"Уроки Мастера"

      Я неуверенно разлепила один глаз, оглядывая опустевшую спальню. Солнце светило во всю силу. Изнутри поднималось удивление. А потом начало подниматься еще и чувство гудящих после вчерашней внеплановой пробежки ног. Сморщившись, я с трудом вытащила конечности из-под одеяла. После легкого растирания и самостоятельного массажа стало чуточку легче. Но всё-таки не до такой степени, чтобы безболезненно передвигаться.       Часы в гостиной сообщали, что уже одиннадцать утра. Я вскинула брови:       — Мастер решил, что вчерашняя физическая нагрузка заслуживает дополнительного сна? Удивительно.       Ознакомившись с очередной запиской, я вздохнула — что-то мне ну очень не нравилось его постоянное обитание то в лесу, то в шатрах. Внутри поднималась какая-то недоверчивость, которую я всеми доступными силами гнала прочь. Выходило не то, чтобы успешно, но я и вправду старалась.       Помимо записки меня ожидал завтрак. Благодарно запустив зубы в стряпню мужа, которая была таким же редким явлением, как полёты уток на юг, я попыталась выстроить план сегодняшних мероприятий на день до представления в цирке. Поход в бар Драконов можно было совместить с консультацией по поводу автомобиля и поиском эвакуатора. Если, конечно, пикап еще никуда не угнали.       — Кто его угонит? Волки, лисы и медведи?.. Максимум — слили бензин. — вздохнула я.       Торопливо перемытая посуда отправилась в сушилку. Хотелось благодарно зацеловать Грэйсона за заботу. За то, что вчера он выдвинулся навстречу. Это было невероятно опасно. И, как выяснилось, крайне болезненно. Перед глазами всё еще стояла показательная картинка того, что может случиться, попытайся он покинуть Сентфор. Я болезненно поёжилась, вспоминая покрывающие его ладонь ожоги. Невероятно больно… даже визуально.       Переодевшись к выходу на улицу, я заперла лавку и побрела к старому выезду из города. Ноги всё еще ныли беспощадно. Каждый шаг отдавался болью в стопе. Даже кроссовки, которые пришлось натянуть взамен вчерашних ботинок, не спасали ситуацию. Мне хотелось присесть по всему пути следования. «Больше никакой пиццы. Ни-ко-гда…», — буркнул внутренний голос, и я хмыкнула. Вкусно, но вчерашний вечер показательно продемонстрировал, что аппетит сказывается на выносливости.       «А я так снега ждала. Вот вчера было бы здорово по сугробам нестись…» — с содроганием подумала я, оглядывая уличные украшения.       В баре было пусто. До обеда еще далеко и Роб в одиночестве обретался за стойкой, вяло читая какой-то журнал. Когда я вошла, он приветливо улыбнулся:       — Что-то ты зачастила. Как обычно? Две пиццы и коктейль?       Я насупила брови.       — Только коктейль и воспитательная беседа. Скажи-ка, друг мой… Никого из ваших младших найденышей вчера в больницу не привозили?..       Роб неуютно заёрзал:       — Понятия не имею. Я же живу только этим местом. В дела Драконов почти не лезу. Если подождешь — я позвоню верхушке и узнаю?       Я мрачно кивнула, отпивая поставленный перед носом коктейль. Роб скрылся в проходном помещении между баром и кухней. Беседа была довольно-таки долгой. Роб высунулся из дверной арки:       — Что передать?..       — Что вчера один из младших гадёнышей пытался меня обокрасть и задавить по дороге в Сентфор из Огасты. — Буркнула я, сверля бармена взглядом.       Я почти услышала, как его челюсть упала на пол. Он что-то торопливо зашипел в трубку и с грохотом опустил её на рычаги. Не сказать, что с Робом у меня были прямо нежные дружеские отношения, но связи со старой верхушкой и протекция Бурого именно в этом баре делали меня едва ли не неприкасаемой в драконьей тусовке. Это немного грело. Особенно с учетом того, что рано или поздно в похожую ситуацию могла попасть другая, менее расторопная и решительная девица. В этом случае, история могла бы закончиться куда печальнее.       — Чем закончился диалог?.. — Я с любопытством покосилась на хмурого бармена.       — Есть один щенок. Недавний выкормыш. Всё никак не может позабыть слишком отвязную юность. Кому-то вечно что-то пытается доказать… Имя называть не буду. Но, в общем, сейчас подъедет зам Аарона, побеседуете. — Роб всё еще хмурится: — Как тебя угораздило?       Я задумчиво поболтала опустевший стакан с кусками льда и мятой. Верно истолковав знак, он сделал мне еще один безалкогольный коктейль за счет заведения.       — А вот это — вторая проблема, с которой я к тебе пришла. Нужен эвакуатор и консультант по автомобилям. Пикап вчера сдох на подъезде к городу. В итоге пришлось идти к Сентфору пешком. — я сделала глоток прохладной газировки с черничным сиропом и соком лайма, — Там меня это отбитое чудо и попыталось выловить. Не учел, правда, что я кювет перескочила, налетел на какой-то булыжник и перевернулся прямо в яму.       Роб усмехнулся. Ему давно было понятно, что дружба с драконами у меня была не на пустом месте. Когда-то даже в банду приглашали вступить, и я всерьез думала об этом. От воспоминаний о том разговоре с Хиллом я даже улыбнулась. Это было на вечеринке Хэллоуина. Косуха до сих пор висела где-то дома в шкафу, но я её надевала всего дважды. Потом стало слишком холодно… а дальше появился цирк. И вопрос банды отпал сам собой.       — Думаю, с эвакуатором проблем нет. Я чуть позже позвоню нашим ребятам, сгоняют. Тебе как лучше? К дому пригнать или в ремонтную мастерскую? — Бармен отпил минералки, задумчиво поглядывая на меня.       — Думаю, лучше если кто-то из ребят разбирается в тачках — пусть глянут на месте. Если авто совсем убилось — сразу на свалку. Если есть шанс как-то реабилитировать… знаешь, я что-то боюсь. Всё равно его давно пора менять было. Сейчас лучше просто купить новую машину. И желательно с большим багажником…       Роб вскинул проколотую пирсингом бровь:       — На кой черт тебе большой багажник?       Я фыркнула:       — Трупы вывозить, конечно. — Я расхохоталась от того, как вытянулось его лицо. — Слушай, я делаю посуду. Тара с материалами довольно объемная. Как думаешь — подойдет ли мне обыкновенный седан?       За спиной хлопнула дверь, и я обернулась к вошедшему заместителю Хилла. Почему-то вопроса о том — он это или не он даже не возникало. Высокий мужчина примерно лет сорока. Его глаза были умными и цепкими. Я невольно вспомнила знакомство с Грэйсоном. Этот мужчина так же отмечал детали, собирая по крупицам информацию, чтобы получить достоверную правильную картинку и сделать нужный вывод.       — О’Нил? — Голос чуть хриплый, мужчина окидывает оценивающим взглядом меня, очевидно прикидывая — что меня связало с Хиллом.       — Была когда-то. Добрый день. — Стараюсь сохранять вежливость, жалея, что это всё-таки не Аарон.       Он кивает, усаживаясь за стойку. Кто-то из ребят его сопровождения входит в бар, стоя у двери, второй выходит наружу, очевидно для того, чтобы указать, что ближайшие час-два заведении будет на «вип обслуживании». Роб понимающе делает две чашки крепкого кофе, ставит перед нами и скрывается в кухне. У Драконов с дисциплиной сурово. Некоторые отступления позволялись лишь Бурому, и то — невероятно давно.       — Итак… — мужчина вяло высыпает два пакетика с сахаром в напиток и вяло болтает ложкой в чашке, перемешивая, — щенок что-то сделать успел?       Я замотала головой. История в сокращенном варианте, без упоминания Грэйсона, потекла спокойно. Я уже успела осадить нервы и отпустить ситуацию. Поменять что-либо было уже невозможно. Оставалось лишь минимизировать ущерб. Рассказывая все обстоятельства от посещения матери и вплоть до возвращения домой, я не лукавила, рассказав, что даже не знала, чего ожидать от придурка. Пришлось, правда, приврать, что даже после того, как преследователь перевернулся, пришлось возвращаться от дороги через лес.       Заместитель Хилла хмуро слушал историю, прихлёбывая кофе. На его лице читалось четкое опасение, что я могу позвонить Аарону и уладить этот вопрос на высоком в их иерархии уровне. Делать я этого не собиралась. По крайней мере не сейчас. Во-первых — стоит посмотреть, что они сами будут делать и чем это обернется. А во-вторых, подставлять недавно вступившего в должность мужчину не хотелось совершенно.       — Вот как-то так. — скомкано закончила я, отодвигая свою опустевшую чашку.       Он вздохнул.       — Вот что, миссис Мастэрс. Вашу машину привезут в нашу ремонтную мастерскую. До того, как станет всё понятно с ремонтом, при необходимости можете брать автомобили с этой стоянки. Роб расскажет какие из моделей доступны. На решение вопроса с Маркусом, который на вас напал мне нужно время. — Он написал на салфетке номер телефона. — Позвоните мне через четыре дня, чтобы мы могли уточнить и согласовать некоторые детали. Парни помогут выбрать нормальное авто, если пикап восстановлению уже не подлежит. С учетом обстоятельств, думаю, это меньшее что мы можем сделать. Драконы никогда не опускались до воровства на дорогах. Тем более у тех, кто приближен к верхушке…       "… По непонятно каким причинам…" — с усмешкой закончила за него я про себя.       — Хорошо. Спасибо за содействие. — Я вежливо растянула губы в улыбке. — Что будет с этим… Маркусом?       Он хмыкнул, недобро сверкнув глазами из-под кустистых бровей:       — Вылетит из Драконов и будет выслан из города туда, откуда пришел. У нас не место таким упырям без какого-то понимания морали, как бы это смешно не звучало в условиях жизни в банде.       Я кивнула. Этого было более чем достаточно. Не думаю, что ближайшее время мне так уж нужен будет автомобиль. Но доверие всё же было приятным. Я вспомнила, как любовно Бурый гладил крыши автомобилей Драконов, когда впервые привел меня в этот бар.       Мы вежливо распрощались и исполняющий обязанности лидера банды ушел.       Роб вынырнул из кухни:       — Ну, что?.. У нас три тачки, которые постоянно «на приколе». Все проверены и заправлены. При себе только права имей и больше ничего не надо. Ну и без алкоголя сутки до получения ключей. А так — пришла, взяла, покаталась по делам, пригнала, отчиталась и свободна.       Я вздохнула:       — Не думаю, что ближайшее время мне внезапно понадобится куда-то сорваться. Да и, полагаю, после вчерашнего я как-то не горю желанием выбираться из города. Мало ли что. Если этого дебила выпрут из банды с запретом возвращения в Сентфор, я боюсь, он начнет охоту на меня за его пределами.       — Пф-ф… Сара, если с тобой что-то случится вне Сентфора после этой истории, Маркуса очень быстро найдут и прикончат. Ты до сих пор в каком-то дружеском фаворе у Хилла. Думаю, он не будет церемонится… — фыркнул Роб.       — Может, ты и прав… Ладно. Спасибо за помощь. Пойду-ка я… Нужно закончить кое-какие дела. — Я киваю бармену и встаю на вновь дрогнувшие ноги.              Маршрут мало чем отличается от прочих в такие же дни.       Цирковая громада в конце улицы будоражит воображение, и я, как десять лет назад, хочу поправить школьную сумку на плече, прижать к груди не умещающиеся книги по росписи и торопливо бежать в шатры к Мастеру. Воспоминания-воспоминания-воспоминания… Иногда мне кажется, что я живу ими, живу в них, всякий раз привязывая как клише одно событие к другому с внутренним удивлением: «а ведь тогда было почти так же…». Было. И будет. Если только…       Господи, до чего же мне хотелось найти выход. Попытаться как-то снять проклятие, ослабить его хотя бы… Вытащить Грэйсона из этой петли, дать ему не только десяток лет, полностью зависящих от скопленной чудиками за время сна ненависти и злости. «Бесполезное человеческое существо… Слабое и никчемное…» — вздохнула я про себя, отгибая занавес служебного входа.       Циркачи сидели в комнате отдыха. Все кроме Корин. Её, по понятным причинам, старались из шатра не выпускать. Я оглядела артистов: кто-то подшивал костюмы, что для меня было удивительным, Жоззи с Ирвином играли в карты, Адриан метал ножи в мишень. Идиллия. Если не знать подоплёки и изнанки — простой цирк, приезжий балаган из тех, которые в штатах уже и не встретишь, скорее всего. Мне стало несколько неуютно, словно я подглядываю.       — Всем привет… — я выдохнула слова и махнула рукой, — Хозяин у себя?       Одиннадцать пар глаз с удивлением уставились на меня с немым вопросом: «Ты же жена… мы откуда знаем?!». Но всё же на приветствие ответили. Я насупила брови, чувствуя, что их это напугало. Всё-таки, статус Хозяйки влияние имел, хоть я и пыталась сгладить углы всеми доступными способами.       — Он ушел в лес. — Проговорила Жоззи, возвращаясь к колоде карт.       Я поджала губы. Искать Грэйсона по лесу в мои планы не входило минимум до тех пор, пока ноги не перестанут болеть. Однако, всё же становилось всё более любопытным — прежний домосед слишком уж зачастил в заросли Сентфорских кошмаров. Это настораживало. Нет, он говорил, что там ему легче думается… но всё-таки душа была не на месте.       Пологи мастерской с шелестом сошлись за спиной. Первое время мне было несколько неуютно находиться в одиночестве тут. Но после очередной воспитательной беседы из серии: «ты Хозяйка, здесь все твоё такое же, как и моё», — пришлось капитулировать. Я спокойно стянула кожаную куртку, привычно повесив её на ширму, и уселась за стол, водя пальцами по крышке. Текстура настоящего лакированного дерева всегда почему-то приводила меня в восторг. С появлением в моей жизни Грэйсона появилась какая-то любовь к монументальности в мебели. Надёжная громада из цельных пород… то, что сложно сломать в порывах, коих у нас было множество. Я заёрзала от очередной волны воспоминаний и закусила губу.       Глаза пробежались по содержимому стола.       Привычные банки со знакомыми до каждой неровности инструментами, книги на немецком, французском и еще паре языков, в которые я даже вникать боялась. А он их читал. И я здраво опасалась, что прояви я любопытство хоть к одной из этих книг по росписи, меня заставят учить второй иностранный язык. Не сказать, что это было бы лишним, но… так лень…       — Что ж, раз тебя тут нет, можно и покуролесить…       Я перебрала книги, выбирая что-то по своему вкусу, хотя бы что бы по рисункам понимать — что о чем. Взгляд наткнулся на небольшой, но пухлый томик почти на самом краю. Страницы желтые, согнутые, словно эта книжица долго была в сырости. Запах подтвердил догадку. Я подтянула книгу к лицу, открывая обложку. Никаких опознавательных знаков. Только исписанные страницы. Без иллюстраций. Такое чувство, что писалось вручную. Но язык английский. Я заметно приободрилась, перекидывая коленки через подлокотник и устраиваясь на стуле в подготовке к чтению.       Обряды, колдовство, ритуалы, предсказание будущего… жертвоприношения… Я нервно сглотнула, старательно расшифровывая не всегда разборчивый почерк автора книги. С некоторой опаской припомнив все послания Грэйсона, я убедилась, что писал этот томик явно не он. Глаза скользили по строчкам, нервно пропуская непонятные слова. Внутри пробегал то жар, то холодок. Становилось всё более неуютно, но остановиться я уже не могла.       Нервно покосившись на вход в мастерскую, я подвинула другую открытую книгу к краю стола, готовясь к тому, что свою находку нужно будет вернуть на прежнее место, чтобы Мастер не обнаружил последствия моего неуёмного любопытства. Не думаю, что эта книга была просто оставлена на столе для ознакомления. Скорее всего забыл спрятать, после изучения чего-то… но вот чего именно?       — «Сердце свежее волчье следует выжать в чашу из серебра», — я выдохнула сквозь сжатые зубы, — «…повиновение заблудших, подчинение издыхающих, контроль над падшими…».       Я сжала пальцами переносицу, прикрыв глаза. От некоторых строчек к горлу подкатывал комок дурноты. И ведь кто-то вполне себе следовал этим «рецептам счастья», судя по отпечаткам пальцев на страницах. Слишком мелким, для рук Грэйсона, что меня невероятно успокаивало.       Часть текста шла на латыни, как и часть рецептов. Не редко и названия каких-то ингредиентов вообще мало походило на что-то существующее в реальности. Нет, шерсти из хвоста единорога и перьев из крыла пегасов не требовали, слава богу. Но понять, что это, как это достать и из чего сделать — было решительно невозможно. Я задумчиво перелистывала страницы, запоминая какие-то ритуалы, не совсем понимая — какого черта вообще делаю… зачем это всё мне самой?.. «Одного волшебника в семье выше крыши хватит. Так и посуду мыть некому будет…» — язвительно буркнул внутренний голос. Я сморщилась. Но любопытство было сильнее меня.       — Хорошо хоть про кровь девственниц и сердца младенцев ничего нет… уже успокаивает… — вздохнула я, перелистывая страницу, — «свобода и искупление греха»… хм…       Я задумчиво скользила взглядом по строчкам, решительно ничерта не соображая и тихо ненавидя латынь. Становилось слишком уж неуютно. В голове тревожным горном раздавалась мысль о том, что не плохо было бы взять словарь и перевести. Вдруг что-то полезное. Только вот словаря для перевода с латыни у нас точно не было даже дома. Я немного нервно поджала губы.       Снова какие-то выдержки, рецепты… Глаза вырвали пропорции работы с цветами и соком морозника. Страница была вклеена в книгу. Очень аккуратно и почерк знакомо дернул память — это писал Грэйсон. Памятка для себя? На случай пробуждений и провалов в памяти? Он ведь говорил, что в отличии от остальных артистов никаких воспоминаний к собственному сожалению не терял.       — Ладно, спишем на возраст… — хмыкнула я, продолжая листать книгу.       Время летело незаметно. Слишком незаметно. Услышав беготню за пологом, я взглянула на часы — до представления сорок минут. Мастера всё не было. Вернув все книги в изначальный порядок на углу стола, я направилась переодеваться. Красное платье с позавчерашнего вечера снова висело на зеркале.       — Нормально… почти… — я застегнула молнию на спине, чувствуя, что к неприличной высоте разрезов прибавилась еще и неприличный вырез, — то есть теперь, мне не только ходить надо аккуратно, чтобы не сверкать задом, но еще и стараться верхней частью не делать резких движений…       Зеркало показывало весьма сексуальное отражение. Но опасность, что что-то из частей тела может оголиться очень не к месту, не давала мне покоя. Я вздохнула, шаря руками по бёдрам, думая, как бы так семенить, чтобы чертовы разрезы не подвели. А ведь позавчера я была до такой степени вымотана, что даже не обратила внимания на то, что еле в него влезла.       — Любовь моя, ты на месте?.. — вывел меня из смеси паники и любования голос Грэйсона.       — Да-а-а… На месте… — простонала я, чувствуя, что провал неминуем; туфли приподняли меня над полом, сделав походку еще менее деликатной.       За ширмой послышалась усмешка:       — Что-то не так?..       Я поджала губы и пригладила пальцами волосы. «Ну, ты сам напросился…» — пакостливо хихикнул внутренний голос. Несколько шагов и я выбралась из-за ширмы, наблюдая за выражением лица своего Мастера. Вежливое насмешливое любопытство резко упорхнуло с его лица. Чуть качнув головой, я перебросила волосы со спины на плечо и закусила губу. Повисло напряженное молчание.       Он чуть дернул головой, стряхивая оцепенение и шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы:       — Лучше переодеться…       Я игриво хлопнула глазами.       — Нет уж. До представления слишком мало времени, а ты говорил, что зрители слишком увлечены чудиками… Кого я там могу смутить?.. — Я переместила вес на одну ногу, чуть отставив бедро.       Грэйсон прикрыл глаза, сглотнув:       — Меня…       — Вот как… — я победно улыбнулась и походкой от бедра двинулась к нему, — ну, тогда придется потерпеть.       Звонко чмокнув его в губы, я вышла из мастерской и, предвкушая веселье, пошла в гримерку, чтобы немного подкраситься. Артисты старались деликатно отводить глаза. Я предпочитала поменьше двигаться и старательно прижимала локти к бокам из здравых опасений, что лиф может сползти. «Прекрасно… десять лет назад я боялась, что платьям не за что уцепиться… теперь я опасаюсь, что из них что-то выпадет», — хихикнула я про себя.       Заиграла музыка, я поднялась из-за столика, торопливо опуская собравшуюся на талии юбку и поправляя грудь в узком корсете. Если бы не крючок в начале молнии, я бы здраво опасалась, что она вот-вот разойдется. Тряхнув волосами, я двинулась к пологу кулис, чтобы занять свой наблюдательный пост. Зрительский зал как всегда полон. Я нервно оглядела публику, уже вперившуюся в сцену и вздохнула с ноткой слишком уж явного сожаления — похоже, сегодня меня никто не порадует торопливой попыткой побега из зала.       Я закрепила коломбину на лице, радуясь, что волосы распущены, и, хотя бы в затылок ничего впиваться не будет. Сегодня из образа раздражало всё. Каблуки, на всё еще дико гудящих ногах, платье, норовящее выдавить тело как через кондитерский шприц наружу при каждом слишком глубоком вдохе. «А ведь надо было всего лишь послушаться мужа и переодеться…» — почти с тоской подумала я.       Грэйсона не было. Веселье отменялось. Ну, или откладывалось до тех пор, пока я не вернусь в мастерскую или мы не окажемся дома. Немного поразмыслив, я сурово оглядела чудиков, послушно сверяющихся со списком выступающих, прикрепленным к балке. Жоззи вяло кивнула, и я послушно скрылась, торопясь хотя бы снять маску.       В мастерской было тихо. Грэйсон сидел за столом, откинувшись на спинку стула и потирая глаза пальцами, будто только оторвался от долгого чтения. Когда я вошла, он едва ли не с тоской покосился на меня.       — Ты невозможная… — тихо проговорил он, — иногда это злит.       Я задумчиво кивнула, обходя стол и присаживаясь напротив него на краешек стола. Повисла пауза. Усталые глаза отливали обычной серостью. Кажется, он действительно был вымотан до предела. А тут еще я со своими фокусами. Стало даже стыдно. Я скинула туфли, заталкивая их под стол.       — Нас, помнится, прервал Адриан три дня назад. Примерно на этом моменте… — я чуть потянулась, чувствуя, как лиф приспустился до почти полного неприличия от этого жеста.       Грэйсон чуть улыбнулся.       — Когда-то ты приходила сюда куда более «закрытая» одеждой и это сводило с ума… А сейчас я смотрю на всё это великолепие, — он очертил жестом, не касаясь, мою фигуру, — и просто не понимаю: неужели ничего не меняется?.. Неужели нас обоих не подточило время?.. Неужели мы всё так же сходим с ума от одного взгляда, от одного прикосновения, поцелуя, одной улыбки?..       Я улыбнулась:       — Эти мысли меня тоже частенько посещают. Но ответь вот на какой вопрос… ты этому не рад?..       Он вздохнул, скользя взглядом по моему лицу и телу.       — Не просто рад. Я счастлив.       Я подняла одну ногу, поставив её пальцами на его бедро и задумчиво склонила голову на бок, заглядывая в любимые глаза:       — Начинаю сомневаться…       Серость стала на пару тонов темнее, и крупная горячая ладонь скользнула от пятки до моего обнаженного колена. Поза оставалась расслабленной. Только это движение, которое уже добавляло разрядов тока. Я прикрыла глаза, чувствуя разряды и поднимающуюся волну тепла. Ладонь продвигается выше, касаясь бедра, очерчивает пальцами линию белья, и я уже чувствую сбившееся дыхание.       — Хороший старт, мистер Мастэрс. — Я закусила губу.       Плавное движение и он переместил меня с крышки стола в объятия, усаживая верхом на свои бёдра. Положение стало интереснее, и я невольно улыбнулась, обхватывая ладонями его лицо, гладя большими пальцами по щекам. Язык призывно скользнул по его верхней губе, вынуждая приоткрыть рот. Попытка поймать и забрать поцелуй не увенчалась успехом. Грэйсон тихо рыкнул, сжимая мою талию руками. Я закусила губу и чуть заёрзала в объятиях, чувствуя знакомую заинтересованность в черных брюках.       — Эти разрезы определенно упрощают жизнь… — с долей ехидства проговорил Мастер, проводя ладонью от колена до верхней части моего бедра, сжимая ягодицу пальцами, — помнится, у тебя когда-то от такой позы затекли ноги.       Я вздохнула, прикрывая глаза и чуть целуя его губы:       — А сегодня они еще и болят. Ты прав…       Я беспрепятственно поднялась из объятий, чувствуя, что даже эти пятнадцать минут уже наложили болезненный отпечаток на подвижность ног. Всё предательски онемело и начало гудеть во сто крат сильнее. Я развернулась к нему спиной, отводя волосы с лопаток:       — Помоги, пожалуйста.       Молния поползла вниз, следом за ней в поясницу впились горячие губы, и я охнула от неожиданности и удовольствия. Движение ладоней, спускающее платье… вместе с бельём с тела. Я вздрогнула, снова привлеченная в объятия, правда, на сей раз спиной. Флешбеком из прошлого — объятие поперёк живота, вынуждающее в точности повторить его позу.       — В похожей ситуации в первый раз мне пришлось отказаться от реализации такого же желания… из-за нерешительности и опасений испугать тебя своим видом и торопливостью, любовь моя… — Губы Грэйсона скользнули по чувствительной точке на моей шее.–Сегодня отчего-то совершенно не хочется прерывать эту сладкую прелюдию…       Я с улыбкой выгнулась, чувствуя ягодицами ощутимую выпуклость под его брюками. Было такое ощущение, что нас отбросило на десяток лет назад. Только вот красно-белое платье в широкую полоску я уже давно выбросила. Но текущее положение мне нравилось куда больше. Я покорно расслабилась, откидывая голову на его плечо.       Знакомые спирали чертятся пальцами по ноге от колена вверх, очерчивая линию отсутствующего чулка, будто напоминая, как это было когда-то давно. Плавное скольжение по линии уже снятого белья, и я чувствую улыбку мужа в свою шею от вида побежавших по телу мурашек. Это невыносимо сладко… Мягкое давление, вынуждающее меня чуть развести бёдра. Длинные пальцы поглаживают внизу живота, надавливают на чувствительные точки, заставляя меня извиваться. Проскальзывают в уже возбужденное тело, стягивая каждым движением струнки желания. Нежно, плавно и размерено.       Я упираюсь лбом в его шею, пытаясь сползти ниже, но он крепко держит поперек живота, наслаждаясь моими приоткрытыми губами, блуждающей почти болезненной от желания улыбкой и тихими стонами. Я цепляюсь пальцами за подлокотники стула, чувствуя, что всё начинает слишком быстро выходить из-под контроля.       — Думаешь, такое положение… будет… м-м-м… удобным?.. — я порывисто выгибаюсь, чувствуя скольжение по чувствительной точке внизу.       — Увидим… — чуть хрипло шепчет в моё ухо Грэйсон.       Я чуть приподнимаюсь, позволяя ему управиться с застёжками брюк:       — Ох, черт…       Новый угол, совершенно непривычный. Он входит остро и болезненно. Двигаться предстоит мне, широко колени не развести, уцепиться кроме подлокотников не во что… я начинаю панически соображать — как бы, собственно…       Теплые ладони обхватывают талию, помогая выбрать положение и ритм под аккомпанемент моих уже плохо сдерживаемых стонов. Движения пока медленные, вынуждают меня ориентироваться быстрее. Но соображается уже очень плохо. Я не знаю, за что могу ухватиться, во что упереться. Не удобно.       — Зануда… — Грэйсон усмехается, перенося меня в постель и укладывая на живот.       Слышится шелест одежды и его тяжелое дыхание от вида моего тела. Я уже блаженно вытягиваюсь, чувствуя, как тело снова начинает реагировать на его присутствие, скольжение твердого органа по ягодицам. Приподнимающее движение под живот, и я встаю на колени, чувствуя следующий с ним совершенно не плавный рывок слияния. Предельно глубокий и резкий. Он словно привыкает заново, прежде чем начать двигаться. Словно у нас был слишком долгий целибат, а не два дня вынужденного воздержания из-за моих проблем по пути домой.       С прежней плавности облетает всякий налёт. Всё происходит слишком быстро. Я кусаю край покрывала, чувствуя прокатывающиеся по телу волны наслаждения от каждого вхождения, выгибаясь в пояснице и, кажется, подставляясь куда больше, позволяя ему проникать под нужным мне углом. Он сжимает мои бёдра, фиксируя их в одном положении и ускоряется до предела, вынуждая зарыться лицом в постель и всхлипывать от наслаждения.       Движение обнимающей поперёк живота руки вынуждает подняться, прижаться к груди Грэйсона лопатками. Знакомое положение, моё любимое. Я с восторгом ощущаю поцелуи и жаркое дыхание на своей шее. Но еще прекраснее его стоны, отвечающие на мои собственные. Это так безумно сладко, что невозможно дышать.       — Моя соблазнительница… — Он прочерчивает языком влажную дорожку от мочки моего уха до шеи, обжигая кожу дыханием. — С первого дня… с первой минуты…       Я улыбаюсь, вздрагивая всем телом от каждого предельно глубокого толчка в своё тело, чувствуя, что финал невероятно близок. Рука взлетает вверх, зарываясь в его волосы, чуть тяну их к себе, чувствуя новый стон. Горячие ладони накрывают грудь, сжимая и играя с сосками, перекатывая их между пальцами, сдавливая. Стоны срываются воздухом с моих приоткрытых губ, мечтая вдохнуть хоть капельку обратно. Но я просто не успеваю между предельно глубокими вхождениями, не успеваю вклинить вдох между толчками и остаётся только скулить и задыхаться от восторга.       — Я люблю тебя.. — шепчу почти в безумии на остатках кислорода в горящих от напора лёгких.       Грэйсон улыбается в моё плечо, снова опутывая меня руками поперек груди и живота, наращивая темп до безумной скорости. От звуков ударяющихся тел я, кажется, начинаю глохнуть, от каждого движения внутрь бесконечно дрожат ноги, а попытки вдохнуть превращаются в череду непрерывных всхлипов.       Разрядка обрушивается как лавина, увлекая за собой остатки сил.       Я вскрикиваю, слыша протяжный стон Мастера в свою шею, чувствуя последние глубокие толчки и судорожно колотящееся в левую лопатку любимое сердце.       — Моя маленькая Хозяйка…