Без звука

Под подушкой безжалостно завибрировал мобильник и Коннор, сонно щуря глаза, достает его и смотрит на слишком яркие цифры на сенсорном экране. Восемь часов утра, именно то время, на которое он и ставил перед сном. Казалось бы, ну и зачем ему так рано вставать? Работы, на которую нужно пилить каждое утро, уже нет, и вообще он потерял слух и надо бы всё расставить по полочкам, обдумать. "А к черту!" - крикнул внутренний голос. Он не может просто сидеть на шее у Хэнка, самовольно ставя на себе клеймо надписью "несчастный и глухой". Да, это трагедия для него, да, вчера он, может, и вылил литры соленых слез, за которыми и унеслись его мечты о карьере, но что накрепко осталось, не покинуло парня - так это надежда. Чем Декарт сильно отличался от любого другого человека, так это его способностью не унывать, начинать по новой, завернуть с другого угла, если дело зашло в тупик. Это было одним из качеств, за которые его ценили и уважали, как сотрудника, в участке... Коннор, потягиваясь, зевнул, а затем, насколько это было возможно в его положении, бесшумно прошмыгнул на кухню. Для начала он приготовит завтрак. Заглянув в холодильник и по шкафчикам, нависающим над плитой, ему удалось найти всё необходимое, чтобы сделать горячие бутерброды, ячницу и блинчики с шоколадной пастой. "Очень сытно и вкусно," - расплываясь в улыбке и настраивая себя на позитив, парень уже сделал тесто для будущего лакомства. Андерсонам точно должно прийтись по вкусу, особенно Хэнку, ведь тот так часто берет пончики во время обеденного перерыва, точно любитель сладкого. Представляя себе восторг полицейского, у Коннора аж сердце, словно крылья хрупкой бабочки, затрепетало... Стоило ему только на секунду задуматься, а нормально ли это вообще, как заметил, что яичница начинает подгорать, из-за чего смахнул три тарелки с полки и ловкими движениями переклал на них готовое блюдо. А тут и бутерброды подоспели. Повезло, что здесь имеется бутербродница, так бы пришлось греметь сковородой лишний раз. Не то, чтобы Декарт жаловался, просто так быстрее и удобнее, согласитесь. Ну и, напоследок, он поставил кипятиться чайник, доставая три чашки, решив, что пора будить своих сожителей. Сперва он зашел к Коулу и, подойдя к детской кровати и потрепав её владельца за плечо, он увидел, как нехотя детское тело перевернулось на бок, приоткрывая веки. Узнав в нарушителе своего сна Коннора, он, немного опешив, принял сидячее положение и помахал. Вместо "доброго утра", так сказать. - И тебе доброе утро. Сейчас еще твоего папу разбужу и пойдём есть, хорошо? - мягко, будто ведущий на какой-нибудь релаксирующей станции радио, сообщил Кон и потрепал мальчишку по светлым кудрям. Уголки губ того приподнялись, выдавая свое согласие. Коул угнал чистить зубы и приводить себя всячески в порядок, а Декарт, тем временем, метко проскользнул сквозь проём между приоткрытой дверью и дверным косяком прямиком в комнату Андерсона. Он и представить, нет, даже мысль допустить не мог о том, что Хэнк так мило спит: тот лежал на боку, поджав одну часть одеяла между ногами, а другую - прижимая к себе, словно любимую мягкую игрушку. На лице отражалось мировое спокойствие, лишь морщинки на лбу и между бровями выдавали частоту его перепадов настроения. Коннор, присев на край кровати, не смог удержаться: коснулся серой прядки, что спадала ему на ресницу и заправил её тому за ухо, пригладив. Что, а главное - зачем он это делает? Почему любуется этим спящим человеком, почему просто не разбудил его, как сделал это с Коулом? Всему и всегда есть причина, и тут должна быть. - Коннор?.. Парень одернул руку, как ошпаренный кипятком, для пущей уверенности, даже спрятал за спиной, словно что-то украл. Андерсон, когда не бодрый, вообще не вдупляет, что вокруг происходит, и как же неистово Декарт молился, чтобы и сейчас тот ничего не просек, поэтому как можно ровнее, будничным, но с ноткой оптимизма, тоном отсалютовал. - Доброе утро, Хэнк, - его губы снова, черт возьми, тронула улыбка, - завтрак на столе, Коул уже наверняка кушает. А что Хэнк? Хэнк ахуел. Ахуел от нескольких вещей одновременно. Во-первых, тот умеет готовить и скрывал, хотя они знакомы уже год? Вот негодяй, что с него взять. Во-вторых, почему Хэнк всё узнает последним, что вон, даже его собственный сын опередил в этом? И, господи, в-третьих, это мужчина ещё не до конца проснулся или на щеках пацана показался самый, что ни на есть, нежный румянец?.. "Да не, фигня какая-то," - умозаключил он и потянулся за тетрадкой, лежащей на тумбочке, дабы поблагодарить мальца.