"Уроки Мастера"

      Царапины были довольно глубокими. Я стояла у зеркала в спальне, пытаясь ровно приклеить марлевые тампоны на живот и грудь. Пекло беспощадно. Чем больше края ран тревожились, тем громче я шипела, пытаясь хоть как-то притупить боль. Я не планировала обрабатывать раны, но после того, как вся простыня на моей стороне в постели покрылась кровавыми разводами, решено было хоть как-то озаботиться лечением. Будет обидно получить инфекцию, едва пережив нападение с ножом.       — Ложись. — Входя в комнату, произнес мой Мастер.       Грэйсон осторожно подтолкнул меня к постели, отбирая все подготовленные «заплатки» и антисептик. Я со вздохом вытянулась поверх покрывал, чувствуя, что надо бы еще и завтрак приготовить.       — Я уже всё сделал. — Он чуть улыбнулся, приклеивая первый марлевый тампон на предплечье. — Твоя смелость снова восхищает.       Я сморщилась:       — Да какая тут смелость. Меня изнутри трясло как эпилептика.       — Охотно верю, милая. — Он нахмурился. — Если бы не золотая подвеска, всё было бы проще и быстрее. Однако, мистер Никсон оказался весьма предусмотрителен. Я бы даже сказал — неприятно предусмотрителен. Что едва ли не стоило тебе жизни…       Вздохнув, я перевела взгляд на мужа:       — Главное, что всё закончилось благополучно. Для всех, кроме Мордогрыза.       — Расплатился за промашку прошлого пробуждения. Правда, опасаюсь, что взамен него нужно будет искать очередного тринадцатого. — Грэйсон отвел глаза. — Может не выжить. Чтобы рана сошлась и пошел процесс исцеления, он должен несколько дней её не тревожить. Но это все равно, что просить не течь реки.       Я вспомнила прохладные капли крови, прилетевшие на спину после того, как Дерек полоснул чудика. Вспомнила и порез. Стало неуютно. Он пострадал из-за меня, как бы то ни было. Я должна была как-то помочь. Вопрос лишь в том — как?       Пластырь аккуратно был приклеен под грудь, и я поднялась с постели, морщась от дергающей боли в порезах. Грэйсон сочувственно тронул губами мою макушку. Завтрак действительно был готов. Я с удовольствием запустила зубы в омлет, чувствуя себя почти нормальной, почти обычной и почти счастливой. Почти… «Сара, тебя жизнь не учит ничему. Снова жалеешь. Того, кто тебя не жалел никогда…» — устало обронил внутренний голос после моих воспоминаний о вчерашней встрече с Никсоном.       Жалость…       Я вздохнула, отпивая кофе. В голове зарождался план, который я все же хотела попробовать реализовать. Оставалось только дойти до аптеки и купить иголки, септики, пластыри и еще кучу всего, что необходимо для «операции на коленке». Искать чудика у нас точно времени нет. Значит, буду латать Мордогрыза. Свою вину он искупил за прошлую попытку меня убить сторицей. Если я в состоянии ему помочь, так почему бы и нет. Главное, хотя бы почитать о том, как накладываются швы. Я не умела ничего, кроме пришивания пуговиц и заплаток.       «Вот так и научишься всему в жизни. Сначала маски, потом посуда, следом управление субъектом малого бизнеса в виде цирка, теперь вот еще и шитьё по шкуркам чудиков… Человек-оркестр!» — язвительно хохотнул внутренний голос.       Я покосилась на домашний телефон и часы. Интересно, кто-то из Тёрнеров дома?       Взяв блокнот и ручку, я присела рядом с телефоном на подтащенный стул и набрала единственный известный мне номер в Хьюстоне. После продолжительных гудков послышался заспанный голос Бобби:       — Алло. Роберт у телефона… — он зевнул.       У меня взыграло шкодливое настроение:       — Доктор Тёрнер, у пациента из десятой палаты проблемы. Вы срочно нужны в больнице.       Послышался щелчок захлопнувшихся челюстей и продолжительная работа мысли.       — В десятой палате сейчас никого нет, Сара. — с усмешкой проговорил Бобби. — Привет… прости, я только после дежурства. Еще туго соображаю.       Я улыбнулась:       — Привет, доктор Роберт. Можешь дать мне короткую инструкцию по телефону на тему наложения швов? — я закусила губу, предчувствуя долгое пешее путешествие, в которое Бобби меня отправит после такого вопроса.       — Что-то с тобой или Грэйсоном? — мгновенно посерьезнел он.       — Нет. С артистом цирка проблемы. Неудачный номер. — «Номер, я бы сказала, убийственный», — подумалось мне.       Бобби снова зевнул, чувствуя, что основная беда исключена.       — Не проще обратиться к врачу?       Я вздохнула:       — Тёрнер, ты их видел… Первое — как отнесутся Сентфорские медики к такому пациенту, второе — у странствующего циркача страховки нет. И черт его знает, чем оно обернется дальше. Так что… делись своим бесценным опытом того, что мне купить и как это делать. — Я поудобнее перехватила ручку и расположила на коленке блокнот.       После короткого мыслительного процесса со мной была проведена воспитательная беседа на тему основ обеззараживания, дезинфекции и оборудования. Я послушно записывала всё, что он говорил, чередуя записи с уточняющими вопросами. Боже, кажется, за двадцать минут лекции в колледже я столько подробного конспекта не делала. Однако, информация была необходимой. И сейчас, и на будущее.       — И, если есть возможность как-то обезболить — лишним не будет. Тем более, как ты говоришь, порез не самый маленький. И я даже не уверен, что хочу знать, каким образом ваш артист его заработал. — Я представила, как Бобби передернул плечами.       — Спасибо! — я улыбнулась в трубку. — Как вы там? Как дела у Лили?       Тёрнер хмыкнул:       — На смене. Дела у нас как обычно. Дом-работа. Как у всех. Как и у тебя, полагаю. Ничего нового… — Кажется, он потянулся в постели. — Иногда я даже скучаю по нашим приключениям юности. Вот веселье-то было…       Я вздрогнула, вспоминая догонялки с Писадейрой по лесу:       — Ну и шуточки у тебя… Ладно. Еще раз спасибо за консультацию и прости, что разбудила. Отдыхай, Бобби. Счастливо…       Тёрнер зевнул:       — Ага, рад был слышать… Счастливо, Сара.       Послышались прерывистые гудки, и я повесила трубку следом. Грэйсон скептически смотрел на меня, прислонившись плечом в стену рядом. Ему идея «штопки артистов» явно была не по душе. Но выбор у нас был не велик. Потому, придется крутиться хоть как-нибудь. «Что ж, новый опыт, новые впечатления… Такие себе впечатления, правда…» — про себя хмыкнула я, — «впрочем, с нашей жизнью неизвестно что еще может пригодиться в будущем…».       Я полезла в шкаф, перебирая одежду и молясь о том, чтобы подобрать нечто, не цепляющее пластыри на теле и не выделяющее их под обтягивающей тканью. В итоге сошлась на леггинсах и мешковатом шерстяном платье до середины бедра. Выбор был не велик.       — Пойдешь со мной? — Я шнуровала ботинки, глядя на Грэйсона.       Он покачал головой:       — Присоединюсь перед выступлением. Нужно закончить изделие и прогуляться.       Я сурово насупила брови:       — Еще немного и я решу, что в лесу у тебя завелась любовница… Зачастил…       У мужа поползли брови на лоб от удивления, и я рассмеялась, пародируя его суровый тон и подходя ближе:       — «Никто не смеет тебя касаться так, как касаюсь я…». — Я тронула губами его шею. — Узнаю, что это правда — вырву ей волосы.       Грэйсон тихо усмехнулся.       — Боюсь, это польстило бы, если бы не звучало смешно. Тебе не о чем беспокоиться, любовь моя. — Он притянул моё лицо для поцелуя пальцами. — Не знаю до какой степени целесообразно лечение Мордогрыза, но, полагаю, до сна ему лучше не выступать. Будь добра распорядиться…       Я потёрлась носом о его подбородок:       — Хорошо. До вечера…       Выскочив из лавки, я неторопливо побрела в сторону аптеки, держа в пальцах листы из блокнота со списком покупок. Нужно было еще и для дома подновить аптечку. «Я всё-таки смертный человек. В доме должно быть всё…» — устало вздохнула я про себя. Пластыри неприятно стягивали кожу и тревожили довольно глубокие порезы.       Аптекарь скептически оглядел мой список, спросил с юмором в каком доме была поножовщина, но после моего хмурого взгляда скрылся на складе, собирая заказ и складывая всё в пакеты. Купить удалось всё, кроме обезболивающего в инъекциях. Я со вздохом представила, как буду зашивать спину Мордогрыза на живую, и слушать визг… стало дурно. Но, похоже, выбора не было. Да и черт его знает — подействовало бы оно или нет. Чудики ведь «другая форма жизни», как сказал Грэйсон.       В цирке было тихо. Я тронула подвеску, ожидая Жоззи. Артистка появилась минуты через две. Связь через рубиновую маску мне нравилась всё больше и больше. Никаких вопросов.       — Как он? — Поинтересовалась я, следуя за ней к шатру карлика.       Она сморщилась:       — Спит и орёт. Порез тревожит все конечности. Любое движение приносит боль. Если доживет до сна — сойдет с ума от боли. Ещё больше, чем уже спятил.       Я сглотнула. Выбора оставалось всё меньше.       — Как быстро у вас затягиваются такие раны?       — Пару суток, если не будет дергаться. Достаточно свести края и процесс пойдёт. Но ты ведь видела его — слишком подвижный. Отсюда и проблемы. — Жоззи вздохнула, отодвигая полог шатра чудика.       Я оглядела странную «комнату». Это было похоже на самый обычный маленький шатер. Стены в каких-то вырезах и постерах, стул, кровать, ширма. Я сморщилась от вида жестяного туалетного горшка. Слава богу, пустого. В шатре витал аромат гнили, немытого тела и лежалых тряпок. Слишком знакомый запах, резанувший нервы воспоминанием о том, как Мордогрыз меня душил десять лет назад.       Чудик лежал животом на постели, раскинув конечности и скулил, как избитая собака. Располосованная спина уже сочилась сукровицей, гноем и опухла до безобразия. Края раны и не сошлись бы. Антисептик на него расходовать никто не собирался.       — Принеси, пожалуйста, таз с теплой водой, лучше два таза и кувшин, чистые полотенца и ремень. — Попросила я.       Жоззи хмыкнула:       — Ремень, чтобы привязать?       Я покосилась на неё.       — Нет, чтобы я не оглохла от визга. Зубами зажмет. В аптеке не оказалось обезболивающего. А шить наживую…       Артистка удивленно на меня покосилась:       — Шить? Ты собралась ему помочь?..       Смутившись, я пожала плечами.       — Вчера он спас меня. Пусть и по приказу Хозяина, но всё-таки, пострадал. Будет не очень справедливо, если я позволю ему погибнуть из-за прежних обид. — От горькой усмешки свело скулы: — Я же теперь тут «Хозяйка». Думаю, моя обязанность о вас заботиться.       — Ты удивительная, Сара… — задумчиво проговорила Жоззи, покидая шатер.       «Что-то я зачастила всех удивлять…» — вздохнула я про себя, устраиваясь на край постели Мордогрыза. Скосив на меня глаза, он из последних сил оскалился и снова заскулил. Похоже, он решил, что я пришла чинить возмездие за наше неудачное знакомство.       — Не переживай. Просто хочу помочь. — Я попыталась выдавить улыбку, а вышли судороги на лице. — Будет больно, скажу честно. Но это поможет тебе не умереть и затянуть рану. Только ты должен мне помочь…       Чудик захныкал:       — Хозяйка будет мстить…       Я возвела глаза к потолку.       — Хозяйка будет лечить, чтобы ты не умер. Так что соберись и потерпи. Убивать тебя в мои планы точно не входит. — Жоззи принесла тазы и кувшин. Налив теплую воду в таз, я смочила полотенце, отирая кожу уродца вокруг раны, чудик зашипел. –Тихо, постарайся не терзать мои уши визгом.       Мордогрыз закусил край подушки и заскулил.       Вытащив из пакета перчатки и антисептики с бинтами, я с делала ватные тампоны по мере своих навыков и начала обрабатывать гноящийся разрез, убирая остатки грязи. Раздался первый визг. Жоззи торопливо сунула чудику в зубы ремень. Звуки приглушились и стали похожи на болезненный рык.       — Чш-ш-ш… потерпи… — неожиданно для себя, я успокаивающе погладила его плечо.       Нелепость ситуации просто зашкаливала. «Доктор Сара, мать твою…» — устало вздохнул внутренний голос, — «если закроешь лавку, можешь открыть перевязочную для уродцев…». Я хмыкнула. Спустя десяток израсходованных марлевых тампонов, заляпанных гноем и кровью, я пролила порез перекисью, убрав остатки вытянутого загрязнения.       Рана была обработана и чиста настолько, насколько чудик, видимо, никогда не бывал чистым прежде. Я даже невольно хмыкнула. Состояние было предельно сосредоточенным. Продев медицинскую нить в хирургическую иглу, я со вздохом взглянула на Мордогрыза. Чудик… плакал. Жоззи стояла в ногах постели, вцепляясь пальцами в прутья, и сосредоточено следила за моими манипуляциями.       — Возьми в пакете вторую пару перчаток. Мне нужна помощь в сведении краёв для того, чтобы начать зашивать. Иначе это будет еще больнее. — Попросила я.       Артистка выполнила просьбу и осторожно сдавила края, создав мне небольшой зазор для манипуляций. Со вздохом, я еще раз погладила Мордогрыза и сделала первый прокол иглой. Цирк сотряс вой. Я зажмурилась, чувствуя, что руки начинают предательски подрагивать. Состояние было всё хуже. Краем глаза я отметила, что рукав моего платья тоже пропитывается кровью. Очевидно, сполз пластырь и рана снова начала кровить, раздражаясь о шерстяные нитки платья. Ладно, о себе в последнюю очередь. Я же «заботливая Хозяйка». Сначала — подопечные. Потом о себе подумаю.       Дело шло медленно. Я вздрагивала от каждого визга. К середине чудик охрип. К концу только вздрагивал. Подушка под его головой пропиталась от слёз — хоть выжимай. Во мне мешались сочувствие, жалость и благодарность. Но кроме этого, я помочь ничем не могла.       Когда «операция» была завершена, я устало откинулась в бортик изножья постели, чувствуя, что у меня гудят пальцы. Но швы, кажется, я наложила аккуратно. Не знаю, как пройдет процесс заживления. Даже примерно не представляла — как потом буду вытаскивать нитки. Если они врастут в затянувшуюся рану, чудику снова будет больно и мне снова придется слушать этот вой, который и так ближайшие пару дней мне обеспечен в ночных кошмарах.       Скинув использованные одноразовые инструменты, средства защиты и дезинфекции, я сделала марлевую накладку и положила её поверх шва, щедро пролив перекисью, чтобы зараза вытягивалась сразу, как подступит к поверхности.       — Я не знаю, что сказать… — задумчиво протянула Жоззи, стягивая перчатки, — другая бы, после того как он напал, скорее добила бы.       Я сморщилась:       — Вчера он пострадал из-за меня.       Мордогрыз сдавил пальцами моё запястье.       — Прости… Хорошая хозяйка. Заботится о чудиках. Я был… глуп. — Всхлипнул чудик. Спасибо.       Я вскинула бровь от удивления, но взяла себя в руки, попытавшись пошутить:       — Не за что. Только больше не кидайся на меня, и мы будем в расчете. — Переведя взгляд на артистку, я поинтересовалась: — Поможешь мне повязку сменить?       Она кивнула. Собрав мусор и обрезки шовных материалов, мы оставили чудика. В мастерской было пусто и тихо. Выставив на стол пластырь и очередной кусок марли с антисептиком, я, морщась, стянула платье. Как и предполагалось — нашлёпка скрутилась и съехала. В рану попали волокна ткани. Пришлось обрабатывать более основательно.       — Мне кажется, лучше перевязать. Пластырь удобнее, конечно, но не думаю, что он будет держаться при твоём… образе жизни. — Задумчиво протянула Жоззи.       Я хмуро свела брови к переносице:       — Ты сейчас о чем?..       Она улыбнулась.       — Навыки находить неприятности у тебя развиты до предела. Я уже второй раз тебя перевязываю. Первый раз был, когда ты защищала цирк в прошлое пробуждение перед шерифом. — Она аккуратно приложила марлевый тампон по длине пореза и начала перетягивать его бинтом, фиксируя в одном положении. — Никто из нас не рассчитывал, что Хозяин решится на…       Она поджала губы и отвела взгляд.       Я хмыкнула:       — На то, чтобы сойтись со мной?..       — И на это тоже… Я закончила. Спасибо за лечение Мордогрыза. Я могу тебе еще чем-то помочь? — Артистка собрала обрезки бинта и старую заплатку.       Я прислушалась к себе и пробубнила:       — Если не сложно, сделай мне чаю с шалфеем пожалуйста. Самую большую кружку. Голова болит просто невыносимо.       Жоззи кивнула и покинула мастерскую.       Я устало плюхнулась на стул, потирая руками виски. Зрелище, скорее всего, то еще — в бюстгальтере и с перевязанным предплечьем. Что-то не давало мне покоя. Что-то мучало. Даже не во вчерашнем происшествии. Или не только в нем. Я судорожно пыталась понять то, что мне было недоступно. Какая-то магия, которая мне неизвестна, в силу молодости, в силу отсутствия каких-то достаточно основательных «способностей». Тринадцать чудиков, бесконечный источник силы, бесконечное избегание сна… Быть может и есть что-то.       Я покосилась на угол стола. Недавно запримеченный мною томик так и покоился на своем прежнем месте. Руки чесались от любопытства. Помнится, Грэйсон говорил о ритуале. Может, тут есть информация? В этой чертовой книжице. И как назло, наверняка на латыни… На английском, это было бы слишком просто. «А словарь я так и не нашла…» — внутренне пробубнила я, «что ж, изучим то, что понятно, а уже после будем делать выводы о том, что совсем не понятно…».       Через двадцать минут я блаженно вытянулась в постели, потягивая чай и листая книжицу. Глаза скользили по строчкам, пытаясь пролистывать какие-то совершенно не подходящие ритуалы, полностью отметая рецепты. Сдавшись, я стала просматривать и их тоже. Мало ли, что затеряется из внесенного в книгу Грэйсоном. Вклеенных страниц уже было найдено десятка два или три. Знакомый почерк всё больше описывал примеры влияния морозника на маски. Переход от бездумного одевания к тем, кто действительно заслужил. Выводы о том, что маски не срабатывали с соком на тех, кто «черноты не чрезмерной». Какие-то размышления о технике выбора образа и бесполезности. Что маска сама под воздействием сока решает какой образ примет «наказываемый».       Я устало протерла переносицу, погружаясь в непонятный почерк и торопливо пролистывая латынь. До представления было еще около трех часов. Грэйсон мог вернуться уже довольно-таки скоро. Не то, чтобы я боялась взбучки, за то, что сунула нос куда не следует, однако же, попадаться не хотелось.       — «Град проклятый». Хм-м-м… В библии Иерихон, Содом и Гоморра? Боже, откуда я это помню?.. «И пришли те два Ангела в Содом вечером, когда Лот сидел у ворот Содома. Лот увидел, и встал, чтобы встретить их, и поклонился лицем до земли и сказал: государи мои! зайдите в дом раба вашего и ночуйте, и умойте ноги ваши, и встаньте поутру и пойдете в путь свой. Но они сказали: нет, мы ночуем на улице. Он же сильно упрашивал их; и они пошли к нему и пришли в дом его. Он сделал им угощение и испек пресные хлебы, и они ели…». — Я перечитала текст, пытаясь сделать информационную выжимку лично для себя.       «Два ангела?.. Кхм… Ну ангелы из нас не очень-то ангельские… Пришли в дом… чей?.. В свой, допустим…» — я дернулась… «Останься в Сентфоре. Будь со мной… Если всё же уйдешь… я буду ждать. Столько, сколько понадобится, только вернись…». Сглотнув, я судорожно представила контекст. Нет. Всё равно не вяжется. Он был один. Потом уже к нему присоединилась я. У нас был дом, достаточно гостеприимно принимавший под своей крышей покупателей… опять не то. Не вяжется.       Я напрягла извилины — есть ли дома библия вообще. Отсыл весьма прямой. Стоит прочитать о падении городов и всё станет более или менее понятно. "По меньшей мере я хотя бы буду знать… Погоди ка..." - промелькнуло в голове. Я невольно пригляделась к развороту книги внимательнее на открытой странице. Нумерации не было, разумеется. Однако, четко было заметно, что чернила слева и справа отличались. По цвету, по почерку, по изношенности.       Исследование стыка страниц убедило меня в том, что лист… выпал. Нет. Не был выдран, а словно аккуратно отклеен от остальной переплетенной и проклеенной стопки. Становилось уж очень неуютно. Устраивать допрос с пристрастием? Замкнется и пошлет к черту, а потом все равно сделает то, что задумал, только поставит перед фактом. И очень сомнительно, что я буду рада его задумке.       — Значит, стоит проследить?.. — Я поджала губы и откинулась на подушку, чувствуя, что голова разболелась с новой силой. — Ох Грэйсон, куда ты опять пытаешься вляпаться… и куда я вляпываюсь следом, что еще любопытнее…       Я прошлась к столу, вернув на место томик по «страшным колдунствам». На вешалке заботливо дожидалось очередное платье. Почему же мне невероятно не хотелось сегодня участвовать в представлении как закулисный наблюдатель? И удастся ли откосить от своей прямой обязанности хозяйки?.. Я покосилась на своё отражение. Осунувшееся после всех приключений лицо было не самой большой проблемой.       Натянув платье, я пошла проверить Мордогрыза. Чудик что-то разглядывал, когда я вошла в шатер и попытался резко спрятать предмет под подушкой, но растревожил швы и зашипел от боли.       — Не беспокойся. Не отберу. Что бы там не было. — Я опустилась на край кровати и взяла с табуретки флакон с перекисью. — Мне нужно проверить заживание, иначе нитки вытаскивать будет еще больнее, чем зашивать. Потерпи.       Мордогрыз кивнул, стараясь не дергаться. И приподнял над плечом фотографию:       — Моя семья. Всё что… у меня от них осталось.       Я сглотнула, вглядываясь в черно-белый семейный портрет. В глазах подозрительно защипало. Сейчас только послушать откровение чудика, и я вообще с ума сойду.       — Сожалею… Не двигайся.       Пропитав марлю, я аккуратно отделила её от шва. Отёчность оставалась, но в сравнении с тем, что предстало взгляду полдня назад — всё было более чем сносно. Пока, к сожалению, или счастью, ничего не затянулось, но по крайней мере, заражения точно не будет. Удовлетворенно отрезав новый кусок марли, я заменила её, укрыла сверху швы и попрощалась с чудиком. Здесь моя работа на сегодня точно была закончена.       Уже на пороге я носом к носу столкнулась с Грэйсоном.       — А вот и ты… — Я невинно улыбнулась, давая Мордогрызу время убрать фото. — А я как раз шов проверяла.       Муж неторопливо прошел в шатер, отогнул край марли, разглядывая мой первый опыт шитья по живой коже.       — Беру свои слова назад… Ты справилась.       Я польщенно склонила голову в поклоне и выскользнула из шатра, чувствуя холодок, пробежавший по спине. Было бы не очень удачно подставить чудика с его воспоминаниями перед Грэйсоном. Потом швы пришлось бы накладывать не только на спину, я полагаю. И не только Мордогрызу.       В мастерской я плюхнулась обратно в постель, чувствуя, что меня переехал каток. Причем несколько раз. Сил не было совершенно. Еще и глаза болели после чтения беспощадно. Почерк в книге был убийственным. Расшифровывать эту азбуку Морзе было болезненно и сложно. Снова остро захотелось домой. В кровать, выпить еще большую кружку чаю,. Я захныкала.       — В чем дело?.. — Грэйсон обеспокоенно прилег рядом, вглядываясь в мою грустную физиономию.       — Тяжелая неделя выдалась, ты не находишь?.. — Я проворно переползла к нему под бок, закидывая ногу на бедро. — Хочу домой… Выспаться наконец.       Я со вздохом зарылась носом в его грудь.       — Какой невероятно прозрачный намек, моя дорогая… — Грэйсон тихо рассмеялся, касаясь губами моего лба. — Как пожелаешь. Одевайся и идем домой.       Удивленно подняв взгляд, я всмотрелась в эту довольно улыбающуюся серость, чувствуя, что низ живота приятно свело. Не уверена, что сил мне после вчерашнего хватит на что-то, свыше того, чтобы доползти до кровати, но наличие персональной грелки, которая будет еще и гладить по голове, определенно располагало.       — Люблю тебя. — Я потянулась к его губам, касаясь их с невесомой благодарностью и попыталась подняться за курткой.       — Всему приходится учить… — с усмешкой произнес Мастер, укладывая меня на спину и возвращаясь к поцелую.