торопливо согласовав с утра время своего выезда, я черкнула записку рано ушедшему из лавки в цирк Грэйсону, на случай, если он решит завернуть домой до выступления. Шансов было мало, но всё же, лучше было предупредить его.       В проигрывателе надрываются «Scorpions», и я с довольным лицом подвываю во всю мощь лёгких при полном отсутствии голоса. Если бы не задраенные люки моей «субмарины», боюсь, лесная живность сбежала бы в другой штат. Но сегодня можно. Настроение-то отличное.       Я оглянулась на коробку с посудой для мамы, которую делала в качестве подарка на рождество. Мой личный шедевр, который теперь планировалось поставить на поток с узором на заказ. Что ж, теперь хотя бы смогу показать, что колледж был не только интересным, но и полезным. По крайней мере для мамы, которая до упора надеялась, что я возьмусь поступать на какую-то более прибыльную специальность.       Огаста, как и Сентфор была уже украшена к предстоящим праздникам. Здесь тоже страдали от отсутствия снега. Оставалось лишь любоваться вершинами гор, укрытыми белыми шапками. В городе же… грязь и всё еще зеленая трава. Я вздохнула, сворачивая к дому Никсонов. Было до сих пор чертовски непривычно называть маму «миссис Никсон». Она-то, в отличие от меня, переключилась довольно-таки быстро.       Припарковав машину, я вытащила подарки и пошла ко входной двери. Мозг судорожно придумывал — как сообщить о своём присутствии. Руки заняты, постучать сложно, поставить коробки не куда. Я раздраженно рыкнула, циркулируя по крыльцу. Кажется, топот услышали внутри.       — Привет, малышка! — Я улыбнулась открывшей дверь сестре.       Лора порывисто обняла меня за талию, крича в дом:       — Сара приехала!..       Началась привычная глазу суета. Восторженные охи, ахи, довольство посудой, очередным книжным набором для сестры. Я с удивлением обнаружила, что Лора вытянулась за месяц моего отсутствия еще больше. Кудряшки стали темнее. Теперь каштановые, глазищи карие, от мамы. Большие-большие. Внутри всё приятно щемило.       Мама улыбнулась:       — Как быстро растут чужие дети…       — Это не чужие. Это свои. — Я с довольным ворчанием тискала сестру, обращая внимание, что она из моих рук не выворачивается. — Где шериф?       — В участке. У него дежурство еще. Если заедет на обед — хорошо. Мы в последнее время не часто видимся. — Она несколько нахмурилась. — К сожалению, секретарской ставки у них не нашлось. Пришлось устроиться работать в цветочный магазин бухгалтером. Поблизости, но всё равно не так привычно.       Я вздохнула. Мы обе были более чем привязаны к своим мужчинам. Что ж, судя по всему, их отношения всё еще буйно цветут, озаряя дом теплом и уютом. Это меня согревало, особенно после воспоминаний постоянных скандалов с отцом в Балтиморе. С битьем посуды, криками и постоянными обвинениями во всех смертных грехах.       — Как дела дома? Я слышала, что цирк снова в Сентфоре. — Мама поставила перед моим носом тарелку с оладьями. — Грэйсон решил вспомнить «молодость» или цирк всё так же остался под управлением той гибкой девушки?..       Я хихикнула:       — Вспоминает «молодость». Я думала, за десяток лет уже поостыл. Не угадала. — Приходилось врать, и я просила прощения глубоко внутри. — Лавку пока закрыли, полностью ушли в работу цирка.       Мама вздохнула, разглядывая моё чуть виноватое лицо. У неё уже бывали сомнения. Множество невысказанных сомнений. Но что-то удерживало от допроса. Еще и Лора не вовремя ушла к себе. Я невольно напряглась, ожидая долгого и нудного разговора, торопливо жуя оладьи с джемом.       — Детка, уже десять лет… Вы предохраняетесь до сих пор?       Я подавилась угощением. «Аа-а-а! Лучше бы про цирк! Лучше бы про чудиков!» — завопил мой внутренний голос, мечась по черепной коробке. На глазах выступили слёзы. Я судорожно приложилась к стакану с соком, пытаясь протолкнуть съеденное дальше.       — У нас, видимо, семейное — задавать неловкие вопросы. — Отдышавшись, проговорила я. — Нет. Просто пока не получается. Всему своё время…       Мама хмуро свела брови к переносице:       — Детка, у него точно шрамы после пожара? Это не врожденное?       Я молитвенно возвела глаза к потолку. Разговор становился всё более опасным и неуютным. Нужно было срочно перевести тему, но я упорно не знала, на что именно. Положение спас отчим. Я даже не представляла, что могу быть на столько рада его видеть. Подорвавшись со своего места, я рванулась к Никсону, стискивая обалдевшего от такого напора шерифа в объятиях.       Мама с усмешкой следила за моим манёвром.       — З-здравствуй, Сара. — Джонатан удивленно обхватил мои плечи руками, отвечая на объятия.       — Добрый день! Я так соскучилась! — Сверкая во все тридцать два, я тряхнула его за плечи и пошла обратно к столу. — Как дела на работе?..       Никсон перевел озадаченный взгляд с ехидного прищура мамы на моё пышущее воодушевлением лицо. Кажется, он уловил напряженность и выдохнул примирительно. Потекла довольно оживленная беседа. Вернулась Лора, тыкая мне пальцами в какие-то рисунки, требуя персональные уроки рисования. Пришлось пообещать. Теперь, каждый приезд за материалами для лепки будет сопровождаться обучением малышки рисованию. Это радовало общением с ребенком, но напрягало вероятными расспросами мамы, которых рано или поздно избежать не выйдет.       Я собираюсь в обратный путь еще через несколько часов. Мама торопливо натягивает куртку, со словами:       — Идем, я провожу тебя до машины.       Смиренно обнимая шерифа и звонко целуя в нос сестру, я покидаю этот уютный дом Никсонов, предчувствуя, что разговора избежать уже не вышло. И снова… снова придется врать.       — Детка…       — У меня не получается. — Вру я. — Мы сдавали анализы. Но я не могу…       Пытаюсь вызвать слёзы, дабы пресечь дальнейшие пытки неуютным разговором. Не выходит поначалу. Но уже больше от обиды, от того, что вынуждена лгать — волна всё-таки поднимается, выдавливая пару жалких слезинок. Я со вздохом сажусь за руль, обхватывая руками голову. «А так ли сильно я вру…» — спрашивает внутренний скептик, — «ведь правда не получается… Ну, если только насчет анализов ложь. ».       — Попробуй вытащить мужа к более квалифицированному специалисту, чем в Сентфоре. — Мама чуть сжимает моё запястье, с грустной улыбкой заглядывая в лицо.       Я вздыхаю:       — Для начала стоило бы сделать дома ремонт или переехать. У нас нет второй спальни. Но это решаемо. Ты права. Когда придет время, мы обязательно сделаем всё, что будет необходимо. На худой конец… Есть ведь усыновление, верно?..       Мама поджимает губы, встаёт на цыпочки, целуя мой лоб и захлопывает водительскую дверь. Допрос окончен. Внутри немного горько. Горько от того, что в этой лжи даже «ложь» не сто процентная. У меня уже давно кроме стопроцентной любви к Грэйсону в жизни ни в чем нет абсолютной уверенности. И менять я ничего не буду и не хочу. Я… счастлива?..       — Полностью. — Уверенно отвечаю я себе, выезжая с парковки около дома Никсонов. — И теперь стоит поехать к своей стопроцентной уверенности и наконец расслабиться. Вот тебе и отдохнула от цирка. Там хоть чудики не спрашивают, когда я обрадую всех «двумя полосками».       Я прыснула, представив, как акробаты устраивают мне допрос с пристрастием. Или Ирвин, за которым прозвище Чуи закрепилось уже вместо имени. Со стороны было действительно смешно. Я торопливо выкинула из головы все мысли, кроме того, что сейчас поеду прямиком в цирк, даже не сворачивая домой. По времени я как раз успевала к представлению. Хоть и впритык.       Выдавив газ в пол, я торопливо заехала на заправку. Застрять без бензина на полпути не хотелось совершенно. Пикап, слава богу, еще ни разу не подводил. Запустив обратно кассету с музыкой, я понеслась домой. В голове снова всплывали слова песен, которые я, то мурлыкала под нос, то горланила во всю мощь легких, пытаясь окончательно переорать собственное подпорченное настроение.       «Сентфор — 100 миль» — сообщил дорожный указатель. Внутри всё привычно трепетало. С годами это не прошло — стремление оказываться рядом. Мне хватало даже отлучки на пол дня, чтобы соскучиться по Мастеру. В мозгу всплывали порывы, которые были в цирке еще в процессе уроков с масками. Та же история — за те сутки, что мы не виделись, у меня внутри всё перехватывало. Хотелось поскорее прибежать в мастерскую и оказаться рядом. Это было взаимным. И мне хотелось верить, что сейчас ничего не изменилось.       И всё же в моей черепной коробке роились мысли о вчерашней раздаче масок. Изделия действительно были чистыми и не из самой дорогой категории. Я хмуро наблюдала за удовлетворенной улыбкой мужа, мечтая только о том, чтобы хоть на миг оказаться в его мыслях. Хотелось… очень хотелось верить, что это действительно рождественская раздача нереализованной продукции нашей лавки.       Да, коробок по дому уже была уйма. Иногда мне казалось, что я живу в музее. Причем — ни одного повтора. Все «личины» оригинальные. Иногда я с восхищением думала о том, откуда у Грэйсона столько воображения, чтобы даже из простейшей маски сделать нечто заслуживающее восторженного визга и предельного внимания со стороны клиентов. Мне это не дано. Иногда, при активной работе мозгов, конечно что-то рождалось весьма аппетитное.       Но всё же… всё же…       Пикап начал сбавлять скорость, чихнул и заглох.       — Накаркала… — я вывалилась из машины, злобно пиная колесо, — Восемь лет ты мне верой и правдой служил, мать твою! И вот сейчас, почти дома решил сдохнуть… хоть бы до дома потерпел, ведро с болтами!       Я распахнула крышку капота, вытаскивая из углубления в пассажирской двери ручной фонарик. «И что я тут увижу? Кроме как заправлять и водить я ничерта в автомобилях не понимаю. Тем более в начинке…» — вздохнула я про себя. Внутри нарастала паника. Вот сейчас к ночи мне как раз не хватало остаться в лесу посреди дороги со сломанной машиной.       Рыкнув для убедительности, я с надеждой повернула ключ в замке зажигания. Ноль эмоций.       — Скотина… — я поджала губы, — Так, ладно. Часа за три я домой доползу. Если повезет, если меня не сожрут зверюги, обитающие в лесах Мэна, или другие зверюги, которые ездят по этой дороге на автомобилях, которые не глохнут крайне не к месту.       Время тянулось медленно. В голове проносились подколы Бурого, который так же предсказывал, что мой верный «Боливар» уже дышит на ладан и может сдохнуть в совершенно неподходящий момент. Я покосилась на пикап. Восемь лет без перебоев. В любую погоду. Да и я его покупала уже очень-очень подержанным.       Плюнув на что было возможно, я забрала из машины всё маломальский ценное, и пошла в сгущавшихся сумерках в сторону дома. Завтра можно будет вернуться с эвакуатором до авторемонтной мастерской. Я с тоской оглянулась на заглохший автомобиль:       — Или до свалки…       Выдав самый тяжкий из всех доступных вздохов, я торопливо начала двигать ногами. Нос вдыхал свежий запах леса. Даже голова закружилась от ароматов. Я уже и забыла, как этот запах пьянил в юности. И даже почти не имело значения, что с лесом у меня до сих пор не самые радужные воспоминания связаны. Сейчас же вспоминались беззаботные игры в снежки рядом с домиком у озера, пикники, игры в «уно» и карты. Как же давно это было…       Через час моего движения, когда очередной указатель сообщил, что до города всего десяток миль пешего хода, я уже приободрилась. За спиной раздался шум двигателя. Сомнительная радость и чуть поднимающаяся паника сообщили мне, что с дороги лучше бы сойти в кусты от греха подальше, но кустов не было. Как назло — участок дороги был полностью открытым до ближайших деревьев метров двести, а мою многострадальную тушку уже осветили в темноте фары приближающегося автомобиля.       Я втянула голову в плечи и двинула еще бодрее, хотя ноги, признаться, уже отваливались от ходьбы. Пульс грохотнул в ушах, когда автомобиль сбавил скорость и стекло черной хромированной шевроле с водительской стороны опустилось на ходу. Из окна высунулся кто-то из новых Драконов.       — Привет, красотка! Твой тарантас там заглох?..       Я нервно сглотнула:       — Привет. Мой.       Парень ухмыльнулся.       — На таких вёдрах уже не ездят! Прыгай, покатаемся… — он подмигнул, задорно выдувая пузырь жвачкой.       Меня передернуло от отвращения.       — Спасибо, и так дойду. Мне дядя Бурый запрещал с незнакомыми мальчиками в машину садиться. — Я отстрелила козырем самого отбитого из первых Драконов.       Парень продолжая ехать рядом со мной, запустил пятерню, в волосы.       — А это кто?..       «Обалдеть… Совсем еще зеленый… Становится опаснее…» — буркнул внутренний голос.       — Езжай. Я дойду. Спасибо… — я вяло трепыхнула рукой и поднажала.       Машина чуть обогнала меня, остановилась, и преследователь вылез из салона. Я с опаской покосилась на высокого молодого мужчину в косухе с эмблемой банды. В воздухе остро запахло проблемами. Я решила обогнуть автомобиль по противоположной стороне.       — Красотка, а на бензинчик не подкинешь пару баксов? — осклабился парень.       Я хмыкнула:       — Вернись к пикапу и слей себе хоть весь бак. Я два часа назад заправлялась. — «да и в кошельке особо ничего нет».       Дракон не торопился отваливать. В свете фар мелькнула подвеска с рубиновой маской. Парень оживился, вглядываясь в отвороты моей кожаной куртки, прикидывая цену украшения. «С каких пор Драконы опустились до разбоя на дорогах?!» — встревоженно пискнул внутренний голос. Я запоздало дернула молнию вверх, застёгиваясь до самого подбородка.       — Какой интересный ошейник… Погоди, куколка, а ты случаем не того ли заморыша в маске подружка?.. — с усмешкой оскалился Дракон.       «Ну твою же мать!» — про себя вздохнула я, нервно пиная внутренне слабое «человеческое существо». Но, по всей видимости, силы Хозяйки работали только в Сентфоре. Прикинув, сколько еще нестись до границы города, я торопливо сиганула с дороги на обочину и понеслась вперед из последних сил.       За спиной рыкнул двигатель автомобиля преследователя.       Перепрыгнув кювет, во избежание попытки наезда, я бежала вдоль дороги. Ноги двигались довольно-таки споро. К бегу я уже давно не была приучена. И когда в боку начало колоть, клятвенно стала себе обещать, что, когда всё закончится, в бар Драконов за пиццей больше не пойду. Зато схожу к Робу, чтобы передал новому главе банды, если таковой уже определился, что молодняк нужно дрессировать. Ибо немного распоясались…       Легкие пекло беспощадно и в голове грохотал пульс. «Если этот мудак не отвяжется, придется углубиться в лес и пересидеть там, либо пробираться к дому через заросли. Но тогда сбиться с маршрута легче легкого» — внутренне содрогнулась я. Невыносимо хотелось остановиться и отдышаться, но мотор всё еще урчал где-то поблизости. Я не знала, чего ждать от придурка. Не знала, нужны ли ему только деньги и украшения, или же что-то похуже. Выходить и спрашивать, какого хрена он решил поиграть в догонялки, тоже не хотелось. По крайней мере до того, как черта города не будет пересечена.       В воздухе резко вспыхнула ярость. Знакомо и порывисто. Я сбилась с шага и выглянула из-за деревьев.       — Грэйсон…       Рванувшись к дороге, к знакомому силуэту, я ощутила движение собственной отзывающейся прохлады. Сердце кувыркнулось уже не от бега. Автомобиль преследователя остановился за чертой города, когда в свете фар появился уже отмеченный мной силуэт мужа. Их разделяло метров десять. Парень нерешительно выкрикивал что-то из салона, высунув голову в окно. Расслышать я не могла от долбящей в ушах крови.       Снова перепрыгнув кювет, я вывалилась на дорогу, чувствуя, что ноги уже не просто ватные, а куда хуже. Определить аналогию не выходило. До границы была пара шагов. Я вскинула голову, стоя на коленях, дыша, как старый пылесос и с бесконечной радостью глядя на мужа. Под маской эмоций было не разглядеть. Только ярость. Слепая и бездумная.       — Слышь, убери своего чудака с дороги! — крикнул парень.       Грэйсон вытянул руку, стоя у самой границы. Его пальцы, словно коснулись чего-то твердого или густого. Прошли сквозь желе. Я заметила, как он дрогнул. По руке пошли красные волдыри, но он не одернулся. Пальцы тянулись ко мне, словно желая помочь подняться. Через боль, через страх, через желание жить. Внутри всё сжалось от его попытки. Если он сейчас еще попытается сделать шаг… есть очень большая вероятность, что он вспыхнет на месте.В голове зашумело от страха, и я резко рванулась вперед, стараясь оттолкнуть его подальше.       «Я не могу покинуть город…» — вспомнились его слова. И теперь становилось понятно, чем именно это может обернуться для него. Кажется, не будь во мне этого желания оберегать его от всего подряд, я бы и не сдвинула его с места. Резкое объятие заставило Грэйсона отступить на пару шагов назад. Рука уже больше походила на обгоревшую головешку. Я всхлипнула, уткнувшись лбом в его шею.       — Ты в порядке?.. — здоровой рукой он провел по моей голове, пытаясь успокоить.       Я выдохнула:       — Теперь да. А вот ты, судя по всему — нет.       За спиной продолжали раздаваться вопли. Кажется, мой преследователь начал терять терпение. Послышался очередной рёв двигателя и визг колёс. Машина рванулась на нас. Попытка оттащить Грэйсона с дороги успехом не увенчалась. Я чуть не заорала, вцепляясь в отвороты его куртки. Не получилось заорать — повторная вспышка ярости выбила из лёгких весь воздух. Рот раскрылся в беззвучном крике, и я вжалась лбом в грудь своего Мастера.       В макушку пахнуло ледяным холодом, и темнота вокруг подернулась чем-то еще более черным, более тяжелым и опасным. На моих лопатках дрогнула горячая рука, прижимая еще крепче, вжимая в широкую грудь. Свет фар резко погас и раздался визг тормозов, затем грохот. Стало невероятно тихо. Кажется, тишину можно было пощупать при желании.       Я подняла руку, выталкивая к кончикам пальцев прохладу, поднимая её к разделившейся на три сегмента маске с полыхающими искрами глаз. Пальцы пробежались по выпуклому узору папье маше от виска к подбородку. Угольки стали затухать, а маска возвращаться к исходному виду. Ярость оседала мучительным налётом давящей к земле силы. Я продолжала успокаивающе скользить по маске, опустила пальцы на шею, поглаживая оголенную кожу. Он дышал шумно и глубоко, пытаясь унять всё сразу — боль от ожога, пляску собственной силы и беспокойство за меня.       Потянув маску вверх, не заморачиваясь тем, что дракон может что-то увидеть, я заглянула в лицо Грэйсона. Глаза зажмурены, бегают под веками, губы сжаты в тонкую нить и жар, бесконечный жар… Плохо соображая — поможет или нет — я привстала на цыпочки, касаясь его губ своими. Прохлада потекла по коже. Медленно, неохотно. Словно я пыталась потушить пожар, который не видела. «Совсем как с Адель» — пронеслось в памяти. Губы Мастера приоткрылись и дело пошло живее.       Он выдохнул мне в губы, попытавшись провести травмированной рукой по плечу, сморщился, разрывая поцелуй. Снова вспышка ярости. Лёгкая. Куда более лёгкая. Кожа ладони стала возвращаться к исходному виду. Знакомая «реверсивная съемка» перед глазами, которая уже не пугает меня. Кажется, после того выстрела пять лет назад, меня уже очень сложно чем-то испугать из этой магии его самовосстановления.       Кожа руки снова стала гладкой.       Я подтянула её к себе, прижимаясь щекой и целуя запястье Грэйсона:       — Не делай так больше. Прошу. Оно того не стоило…       — Я волновался. — Ответ простой и теплые губы касаются моего лба.       Выяснив семейные вопросы и чуть успокоив нервы, я обернулась. Черная шевроле лежала на крыше в кювете. Что там с дебилом за рулём мне проверять не хотелось. Но совесть всё же грызла. Я посмотрела на Мастера. Короткий кивок, и я пошла проверять жив этот гадёныш или нет. Парень сидел придавленный к водительской двери и стонал, свесившись с ремня безопасности. «Ну хоть пристегнулся… а был бы совсем идиотом — полетел бы птичкой через лобовое…» — проворчал внутренний голос, — «живой и ладно…».       Вернувшись на дорогу, я снова прижалась к Грэйсону.       — Полагаю, всё в сравнительном порядке?..       Я кивнула.       — Идем домой…       Ноги двигались на автомате, но гудели безумно. Получасовой непрерывный забег для моей изнеженной спокойной жизнью тушки оказался довольно-таки суровым испытанием. Но нагружать мужа еще и своим весом… неудобно и не хочется. «Пора бегать по утрам. И первым делом бежать завтра буду к Робу», — подумала я отстраненно. Горячие пальцы, переплетенные с моими, окончательно уняли колотящееся сердце.       — Как ты тут очутился?..       Грэйсон чуть болезненно сморщился:       — Связь есть. Десять лет не прошли бесследно. Я тебя чувствую, даже когда ты далеко.       Я сглотнула. Очень интересно…       — И ты сразу пошел героически спасать меня из неприятностей… — я вздохнула, подтягивая к лицу его горячую ладонь и целуя пальцы, — спасибо…       Всё это походило на безвинную прогулку по ночному лесу, если бы не предшествовавшие ей события. Мне было спокойно, но напряжение Мастера всё еще витало в воздухе, отзываясь во мне ощутимым диссонансом.       — Что это за связь?..       — Я и сам не до конца понимаю. Сара, мне это не знакомо. Три сотни лет одиночества с твоим появлением оборвались, подкинув кучу неожиданных сюрпризов, которые я не устаю открывать для себя всякий раз. Ответов на эти вопросы я не знаю. — Он устало вздохнул и неожиданно улыбнулся. — Но, должен признать, это весьма удобно.       Я задумчиво тронула пальцами подвеску. Кажется, рубиновая маска была теплой не только от прикосновения к моему телу. Улавливает ярость? Вспышки его гнева? Всё может быть.       — Что бы не произошло — не травмируй себя. В этом сейчас не было никакой нужды. — я погладила пальцами его ладонь. –Показательной вспышки было достаточно. Я просто слишком долго бежала и свалилась от усталости, а не потому, что меня смогли ранить…       — Милая… Об этом я думал в последнюю очередь. — Грэйсон поджал губы. — Подумай о том, что твоя безопасность — первостепенная для меня задача. И прежде была и теперь.       Я умолкла. Дальнейший спор смахивал бы на оправдательную речь. Он прав — мы так торопимся друг друга защитить и обезопасить, что о собственной жизни задумываемся в последнюю очередь. И это абсолютно нормально.       Дома было привычно тихо. Я деликатно скрылась в ванной, чувствуя, что забег оставил на память не только ватные ноги, но и непередаваемый аромат взмыленной лошади. Поняв, что стоять под душем мне сил уже не хватит, я набрала ванну и погрузилась в блаженство. Горячая вода расслабляла я дышала пеной для ванн с запахом пряностей, чувствуя, что еще немного и просто развалюсь на счастливые куски от ощущения безопасности.       — Не против компании, милая?.. — Грэйсон заглянул в ванную.       Я блаженно улыбнулась и протянула руки:       — Главное, чтобы уместились.       И уместились. Я благодарно уткнулась носом в шею расположившегося позади Мастера лбом и отдалась окончательному чувству расслабления. Губы скользили по сетке шрамов на его шее и больше, кажется, мне в этот вечер уже ничего не нужно было.       — Завтра надо будет съездить с эвакуатором за пикапом. Кажется, будет новая статья расходов. Старичок «приказал долго жить». — Я вздохнула, чертя каплями воды узоры на предплечье обнимающего меня Грэйсона. — И мне очень стыдно. Буду делать больше посуды, чтобы закрыть дыру в семейном бюджете.       Теплые губы тронули висок.       — Во-первых, не говори ерунды. Никакой дыры нет и быть не может. Нужна машина — значит будет. Во-вторых, больше никаких раритетов из древней Месопотамии, милая. Стоит взять что-то действительно нормальное.       Я покорно кивнула, чувствуя, что он прав. Больше таких переплётов с транспортом не хотелось совершенно…