Записки Леви Аккермана: в прекрасном, но столь яростном мире

— Эрен, не хочешь дальше? Здесь на английском. — спросил Армин, вопросительно глядя на брюнета. Йегер, сидевший до этого момента в глубокой задумчивости, вздрогнул: — Д-да, конечно же. — Микаса вздохнула. Может, зря они начали читать это? Армин стал не на шутку серьёзным, а Эрен … интересно, о чём же он думает? Тем временем Йегер, взявший в руки дневник, возобновил прерванное повествование. «И вновь приветствую тебя, дорогой дневник. Н-да … Давненько я не делал здесь записи, а виной тому слишком резко и бурно развивающиеся события. Должен сказать, за прошедшее время произошло столько всего, что даже не знаю, с чего начать, однако всё же попытаюсь излагать свои мысли чётко и ясно. *** Всё началось со смерти трёх королев. Не знаю, хорошо это или нет, но их кончина почему-то не вызвала у меня бурного всплеска чувств — так, погрустил пару дней и отошёл. Быть может, у меня начал вырабатываться иммунитет к потере близких и не очень людей? Хах, было бы неплохо. Однако Шина, Мария и Роза успели оставить потомство, которое, съев их тела, получило силу и взошло на престол, но я не придал этому событию большого значения. Ну, взошли и взошли. Меня не выгоняют, по-прежнему уважают и знают — что ещё нужно для относительно спокойной жизни? Всё протекало как обычно — я занимался наукой, немного бездельничал время от времени, забыв о ведении дневника. Ну, раз уж ничего интересного не происходит, какой смысл писать про одно и то же? События повторялись изо дня в день, а для записей о научных разработках и других подобных вещах у меня есть другая тетрадка. Так прошло где-то три года. Пока однажды, когда я сидел в библиотеке за мат.анализом, ко мне не явился тот же дворецкий, однажды уже сообщивший о смерти Имир, только теперь постаревший. Скажу честно, я немного напрягся, когда он подошёл ко мне, ведь последняя новость, принесённая им, была не слишком-то радостной. — Профессор Леви, — сказал он, поклонившись (после того, как я получил эту статуэтку с Имир за мои «невероятные открытия», а также вёл активную научную деятельность, все стали называли меня профессором, хотя, должен признаться, мне от этого было немного неловко). — Вас хотят видеть три короля (это, кстати, и есть то потомство от Шины, Марии и Розы — каждая из них родила по сыну, а зовут их Сольвейг, Янсон и Андор). — Я удивлённо посмотрел на него, отложив книгу в сторону. — А по какому поводу? — поинтересовался я. — Точно сказать не могу, вы уж простите меня, — развёл руками дворецкий. — Но я слышал что-то про присягу… — Присягу? — Переспросил я, удивляясь всё больше и больше. Походу, намечается что-то интересненькое. Захлопнув книгу, я решительно поднялся из кресла и зашагал в сторону тронного зала, намереваясь выяснить, что стряслось на этот раз. Быстро пройдя коридор и завернув за угол, я легко распахнул довольно-таки массивные двери, ведущие в тронный зал. Как всегда, передохну мной восседали три короля, но было кое-что примечательное: рядом с ними стояло множество людей. Ну… как множество. Человек пятнадцать-шестнадцать. Я непонимающе посмотрел на картину, представшую передо мной. Что происходит? Словно читая этот вопрос на моём лице, мужчина в серой шляпе и ростом под 2 метра хрипло усмехнулся и произнёс: — Дождались-таки. А уж думал ты не придёшь, племянничек… — Меня будто током ударило. Вздрогнув, я всё ещё непонимающе, растерянно, а теперь и немного испуганно смотрел на всех присутствующих. Племянничек? Что за… — Леви, — откашлялся Янсон. — Это твоя семья. — Ещё разряд тока по телу. Не может быть. Просто не может быть. — Моя семья погибла ровно тридцать один год назад. А кто вы такие, я не имею понятия. — Мой голос звучал очень холодно и сдержанно. Я никогда не любил вспоминать о том страшном событии. — Леви… — Нежным произнесла какая-то женщина, больше походившая на юную девушку. — Неужели Кушель и Нейтан не рассказывали о нас? — Я вздрогнул. — Откуда вы знаете, как звали моих маму и папу? — Должен признаться, в этот момент я немного заинтересовался моей собеседницей, потому что её сходство с Кушель и вправду поражало: те же чёрные длинные волосы, бледное лицо, глубокие тёмные глаза и хрупкое телосложение. — Я сестра твоей мамы, Элиза, — улыбаясь, произнесла она. — А ты мой племянник, Леви. — Вспомнив, что впервые меня так назвал страшный на вид мужчина, я покосился на него и спросил: — А это ваш… — Она увидела, куда был направлен мой взгляд, а потому сказала: — Нет, Леви, это не мой брат. Кенни брат твоего отца, Нейтана. А это, — продолжила она, показывая на девушку восточной внешности, — твоя четвероюродная сестра, её зовут Микаса…» — Микаса?! — Хором воскликнули Артлер и Аккерман, встречаясь изумлёнными взглядами с Эреном. — Ну… вы же родственники, — как-то неуверенно произнёс Эрен. — Значит, эта Микаса имеет кровную связь и с тобой, должно быть, тебя назвали в честь этой женщины… — Аргумент был вполне убедительным и логичным, а потому первая вспышка удивления и непонимания прошла, и юноша смог продолжить. «…А это… — Элиза продолжала знакомить меня с роднёй, я тем временем пытался ответить на три вопроса: Почему отец или мать не рассказали о них? Они тоже пережили первое вторжение титанов? И, если да, они тоже что ли обладают этим даром замедленного старения? Мужчина в серой шляпе или, как назвала его тётя Элиза, дядя Кенни будто бы вновь прочитал мои мысли и, усмехнувшись, достал какую-то книгу из сумки. — Держи, — сказал он мне, протягивая томик. — Мы наслышаны о твоих мозгах, Леви, а потому, я думаю, задача разобраться в семейной истории не вызовет у тебя затруднений. — Я посмотрел на книгу. Она была старой, немного потрёпанной и пыльной, а на обложке красовалась надпись, выгравированная золотыми буквами: «Аккерманы». Увидев, что за книгу отдал мне Кенни, Элиза произнесла: — О Леви, обязательно почитай. Думаю, там ты сможешь найти ответы на интересующие тебя вопросы. — Я кивнул ей и перевёл взгляд на трёх королей. Встреча с родственниками, пусть и немного неожиданная, это, конечно, хорошо, но неужели меня позвали только для этого? А ведь дворецкий что-то про присягу говорил… Сольвейг понял меня. Тактично покашляв в кулак, он привлёк внимание моих родственников, и те затихли. — Итак, — произнёс король Сольвейг, окидывая всех взором. — Я велел собрать всех Аккерманов, оставшихся в живых, не просто так. — Я напряжённо молчал, ловя каждое слово. — Ваш род является очень… скажем так, необычным, потому что вы обладаете одним очень особым даром — бессмертием, старея до определённого возраста и то очень медленно, а затем и вовсе останавливаясь в физиологическом развитии. — Эти слова повергли меня в шок, но… шок ли? Скорее, в приятное и немного удивлённое состояние, когда с тобой что-то происходит, но ты не понимаешь почему, а теперь всё становится ясным. Я даже улыбнулся. Кенни заметил это и хмыкнул, а Сольвейг тем временем продолжил: — Также каждому из Аккерманов достаётся либо невероятный ум, либо невероятная сила…» — Теперь понятно, почему у нас Микаса такая, — улыбаясь, заметил Армин, а девушка скромно потупилась. «… Ну, я сразу смекнул, что мне достались мозги. Оглядев всех родственников, я попытался прикинуть, что у кого есть в наличии. Взгляд сразу же зацепился за внушительные бицепсы Кенни и серьёзное лицо одной из девушек, держащую в руках книгу. — Правильно думаешь, малец, — услышал я хриплый голос над ухом и испуганно обернулся. Там стоял ухмыляющийся дядя, начинавший меня пугать. Откуда он знает, о чём я думаю? И вновь, словно прочитав мои мысли, он усмехнулся и ответил: — Твоё лицо… выражает слишком много эмоций. Я смотрю на тебя как на открытую книгу. Научись сдерживаться. — Сказав это он отошёл, повергнув меня в глубокую задумчивость. Я жил и воспитывался в обстановке, где не требовалось скрывать чувства. Я мог расплакаться, потому что мне больно, зная, что мама или папа, а порой и оба сразу, пожалеют и утешат, мог искренне смеяться, находясь рядом с Аими, потому что она любила, когда я смеялся. А сейчас? Есть ли у меня человек, которому я могу доверить свои чувства, после того, как Имир умерла? Хороший вопрос. Пока я думал об этом, Сольвейг всё продолжал: — В связи с этим, я желаю, чтобы семья Аккерман стала мечом и щитом королевской семьи рода Фриц, защищая её на протяжении всего времени нашего правления. — Завершив свою речь, король посмотрел на Микасу, вышедшую вперёд: — Я, выступающая как глава клана Азии, согласна, Ваши Величества. Отныне я и весь мой клан будем правой рукой королевской семьи, клянусь! — Все зааплодировали, а тем временем Кенни, подойдя к девушке, как и она, положил правую руку на сердце и произнёс: — Я, выступающий как глава клана Европы, согласен, Ваши Величества. Отныне я и весь мой клан будем служить вам верой и правдой, клянусь! — Мы присягаем вам, Ваши Величества! — Хором произнесли все мы, кланяясь. Вот так и произошла присяга Аккерманов роду Фриц, которая просуществовала целых 17 веков…»