Endspiel за чёрных

Август 2018

      Последние дни перед концертом. Счет шел именно уже на минуты, до того момента, как зал клуба «Космонавт» будет наполняться зрителями. И Ярослав, и Кирилл понимали огромную ответственность, лежащую на их плечах. Ярослав отвечал за музыкальную часть, продюсер – за техническую и материальную базу, и невозможно было навскидку сказать, чьи нервы были вымотаны больше. Олешкевич понимал, что этому субтильному парню одному организовать концерт, несомненно, будет, тяжело, и присматривался к тому, чтобы возможно, помимо Сашиной, передать ему немного своей, предпринимательской, организационной магии. Лишним не будет. Ещё в конце июля, после того праздника, посвященному годовщине «Пентаграммы», Олешкевич договорился встретиться с парнями накануне до концерта. Он редко проводил совместные встречи с несколькими артистами одновременно – энергетика людей, с которыми он вёл беседы, не должна смешиваться, так продюсеру проще доносить желаемое до каждого, чтобы не было такого что «слышал, но не понял», или же «не услышал, был занят обсуждением вчерашних шуток». Каждый артист продюсерского центра нёс свою, уникальную энергетику и играл свою роль. И Олешкевич гордился тем, что он мог уделять внимание каждому артисту, понять и его самого и возможности его работы. А если учесть, что параллельно с продюсированием, у Олешкевича было еще несколько проектов, в которых прямо или косвенно была задействована «Пентаграмма», становилось понятно, что креативный продюсер, как минимум, являлся разносторонним человеком, а как максимум – человеком, который абсолютно не пасовал перед новыми задачами. Нет неразрешимых проблем, есть очередные задачи. Нет неразрешимых задач, есть нетривиальные способы их решения. Поэтому, чтобы оставаться невозмутимым в любой ситуации и трезво смотреть на вещи, приходилось расставлять приоритеты и инвестировать время в то, что называется «межличностные отношения». Но Кирилл не был против. Наоборот, именно в такие моменты он мог лучше прочувствовать артиста, понять его волнения, почувствовать, чего не хватает его подопечному и чем он, Кирилл Олешкевич может помочь – словом, выступал таким всеобъемлющем «папой» над всеми артистами. Впрочем, никто не был против такого варианта, да и сам Олешкевич, уже являясь по факту многодетным отцом, приходился своим артистам, скорее наставником, отцом и старшим опытным братом, чем злобным продюсером, коих в «девяностые» было не счесть в российском шоу-бизнесе. Кирилл же нашел себя в нише организации и продюсирования театрализованных мероприятий, и в будущем хотел бы видеть свой продюсерский центр как организатор гастролей мировых мюзиклов. Переговоры с японской стороной насчет постановки мюзикла «Тетрадь смерти» прошли успешно, осталось дождаться окончания срока действия лицензии у «Netflix» и утрясти мелкие детали. А как гласит надпись на кольце Соломона, «и это пройдёт». Олешкевич умел расставлять приоритеты, и в данный момент приоритет был концерт Ярослава. Приходилось концентрировался на парне. И вот оба артиста должны были явиться к назначенному времени в кафе, за пару дней до «сольника», чтобы получить от продюсера четкие указания в поведении и проведении концерта. Саша уже сидел в кресле напротив, скучая в ожидании, младший же напарник, по всей видимости, то ли забыл, то ли опаздывал с последних приготовлений, поэтому Олешкевич решил начать «по старшинству», а Ярослав подтянется: – Ну, – обратился Кирилл к Казьмину, – ты как? Отдохнул? Сил набрался? Саша улыбнулся. Почти две недели в Европе, море впечатлений, Бельгия, Франция, Германия, вкусная еда, красивые девушки, театры и закаты. Только в такие редкие каникулы он мог себе позволить пропустить за ужином бокал алкоголя, и не переживать насчет отекшего лица или опухших от аллергии глаз. И, самое главное, возможность высыпаться – люкс, доступный обычным людям, был практически недостижимой мечтой для артиста каждый день. Просыпаться не потому что «надо» по будильнику на репетицию или на концерт, а потому что лучи солнца проникают сквозь окно и тонкие пальцы девушки скользят по коже…. И совсем не хочется никуда ни бежать, ни даже просто ползти. За десять дней смены обстановки с театральных подмостков на европейские переулки Саша изрядно загорел, слегка набрал вес и, если честно, уже даже сумел соскучиться по московским улицам и питерскому небу. Слегка. Об этом-то он и рассказал Олешкевичу, пока заваривался чай. Кирилл выслушал, и уточнил: – Короче, счастливый отпускник, ты уже с кем-то поделился, что ты с девушкой «галопом по Европам» ездил? Саша задумался. Он прилетел рано утром в Москву и сразу же уехал в Питер, чтобы подготовиться к концерту. Про поездку, конечно, знали родители и пара друзей. – Ну, не особо, а что? – не понял вопроса Саша. – А то, что тебе нельзя пиар ломать, дорогой мой Александр, – ответил продюсер, наливая себе зеленый чай из чайника. – А какой у нас пиар? – не понял намека Саша. – Пиар, что между тобой и Ярославом не просто дружба, – напомнил тому Олешкевич. – Блин, Кирилл, ну, ты серьезно? – Саша рассмеялся. Неужели теперь каждый шаг придется согласовывать с Олешкевичем и Ярославом, чтобы «не расходиться в показаниях». – Серьезнее некуда, Саша, у Баярунаса концерт буквально завтра, а ты направо и налево рассказываешь, как ты по кварталу «красных фонарей» гуляешь? Грош цена тебе как артисту тогда, раз ты из роли выпадаешь, не успев за порог выйти – отбрил того продюсер, откидываясь в кресле. Казьмин замолчал. В принципе, не говорил он никому, не в его характере трепаться о своей жизни направо и налево. — Не болтай, Саша. Полгода уже вашу пиаркампанию раскручиваем. В околомюзикловой тусовке только о вас и говорят. — просто попросил Олешкевич. – А ты откуда знаешь? – изумился парень. – Ну, я же не сижу дома, я вечерами тоже культурно просвещаюсь, театры, кино, – улыбнулся продюсер, отпивая чай. Еще недостаточно заварился, надо подождать, а там, может, и Ярослав уже подтянется. – Блин, Кирилл, сказал бы мне, я бы тебе «проходки» выписал, – с досадой сказал Саша. – Да мне незазорно заплатить за искусство, оно должно быть оплачено. Кстати, сразу хочу предупредить, «контрамарок» на «Тетрадь смерти» не будет, у нас бюджет не резиновый – как бы извиняющимся, но в то же время твердым голосом добавил мужчина. – Да я понимаю, до «Stage» нам далеко. – Казьмин вздохнул. – Ох, Саша, да уходит от нас «Stage», что и печально с одной стороны, но с другой стороны, – Кирилл улыбнулся, – освобождается место для молодых, не находишь? Александр кивнул. Да, такое не забудешь. Год назад Олешкевич его убедил работать с ним, и один из аргументов как раз был будущий уход «Стейджа» с российского рынка. Что ж, слухи подтвердились, Театр Мюзикла жужжал об этом уже несколько месяцев, и Саша порадовался с одной стороны, что вовремя послушал Кирилла, с другой стороны, было жалко тех проектов, в которые было вложено немало сил и времени, а на сцене они отыграли всего пару месяцев. Что ж, судьба, видать. Саша поставил чашку на блюдце и выжидательно посмотрел на Олешкевича. Он позвал их с Ярославом обоих, неужели мистические ритуалы он хочет проводить в открытую да еще и втроём? Их столик в кафе располагался совсем в отдалении от чужих глаз, куда даже музыка практически не долетала, да и Олешкевич предупредил хостесс, что они ожидают ещё одного человека, так что можно не волноваться, что Ярослав не увидит их в зале, но вот так, в общественном месте? – Кирилл, а…, – начал Саша, но тот по привычке, будто бы не слыша, начал свой монолог. – Я хочу поговорить о том, как ты будешь делиться с Ярославом шармом. И хорошо, с одной стороны, что мы сейчас вдвоем сидим. Понимаешь, парень он непростой. Непростой, в смысле, с ним нужно быть аккуратным, он очень…. – Кирилл искал подходящее слово, – нестабильный. – Нестабильный? – удивился Саша ассоциации продюсера. – Это как это? Не ты ли утверждал, что у него нет абсолютно никакого шанса стать любимчиком публики, если он будет опираться только на свои прородные данные? – Я в том смысле, что парень из очень неблагополучной семьи, вообще-то. – Кирилл поморщился. Он так и предполагал, что Саша не зрит в корень проблемы и считывает только то, что объективно известно и лежит на поверхности. Надо научить Сашу, кстати, чтобы не судил по первому впечатлению о человеке, это очень пригодится в жизни. – И этот так называемый бэкграунд, его прошлое, наложило определенный отпечаток на его энергетику как человека в настоящем. Пойми, с ним нужно очень аккуратно работать как в профессиональном плане, так и в магическом. Он нестабилен в том смысле, что полученную от тебя и через тебя энергию он может использовать в таком ключе, какой тебе и в страшном сне не приснится. Саша смотрел на продюсера, не понимающий, какую чушь несет наставник. Он что, бредит? – Да не брежу я! – почти вскрикнул всегда спокойный Олешкевич, слегка ударив ладонью по столешнице. Саша даже почти перестал обращать внимание на то, что практически не спрашивает вслух ничего, а Кирилл просто читает его мысли и отвечает на них. Обычный разговор двух обычных людей в обычном кафе. Ничего удивительного! Кирилл посмотрел на Сашу и внезапно задал тихий вопрос, который в любой другой день просто бы выбросил из головы как ненужный: – Что бы ты сделал, если бы в твоих руках была возможность помочь больному? Например, у тебя есть лекарство, стопроцентное излечение от болезни. Но это лекарство имеет целый ряд побочных эффектов и может аукнуться в виде серьезных последствий в будущем. Конечно, есть вероятность, что эти побочные эффекты не проявятся, но она, эта вероятность, меньше чем десять процентов. – А противопоказания есть? – спросил Саша и уставился на Олешкевича. Кирилл задумался. Нетривиальный вопрос, как ни крути. Казьмин либо пытается выиграть время и оттянуть момент ответа, либо…. Он посмотрел на Сашу. Нет, его действительно интересуют дополнительные условия задачи. – Есть, как и у всех других лекарств. Но они не являются ключевым в выборе ответа. Скажем так, они не играют роли в итоговом результате. Они просто есть, но не являются критическими. Продюсер замолчал. Было слышно, как часы на руке Кирилла тихо отсчитывали секунды. – Ты не оставляешь мне выбора, Кирилл. – Выбор, Саша, есть всегда. Даже если этот больной – твой брат или твой враг. Саша посмотрел на продюсера. Последняя фраза, сказанная Олешкевичем, очень резанула слух. – Я же правильно понимаю, что именно это – брат или враг – и есть побочные эффекты, а наступление этого «побочного эффекта» зависит от того, кто в данный момент будет рядом. Я прав? Олешкевич отвел взгляд и отпил чай. Трудно, очень трудно вводить человека в команду и пытаться вести себя так, как будто все на одном уровне. А так не получится. Никак не получится. Невозможно быть на одном уровне выпускнику университета и первокурснику. Не получится. Если только… Кирилл не успел сформулировать мысль, как Саша подал голос: – А почему ты так уверен в том, что побочные эффекты наступят? И вообще, Кирилл, может, хватит мыслить абстракциями? Я, конечно, математику хорошо понимаю, но в данном случае, как мне кажется, нужно называть вещи своими именами. – Вещи… Вещи, Александр, у нас самые что ни на есть абстрактные в данном вопросе. – Кирилл сбавил тон. – Я привык полагаться на интуицию, но именно конкретно в вопросе с Баярунасом она молчит. Саша не нашелся, что ответить. Мысль, которая улетучилась после Сашиного вопроса, снова вернулась в голову продюсера: – Скажи мне, а может быть такое, что Ярик – гений? Вот, посмотри на него со стороны простого обывателя, простого, скажем так, зрителя, не с магической точки зрения. Саша задумался. Ярослав вылетел из обоих колледжей, еле-еле получил аттестат. Является ли это показателем гениальности или же наоборот, показателем отсутствия таковой? Нет ответа. – Я не знаю, Кирилл, – буркнул Саша, крутя чашку на блюдце. – Если судить по фактам, так сказать, бюрократического характера, то, сам понимаешь, ответ отрицательный. Яр очень неусидчивый, у него рассеянное внимание и иногда он не может четко прочитать написанное. Хотя к дислексии я бы это не относил. Но, посмотри на парня. Ты упомянул бэкграунд, с которым Ярослав пришел к тебе. За почти год – что он успел сделать? Он выдал два «сольника», один в Питере, второй в Москве. Он сделал их сам. Ты взял его в свою команду, провел несколько мероприятий. Присмотрелся? Какие выводы? Олешкевич замешкался с ответом. Теперь Казьмин выступал в роли вопрошающего, а он, Кирилл, должен был отвечать на поставленный вопрос. Никогда Кирилл не ставил себя выше, чем окружающие. Он всегда был со всеми на одной волне, что со студентами, что с коллегами, что с артистами. Принципы. Он вздохнул и ответил: – Я боюсь, что та сила, которую ты ему передашь, может быть использована не по назначению. Границы добра и зла у психически нестабильных людей очень зыбки и расплывчаты. И не мне учить тебя, Саша, что сегодня ты можешь быть за красных, а завтра – за белых. Даже неосознанно Ярослав может наломать дров и быть уверенным в своей правоте. В нашем случае – Ярик может просто возомнить себя Сверхчеловеком и, не считаясь ни с кем, или же, как вариант, слушая не тех людей, устроить катастрофу похлеще Чернобыля, уверовав в правильность своих действий и, как вариант, перейдя на темную сторону, сторону служения темной демонической сущности. Заденет всех, выброс энергии может быть колоссальным. Я этого боюсь, Саш. А виноватыми будем мы, открыв ящик Пандоры. Саша молчал. Слишком крипово звучала сейчас эта информация из уст наставника. Сглотнув, он тихо спросил: – Скажи, а он действительно может заруинить всё, или ты меня просто предупреждаешь, ну, там, по инструкции, например, вдруг ты так со всеми разъяснительные беседы проводишь? Олешкевич помотал головой и спросил: – Где Ярик вообще, сколько ещё ждать? Кинув взгляд на вибрирующие на запястье Apple Watch, Саша усмехнулся: – Баярунас как обычно. Кирилл, он только из дома выезжает, проспал. До пяти утра что-то на студии творил. Он будет тут минут через сорок самое раннее. Олешкевич кивнул и открыл портфель и вытащил папку, в которой хранил досье на подопечных: – Я попросил тебя и Ярослава прийти вовремя. И где носит твоего приятеля? Проспал. Вот, вспомни, что я тебе говорил, чего я боялся. Сорванных мероприятий. Пунктуальность, однозначно, не его конёк. А ты знаешь моё отношение к мелочам. – Слушай, ну это же не сравнить! – Саша попробовал защитить Ярика. – Я же тебе сказал, что он на студии до пяти утра что-то писал, домой приехал и вырубился. – Этого мы со стопроцентной вероятностью не знаем, может, это всего лишь отговорка. Придёт, узнаем. Продюсер вытащил два листа с данными Саши и Ярослава и молча положил их перед Казьминым. Тот отодвинул чай и уставился на графики: – Ну, видел я их. За полгода, хочешь сказать, что-то изменилось? – Нет, Саш, я просто хочу видеть, что ты понимаешь, на что ты и я идём, допуская обычного человека к таким темам. Саша взял листки и снова заскользил по ним глазами. Ничего не понимающий во всём этом парень, поднял взгляд на продюсера и пытливо посмотрел на того. – Я могу часами смотреть на этот набор символов, Кирилл, но я не понимаю тут ровным счетом нихрена. У нас ты – гуру астрологии, а я так, «чайник» из Похвистнево. – Пойдем, – Кирилл поднялся с кресла и подошёл к ближайшему окну. Разместив на стекле оба листка, друг на друге так, чтобы линии совпадали, он спросил: – Что ты видишь? – Да лаааадно? – удивлённо протянул Саша, практически приближаясь носом к бумаге. – Это шутка что ли, Кирилл Игоревич? – Нет, Саш, это не шутка. – пробормотал Олешкевич, осторожно оглядываясь и стараясь мысленно внушить окружающим, что они ничего странного у окна не делают и никакие листы с графиками не сличают. – Поэтому я тебе и задал абстрактную задачку с неизвестным ответом. И веришь-нет, я сам не знаю на неё верного решения. – То есть, получается, я отдал тогда немного шарма Ярику, ему это помогло, и это работает только со мной, – всё ещё удивлялся Саша. Перед глазами стояла объединенная космограмма обоих парней, линии которых при пересечении представляли собой перевернутую звезду. – Не только, – Олешкевич мотнул головой, забирая листы и возвращаясь к столу. – Но ты даешь ему очень многое. И неудивительно, что он к тебе тянется, как железо к магниту. Так вот. Если ты завтра повторишь ритуал, тебе самому не будет хуже, потому что ты не будешь использовать свою энергию для этого, а будешь брать энергию толпы. Вопрос в другом – сможешь ли ты быть с ним всё это время, пока он не станет хотя бы немного таким же, как ты? Сможешь ли ты учить его, помогать ему и быть ему не просто приятелем, а именно наставником. – Ну, разве не этого ты хотел, когда предлагал мне мужскую версию «Тату» и вести себя так, как будто бы между мной и Ярославом что-то больше, чем просто крепкая мужская дружба? Олешкевич осёкся. По всему выходило, что Саша уже мысленно со всем согласился заранее, оставались детали, как то – дождаться виновника и обговорить детали. – Скажи мне, Кирилл, если Ярик попадет в эти проценты вероятности, так называемые «побочные эффекты», что может произойти? – спросил Саша, почти допивая первую чашку чая. – Как минимум, он заруинит собственную карьеру. То есть, не реализует до конца свои амбиции. Как максимум, – он помолчал, обдумывая. Саша не торопил его. – Как максимум, он сдвинет энергетическое равновесие в мире. И последствия могут быть фатальными. Процент маловероятен, но нельзя исключать и такой вариант. – Он что, Мессия что ли? – поперхнулся Саша, делая последний глоток. – Почти, Саш. С тобой он получает возможность достичь тех высот, которые ему и не снились. – Ну, я сейчас поступлю эгоистично и спрошу, а на кой ляд мне всё это? – усмехнулся Саша, решившись задать вопрос, мешавший ему с самого начала разговора. – Да, пару лет назад я поделился с ним шармом, да, мне было его жалко, сутулый парень, не красавец, женским вниманием вообще не избалован, поклонниц с гулькин нос, ну и всё сопутствующее. Но сейчас – он сделал концерты, участвует в театральной жизни, да, может, не всё гладко, не хватает звезд с неба, но он добивается. Сам. Зачем мне тратить на него свою магию и энергию, ответь мне? Какая мне-то от этого выгода? Кирилл посмотрел на Казьмина. Однако, Сашка тоже не промах. Своего не упустит, чертяка. – Ну, не забывай, народ сейчас вас уже признал, какая-никакая известность у вас есть, те же тусовки театральные уже зовут вас «в комплекте», и ты наверное, по деньгам видишь, что другие гонорары ты уже просить можешь и тебе идут навстречу и соглашаются работать на твоих условиях. Так что выгода самая что ни на есть непосредственная. Натуральная, так сказать. Саша скривился. «Натуральная» выгода звучало в контексте их пиара, мягко говоря, странно. – Ладно. Получается, Ярик может творить беспредел только в моем непосредственном присутствии? Или как это будет работать, если завтра мы проведем ритуал? Кстати, а почему именно завтра? Ты имеешь в виду, до концерта? – Нет, Саш, не «до», а «во время». Для ритуала нужна энергия, хватит жертвовать собой. Её ты возьмешь прямо на концерте, от толпы. Никто не заметит отъема энергии, а тебе она будет необходима, чтобы не свалиться потом с мигренью или, чего доброго, в обморок. – Даже так? – удивился Саша. В открытую он ещё никогда не применял магию, способность нравиться окружающим не в счёт. – Угу. А завтра еще и день до полнолуния, растущая Луна, у тебя много сил и твоя энергия, переданная Ярославу, будет вдвойне благоприятна. – Олешкевич говорил это таким будничным тоном, будто бы они обсуждали выход очередной компьютерной игры. – Я тебя понял. – Саша отодвинул пустой чайник. – По всему выходит, у меня нет пути назад. Я пообещал помочь. Сейчас – лучшее время, чтобы провести этот ритуал, и тогда можно будет смотреть, будут ли последствия. Я правильно понимаю расклад? Кирилл кивнул, смотря прямо в глаза Казьмину. Только от Саши зависит сейчас, будет ли Ярослав расти дальше. Будет ли развитие их как дуэта, и как следствие, увеличение гонораров. – Чёрт, надеюсь, мне это зачтётся в карму какой-нибудь крутой ролью в офигенном проекте. Я согласен. Осталось дождаться виновника этого «передела собственности». Надеюсь, сорок минут еще не вышли, – Саша посмотрел на часы, и в этот момент к ним подошла хостесс с Ярославом за спиной. – О, доброе утро! Садись завтракать, буду тебя в курс дела вводить! – добродушие Олешкевича и его широкая улыбка настраивали на позитивный лад. Ярослав сел за стол со стороны Саши. Мятая джинсовая рубашка, черная футболка, и черные же джинсы – было видно, что Ярик схватил первое попавшееся, что нашел, и не исключено, что именно в этом прикиде он вчера до пяти утра репетировал. Выглядело это, по крайне мере, именно так. – Доброе…дня. Простите, я проспал. – Да, мы в курсе уже, про твои ночные похождения. – почти засмеялся Кирилл. – К-какие похождения, я на студии был, у меня вот, фотки даже есть, – Ярослав попытался было достать телефон, но Олешкевич просто махнул рукой. «Значит, не соврал Ярик, молодец, значит, реально на студии торчал до упора. Готовится, не хочет в грязь лицом упасть» - подумал Саша одобрительно и подозвал официантку, заказав еще чай для всех и небольшой десерт Ярославу. Тот с благодарностью посмотрел на Казьмина и скромно улыбнулся. Когда официантка ушла, Кирилл решил начать разговор: – Так, не буду повторять всё то, что я тут уже Александру выдал, хочу только, чтобы вы оба понимали ответственность за совершаемое. Ответственность в том, что вы обязаны использовать полученный дар только в мирных целях. На Саше ответственность как на «мастере», который передает тебе, Ярослав, немного своего дара, умения, мастерства, называй как хочешь. На тебе же ответственность – как на «ученике», это значит, не проверять границы этого дара, насколько далеко ты можешь зайти и всё в таком духе. И пользоваться с умом, Ярик, а не снимать девчонок направо и налево, это, надеюсь, тебе понятно? Саша тихо хихикнул. Он помнил свои ощущения, когда пробовал включать свое обаяние для соблазнения девушек, которые сначала не воспринимали Сашу как потенциального парня. Непередаваемые эмоции вседозволенности и радости, что ты можешь взять любую, и никто не посмеет тебе отказать. Не тебе и не сейчас. Поэтому Саша прекрасно понимал, что Ярослав не преминет воспользоваться этой возможностью при первом же удобном случае. А в том, что это будет девушка абсолютно не его, Ярослава, уровня и даже круга, Казьмин не сомневался. Сто против одного, что будет не серая мышка, не поклонница, а та, на завоевание которых ни у Казьмина, ни у Олешкевича ни сил, ни денег не хватит. Крутые девушки-модели с идеальной внешностью, абсолютная противоположность сутулому щуплому Ярославу. Амбиции у Баярунаса были большими, а возможности для их реализации – скромные. Значит, требовалась помощь старших товарищей, а там уже как Бог на душу положит, как он полученным добром распорядится. Казьмин даже готов был принимать ставки на избранницу, конечно, при условии, что ритуал пройдет успешно. – Да понял я уже, Кирилл Игоревич, – тихо проговорил Ярослав, не поднимая взгляда от столешницы. – И…спасибо, что Вы со мной возитесь. Да я за вас и в огонь, и в воду… Олешкевич скривился. Еще ничего неизвестно, рано благодарить. – Давайте слова благодарности оставим на концерт, а сейчас посмотрим, как это все должно происходить. Ярик, покажи сет-лист концерта. Ярослав с готовностью достал было телефон, но дрожащими руками не удержал смартфон и тот с грохотом приземлился на бетонный пол. От испуга за разбитый дисплей, большие глаза парня стали ещё больше, и он полез под стол. – Руина, – беззлобно прошептал Саша, скосив глаза на Ярика, и переведя взгляд на продюсера, всем видом говоря, мол, посмотри на этого человека-катастрофу, какой Мессия, какой Сверхновый? Ярослав достал телефон, проверил, что ничего не произошло, и даже дисплей каким-то чудом не разбился, и показал Саше сет-лист концерта. – А вот тут, Саш, наш блок, – улыбаясь и подсаживаясь ближе к нему, сказал Ярослав, тыкая пальцем в дисплей. – Три песни! И на одной из них ты мне …того… Дашь! Саша поперхнулся некстати отпитым глотком чая, а Олешкевич спрятал улыбку за чашкой. Ярослав-то понял правила игры, а Саша всё ещё морозился. Ничего, оттает еще, принцесса. – В смысле? – Саша повысил голос, одновременно с этим оглядываясь вокруг. – Да тише ты, – зашептал, улыбаясь, Ярослав, снова придвигаясь к Саше так, что тот вынужден был отодвинуться подальше. Невозможно с Ярославом находиться так близко. Олешкевич отставил чашку. Время бежит неумолимо, а мальчишки напротив в игрушки играются: – Да, Саш, мы ритуал проведем в конце первого отделения. Сначала ты своего «Токийского гуля» споешь, а потом Ярик выйдет на сцену, ты начнешь петь «Ghostly Silence», а затем процесс начнешь. Фанатки в шоке, перфоманс идёт на ура, ты с серьезным видом над Ярославом колдуешь, внимания ни на кого не обращаешь, будто бы так и задумано. А там по ходу и следующую песню начнете. Саша задумался, будто бы осмысливая сказанное продюсером. Кивнув своим мыслям, он лишь спросил: – А если кто-то спросит? Ну, какой смысл этого номера? – А, это я скажу, – Ярослав со стуком поставил чашку на блюдце. – Скажу, что это для меня очень личное, и из моей юности. И больше ничего не буду говорить. Пусть мучаются. Олешкевич кивнул. – А если я на сцене в обморок упаду? От перенапряжения? – Саша, как маркетолог в прошлом, просчитывал риски заранее, отличник, что уж. – Не упадешь, – Кирилл отодвинул пустую чашку. – Там весь зал энергию вам отдавать будет, ты еще более живчик выбежишь с концерта, чем сейчас тут сидящий, после отпуска. – Последний вопрос: а что это за песня? Смысл её какой? — не унимался Саша. Ярослав посмотрел на Олешкевича. Тот хмыкнул: – В оригинале он пишется не «Ghostly Silence», а «Ghastly», шведская группа. Направление музыки – депрессивно-суицидальный black-металл. Посыл этой группы таков, что идет восхваление негативного. Конкретно посыл этой песни – пробуждение темной, чужой сущности внутри человека, а за счет аранжировки и специфического тембра голоса, звучит это всё очень зловеще, конечно. – Лааадно, уговорили! – наигранно протянул Саша. – Посмотрим завтра, как это всё получится. Расплатившись, они вышли из кафе. Времени до концерта совсем не оставалось.

25 августа 2018

…Концерт шел по заранее намеченному и утвержденному сценарию. Вот только пушка с искусственным снегом, приуроченная специально на номер с «ритуалом» из-за безалаберности находящегося рядом, «выстрелила» на номер раньше, и «Токийский гуль» сопровождался атмосферным осадком. Оставалось только выпасть в осадок тем, кто будет наблюдать ритуал передачи энергии из зала. Саша, нанося белую субстанцию на дрожащего Ярослава, выглядел таким злым, что фанатки из первых рядов, натурально, испугались. Выход энергии страха, концентрация непонимания, какофония музыкального сопровождения и кричащий песню Казьмин – дикая смесь! Саша же, напротив, не видел и не слышал ничего, пока не провёл ритуал до конца. Впрочем, ему не привыкать к таким мероприятиям…. Пришел в себя Саша только уже на песне из мюзикла TODD… …Они остались после окончания концерта в гримерке, Саша был не в пример бодр, да и Ярик, на удивление, пребывал в приподнятом настроении. Казалось, всё прошло идеально. – Ты как? – Саша подошел к Ярославу, участливо заглядывая ему в глаза. – Да я нормально, вроде, – тихо проговорил Ярослав. – Спасибо, Саш! Что помог. Снова. – Да ладно, друзья же вроде! – устало улыбнулся Саша. Они вышли к поклонницам спустя длительное время. Ярика всё-таки «накрыло» в гримёрке. Нервный срыв и дрожащие руки. Даже несчастную пластиковую бутылку и ту Ярик сам открыть не смог. Во время вручения цветов Саша краем уха услышал, как девушки, продрогшие под дождём, между делом, обменивались впечатлениями. …– А ещё как будто бы холодом повеяло, ты не почувствовала? – Нет, но может быть, вентиляцию включили? Кондиционеры могли включить, не обращай внимания…. ….– Наташке дурно стало, еле-еле удержала её, чуть в обморок не упала, может, беременная, ты не знаешь? – Не, не в курсе, может, просто давление?... Саша и Ярослав переглянулись…. Об этом никто не должен знать...