Записки Леви Аккермана: в прекрасном, но столь яростном мире

«Больно. Как же, чёрт возьми, больно! Как же хочется сказать, что всего этого не было, как же хочется верить, что сейчас кто-то скажет, что это шутка, но…такого не будет. И я плачу… снова и снова. Мысли вертятся в голове с невероятной скоростью и так беспорядочно, что у меня едва ли хватает сил держать ручку. Но я держу её, потому что выговориться здесь некому и записать всё последовательно в дневник — единственный выход… *** Как я и предполагал (нет, даже знал изначально), вступить в Разведкорпус — всё равно, что вступить в армию. Наше обычное расписание выглядело так: подъём, скудный завтрак (хотя бывало и похуже), тренировки, обед (не лучше завтрака), занятия (в плане теории), ужин (вообще лучше промолчать), немного свободного времени (которое я проводил в библиотеке, пока остальные парни-кадеты болтали ни о чём), сон… Поскольку мы были новичками, в вылазках участия пока что не принимали, но я как-то и не особо горел желанием, а Изабель с Фараланом — тоже. В первые дни мы вообще держались всегда вместе, потому что среди этих людей было не по себе. Нас немного сторонились, мол, криминальные личности из Подземного города (покажете мне там человека, не связанного там ни коим образом с криминальной деятельностью). Поэтому друзей не было, зато вот недоброжелатели — это да… Надо сказать, я благодарен дяде за то, что тренировал меня. Это сильно помогло мне на занятиях, где совершенствовали своё умение (, а кто-то только приобретал) в управлении УПМ, а также навыки рукопашного и с оружием боя. В последнем я неплохо преуспел, так как в отличие от своих товарищей, хоть и закончивших специальное училище, на улицах я привык драться не на жизнь, а на смерть. Поэтому после первого же сражения старшие меня посчитали очень жестоким и грубым, даже для воина, а все парни окончательно прекратили со мной общаться. На теоретических занятиях, вопреки мнению большинства, я также всех очень удивил. Абсолютно всё я рассчитывал и вычислял, включая любые мелочи, всегда искал нестандартное решение, а потому предложенные мною боевые тактики и стратегии очень заинтересовали начальство. Должен сказать, Смита больше всех поразила моя хитрость, расчётливость и холодность, потому что в основном подростки (когда он это сказал, я едва сдержался, чтобы не заржать) пышут энергией, энтузиазмом, но часто не могут контролировать эмоции. Я же был не таким. Мой склад ума и не самый приятный жизненный опыт просто не позволяли. Старшим по званию это даже отчасти нравилось, но общаться со мной, кроме Изабель и Фарлана, по-прежнему никто не хотел. Так прошло месяцев 8. Пока однажды я не встретил её. Случилось это в январе, когда метель разыгралась не на шутку, и в замке было просто невыносимо холодно. В один из таких вечеров я шёл по коридору, тускло освещённому факелами, и, глядя себе под ноги, нечаянно столкнулся с кем-то. Когда я поднял голову, чтобы извиниться и продолжить путь, наши лбы опять столкнулись. И только я захотел что-то сказать, как встретился с её чёрными, глубокими и очень большими глазами. Девушка неловко улыбнулась и неожиданно протянула руку, сказав: — Меня зовут Аими. А ты вроде бы Леви, да? — Это прозвучало, как гром среди ясного неба. А-Аими? Это что, шутка такая? Заметив моё состояние, Аими склонила голову и обеспокоенно поинтересовалась: — Что-то случилось? — Ну, я сразу решил сказать прямо, ничего тая (смысла не было): — Мою погибшую сестру звали Аими. — Ох… мне… очень жаль. — Д-да ничего… — Знаешь, я понимаю твои чувства. У меня ведь тоже маленький братик… был. — Сочувствую тебе… — Наступило неловкое молчание. Я опустил взгляд, но потом тут же поднял его и, глядя прямо в лицо Аими, произнёс: — Давай дружить. — Прозвучало это, конечно, крайне прямолинейно, однако я не знал, как поступить по-другому. В первые секунды после этой фразы моя собеседница выглядела немного растерянно, но потом широко улыбнулась и сказала: — С радостью, Леви. — На моём лице появилась улыбка… Такие простые слова, но такие искренние и тёплые. Давно я такого не слышал. — Эм, ты уже шла спать? — Спрашиваю я, помогая подняться Аими. — Да, — ответила она, потирая лоб. —А ты? — Я тоже, но теперь я хочу проводить тебя. Можно? — Конечно! — И опять эта обезоруживающая улыбка. Мои уголки губ тоже как-то неловко потянулись вверх, а щёки почему-то залились румянцем. Из транса меня вывела Аими, протянувшая мне свою маленькую ладошку. — Пойдём? — Я молча кивнул, беря её руку, и мы направились в сторону женской казармы. Это был первый раз за 8 месяцев, когда на душе у меня было спокойно, а внутри разливалось тепло, забытое очень давно. *** После встречи с Аими моя жизнь кардинально изменилась. Нет, ну, для окружающих я остался прежним: таким же холодным и неразговорчивым, однако ровно на два часа после отбоя я становился абсолютно другим человеком. Каждый день ровно в 22:30 мы с Аими встречались на крыше, специально выжидая полчаса после отбоя. На следующий же день после столкновения в коридоре мы нашли одно укромное местечко, обнаружить которое ничего не знающий человек просто не мог. Там мы болтали обо всём на свете, читали книги, смотрели на звёзды, которые оба очень любили. Я рассказывал Аими про всё — про математику, изобретения, личный дневник, нашу необычную семью, Имир, прежнюю жизнь, про то, что мне уже гораздо больше, чем пятнадцать лет. Моя новая подруга слушала всегда с интересом, не перебивая, лишь изредка задавая вопросы. Когда поток слов у меня иссякал, Аими начинала свой рассказ. Я очень много узнал её семье, которая погибла из-за титанов, детстве, любимых занятиях. Она также мне рассказала о нынешней ситуации, не утаивая того факта, насколько всё стало ужасно. Мы были интересны друг другу, ведь были совершенно разными. Общаясь, мы узнавали много нового и открывали каждый раз поразительные вещи, но всё никак не могли насытиться. Так пролетала беседа за беседой, ночь за ночью, день за днём, месяц за месяцем… Пока однажды в ноябре Смит не объявил, что сегодня я, Фарлан и Изабель наконец-то примем участие в вылазке. Как я уже говорил, вылазки не вызывают у меня особого энтузиазма, однако в этот раз счастье переполняло, потому что со мной в группе должна была быть Аими. Вот и наступил момент, когда мы сможем сражаться плечом к плечу, защищая друг друга. Ведь так и должны поступать настоящие друзья. После обеда Смит сказал, что через 10 минут мы должны быть внизу уже готовые и на лошадях. Естественно, все пришли вовремя, потому что командир наш славился своей строгостью к опоздавшим и умением придумывать необычные наказания. В группе было 8 человек, если не считать Смита, то есть я, Аими, Изабель, Фарлан, Валя и Варя (сёстры-близняшки), а также двое парней, считающихся самыми сильными среди всех кадетов, — Сэм и Харальд. Несмотря на греющее внутри чувство, вызванное близким присутствием всех друзей, я всё же ощущал, как под тонкую форму залетал пронизывающий, колкий ветер, а холодные острые капли дождя затекли за шиворот, соприкасаясь с горячей кожей. Однако вскоре пришлось забыть обо всех неудобствах такой погоды, потому что Смит заметил заметил довольно-таки большую группу 10-13-метровых титанов на краю леса. — Готовьтесь! Изабель, Фарлан, Харальд — левый фланг! Близнецы со мной идут на правый фланг! Аими, Сэм и Леви — центр! — Прокричав это сквозь шум нарастающего водного потока, Смит махнул рукой Вале и Варе, и они ускакали вперёд. Неожиданно раздался оглушительный раскат грома. Чуть не свалившись с лошади, я испуганно обернулся и увидел потемневшее небо, которое на мгновение озарила яркая вспышка молнии вдалеке. Хреново дело. Надо бы прикончить этих титанов побыстрее и возвращаться. Я припорошил лошадь и довольно-таки быстро нагнал Сэма с Аими, уехавших вперёд. — Леви, давай сюда! — Крикнула Аими. — Разделимся: Сэм возьмёт на себя вот этих трёх по 11 метров, а ты атакуешь четырёх по 10! — А ты? — На мне самый большой, — я проследил взглядом за её пальцем, и меня охватил панический ужас, который я ощутил при первой встрече с титанами. Перед нами стоял огромный 13-метровый титан. Таких тут было только два, и прямо сейчас Смит атаковал такого же, что и у нас. Но Смит — взрослый опытный боец, а Аими только четырнадцать. И хотя она была одной из лучших, что-то подсказывало мне не позволять ей вступить в бой с этим титаном. И я уже хотел крикнуть об этом, остановить, предостеречь, сказать, но … поздно. Она и Сэм уже были в воздухе, совершая сложные манёвры при помощи УПМ. Вздохнув, я тоже не стал рассиживаться и через пару секунд очутился около «своих» титанов. Мой мозг тотчас проанализировал ситуацию. Итак, нужно уничтожить четырёх 10-метровых неразумных титанов. Вид: Обыкновенные титаны, которые подобны человеку. Встречается у некоторых огромная голова, не пропорциональная их телу. Скорость бега ниже лошади, около 30 км/час. Отлично. С УПМ скорость развивается гораздо сильнее, кроме того, эти титаны неповоротливы, значит, я могу их легко запутать. Решив, что это неплохая идея, я прыгнул, цепляясь за другое дерево, и, легко маневрируя, пронёсся прямо под носом у титанов, очутившись на ветке. Поскольку я проскользнул между лицами двух титанов, находясь чуть ли ни в миллиметрах от их ртов, то они не успели среагировать и столкнулись. Послышался протяжный вой, а на моём лице проскользнула самодовольная улыбка — вот, что значит точный расчёт. И затем вновь. Прыжок, манёвр, прыжок, манёвр, прыжок, манёвр… Каждый раз я запутывал титанов, ускользая в последний момент. Со стороны могло показаться, что я отчаянно рисую, играя со смертью, но у меня всё было рассчитано и заранее определено. Мысли двигаются чётко и ясно, как шестерёнки в механизме, и я не позволяю ярости или безудержному желанию крови овладеть мной, потому что знал — это может стоить жизни. Наконец, когда титаны окончательно запутались и потеряли какую-либо ориентацию в пространстве, я легко и быстро перерезал всем четырём горла. Для этого хватило и одного прыжка. Предполагая, что остальные, ну, или хотя бы большая из часть, уже закончили бой, я обернулся и… просто увидел, как тот самый 13-метровый, безумно улыбаясь, готовится проглотить обессиленную Аими, безжизненно повисшую над землёй. Дальше всё произошло очень быстро. Я просто сорвался с места с какой-то сумасшедшей скоростью — настолько быстро не двигался даже Смит. Руки, ноги, тело делали всё автоматически, у меня же в голове крутилась лишь одна мысль: «Только бы успеть…». Страх, но не за себя… ненормальный, разгоняющий кровь по телу, вызывающий неконтролируемое желание уничтожить… И ни бьющий в лицо холодный дождь вкупе с ветром, ни приближающиеся вспышки молнии не могли остановить этот ураган ярости. Титан уже практически заглотил Аими, но я был уже очень близок. Доли секунды… Уже совсем рядом… Сейчас, ещё немного … Однако мои пальцы успевают лишь схватить часть плаща, который отрывается от остального костюма, и Аими, взмахивая руками, в последний раз смотрит на меня, слабо улыбаясь и шепча губами: «Леви …», а затем исчезает в горле этого чудовища. Из-за большой скорости по инерции я пролетаю вокруг шеи титана, перерезая её, а через секунду это чудовище с глухим стоном падает замертво. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел осознать случившееся, просто приземлившись на сырую, размытую дождём землю. Но когда первые секунды шока прошли, а вдалеке я увидел отряд, стоявший около кучи мёртвых титанов, до меня наконец дошло. А когда дошло, я, наплевав на сдержанность, упал на колени и, издав пару судорожных вздохов, заплакал. У меня было ощущение, что из моего сердца вынули то, что согревало, а затем куда-то выбросили, оставив лишь пустоту и тонкую оболочку, покрывшуюся ледяной коркой… Больно. Я ощущал это почти физически, эту жгучую, разрывающую изнутри боль, сопровождаемую, как мне казалось, неиссякаемым потоком горячих слёз, падающих вместе с дождём. В голове проносились все моменты, проведённые вдвоём… Как мы делились с друг другом всем, могли, не стесняясь, злиться, плакать, жаловаться, смеяться, улыбаться, могли доверять самое сокровенное и важное, могли быть самим собой. А теперь… неужели я лишусь всего этого? Как когда-то лишился родителей, сестры, Имир, тёти Элизы, дяди Кенни…а теперь ещё и Аими. Лица людей, которыми я так дорожил, проносились у меня перед глазами, навевая всё новые и новые воспоминания, заставляя литься слёзы сильнее… За что? Что я такого, чёрт возьми, сделал?! Зачем меня наградили вечной жизнью, если я лишь беспомощно наблюдаю, как обретаю, но так быстро теряю людей, к которым успеваю проникнуться всем сердцем? И каждый раз это отдаётся сумасшедшими эмоциями, желанием умереть самому. Но я остаюсь. Остаюсь в этой грёбанной жизни с ранами и очередным горьким опытом. Зачем…? Зачем мне вечность, если я не могу ни с кем разделить её? Я…я не знаю. Вскоре ко мне подошёл весь отряд, а затем я услышал, как Харальд сообщил, что Изабель с Фарланом тоже погибли в схватке. Электрический разряд прошёлся по телу, окончательно выбивая меня из колеи. Нет…это слишком. Горе переполняет, и я просто не выдерживаю, падая без сознания… *** Очнулся я уже глубокой ночью в своей постели, и мне потребовалось пару секунд, чтобы прокрутить все последние события в голове, а также принять, что это был не ночной кошмар, а просто жестокая реальность. Осторожно, боясь разбудить соседей, я встал босыми ногами на холодный и, ещё раз удостоверившись, что все спят крепко, взял свой дневник с письменными принадлежностями и пошёл на крышу. И в прохладной темноте, освещаемой лишь тусклыми звёздами, смог наконец-то полностью выплеснуть все свои чувства и мысли на пожелтевшую бумагу, проронив пару слезинок, обвинив себя в смерти подруги. Закончив писать, я почувствовал, что опять хочу заплакать, но … не могу. Должно быть, за свою жизнь я нахлебался столько горя и столько раз плакал, что мои слёзы просто-напросто закончились. И хотя я понимаю, что всё это — ненаучный бред, ощущения были именно такими. Но боль всё равно продолжала давить и я, не зная, как ещё заглушить её, взял свой нож и надрезал внутреннюю сторону предплечья. По белой коже заструилась кровь, а я сделал ещё два неглубоких пореза и почувствовал себя немного лучше. *** Уже почти 7 часов утра и скоро раздастся звонок, оповещающий, что пора вставать, а потому сейчас я уже направляюсь в мужскую казарму, чтобы никто не заметил моё отсутствие. За прошедшую ночь я очень много понял и осознал. И, как это обычно бывает, вынес чёткое и самое разумное решение для себя, состоящее из трёх пунктов: 1. Никаких эмоций на людях. Они не должны про тебя ничего знать — ни про твои слабости, ни про увлечения, ни про прошлое. 2. Быть отстранённым, холодным и немного жестоким — люди не должны любить меня, да и я не могу требовать любви к себе, потому что слишком хорошо знаю свои недостатки. 3. И последнее… Никогда. Никаких. Привязанностей… Я должен быть один If a person has died, he cannot be stopped loving, damn it. Especially if he was better than all the living, you know? Jerome David Selinger