Без звука

Коннор по движению губам Хэнка понял, что его что-то спросили. Что конкретно, конечно, было неясно, но чуть поднятые от удивления поседевшие брови давали подсказку: наверняка Андерсону стало быть интересно, куда он, собственно, так спешит, да ещё и в относительно позднее время. Парень немного смутился, но понимая, что неловкая пауза затягивается, неуверенно, но с осознанием, что Хэнк жив, цел и невредим, всё же пробормотал ответ. - Тебя долго не было, я волновался, что могло что-то случиться и... Договорить ему не дали, сжав в крепкие объятия. В этот момент Коннор ощутил настоящую бурю эмоций: и удивление, и некую радость, и растерянность, и смущение, о чем так хорошо сведительствовало его громко стучащее сердце, которое вот-вот взорвется от такой перенагрузки. В тот же момент Хэнк сам гадал, зачем обнял своего бывшего напарника, старательно игнорируя разлившееся по телу тепло, то чувство домашнего уюта, которое хотелось защищать от любой напасти. Этот парень так молод, полон желаний познавать этот мир, он несет в себе надежды и цели, и даже пережитая психологическая травма с абсолютной потерей слуха не смогла победить его. Тот был настолько светлым и непорочным, казалось, никакая мгла или чернь не способна даже приблизиться. И видеть на конноровском лице печаль, все эти тревольнения, что омрачали блеск в его глазах, делали тусклым и запыленным, было невыносимо. Этот человек заслужил все то прекрасное, такое же очаровательное, как и он сам. Ага. Собственное сознание Хэнка назвало Коннора очаровательным. Кажется, друзья не должны думать о друг друге такими выражениями. Да ну, он просто переработал сегодня, вот, теперь даже в мыслях одна ахинея, как на рабочем столе в участке. Но в чем он точно не сомневался - Декарт достоин лучшей жизни. Судьба обошлась с ним чертовски несправедливо. Именно поэтому он сейчас обнимает его. Не потому, что какое-то там чувство привязанности и симпатии нашептало ему сделать это. Вот, именно так всё и есть, никак иначе. И все же, стоять вот так, долго обнимая и успокаивающее поглаживая спину паренька, как раньше делал это в больнице, было уже чересчур, поэтому Хэнк медленно убрал руки и потянулся за тетрадкой, что лежала в сумке и через секунд пятнадцать уже показывал тому своё послание. "Всё пучком, Кон. Я просто задержался, ты же знаешь, как Джеффри любит загрузить наш отдел всякой ненужной хренью по типу составления рапортов." Коннор лишь беспечно вздохнул и даже любовно ласково улыбнулся. - Да, Фаулер ведь никогда не говорил, что будет легко, - протянул он, вспоминая былые дни, - Коул домашние задания по школе делает, кстати. Ещё я приготовил ужин, хотел дождаться тебя, чтобы мы все вместе поели. Сообщение Хэнка не заставило себя долго ждать. Несмотря на это, в голове творился хаос от того, что сердце слишком чутко отрегировало на эти слова, разгоняя кровь быстрее, оставляя еле заметный румянец на щеках. Виду тот, конечно, не подал. "Спасибо, что выполнил мою просьбу, ну, что привел его домой. Это... мило с твоей стороны, дождаться меня. А что на ужин?" - Японский суп, рамэн со свининой. Делал по рецепту моей тети. Вышло, конечно, не так хорошо, как у неё, но, надеюсь, что понравится, - вымолвил брюнет, аккуратно разливая содержимое кастрюли по разноцветным милым мискам с помощью половника. Поставив их на стол, он снял с себя голубой фартук и поцепил на ручку холодильника. "Вау, пахнет охерительно! Слушай, ты и швец, и жнец, и на дуде игрец, столько всего умеешь, капец. Я, правда сказать, никогда не интересовался кулинарией, но, может, поднатаскаешь меня? Не всегда же одному тебе удивлять нас," - отписался мужчина, нарисовав в конце предложения смайлик ":D". Коннор сильно заалел, дочитав записку. Волна робости и необыкновенного воодушевления накрыла его, обволакивая с ног до макушки. - Д-да, с удовольствием, - чуть заикнулся Декарт, почесывая затылок и устремляя свой взгляд в пол. Коул хотел было пойти на кухню воды попить, но застал весь этот диалог, поэтому, спрятавшись за дверью, он подслушивал и подсматривал от начала до самого конца. Маленький Андерсон понял всем здесь затаённую и туманную, но на самом деле до боли простую вещь - Коннор влюблён в его отца. Кажется, что и тот, в свою очередь, проявляет знаки взаимности. И Коул был не против. Наоборот - мысль о том, что его семья станет полной, грела ему душу.