Endspiel за чёрных

три дня спустя

      Ярик почти вбежал в кабинет к продюсеру. Он не умел ходить медленно. Всегда бегом, вприпрыжку. Из-за этого слышно его было еще задолго до того, как он показывался в поле зрения. Ну, да это ничего. Он еще успеет находиться медленно и степенно, вся жизнь впереди. Олешкевич посмотрел на парня: – Доброе утро, Кирилл Игоревич! – запоздало поздоровался Ярослав. – Здравствуй, Ярослав. Ну, какие планы и пожелания на твой концерт? – Концерт? – Ярослав опешил. Он совсем не был готов к тому, что Олешкевич внезапно начнет разговор на тему, которая самого Ярика занимала уже пару недель. Он очень хотел этот концерт. Очень. – А как Вы догадались? – только и спросил Ярик. Олешкевич улыбнулся: – Было бы глупо ждать от тебя, что ты после пары мероприятий захочешь всё бросить. Напомнить тебе про «Цветы зла» и «Экспериментатор»? Билетов же не стало почти сразу, солд-аут меньше чем за час. А у тебя амбиций намного больше, чем на эти два камерных концерта. Тем более, в родном городе тебе скучно и ты хочешь делать большие концерты, в серьезных залах, не так ли? Ярослав кивнул. С творчеством Бодлера у него были непростые отношения. Точнее… Бодлер как представитель французской поэзии конца девятнадцатого века ни для кого не мог быть «лёгким» в плане прочтения и изложения, что уж говорить. И уж тем более, вольной интерпретации стихов «прóклятого поэта» Ярославу бы не простили. Питерская публика очень искушена во всём, что касается литературы, а ступать на зыбкую почву французской элегии и пытаться донести эту поэзию русскому слушателю XXI века – тот ещё челлендж. Но Ярик справился и был горд собой, что в свои двадцать два ему удалось совместить невозможное – соединить музыкальное сопровождение и стихи, песни на разных языках и квадрофонию во Дворце. Это он сделал сам, без привлечения «Пентаграммы», просто именно так, как подсказывала ему его чуйка, его интуиция, его сердце. И именно в «Цветах…», в этом эклектическом безумии его сознание находило отклик. Еще до всей этой творческой жизни, в детстве, а точнее, в отрочестве, он познакомился со стихами Бодлера, конечно же, в переводе, а потом и любимая рок-группа выпустила песню на стихи из сборника – и Ярослав всё больше проникся идеей сделать камерный концерт, соединив стихи и музыку. И соединить не просто стихи, а именно эти стихи и именно специально обработанную музыку, с флером акустики. Тогда ещё он, правда, не понимал, как это должно выглядеть, но сейчас, по прошествии времени, он понимал, нет, даже не так, ощущал, что всё было сделано правильно. Ему казалось, что он неплохо в этом дебютировал, с нужными гостями и в волшебной обстановке. Но вдвойне его сердце грело осознание того, что сделал он это сам! Без помощи большого продюсера. Но Олешкевич прав, маленьких уютных залов ему недостаточно, ох, недостаточно. Ярослав молчал, закопавшись в свои воспоминания, и Кирилл уточнил: – Как ты себе представляешь его? Я даже не про концепт и вот это вот всё. Мне интересно, что ты хочешь внести в этот концерт, вложить, так сказать. – Ну, изначально у меня идея, что…. – Ярослав плюхнулся на кресло и изобразил в воздухе какое-то движение пальцами, – что это такой, эээ, перформанс, с офигенным звуком. – Это всё понятно. Ты художник, ты так видишь, я даже вникать не буду. Разве что по времени будут вопросы, что и за чем идёт, ну и там технические вопросы, по ходу дела. Я тебя про другое хочу спросить. Как ты видишь этот концерт? Ярослав осекся. Он придумал концепт «в общем», концепт песен, очередность и звуковое оформление. В теории, естественно. А что Олешкевич подразумевал под «видением» концерта, Ярик не понимал. Он молчал, и, наконец-то произнёс: – Я н-не понимаю, что Вы имеете в виду, Кирилл Игоревич, – пробормотал парень скофунжено и попытался улыбнуться мужчине, сидящему за столом. – Послушай. Ты делаешь концерт, это всё хорошо. А ты думал, как это окупить? Ну, там, бизнес-план, например, рассчитать. Я не говорю уже про баснословный гонорар мне, как продюсеру. – В смысле? А разве …. – Вот, с баснословным гонораром в мою пользу, ты, стало быть, не согласен. Я готов обсудить это. – Олешкевич улыбнулся, проверяя, понял ли Ярослав шутку про гонорар. Не понял. Жаль. Придется объяснять на пальцах. А ему объяснять придется, иначе Ярослав не сможет мыслить правильно, так и останется мальчишкой, не способным предугадывать риски. Кирилл посмотрел на парня, сидящего в кресле, напротив стола продюсера. Щуплый мальчишка с большими серо-голубыми глазами. Что-то смущало его, вроде, Ярославу было всего двадцать два, концерт он планировал «для себя», чтобы убедиться, что на его концерт вообще хоть кто-то придёт. Но именно энергетически Баярунас смущал своим нахождением тут. В самом его присутствии было что-то неправильное. Вообще, Олешкевич очень избирательно впускал людей в свою жизнь, и еще избирательнее, – в свой продюсерский центр. А приняв Ярослава в «Пентаграмму», это ощущение не исчезло. Чертовщина какая-то. Резонный вопрос самому себе, на кой ляд тебе это нужно, Кирилл Игоревич, зачем ты сейчас взваливаешь на себя такую ответственность, и пытаешься из этого нечто вылепить артиста. – Я хочу понять, как мне с твоим концертом хотя бы в минус не уйти. Понимаешь, - Олешкевич встал из-за стола и сел на второе кресло, напротив Ярослава. – Есть такое понятие как самоокупаемость предприятия. Ну, это если тебе интересно, откуда вообще деньги берутся, а не просто пришел богатый дядя и оплатил всё на свете. Интересно? Ярослав, не сводя взгляда с продюсера, закивал головой. Его неподдельный интерес был заметен невооруженным глазом. – Хорошо, будем считать, ты тоже заинтересован в том, чтобы провести свой концерт в позитивном ключе. – Кирилл скрестил руки в замок и положил их на столешницу. – На любое мероприятие ещё на стадии рассмотрения бизнес-плана составляется два прогноза – оптимистичный и пессимистичный. Определяется точка окупаемости этого мероприятия, чтобы организаторам выйти хотя бы «в ноль». Ты понимаешь, что это значит? Ярик молчал. Внезапно он попросил: – Кирилл Игоревич, Вы – опытнее, давайте, Вы будете рассказывать, а я буду просто пытаться понять это с первого раза. Я понятливый, Вы не сомневайтесь, буду стараться «въехать» в тему. Олешкевич посмотрел на Баярунаса и, будто бы решившись, встал, вернулся за свой стол, вытащил несколько листов, пару ручек и калькулятор. Вернулся за стол, протянул Ярославу лист и ручку. – Держи. Можешь записывать. Есть оптимистичный прогноз, когда мы покрываем не только расходы, но ещё и имеем прибыль с балагана. Есть пессимистичный прогноз, когда мы не окупаем ничего, как говорится, ещё и должны остаёмся. Окупаемость мероприятия – это окупаемость аренды, зала, в котором ты планируешь устроить концерт. Вопрос на «троечку»: ты хоть название клуба-то знаешь, где концерт в августе будет? – Ну, я не такой, что уж Вы, Кирилл Игоревич, меня совсем за дурака-то держите? – улыбнулся Ярослав. – «Космонавт» это, клуб, бывший кинотеатр, культовое место в Питере, между прочим, там рок-группы известные выступают, ну и я… – Ну и ты, конечно, свой концерт там провести хочешь. Амбиции у тебя есть, да, чего скрывать. Целовать так королеву, воровать так миллион. Понимаю, понимаю, – было видно, что Олешкевича этот разговор забавляет. – Так вот. Есть такое понятие как точка окупаемости, когда нужно точно знать, какое минимальное количество билетов должно быть продано, чтобы окупить концерт, а не докладывать по итогу свои собственные деньги. Без гонорара мне, как продюсеру. Так же учитывается время, когда проводить мероприятие. На выходных, конечно, это самый выгодный вариант, люди свободны, ходят по театрам и концертам. Я так понял, что ты хочешь этот концерт приурочить к своему дню рождения? – Да, как подарок себе и поклонникам. Но я думал, сделать прямо в свой день рождения и… – Нет, давай, тут думать буду я, а ты ко мне прислушиваться. – Олешкевич голосом, не требующим возражений, открыл календарь в телефоне, улыбнулся и продолжил. – Даты проведения концертов выбираю я, и это не обговаривается. Так-с, тебе нужен август, значит, это будет двадцать пятое, суббота. Согласен? Ярик кивнул: – Ну, раз не обговаривается, то зачем я буду возражать? – И тебя даже не интересует почему? – наигранно-удивленно спросил продюсер. – Я пока воздержусь от вопросов, – улыбка Ярослава, скромная и такая…. Обманчивая. Олешкевич удивился. Неужели Саша учит мальчишку? Он хмыкнул и задал неожиданный вопрос Ярославу: – Кстати, а кто твоя целевая аудитория на этом концерте и вообще? Кто твой зритель, поклонники? Ярослав не нашелся, что ответить. – Вот, Ярослав. – улыбнулся Кирилл уголком рта. – Надо начинать с азов. Сначала давай выясним, кто уже сейчас – твой зритель и начнём думать, как увеличить число фанатов и поклонников из самых различных слоёв общества. Поехали. Кто точно придёт на твой концерт? – Ну, те, кто меня знает, поклонники из театра, фанатки с прошлых концертов. – Хорошо, годно. В общем, это молодые, нестандартно мыслящие и альтернативно одаренные, да? – продюсер стал загибать пальцы. – Чего? – не понял парень. – Ярослав, ну, давай посмотрим правде в глаза. – поморщился Олешкевич. Он терпеть не мог отвлекаться и разжевывать материал по нескольку раз. – Бóльшая часть твоей аудитории это просто подростки, бунтующие против взрослого мира, ищущие себя. Узнаешь в этом описании кого-нибудь? Ярослав осторожно кивнул, не понимая, к чему он клонит. Да, Кирилл Игоревич, несомненно, опытнее, но Ярик всё равно научится. Главное, ничего не упустить, ведь так? – Ну, наверное, такие же ребята, как я и мои друзья? – несмело ответил парень. – Угу. Только «Космонавт» по вместимости – это шестьсот человек. И такие же ребята, как твои друзья, не сделают солд-аут на билеты. Надо думать, кому теоретически сейчас может быть интересен концерт. Продюсер, между делом, достал какой-то лист и показал Ярославу. – Что это? – спросил Ярослав, кивая на лист. – Я тут, грешным делом, решил блиц-исследование молодежной культуры провести. – Олешкевич повернул Ярославу лист лицевой стороной с круговой диаграммой. Предоставили мне справку из «РосКомСтата», чем сейчас Россия наша, так сказать, дышит, чем молодежь интересуется, и вообще.… И картина складывается у нас прелюбопытнейшая. Знаешь, какие у вас, у молодежи, сейчас интересы? Ярик кивнул: – Ну, музыка, русский рок, рэп. Фэнтези, фильмы по аниме и вообще. Фильмы «Марвела», ну там «Мстители», «Человек-паук». Игры компьютерные и приставка. Олешкевич одобрительно поднял большой палец вверх: – Прекрасно. Теперь послушай внимательно. Попсу и театр ты сюда не включил, ну да ладно. А ведь есть люди, очень большая прослойка, любители мюзиклов. Мюзикломаны, как правило, люди старше, чем подростки, они с более консервативным культурным бэкграундом, ходят и в оперу, и в оперетту. Финансово более обеспечены, чем посетители рейв-концертов и молодежных сходок. Взять тот же кейс «Моцартов». – Кейс? – переспросил Ярослав. – Так называют историю успеха, случай, который можно брать за учебную основу для будущих проектов, – пояснил Олешкевич, отмечая про себя, что Баярунас внимательно слушает его, не отвлекаясь и не вступает в ненужные дискуссии. – Так вот. В России его не ставили, но ты, надеюсь, слышал, и, быть может, в интернете видел. Песни из мюзикла прекрасны, сама история Моцарта и Сальери – это отдельный разговор, не менее увлекательный. А артисты из этого мюзикла стали очень известны именно благодаря тому, что фанатки мюзикловые следили не только за их творчеством, но и развивали тему возможных отношений между героями и самими исполнителями ключевых партий, а там уже – кто во что горазд, Ярослав. Волна «моцартофанаток» спадает, пик был пару лет назад, а сейчас ты и Саша можете занять эту нишу. Одну песню ты на февральском своём концерте пел, я помню, вот, добавим дуэт тебя и Казьмина. Это будет win. И то, что я хочу вкладывать в тебя время и деньги, говорит о том, что я вижу потенциал. И такая тема – фансервис – она не вчера началась. Очень распространилась как раз в среде фанаток «Моцарта». И у вас с Казьминым сейчас есть все шансы попасть в обойму: молодые симпатичные парни с интересными голосами. «Химия» между вами, не наигранная. Вы же на сцене стоите, и на вас все фанатки смотрят, глазами пожирать будут. Как на «Тетрадке» сейчас, как на творческой встрече. Летом у нас еще один концерт, перед твоим будет. На этом строится интерес людей – подсмотреть, додумать, увидеть там, где обычный, незаинтересованный человек пройдет мимо. Психология. Но суть, я надеюсь, ты уловил. Я хочу объединить эти диаметрально противоположные пласты поп-культуры– анимешников, геймеров, фанатов фэнтези, любителей комиксов – а они тусят на «Комик-Коне», между прочим, – рокеров, панков и, главное, мюзикломанов – в одном. Это мегакрутая идея, объединить на первый взгляд необъединимое. И нужен тот герой, который все эти необъединяемые на первый, казалось бы, взгляд, толпы, поведёт за собой. Ну, теперь понятно, почему я тебя выбрал? – Я что ли, этот герой? – не веря своим ушам, решил уточнить Ярослав. – Герой нашего времени, ага, – процитировал Олешкевич и усмехнулся. – Но героем ты станешь, только если будешь следовать моим указаниям и наставлениям. Иначе ничего у тебя не выйдет. На одних голубых глазах, Ярик, не выехать в этом бизнесе. Не выйдет. – Я готов, – тень сомнения, быстро промелькнувшая на его лице, застыла улыбкой на губах. – Что я должен делать, Кирилл Игоревич? – Ничего из ряда вон выходящего. Спать со мной тебе не придётся, успокойся, – бросил Олешкевич, походя отмечая, как краска приливает к ушам парня. Засмущался. А ещё хочет казаться взрослым и всё понимающим и принимающим. Ага-ага. Знаем, проходили. – Просто следуй указаниям и не устраивай самодеятельности. Ярослав кивнул и замолчал. Иногда, правда, лучше молчать, чем говорить. Особенно, когда молчишь в то время, когда говорит Олешкевич. - Теперь, мой мальчик, расскажи мне, сколько песен петь будешь, один или в дуэте, и вообще, введи меня в концепт концерта. Ярослав достал телефон. Открыв текстовый редактор с набросанным списком песен, он подтолкнул мобильник по столу к продюсеру. - Неплохо. – пробежавшись глазами по названиям песен, он посчитал количество. – Это всё, что ты поешь соло, или здесь так же дуэте с гостями? - С гостями? – Ярослав осёкся. Насчет «гостей» он не подумал. Точнее, он был уверен, что можно планировать без уточнения, кто и что будет исполнять. По ходу дела, как говорится, можно всё или частично видоизменить. Всё или совсем всё. - Добавим сюда еще пару-тройку песен не из мюзиклов, чтоб не только театр из колонок в уши лился, – между тем говорил Олешкевич. И…. Скажи, а ты уже знаешь, кого позовешь в качестве гостей? Ярослав с готовностью кивнул: – Конечно, Сашу, он мой друг, и вообще, помогает мне много. Ну, насчет других, я тоже думаю, но Сашка он прямо в первых рядах мой гость будет. – А сколько песен дуэтом петь будете? – не отставал продюсер. Ему было важно знать это сейчас. Ярослав взял телефон в руки. Прикинул пару секунд, выделил их в редакторе на смартфоне и вновь развернул дисплей к Кириллу. – Три. Олешкевич сделал пометку себе на листе бумаги. Пригодится. – А зачем Вам, Кирилл Игоревич? – Ну, надо же понимать, как ты и что задумал, хотя бы примерно. Когда ты эти номера хочешь в концерт вставить? – Продюсер будто бы не слышал истинного смысла, который вкладывал в вопрос парень. – Ну, я хотел, чтоб Саша почти всё время был бы со мной на сцене. Он как бы… – замялся Ярослав. Последовательность песен его пока не интересовала. Изначально Ярослав планировал, что Саша будет в начале, как лучший друг, и завершать концерт, стоя с ним на одной сцене. – Вот что, дружочек, – Олешкевич улыбнулся ему, как ребенку, не понимающему азы арифметики. – Я тебе советую, очень советую сделать с Сашей как бы мини-блок нескольких песен подряд. Покажи еще раз песни, который ты с ним хочешь исполнить? Ярослав выделил их в редакторе жирным шрифтом. Монотонный повторяющийся разговор тяготил парня, он не привык разбирать по нескольку раз одно и то же. – Ну, вот эти. Кирилл Игоревич… – не вытерпел Ярик. – Почему Вас конкретно интересуют именно номера с Сашей? – Потому что, Ярослав, из тебя нужно лепить артиста, достойного звания артиста «Пентаграммы». И Саша будет принимать в этом непосредственное участие. В основном Саша. – А он…. Знает об этом? Олешкевич глянул на парня со значением, но промолчал. Меньше будет знать, крепче сон, как говорится. – Итак, – подытожил мужчина. – У тебя в концерте две части. Я так понимаю, ты хочешь сделать первую часть «мюзикловую», вторую – с песнями из рока и игр. Не надо, не разделяй. Перемешай всё, будет круто. В конце первого отделения будет мини-блок с Казьминым, прямо несколько песен поставь, чтоб зал верещал от восторга. Энергия будет бешеная от фанаток. – Энергия? – не понял Ярик. – Ну да, – мягко улыбнулся продюсер. – Поверь мне, мальчик, я знаю, что делаю. – А я – делаю, хоть и не знаю, – попробовал отшутиться Ярик, но наткнулся на тяжелый взгляд продюсера. М-да, с таким не пошутишь. Вроде бы и улыбается, сама доброжелательность в сахаре, но чувствуется, что продюсер не размазня какая-нибудь, стержень чувствуется, что если уж берётся за что-то, то доводит до конца. И действительно – доведёт. Надо слушаться. – Извините. Неудачная шутка, я уже понял. Значит, поставить блок с Казьминым в конце первого отделения, записал. А пожелания по песням будут? Вот эти три Вы знаете? Он показал ему песни. Олешкевич кивнул. – Знаю. Только «Исход игры» в конец концерта поставь. Она по смыслу будет лучше там смотреться, как- никак завершение концерта, все дела. – О’кей, – Ярослав поставил отметку на эту композицию в телефоне и удивился. – Ну, а тогда у меня всего две песни. Надо найти третью, чтобы блок выглядел законченным. – Она уже есть. Только ты её сделаешь не соло, а дуэтом. На сцене будете вы оба, и будет как бы номер на двоих. – Олешкевич протянул руку, прося телефон, выделил одну песню и вернул аппарат Ярославу: – Shining? Но ведь там по смыслу… – Неважно. Это будет номер твой и Казьмина. Запомни, номер только твой и Саши. Никто не должен знать значение и смысл этого номера. Будут расспрашивать – говори, что это просто продюсер так решил. – А я могу сказать, что просто для меня этот номер значит очень личное? Олешкевич крякнул. – В принципе, ничего не будет противоречить. А что для тебя значит эта песня, позволь узнать? – Да так, просто я слушал одно время альбом их, когда прям в депрессии сидел в подростковом возрасте, считайте, воспоминания ненужные. – Ненужные? А почему ты тогда эту песню вообще включил в концерт? – запоздало решил уточнить продюсер. Мальчишка с каждым часом удивлял его всё больше. Тем интереснее. – Ну…она прикольная. Олешкевич задумался на мгновение, и, будто бы решившись, встал с кресла и направился к столу. Проходя мимо двери, плотно закрыл её, взял со стола тонкую серую папку и вернулся к Ярославу, не сводящего с того глаз: – Послушай, Ярослав. Я, как ты понимаешь, работаю с необычными артистами. С артистами, в которых есть что-то, что отличает их от другого шлака, которого полны театральные ВУЗы. Тебя мне очень советовали. И я думаю, ты догадываешься, кто. – Саша? – одними губами спросил Ярослав. – Угу. – Кирилл открыл папку, подумал, и закрыл её снова. Будет ещё время, может быть, и покажет Ярославу всю комбинацию. – Так вот. Я помню, как ты забрасывал меня своими сообщениями, «демками» и просьбами прослушать тебя. Я, чего греха таить, скрепя сердце, согласился. Есть у меня свои правила, которые я нарушать не привык. Первое – работать только с готовым артистом. А у тебя нет диплома театрального института, в отличие от Казьмина. Ярослав опустил голову. Образование для него было больной темой. О театральном ВУЗе он не смел и мечтать, оба колледжа он не смог закончить. Из первого его исключили, потому что он уехал с гастролями и не предупредил ректорат, второй – не осилил физически. Хорошо хоть, аттестат получил, не особо ужасный. – На роль Эла я тебя утвердил, похож. А что теперь с тобой дальше делать – не знаю. Точнее, знаю, что можно было бы сделать, но сомневаюсь всё ещё, стоит ли. – Почему? – тихо спросил парень, поднимая голову на продюсера. – Рисков много в бизнес-плане «Ярослав Баярунас», – усмехнулся Олешкевич. – Поэтому мне нужна подстраховка, так сказать. Гарантия того, что вложенное в тебя время и финансовое обеспечение окупится. – И кто это может гарантировать? – Не «кто», а «что». Надо тебе немного харизмы отсыпать, так сказать. – А её можно «на развес» где-то получить? – развеселился Ярослав. Кирилл зыркнул на парня и тот тут же осёкся. – Тебе твой друг поможет. Как и в прошлый раз. Ярослав изумился. Саша что, рассказал продюсеру о том, что Ярик буквально выклянчил тогда у Саши немного шарма? Или… – Да, Ярослав, я в курсе того, что Казьмин поделился с тобой магией и дал тебе безвозмездно немного волшебства, – как ни в чём, ни бывало, продолжил Кирилл. – Но для того, чтобы проект «Ярослав Баярунас» окупился, нужно больше энергии и Саша снова любезно согласился тебе помочь. – А Вы…? – начал Ярослав, но Олешкевич перебил его: – Я же не могу тебе артистизма передать, ты что! – рассмеялся продюсер, – Разве что магию предпринимательства, только она тебе не нужна. А вот Саша идеальный, – Кирилл задумался, и выдал, – донор. – А Саша согласится? – Он уже согласился. Он же будет на концерте у тебя гостем, вот и передаст немного своего волшебства под аплодисменты. – А это обязательно? – Видишь ли, какое дело, Ярик, – Олешкевич сцепил пальцы в замок на колене и внимательно посмотрел на парня напротив. – Ты спрашиваешь про обязательность. Обязательно ли тебе иметь харизму? Ну, в «Пентаграмме» без определенных способностей никак, а у тебя их нет. Но с Сашей у вас есть «химия» на сцене, на презентации «Тетради Смерти» это было видно. И поэтому я хочу попробовать вытянуть тебя, без твоей личной магии. Но с тобой поделится Саша. – Нет, я имел в виду, обязательно ли это делать прилюдно... Это же, бессовестно, так использовать... – Ярослав всё ещё не понимал смысла делать это при свидетелях, да еще и на его сольном концерте. – Ну, Сашей жертвовать ради небольшого «харизматичного доната» тебе, я не буду. Он в прошлый раз после передачи тебе энергии несколько дней почти влёжку лежал. А на виду, да вписать это в концепт концерта, и когда за этим процессом наблюдают сотни пар глаз – это же идеально, не находишь? – А разве магия, она, ну… не должна быть тайной, чтобы никто не знал? – Ярославу не давал покоя этот вопрос. – Запомни, Ярик, – Олешкевич встал и налил себе и посетителю воды. – Если хочешь что-то спрятать от чужих глаз, просто положи на видное место. Да и перформанс будет прекрасный, номер отлично впишется в твой концерт. Так что «Ghostly Silence» очень удачно зайдет в завершении первой части концерта. – Ну, – Ярослав взял стакан, отпил и продолжил, – если Вы так уверены, что это хорошая идея, то я согласен. А почему именно на августовском концерте? А раньше никак? – Какой ты нетерпеливый! – Олешкевич уже в открытую потешался над парнем. – Тебя ещё многому учить и без магии нужно. Так что прости, раньше никак. Ярослав кивнул. Продюсер прав, ему ещё многому нужно будет научиться, чтобы достойно представлять «Пентаграмму». – А этот ритуал, – снова вернулся Ярослав к интересующей его теме, – он…. мне поможет? – Ну, в августе поможет. Я же слов на ветер не бросаю. Телефонный звонок прервал беседу, Олешкевич вытащил телефон и посмотрел на Ярослава. Тот, понимающе, поднялся с кресла, протягивая руку для прощания. – Спасибо, Кирилл Игоревич. До свидания! Олешкевич молча пожал руку, прощаясь. На повестке дня были новые дела. С Ярославом нужно будет работать. Долго и упорно работать. Но, дорогу осилит идущий.