Катастрофа с рыжей шевелюрой: Затишье перед бурей.

Путь до бараков первого отряда был привычно проведён за размышлениями о будущем. Куросаки понимал: с этого момента его жизнь меняется кардинально. Для рыжего вайзарда жизненные испытания не были чем-то новым. Особенно после этой нелепой войны. Однако теперь, вместо себя ему предстояло нести ответственность за несколько сотен шинигами, которых было необходимо организовывать, тренировать, решать их проблемы бытового и даже психологического характера. Это пугало Ичиго едва ли не сильнее, чем все прошлые битвы. Но в то же время юноша осознавал, что, как только он с головой погрузится в руководство отрядом и личные тренировки, у него не будет времени, чтобы поддаваться рефлексиям и излишне уходить в мрачные воспоминания. Постепенно Ичиго приходил к выводу, что нужно отпустить прошлое и двигаться дальше, ведь на повестке дня была ещё одна война. И если вайзард не хочет терять кого-либо, ему нельзя сомневаться в своих силах. Грешно так поступать когда сопоставимых по мощи шинигами можно было пересчитать по пальцам одной руки, не говоря уже о нераскрытом потенциале Куросаки. За такими мыслями рыжик не заметил, как добрался до ворот в расположение первого отряда. На посту его встретил дежурный, с которыми они обменялись кивками, и Ичиго беспрепятственно прошёл внутрь, направляясь к полигону. Здание, в котором обычно находился ответственный за тренировочную площадку, являлось по совместительству местом приёма экзамена на старшее офицерское звание. Прислушавшись к рейкаку, Ичиго обнаружил внутри сотайчо, йобантай, рокубантай, хачибантай и джуусанбай тайчо. В комнате в классических сейдза на небольшом возвышении пола расположились капитаны с главнокомандующим по центру. Прямо напротив него стоял низкий стол с бумагой и набором для каллиграфии для теоретической части экзамена. Затем должно было последовать испытание на кидо и показательный бой с одним из капитанов. Однако, так как Ичиго был слишком силён, против него выступит дуэт из Кьёраку и Укитакэ, суммарная боевая мощь которых на порядок превосходит любого капитана за всю историю, не считая Унохана «Кенпачи» Ячиру и Шигекуни Генрюсая Ямамото. Первая являлась сильнейшей Кенпачи в истории и единственной, кто по праву носила этот титул более тысячелетия, а второй - несменным главнокомандующим на протяжении всего существования Готея-13. — Приветствую вас, уважаемые капитаны, главнокомандующий, — поклонился Куросаки в соответствии с регламентом и не разгибал спины, пока Ямамото не поприветствовал его в ответ. — Доброе утро, Ученик, — кивнул главнокомандующий, не открывая глаз, и рукой указал на стол. — Приступай к экзамену, у тебя три часа. Время пошло! Не теряя времени, Ичиго взялся за бумагомарательство и начал отвечать на каверзные вопросы и решать задачи. В основном, они представляли собой набор типичных организационных ситуаций в отряде, стратегических задач и прочих умений, необходимых капитану. За краткое время обучения у главнокомандующего, Куросаки не только дал понять своему Учителю, какой план тренировок необходимо составить, но и получал уроки подобного плана на примерах из богатейшего опыта древнего шинигами. Когда с теоретической частью было покончено, процессия из капитанов и вайзарда двинулась на полигон. Ичиго предстояло продемонстрировать своё мастерство в Кидо на мишенях, специально настроенных так, чтобы получать повреждения только от заклинаний, исполненных на уровне капитана. Эту часть Ичиго выполнил без затруднений, даже более того, ему не позволили показать всё, чтобы не разрушить полигон до основания. Даже восемьдесят восьмое Хадо в исполнении будущего капитана легко могло превратить площадку в дымящийся кратер. И, наконец, пришло время финальной части экзамена – битва с хачибантай и джуусанбантай тайчо. Учитывая огромную силу обеих сторон, было решено провести это сражение без лишних зрителей, для их же безопасности. Полем боя был выбран низший уровень Гнезда Личинок – Мукен, где содержались особо опасные индивидуумы, бессмертные по различным причинам. Однако, за всю историю сообщества душ нашлось лишь двое, кому была оказана честь провести длительный срок здесь, а именно: Восьмой Кенпачи - Азаширо Соя и предатель Айзен Соуске. Оба почувствовали появление гостей, но ни тот, ни другой никак не могли помешать проведению экзамена. Печати на них стояли надёжные. По крайней мере, так говорят спецы из двенадцатого. — Итак, можете приступать по готовности, — главнокомандующий ударил тростью в пол, отчего глухой звук разнёсся по бесконечным сводам зала, созданного с помощью мощнейшего пространственного Кидо из когда-либо применённых. — Покажи всё, на что способен, Ученик, у тебя есть разрешение на снятие ограничителей. — Благодарю, Учитель! — бодро ответил Ичиго и поднял руки перед собой. Рукава шикахущо скользнули вниз, показав хитрые татуировки на предплечьях. После команды шинигами, наложившего их, печати засияли золотом, а затем от кистей ударила волна спрессованного под духовным давлением вайзарда воздуха, образовав маленький кратер вокруг него. — Впечатляет, Куросаки-кун! — восторженно прокомментировал Укитакэ. — Это только начало, друг мой, — заверил его Кьёраку. — Даже с ограничителями он превосходил меня в физической силе, а что будет теперь даже предполагать не возьмусь. Катен Кьёкоцу! — Согьё-но-Котовари! Оба капитана призвали свои занпакто, предчувствуя сложный бой. Мечи Кьёраку превратились в массивные скимитары, а катана Укитакэ – в два меча с ответвлениями на клинках, соединённые верёвкой, на которой висели простые металлические пластины. — Что, сразу шикай? — предвкушающее оскалился вайзард, подпитывая внутреннего пустого. — Тогда и я не имею права сдерживаться! Куросаки не стал доставать мечи из ножен. Даже более того, он снял их и бросил в руку Генрюсая. Он непринуждённо поймал их, прекрасно осознавая, что в бою Ученику они попросту не нужны. Ассаучи пусть и были идеальным вместилищем для занпакто Ичиго, но не были никаким образом привязаны к его душе, ведь он сам и есть свой меч. Куросаки отвёл руку за спину, сжав воображаемую рукоять, и исчез во вспышке золотой реацу. Никакого произношения имени меча или словесной формулы было не нужно. Никто ведь не будет звать свою руку, чтобы ей воспользоваться. Когда реацу развеялась, вайзард предстал в новом облике. Его шикахушо растрепалось, открывая вид на внушительный торс парня с развитой мускулатурой. Ту же участь постигли и рукава. На поясе развевался белый плащ на манер юбки, похожий на капитанский хаори. За спиной находился огромный тесак, рукоять и лезвие которого были обмотаны плотными бинтами. Ткань так же обматывала кисть Ичиго, показывая связь между мечом и телом. Куросаки вытянул руку в сторону и бинты, будто живые, освободили бритвенно-острый клинок, утончившись и обмотав рукоять ещё одним слоем. — Приступим! — объявил Ичиго и исчез из поля зрения всех, кроме Генрюсая. Он возник перед Кьёраку и обрушил на него мощнейший удар, однако Шунсуй воспользовался одной из игр своего занпакто и Куросаки разрубил лишь послеобраз. Пол разверзся на многие сотни метров вперёд, будто вайзард использовал Гетсугу Теншо, а не просто взмахнул мечом. Несмотря на то, что в результате синхронизирования его временного потока с нормальным*, он и потерял часть своей силы, которую продемонстрировал в битве с Айзеном, рыжик всё ещё кратно превосходил свой уровень над фальшивой Каракурой. В шикае же он был сопоставим с той формой даже без использования полной силы Белого. Куросаки ощутил колебания рейрёку Укитакэ и размашистым ударом с разворота отразил атаку джуусанбантай тайчо, отправив его в кратковременный полёт. В этот момент за спиной Ичиго из тени «всплыл» Кьёраку, собираясь поразить вайзарда в правое плечо, но ранил лишь остаточное изображение, а затем услышал голос за своей спиной: — Не только ты умеешь обманывать глаза противника, Шунсуй! — проговорил Ичиго и занёс руку для удара, когда в него попал поток голубого пламени, остановив его атаку. Когда пыль от заклинания осела, было видно, что парень остановил поток реацу Энкосеном, лишь слегка подпалив рукав косоде. Он легко мог остановить Сокацуй голой рукой, но его целью на экзамены было действовать максимально грамотно и эффективно, а не эффектно. Того мгновения, что выкроил Джууширо, было достаточно, чтобы Кьёраку скрылся из виду. Укитакэ бросился в атаку, стремясь насадить Ичиго на свои мечи, но вайзард крутанулся на месте, пропуская атаку вперёд, замахиваясь для горизонтального удара, когда сверху спикировал Шунсуй. Восьмой капитан со всей силы ударил по Зангетсу, направив удар в пол, из-за чего под Тринадцатым поднялся многотонный пласт земли, подбросив того в воздух. Ичиго крутанул сальто через Шунсуя, на мгновение дезориентировав его своим плащом, и, оттолкнувшись от его плеча, взмыл вверх, оказавшись над седовласым мужчиной. Он ударил растерявшегося из-за огромной мощи столь юного противника сверху вниз. Удар вайзарда был принят на скрещенные мечи, но Укитакэ на огромной скорости отправился к земле, проделав своей спиной внушительный кратер. Капитан закашлялся, и из его рта пошла кровь. Он более не мог продолжать бой. — Рецу! — скомандовал Генрюсай, и лучший целитель Готея, коротко кивнув оказалась над Тринадцатым. Унохана распростёрла руки, и через ладони полилась бирюзовая реацу стабилизируя состояние мужчины. Такое приземление сломало ему правую лопатку, несколько рёбер и повредила и без того больные лёгкие. Позвоночник чудом уцелел, так что эти травмы не были сколь-нибудь серьёзными для медика уровня Четвёртой. — Это было неожиданно, Ичиго-кун, — пожаловался Кьёраку. — Кто бы мог подумать, что ты используешь такой грязный приём. — Не ты ли говорил, что в бою все средства хороши, Шунсуй? — парировал Куросаки. — Твоя правда, — согласился Восьмой, приняв привычную стойку. — Продолжим… — Достаточно! — ударил тростью об землю Ямамото. — То, что ты смог одним ударом вывести из строя одного из сильнейших капитанов Готея уже доказывает, что ты достоин звания рокубантай тайчо. Есть возражения? В ответ прозвучало строенное «Никак нет!» от Уноханы, Кьёраку и Кучики. — Что ж, тогда экзамен я объявляю законченным. Сейчас мы вернёмся в бараки и узнаем результаты твоего теста, но я уже могу с уверенностью сказать, что должность твоя, Ученик, — объявил главнокомандующий. — Отправляйся с капитаном Кучики в бараки шестого отряда, там пройдёт церемония вручения хаори, а после банкет в честь назначения нового капитана. — Да, Учитель, — поклонился Ичиго, отозвав шикай. Он забрал свои асаучи у Генрюсая и, кивнув Гинрею, отправился к выходу. Когда бывший и новоиспечённый шестые удалились, Ямамото оглядел поле битвы. Разрушения были колоссальными, учитывая, что за весь бой Куросаки ударил лишь трижды. Особенно удивлял финт, который он провернул с Кьёраку. Древний шинигами действительно получил талантливейшего Ученика. Даже Кьёраку и Укитакэ не имели такой скорости развития, как Ичиго. — Что можете сказать, Шунсуй, Джууширо? — обратился к своим первым Ученикам Шигекуни. — Силён, как сам Дьявол, — отшутился Кьёраку. — Даже Айзен не доставлял столько проблем. Скорость, реакция, физическая сила – всё на уровне, многократно превосходящем среднего капитана. Но больше всего поражает его уровень реацу. Он подавил наше совместное с Укитакэ духовное давление простым переходом в шикай. Сущий монстр. — Согласен, — подтвердил Джууширо. — В нём чувствуется опыт пройдённых битв, но в мастерстве ему ещё расти. Ощущается, что у него были неплохие учителя, но он всё ещё не огранённый алмаз. Продолжая метафору, он только-только подвергся обработке грубыми инструментами. — Рецу? — главнокомандующий повернул голову в сторону своей ровесницы, закончившей лечить Тринадцатого. — Мне нечего добавить, — прикрыла глаза женщина. — Если бы не его характер, он стал бы единственным, кто достоин стать следующим Кенпачи. — Это так, — согласился Ямамото. — Но его место будет выше. Я подготовлю из него своего приемника. Думаю, самое время поведать вам, к чему нам всем следует готовиться. Тем временем, Куросаки и Кучики уже достигли бараков шестого отряда и расположились в капитанском кабинете. После сухих поздравлений от Гинрея, старик и юноша сидели в тишине, наблюдая за садом, вид на который открывался с террасы. Когда пришло время, и рядовые стали стягиваться в отведённый для церемонии зал, двое поднялись со своих мест и направились на место. Зал представлял собой богато украшенное додзё, с небольшой сценой вдоль одной из стен. Здесь было не так просторно, как на полигоне, поэтому шинигами пришлось немного потесниться. Сама церемония проводилась в полном молчании. Предыдущий капитан снимал с себя хаори и, сложив его, передавал новому владельцу. Но с обговоренными ранее поправками, Гинрей передал Ичиго ещё и фамильный шарф Кучики. Затем участники поклонились друг другу, и бывший капитан покинул сцену. Куросаки надел хаори, обмотал шарф вокруг шеи и сказал короткую речь перед отрядом, после чего зал зааплодировал. Сразу после церемонии начался банкет. Рядовые шинигами покинули зал, а слуги вынесли фуршетные столы, начав постепенно заполнять их яствами. В качестве гостей были приглашены все капитаны в компании своих лейтенантов. Укитакэ отсутствовал по понятным причинам. Зараки было плевать на подобные встречи, так что и он не явился. Вместо него представлять одиннадцатый отряд пришли Иккаку и Юмичика. Первым, кто подошёл поздравить новоиспечённого рокубантай тайчо, был Хирако. — Вот ты и стал капитаном, Ичиго-кун, — добродушно улыбнулся Пятый. — Добро пожаловать в бюрократический ад! — Капитан! — одёрнула его Хинамори Момо – миниатюрная лейтенант пятого отряда, вызвав лишь улыбки у вышестоящих офицеров. — Ничего не поделаешь, Хирако, — развёл руками Ичиго. — Приказ старика. — Действительно, — согласился Шинджи. — Держи! Полагаю, теперь тебе он понадобится больше, чем мне. Вайзард протянул молодому товарищу маленькую коробочку из тёмного дерева. Открыв её, Ичиго обнаружил дорогой на вид гребень из золота, инкрустированный янтарём, расположившийся на подушечке из синего бархата. — Когда-то давно я щеголял с такой же шевелюрой, как и ты, — пояснил Пятый. — А теперь, сам видишь, он мне без надобности. Надеюсь, он сослужит тебе хорошую службу. — Хирако… Это слишком, я не могу его принять! — возразил Куросаки. — Ничего не знаю! — прикинулся валенком Шинджи. — Вообще первый раз вижу! Смотри не потеряй, дорогая, должно быть, вещица! Развернулся на пятках и был таков, вызвав у Ичиго улыбку. После Хирако к Куросаки подошли все капитаны, вручив какую-нибудь безделушку. Тоширо принёс набор для каллиграфии, Комамура подарил лёгкие наручи, чтобы прятать татуировки ограничителей, Роуз – мелодию на гитаре, Лав – коллекционное издание какой-то сенён манги с презентом в виде хентая от Лизы. Куросаки предпочёл бы уничтожить последнее в самое ближайшее время. Каждый подарок как-либо отражал характер дарившего, создавая видимость предложения дружбы. Особо отличился Иккаку: — Здорово, Ичиго! — протянул руку Мадарамэ. — Или тебя теперь величать «капитан Куросаки»? — Как хочешь, Иккаку, — пожал ладонь Ичиго. — Капитан Зараки предпочёл не приходить, но велел передать тебе, что бараки одиннадцатого для тебя всегда открыты, — передал третий офицер. — Уж больно наш капитан хочет с тобой подраться. — Как-нибудь обязательно заскочу, — заверил его вайзард. Следом подошёл Юмичика. — Поздравляю с должностью! — протараторил Аясегава. — С нашей последней встречи ты не только стал сильнее, но и красоты прибавилось. Длинные волосы тебе определённо идут. — Спасибо, Юмичика, — ответил Куросаки. — Это всё влияние моих занпакто. Когда основной поток гостей иссяк, к Ичиго подошла старая гвардия в лице Уноханы и Кьёраку. Они выглядели несколько мрачно, и вайзард сразу понял, почему. Должно быть, старик рассказал им о грядущей войне. Они отошли немного в сторону, возведя простенькое Кидо от прослушивания. — Яма-джи рассказал нам о квинси, — сходу заявил Восьмой, подтвердив догадку рыжика. — Во времена их первой атаки, я ещё не был капитаном, но всё же прекрасно помню, насколько они отмороженные. Уничтожали всё на своём пути, даже женщин и детей. Не думаю, что Яма-джи рассказал тебе подробности той войны, но не стоит ждать от них чести. Их, так называемая, «Гордость Квинси» не имеет ничего общего с привычным понятием гордости за свой народ. Не стоит их жалеть. — Спасибо за совет, Шунсуй, — искренне ответил Куросаки. — Я учту это. — Я могу лишь добавить, что не стоит их недооценивать, — продолжила мысль Кьёраку Унохана. — Несмотря на небольшой уровень реацу, они могут быть очень опасны. На моих глазах целые взводы были разобраны на духовные частицы и превращены в оружие. — Ужасно, — помрачнел Ичиго, представив такую сцену. — Не беспокойтесь, от меня не уйдёт живым ни один квинси. — Надеемся на это, — вместе ответили капитаны. Затем Рецу заговорила уже более радостно. — Не стоит омрачать твой успех подобными мыслями, Куросаки-сан. Расслабься и хорошо проведи вечер, пока можешь. Вот мой подарок тебе. Женщина протянула вайзарду довольно большую шкатулку. Внутри обнаружились портупеи для мечей: пояс-оби из белой кожи с петлёй для ножен катаны и хитрым растительным узором и красный сегментированный ремень с наспинным креплением для нодачи. — Благодарю за столь ценный подарок, Унохана-сан, — поклонился Куросаки. — А с меня эксклюзивная выпивка в любое время дня и ночи, Ичиго-кун, — хитро улыбнулся Кьёраку. — Меньшего я от тебя и не ожидал, Шунсуй, — ответил юноша, и оба рассмеялись. После обмена любезностями капитаны покинули Ичиго. К нему быстр подобралась Сой Фон и всунула в руки юноши маленькую коробочку, похожую на ту, что вручил Хирако. Не став спорить, Куросаки открыл её и увидел внутри три заколки из чёрного металла. Две для хвостиков на висках и одна большая для затылка. Шаолинь помогла заплести Ичиго волосы, и он предстал в полностью обновлённом образе. Беспорядок на голове превратился во вполне приличную причёску, с шеи свисал изысканный шарф, из-за плеча справа торчала рукоять нодачи. Под хаори без рукавов находилась обычная форма шинигами, предплечья закрывали наручи из металла, напоминавшего дерево по цвету. Пояс был подвязан оби, с заткнутой за него катаной. — Ну вот, теперь ты действительно похож на капитана, — вынесла вердикт Вторая. — Кто бы мог подумать, что всё так обернётся, — философски проговорил Ичиго, оглядев Сой Фон. — Ну что ты, как не родная, обнимемся, что ли! — и сгрёб маленькую девушку в объятья, от чего та возмущённо пискнула и залилась румянцем. Дальнейший вечер прошёл без происшествий, и это был первый раз, после войны, когда Куросаки мог сказать, что он по-настоящему хорошо проводил время. Он чувствовал, что все разногласия, которые у него могли остаться с Готеем, улетучились, оставив лишь чувство дружеской ссоры. В этот вечер Ичиго ближе узнал многих капитанов и уже не выглядел столь же печально, как обычно. Пусть ненадолго, но в его глазах снова зажёгся озорной огонёк, который всегда был с ним, до трагедии. Наблюдавший за Учеником Генрюсай позволил себе облегчённо улыбнуться, впервые за долгое время. Но им всем лишь предстояло пройти тернистый путь к миру.