Глава 13
1 июня 2020 г., 00:19
31 декабря 2018
Хмурое питерское небо, низкие облака и пронизывающий ветер – недружественные спутники последних дней. Спасибо, что хоть дождя нет. Саша, наматывая шарф до ушей и закрывая нос, свернул быстрым шагом с Невского проспекта на Итальянскую улицу. День обещал быть долгим, хоть и интересным. Два спектакля днём, а потом вечером, едва переодевшись, Саша должен быть с Ярославом на «Караоке Камикадзе». Спать Саша будет только в следующем году, и это уже не метафора, а отражение актуальной ситуации. Спасало и радовало одно – Саша будет на сцене, у него будет публика, а значит, будет Энергия, чтобы выдержать эти сутки без сна. Ну, почти сутки. Он снова вытащил телефон. Тишина. Да ёлки-иголки, где его носит? Саша ещё вчера вечером сбросил Ярославу сообщение, и оно до сих пор не прочитано. Нет, личная жизнь, это, конечно, хорошо, но, чёрт побери, не тогда, когда нужно работать в команде. Ярик был в Москве, и после шоу Ильи Авербуха, в котором он принимал участие, должен быть сразу же не ехать – лететь на «Сапсане» в Петербург, чтобы успеть на «Караоке». И было бы очень желательно, чтобы Ярик забрал от Олешкевича небольшой пакет и, самое важное – Разрешения на изъятие Энергии в новогоднюю ночь на чужой территории, полученные из Петербурга, но Ярослав со вчерашнего вечера не появлялся в Сети, и как до него достучаться, Саша не понимал. Продублировав сообщения везде, где только можно, и в контакте, и во всех мессенджерах, он убрал телефон и забежал в театр. После дневного спектакля, переодевшись и сдав костюм Альфреда в «сушилку», он увидел долгожданный ответ от Ярослава, высветившийся на заблокированном экране смартфона: >Ok< Ярослав в своем репертуаре. Когда нужно ему, вот вынь да положь, расшибись в лепёшку, но сделай, и желательно, с первого дубля. Когда нужно что-то другому, Баярунаса днём с огнём не сыщешь. Углубился, блин, в личную жизнь, а о работе в постели не думают. Ну да, ну да. Саша засунул телефон в задний карман джинсов и направился в столовую. Необходимо было основательно подкрепиться – утренние бутерброды уже давно были переработаны организмом, и желудок предательски урчал последние полчаса. Внезапно телефон в заднем кармане ожил, и Саша, вытащив «айфон», уставился на абонента, незамедлительно ощущая, как в душе поднимается волна беспокойства: – Алло? – как можно более спокойным голосом ответил Саша и задержался перед самым входом в столовую. Олешкевич обычно не ведет долгих разговоров по телефону, поэтому можно по-быстрому переговорить, и идти наконец-то что-то пожевать. – Привет, Саш! Занят? – Голос продюсера слышался Казьмину каким-то не то, чтоб озабоченным, но и расслабленным назвать его нельзя было. – Привет! С наступающим! – Саша постарался вложить в свой голос как можно больше непринужденности, как будто бы сегодня был не последний день уходящего года, а обычный, пусть не выходной, а хотя бы репетиционный. – Пауза сейчас, как раз в столовую спустился. – Это нужно. Подкрепиться. У тебя «двойник» сегодня? – Да, а потом на «Камикадзе» бегу. Хотя нет – лечу. Как бы самому «камикадзе» не стать и харакири после него не сделать. Самому себе. – Не стоит, Саш, – усмехнулся Олешкевич в трубку. – У тебя родители расстроятся, да и «Пентаграмма» потеряет надежного артиста. Вас и так в «красную» книгу заносить можно. Так что не стоит, Казьмин. Как ты там говоришь, «пустое»? Саша хотел что-то возразить, но слух царапнул этот эпитет: – В смысле «надежных» артистов в «красную книгу»? У тебя что, день сегодня не заладился? Олешкевич помедлил, прежде чем ответить: – Ты с Ярославом уже связывался? «Ах, вон оно что, ну, началось, вашу ж мать…» пронеслось в голове Александра. Ярик, по ходу дела, ни хрена не успел к Кириллу, и материалы, которые он должен был привезти в Петербург, останутся лежать в Москве до следующего года. – Да, он обещал сегодня к тебе заскочить. Не был, что ли? – Так он днём ещё заезжал, вот и звоню, чтоб сказать, что я тебе передал кое-что, и причем сообщаю тебе это, намеренно портя тем самым новогодний сюрприз. Саша замер. Ни хрена себе! Что это с Яриком стряслось, что он, не предупредив, заранее заехал к продюсеру, а Саше даже не отписался. И в конце написал всего лишь короткое «Ok». Что такого мог передать Олешкевич через Ярослава, что не могло ждать до январских дней, и о чём Олешкевич не преминул упомянуть в разговоре, Саша даже не стал допытываться. – А… Я свой подарок в январе привезу, у меня сейчас прям такая загрузка с «Балом». – Да расслабься. Увидимся, сочтёмся, – усмехнулся продюсер и добавил, – Планы на новогоднюю ночь есть? Ну, кроме караоке? – Смеешься, Кир? До кровати бы доползти. – А ты же в общаге останавливаешься? Или уже до «Англертера» райдер разросся? – Скажешь тоже, в «Англетере», – прыснул Саша. За номер в отеле такого уровня, даже на одну ночь, Саше пришлось бы отдать весь свой гонорар за «двойник» «Бала», но, даже если бы у него была эта сумма в свободном распоряжении, он бы точно не стал тратить её на какой-либо, пусть даже первоклассный отель, а купил бы для компьютера очередную приблуду. – В театре, как обычно. Мы, артисты, народ неприхотливый, где постелят, там и спать ляжем. Главное, чтобы вовремя разбудили, ты же понимаешь. – Ну, то, что ты любитель поспать на любой горизонтальной поверхности, это мы уже знаем, – усмехнулся Олешкевич в трубке. – Но вообще, всё в твоих руках, и отели, и райдер, и букеты цветов, которые ты не будешь знать, куда поставить в квартире. – У меня аллергия. – Да помню, помню я. Но это не мешает поклонникам дарить эти самые цветы пачками. – В театре разве что. На «Караоке» я что-то не припоминаю, чтобы мне хоть раз что-то дарили. – Ну, там более неформальная обстановка, не такая, как в театре. В театр люди приходят разного возраста, в то время как мероприятия по типу «караоке» скорее на молодежь ориентированы. Поэтому там расслабленное состояние и, как ты понимаешь, не до цветов. – Ну, хоть платят, и на том спасибо, – пробубнил Саша, стоя у двери столовой, прислонившись спиной к стене. Время на паузу утекало, а живот, наоборот, подавал уже сигналы голода, которые невозможно было игнорировать. – Скажи мне, ты… – начал Олешкевич, – ты сегодня как себя чувствуешь? – Да нормально вроде, немного устал, но ты же не это хочешь услышать, я прав? Ты хочешь, чтобы я снова подзарядил Ярослава? На том конце провода повисла тишина. Олешкевич не был готов к тому, что Саша будет расценивать его звонки только лишь как просьбы помочь Баярунасу. Он осторожно начал: – Не совсем. Я знаю, что ты почти не пьешь алкоголь, и это в нашем случае очень хорошо. Но сегодня Новый год, ты же, наверное, можешь себе пару фужеров позволить? – Могу. Но не факт, что захочу. – Я к тому, что если ты планируешь снова делиться шармом с Ярославом, пить тебе нежелательно. Ну и когда ты будешь энергию собирать, алкоголь мешает. Тоже самое работает и наоборот – если ты пьян, да даже слегка нетрезв, оптимальной дозы Энергии со зрителя ты не сможешь получить. Так что имей это в виду. – Я понимаю, Кирилл. Скажи, – Саша обернулся, чтобы удостовериться, что в помещении никого кроме него нет, и озвучил мысль, которая у него, как у отличника, иногда проскакивала и мелькала в голове. – Как я вообще, хорошо на «Пентаграмму» работаю? Нарекания, критика, может, пожелания какие-то у тебя, как у продюсера, есть? Кирилл, сидевший весь разговор в кресле, встал и подошел к окну. Сегодняшний день, такой суетливый, прошел в основном, в общении, и сейчас он наслаждался такими редкими моментами, которые нормальные, обычные люди называют «релакс»: не нужно было никуда бежать, отвлекаться на несколько дел одновременно, трястись о том, что по итогу ежемесячного отчета перед Управлением его детище, его продюсерский центр, не сможет похвастаться успехами в сборе Энергии, а просто наслаждаться минутами спокойствия. Казьмин не был раздражающим фактором, да и по большому счёту, звонил он тому нечасто, и общение с ним Кириллу не доставляло проблем. К тому же, Саша, если уж на то пошлó, задаёт дельные вопросы, вот, как сейчас, например: – Критика, нарекания или пожелания? – усмехнулся Кирилл. Если бы была возможность реально клонировать удачных и успешных артистов, это было бы одним из первых его пожеланий. Ему, ставшему год назад у руля «Пентаграммы», хотелось не просто снискать одобрения или признания у Кураторов, хотелось ощущения превосходства столичного Отделения над региональными. Саша был идеален не только, как актёр, но и как ассамблёр Энергии в общий Банк. Ответственно, с чувством подходящий ко всем вопросам, Казьмин был алмазом, который Олешкевич разглядел и вытащил из молодой плеяды актеров Москвы. Провинциальный актёр, переехавший из Нижнего Тагила сначала в Санкт-Петербург, а потом уже в столицу, быстро стал «своим» в мюзикловой тусовке обоих городов, и то, что он не был вовремя опознан «питерскими» ребятами как человек, по рождению обладающий магическими способностями, Олешкевич считал своим личным невероятным везением. Обаятельный, старательный, скромный и, что немаловажно, ответственный – Саша, как профессионал, хотел знать, какую оценку выставит ему Олешкевич по итогам года его работы на «Пентаграмму». – Ну, да…– неуверенно протянул Казьмин, косясь на дверь столовой, и всерьёз раздумывая послать продюсера, в смысле, перенести разговор с ним до следующего года, или же, наплевав на все правила приличия, завалиться в столовую и, не отрывая телефон от уха, набрать себе еды и продолжать беседу. Да и получится ли продолжать беседу на такие темы, Саша не знал, но, решившись, шагнул в столовую, украдкой осматривая помещение, много ли людей наличествует в пределах видимости. Несколько человек толпились у кассы, а в конце столовой был свободный столик. Если успеть его занять, то можно будет общаться без посторонних ушей. Он взял салат и суп, и, захватив горячий чай и слушая абонента, медленно подошел к кассе: – Хороший ты парень, Александр, – продолжал Олешкевич в трубке. – Как говорится, рад бы придраться, да не к чему. Ты старательный, исполнительный, Энергию сдаешь всю… погрешность в несколько процентов я не считаю. Я правда рад, что ты согласился на моё предложение, быть частью команды моей «Пентаграммы». Идеальный ассамблёр. Саша слегка покраснел, отходя от прилавка. Немного Энергии он оставлял себе, Олешкевич был прав, но ведь не больше объема, разрешённого Договором. Чтобы справляться с бешеным ритмом мероприятий, Саша, скрепя сердце, насыщался той Энергией, которая проходила сквозь него, и только после этого отдавал её в Банк. Но – идеальный кто? – Кто? Ассамблёр? Может, «ассемблер»? – не понял Саша и впервые позволил себе указать продюсеру на неточность, а точнее, на ошибку в ударении. Он был хорошо воспитан, и в разговоре не исправлял никого, будь собеседник старше или младше него. – Ассемблер это же в языке программирования «передатчик» или «сборщик». К счастью, тот столик в отдалении, который он изначально приметил, никто не занял, и парень, слегка расслабившись, сгрузил свою съедобную ношу, сел за стол и, отгородившись от людей локтём на столешнице, приступил к трапезе. – Ну, насчет ассемблера я не буду тебя исправлять, – усмехнулась трубка, и Саша услышал, как Олешкевич чем-то зашуршал на заднем фоне. – Приятного аппетита, кстати. Ничего не успеваешь, даже пообедать. Вот единственное, что бы я в тебе изменил в лучшую сторону, так это привычку вовремя питаться и питаться нормально. А не «кусочничать» фаст-фудом. Саша перестал жевать. Блин, неужели Кирилл может запросто влезть в его голову и мысли даже на расстоянии, и понять, чем он сейчас занимается и о чём думает? Тогда, летом, когда они ехали в машине, и Олешкевич так очевидно считывал его мысли, Казьмин хотя бы был в радиусе действия энергетического поля шефа. Но сейчас-то какого лешего? Неужели ему действительно не составляет труда контролировать подопечных? Выдохнув, Саша проглотил порцию салата и пробормотал: – Спасибо. Ты-то откуда знаешь, что я сижу в столовой и давлюсь салатом? У тебя тут камеры повсюду, или ты мою голову как хобби препарируешь? В трубке послышался смешок. Блин, ну а реально, откуда он всё знает? Эдак ему лишний раз самоудовлетворением не заняться будет, раз Олешкевич бдит. – Саша, мысли проще и не ищи двойное дно, – продолжил продюсер. – У тебя время паузы, я слышу на заднем фоне, как ты вышел из одного помещения и вошел в другое. И то, как стучит вилка, ударяясь о тарелку, я тоже слышу. Так вот, насчет Ассамблёров – так называют у нас людей, кто участвует в процессе сбора Энергии, именно как добытчик, как собиратель. Калька с английского, в международных отчётах так повелось, а наши менять не стали, переняли, считай меньше переводить и адаптировать пришлось. И ты – идеальный Ассамблёр. Критики, как и нареканий, у меня к тебе нет. Будем посмотреть, как говорится. А насчет Ярослава, – Олешкевич внезапно сменил тему, заставляя Александра снова перестать работать челюстями. – Я хотел бы попросить тебя сегодня об одном одолжении, так сказать, о проведении эксперимента. – Например? – Саша с азартом буквально навострил уши. – Я хочу посмотреть, сколько Ярослав принесет чистой Энергии. Когда вы вдвоем взаимодействуете, у вас, а точнее, между вами «искрит». И объем собранной с фанаток Энергии, естественно, увеличивается. Ничего сверхъестественного. Так вот, у меня мысли стали закрадываться, различные, и мне хотелось бы кое-что проверить, когда ты и Ярослав будете на одном концерте. Ждать февраля долго, да и момент удачный, без лунной помощи хотелось бы обойтись, для чистоты эксперимента. – Ну? – Нетерпению Саши, казалось, сейчас придет конец, но Олешкевич понимал, кого и как он может тянуть в томлении, а с кем такие шутки не пройдут. – Я прошу тебя, чтобы ты сегодня на «Караоке» не собирал Энергию. Даже настаиваю на этом. Мне нужен эксперимент, сколько Энергии соберет Ярослав, несмотря на то, что на концерте будешь ещё и ты. – И как я это могу остановить? – Саша, казалось, расстроился. Получается, он сам останется без Энергии. А он надеялся, что получит, так сказать, компенсацию за сегодняшний сумасшедший день. «Вот чёрт!» – Ну, Саш, неужели ты так был голоден, что абсолютно не услышал правила игры? Я же не зря тебя про алкоголь спросил? – То есть, ты предлагаешь, точнее, даже не предлагаешь, а в добровольно-принудительном порядке настаиваешь на том, чтобы я обязательно сегодня принимал алкоголь, так? И делал вид, что всё прекрасно? – Ну, грубо говоря, да, – ответила, помолчав трубка. – А моя аллергия, значит, тебе пофигу, – Саша продолжил впихивать в себя салат. – Не боишься, что меня от одного бокала «унесёт», и я просто запорю всю программу? Частушки со сцены матерные петь начну, непристойности рассказывать? Олешкевич замолчал. С одной стороны, Казьмин был ответственным, и на него можно было положиться. С другой стороны, смотря какие непристойности он будет со сцены рассказывать. Можно было бы, конечно, рискнуть, и оставить всё, как есть, и проверить Баярунаса на другом концерте, но соблазн так велик… – Ну, смотря какие непристойности. Всё, что не противоречит концепту, чего бы и не порассказывать? Тем более, от алкоголя, говорят, легкость появляется, шутить легче, фансервисить, и Энергии с фанаток получим больше. А вот что по факту мы в Банк принесём, будет уже от Ярослава зависеть. Поэтому и хочу проверить, сколько Энергии он принесёт, без твоего участия. И, – Олешкевич понизил голос. – Ты окажешь мне очень большую услугу, если Ярослав об этом разговоре и о проверках знать не будет. Я, считай, как-никак, но твоё начальство. А приказы, даже дружественные, не обсуждаются. Ладно, с наступающим тебя, Саш. Здоровья тебе и проектов в следующем году, крутых. Ну, и сотрудничество продолжать, всё-таки, хочется поставить "Тетрадку..." с тобой. До связи! Казьмин даже не успел ничего возразить, как дисплей телефона загорелся, что означало завершение разговора другой стороной. Саша, вяло ковыряясь вилкой в тарелке, неспешно доел ставший вмиг невкусным салат, запил всё это дело чаем и, чертыхнувшись, вышел из столовой. Последний спектакль этого года о приключениях профессора из Кёнигсберга и его неопытного помощника в замке вампира должен был начаться меньше чем через час…***
Ярослав, беспечно кинув взгляд на телефон и поняв, что у него есть ещё немного времени до отправления поезда, отправился на поиски еды. Он спокойно доедал еду, купленную в «Теремке», когда понял, что безбожно опаздывает на поезд, отправляющийся в Питер. Последний, между прочим, в этом направлении, да и в этом году тоже. Он бросился на вокзал, на ходу допивая чай и намотав шарф почти до самых глаз. Усталость после последнего шоу Авербуха быстро сменялась ожиданием встречи с Сашей и предвкушением праздника. Новогоднего настроения, правда, пока что не ощущалось, но Ярослав сам себе объяснял это тем, что он просто не успевал даже банально остановиться в эти предновогодние дни и оглянуться вокруг. Залетев буквально в последнюю минуту в «Сапсан» он, заняв свое место и немного успокоив бьющееся где-то посередине горла сердце, уставился в окно. Темнота. И мелкие огни, пробегающие за стеклом. Ярик прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на предстоящем «Караоке камикадзе» в новогоднюю ночь. Прекрасный формат, и дата шикарная. Билеты были раскуплены за полчаса, и ведь никого не смутило, что Новый год вообще-то семейный праздник, а тут человеку предлагают тусить всю ночь в клубе. Хотя, кого и когда это останавливало? Чтобы «отрываться» с друзьями в ночных клубах даже праздника-то как такового не нужно выдумывать, а Новый год, да ещё и в компании звезд театра – не каждый день случается такое. Почти полгода Ярослав был в «Пентаграмме» и, несмотря на некоторые сложности и недопонимания поначалу, чувствовал себя под крылом Олешкевича действительно как у Христа за пазухой. Крутые проекты, новые роли, несущие за собой деньги для самого Ярослава, а Энергию – для продюсерского центра были тем компромиссом, ради которого Ярик, сцепив зубы и закинувшись таблеткой от головной боли, каждый раз выходил из дома. Раз в месяц продюсер устраивал тренинги и на последнем, недельной давности, Ярослав умудрился настроить против себя чуть ли не всю немногочисленную группу «новичков», вступив в спор с Олешкевичем прямо на уроке. – Кирилл Игоревич, – обратился он к продюсеру перед самым окончанием тренинга. – А те, кто как я, получившие способность не по рождению, а от …друга, так скажем, – Ярослав запнулся, но, бросив беглый взгляд на Сашу и не увидя привычной гримасы отвращения, которую Казьмин неизменно натягивал, если только не был под прицелом нескольких десятков пар глаз преданных фанатов, продолжил: – Мы же можем открыто говорить, тут ведь все свои, не так ли? Олешкевич посмотрел в сторону говорившего парня, подошел ближе и медленно кивнул. Интересно, что в его голову могло прийти такого, что Ярослав не стал дожидаться окончания учебного времени, а озвучивает вопросы так, не стесняясь, и для всех присутствующих: – Конечно, все свои, задавай свой вопрос. Ярослав глухо откашлялся, обвел взглядом рядом сидящих и продолжил: – Вот у меня есть друг, который поделился со мной своими способностями. Благодаря ему и всем вам я сейчас тут. Но ведь мы не равны в правах, так? То есть, я поясню. Вот что Гордеев, что тот же Ожогин – они же по рождению получили свои способности, свои магию. А я – мне Сашка передал. А Вы, Кирилл Игоревич, сказали, что те, кто не обладал магией от рождения, не могут претендовать на что-то большее, чем быть просто артистом, так? – К чему ты клонишь? Я не совсем тебя понимаю, – пробормотал Олешкевич, в голове прокручивая возможные варианты развития дальнейших событий. – Если ты имеешь ввиду, что только наделенные врожденными способностями могут карабкаться по карьерной лестнице, становясь Кураторами и выше, то в этом ты прав. Ни один человек, не обладающий такой силой, изначально просто не выдержит ни одного конкурса, его забракуют Старшие Кураторы. Позади Ярослава хмыкнула девушка. Катя, помощница Олешкевича, была точно Гермиона из «Гарри Поттера» – отличница, старательно записывающая буквально каждое слово продюсера – она, как казалось Ярославу, недолюбливала его, что было резонно, поскольку он был единственным, кто влился в «Пентаграмму» будучи обычным человеком, получившим, буквально, выклянчив немного шарма от Казьмина. Он, проигнорировав её смешок, продолжил: – Ну, то есть я, даже если буду самым лучшим на этом потоке, никогда не смогу стать таким же, как Вы, так? – Как продюсер? – Олешкевич понял, куда клонит Баярунас и, не удержавшись, усмехнулся, что не укрылось от Ярослава. – Нет. Точнее, как обычный, среднестатистический, может быть и получится, но если ты имеешь в виду, чтобы быть на уровне меня или Маши Большаковой в Питере, боюсь, я тебя разочарую, но у тебя это не выйдет. Управленческое мастерство это ещё не всё, что нужно для успешного продюсирования. Нужно иметь чутьё, чуйку эту, нужны связи, нужно… Да много, что нужно. И поддержка вышестоящих. – А разве обычный человек, который метит в продюсеры, не может стать успешным? Олешкевич прищурился. Ох, Ярослав-Ярослав… Хочешь играть с огнём – давай поиграем, только не удивляйся, если что-то не получается. Кирилл вернулся за стол, присел на столешницу и обвёл глазами присутствующих. Казьмин отвлёкся, скорее всего, на сообщение, отобразившееся на часах, Гордеев и Свешникова переводили взгляд с него на Ярика, Катя, как обычно, что-то писала в конспект, и только Лена тянула руку вверх, как ученица в школе, знающая правильный ответ. Продюсер кивнул Лене: – Ты хочешь что-то добавить? Газаева улыбнулась. Её улыбка словно бы согрела всех сидящих в кабинете: – Ярик, а ты хочешь быть больше чем просто артист? Посмотри на меня, на ребят, мы рады работать с «Пентаграммой», это же счастливый билет, и пропуск в лучшие мюзиклы. Ярослав не ответил. Он посмотрел на Лену и перевел взгляд на Гордеева: – Ты тоже никогда не думал про «самостоятельное плавание»? А ты? – Ярослав обратился к Казьмину. Тот, встретившись взглядом с голубыми глазами Ярика, уставился вниз и покачал головой в отрицательном ответе. – Ярик, – мягко начал Олешкевич. – Ну, не нужно тебе пытаться стать продюсером. Тебе бы подтянуть актерское мастерство, чтобы различные, разноплановые роли играть, чтоб универсальным артистом быть. – Ну, а почему нет-то? – Ярослав, казалось, искренне не понимал, что тут такого, что он хочет расти дальше? – Я понимаю, что Гордееву дадут первые роли, высокий, стройный красавец. Что сейчас, что через десять лет, он сможет если не Герберта в «Бале…», то уж точно Графа с успехом играть. Или Сашка вот, Казьмин, этакий романтичный нестареющий принц по типажу. А я… – Яр, ну твоя внешность тоже востребована будет, для других ролей, – не выдержала Вера и успокаивающе попыталась купировать возникающий конфликт. Она понимала, что этот худой парень комплексует из-за того, что от рождения ему не досталось ни роста, ни внешности, которая считается классической для главного героя мужского плана – широкие плечи, мужественный волевой подбородок – и которая нравится консервативно настроенным дамочкам. Да, что уж греха таить, Ярику роли каноничных красавцев в классическом театре или мюзикле априори не достанутся никогда. Смотря на Ярослава, женщине будет хотеться сыграть роль заботливой мамочки рядом с ним, но никак не той, кто будет восхищаться Баярунасом как мужчиной, от которого она гипотетически хотела бы детей, как от самца, продолжателя рода. Это не Гордеев и не Ожогин и даже не Казьмин. Большинство зрительниц и поклонниц, приходящие в театр, смотрят на исполнителя главных ролей как на потенциального продолжателя рода, это в природе заложено. А Ярик… не герой романа он, в общем. И с течением времени это будет только усугубляться, в смысле, человек не молодеет, и с каждым годом предложение главных ролей будет только сокращаться. Ярослав посмотрел на Веру и ничего не сказал. Олешкевич, прочитав мысли подопечного вздохнул: – Ярик, как говорил Мюллер, «а Вас я попрошу остаться». Поговорим тет-а-тет. Если хочешь, я могу дать тебе место во второй группе, где я преподаю бизнес-модели, и там как раз мы подробно разбираем и составление бизнес-плана, и другие не менее важные вопросы. Боюсь, что ребятам это просто не особо интересно будет, зря время терять не хочется. – Потому что они понимают, что я отличаюсь от них, и очень отличаюсь. У меня другой путь, – выпалил Ярослав с вызовом, смотря пристально на продюсера. – Ну Яр! – Казьмин не выдержал, поворачиваясь к другу. – Ты пойми, что жизнь несправедлива, кто-то будет лучше, кто-то хуже тебя. Это нормально. Ну не станешь ты на одну ступень с Кириллом, или даже с Ожогиным, ну это как в России раньше сословия были, крестьянин никогда не будет ровня дворянству. Повисла тяжелая пауза. Катя, с испугом переводя глаза с продюсера на Ярослава и потом на Казьмина, приоткрыла рот. Олешкевич хмыкнул, махнув рукой в успокаивающем жесте: – Достаточно. Не хватало сейчас ещё, чтобы выброс Энергии случился после нашей встречи. Ярослав, останься, остальные свободны. Артисты поднялись и быстро, в течение минуты, покинули помещение. Опытные ребята понимали, что в такие моменты лучше исчезнуть с поля зрения продюсера, и не показываться ему пару дней на глаза. А Ярик, в силу, так сказать, неопытности в магических и энергетических вопросах, тыкался в серьезные темы с упорством слепого котенка. Кирилл медленно собрал бумаги со стола и посмотрел на Ярослава. Он ждал, пока парень начнёт разговор первый. Ярослав, смотря в пол, не поднимая головы, делал тоже самое – выжидал время. Наконец, он поднял лицо и увидел, что Олешкевич, не моргая, смотрит на него в упор. От такого взгляда он поежился и икнул. – Чего? – Ярослав, – неспешно начал продюсер. – Я ценю твои попытки в самосовершенствование, и саморазвитие артиста – это прекрасно. Но, я хочу тебя по-дружески предупредить, или даже не предупредить, а уточнить, что есть так называемый уровень доступа до определенных тем. Если ты хочешь в будущем стать продюсером – а я вижу, что ты этого буквально жаждешь, держать всё управление в своих руках, и роли в своих проектах самому выбирать, чтобы не быть на второстепенных ролях – то тебе нужно пару лет учиться, и серьезно учиться. В моей второй группе есть место, если хочешь, приходи завтра, я покажу тебе, как это работает. Только, прошу тебя, не стоит больше эпатировать других и заводить разговор на такие темы при ребятах. Ты можешь стать самым обычным организатором, если захочешь, но уникальным продюсером – не сможешь. Тебя просто не пропустят в этот круг другие, более серьезные люди, и я не смогу на это повлиять. Там очень щепетильно относятся к соблюдению Правил. – Прям как Кодекс чистоты арийской расы, – не выдержал Ярослав. Олешкевич вздохнул. Ну, чисто теоретически, Баярунас был прав. В требованиях, выдвигаемых Управлением, на одном из первых мест стояло правило чистоты крови – возможность занимать руководящие должности предоставлялась только тем людям, магические способности которых были получены по рождению. Простые люди, даже получившие эту магическую способность в полном объеме, не имели возможности прыгнуть выше головы и стать серьезным бизнесменом или продюсером. Ярослав молча кивнул. Он уже слегка пожалел, что начал такой разговор при свидетелях, хотя, в этом тоже была своя выгода, теперь он понимал, по крайней мере, опасаться ли ему конкуренции среди артистов. Да даже со стороны Казьмина, вдруг он тоже в обозримом будущем хочет стать кем-то больше, чем артист драматического театра. Ну, подумаешь, противопоставил себя остальным членам «Пентаграммы», показав, что он хочет расти дальше и не быть простым актёром или певцом, разве это грех? Зато они, как Олешкевич, так и коллеги-артисты изначально будут знать, что Ярослав не маленький мальчик, и довольствоваться малым не собирается. Время расставит всё на свои места, ему всего двадцать три, и вся жизнь впереди. Благодаря Казьмину он зацепился в «Пентаграмме», и в будущем его ждут новые проекты. А возможность собирать с фанаток Энергию облегчала состояние Ярослава, он не был настолько выжатым после спектаклей и скачки давления, равно как и мигрени случались гораздо реже. Волшебство! Сашка, конечно, мог бы и больше своего шарма-то ему, Ярославу, отсыпать, как-никак, друг, но и с этим можно работать. Ярослав, будто бы что-то вспомнив, быстро спросил Кирилла: – А почему Вы сказали, что может случиться взрыв Энергии? Олешкевич удивился перемене темы: – Ну, потому что мы обязаны поддерживать Баланс Энергии. А конфликты в нашей компании, когда спорит большая компания людей, обладающих магическими сверхспособностями, могут привести к тому, что где-то будет выброс Энергии. – И что это будет означать? – Это чревато. Взрывы, землетрясения, наводнения, – продюсер начала перечислять вероятные последствия выброса Энергии, как Баярунас прыснул со смеху. – Кирилл Игоревич, декабрь как бы за окном. Разве что всё за минуту растает. Олешкевич вздохнул. – Ярик, у Энергии нет диаметра и расстояния. Это может быть совсем в другом месте Земли. Я к тому, что не контролируемые конфликты даже между двумя людьми могут быть причиной, что в каком-то другом, абсолютно не связанном с этими двумя людьми месте, может произойти что-то, потому что произошел неконтролируемый выход Энергии. Ярослав кивнул: – Понятно. Спасибо. Я могу идти? – Можешь. Так тебя ждать во вторую группу? – спросил продюсер. Ярик улыбнулся: – Да. Я приду. Мне интересно попробовать. Олешкевич сделал пометки в ежедневнике. Пусть пытается, с Кирилла не убудет, а так Ярик хотя бы на глазах будет, под присмотром. – Тогда я тебя жду. Ну, всё, ты можешь идти. Ярослав поднялся со стула, подошел к вешалке, на которой висел его пуховик, оделся и повернулся к Олешкевичу: – Кирилл Игоревич, Вы не ответили мне. Почему человек, не обладающий врожденными магическими способностями, не может быть успешным? Олешкевич усмехнулся, глядя в глаза Ярославу: – А чёрт его знает. Звезды как-то не так сходятся. Человек, который не соответствует этим требованиям, просто будет методично разрушать свое окружение, и всё то, что он до этого выстраивал, будет рассыпаться как карточные домики. Как будто бы дорогу закрывает что-то, и пускать не будет довести задуманное до конца. Ярослав сделал вид, что удовлетворён ответом и, попрощавшись, вышел из кабинета. Кирилл, вернувшись за свой стол, сел, обхватил голову руками и погрузился в размышления. С каждым разом Ярослав доставлял продюсеру всё больше хлопот, и связаны они были именно с его неуёмным желанием стать важнее и круче, чем все артисты «Пентаграммы»…***
Ярик вынырнул из мыслей, возникших на последнем в этом году тренинге. За этими воспоминаниями он не заметил, как почти доехал до Санкт-Петербурга, и буквально уже приближаясь к Московскому вокзалу, в его голове всплыл разговор, который состоялся утром с продюсером, когда Ярик забежал к нему забрать небольшой пакет для Казьмина и полученные Разрешения на изъятие Энергии на «Караоке Камикадзе» для них обоих. В течение нескольких минут, которые у них были, Кирилл Игоревич прямо и четко напомнил ему, что не стоит пытаться стать ему конкурентом, и о том, что Энергию можно использовать только в мирных целях, а именно – собирать Энергию и переправлять в Банк. Ярослав покивал, прослушал его в пол-уха и полетел на ледовое шоу. Влетев в гримерку «Манхеттена» в последние минуты до начала мероприятия, он вытащил Разрешения и подготовил их, чтобы передать их Марии – она отдаст их Большаковой после мероприятия, что оно действительно состоялось, чтобы не бегать за ней в новогодние дни. Удобно. Вручив Казьмину пакет, Ярослав не удержался от комментария: – И что же такого тебе подарил Олешкевич, что я должен был ехать за этим чёртовым пакетом? Саша заглянул внутрь пакета и присвистнул. Он в удивлении вытащил пару комиксов на английском языке, которые Кирилл, скорее всего, выбирал прицельно для Саши, и смешные носки со снеговиками. – Нихрена себе, внезапные подарочки, – пробормотал Саша, рассматривая комиксы. – Не ожидал прям. Ярослав смотрел на подарок от продюсера, и укол зависти пронзил его сердце. Ему-то Олешкевич ничего не подарил, но Ярик попытался задавить эту эмоцию. Впереди была новогодняя ночь, и Ярослав предвкушал это восхитительное чувство, когда зал забит фанатками, они с Сашей – на сцене, все радуются и Энергия радости буквально льется через край. И он получит свою дозу Энергии. Словно бывалый наркоман, он прочно подсел на иглу эйфории, возникающей после получения Энергии с поклонниц. И с каждым днём он жаждал её всё больше. Первый час прошел по сценарию. Незадолго до полуночи парни вернулись в свою гримёрку, и Ярослав, достав бутылку «Абрау-Дюрсо» , демонстративно поставил её на стол: – А мне у Авербуха вот такой подарок сделали. Саша поднял большой палец вверх: – Круто, прямо в тему, Новый год, как-никак. Можно под куранты выпить. Ярослав помолчал, взглянул на Сашу и пробормотал: – Я не буду. Если хочешь, пей, но сегодня я пас. Саша непонимающе уставился на Ярослава. Чтобы он да пропустил возможность бухнуть? Чудеса, да и только. – В смысле? Ты в завязке? Ярослав потёр запястье, и Саша с удивлением увидел красный браслет, украшавший правую руку друга. Странно, Ярослав, в отличие от Саши, совершенно не стремился украсить себя какими-то дополнительными «примочками», это была скорее Сашина прерогатива. Дорвавшись до столиц, Саша самозабвенно наслаждался мужскими украшениями, будь то кольца или же концертные «бабочки». Браслеты, кулоны, цепи и цепочки, кольца и фенечки – Саша знал толк в украшении себя, и вкладывал в украшения особый, только ему понятный смысл. Многие украшения он покупал сам, что-то дарила мама и девушка, но с каждой безделушкой у него были свои, особенные взаимоотношения, и в его внешнем виде, только если это не было банальным выходом в магазин, не было ни грамма непродуманности. Аксессуары служили Саше для завершения образа, придавая своему обладателю налёт богемности. Но то, что Ярик, в обычной жизни не носивший даже часов, нацепил нечто, выбивающееся из привычного образа, да ещё и несущее в себе чужой магический заряд, – Саша взглянул на него и через призму магического зрения, – удивляло и пугало одновременно. – Нет. Просто не хочу. Да и устал я, боюсь, что меня просто вырубит после одного бокала «шампуня». Так что, если хочешь, можешь забрать, – уклончиво ответил Ярослав. Казьмин кивнул, доставая ручку. – Заберу, – он постарался вложить в голос как можно больше беспечности, а в голове тут же всплыла просьба Олешкевича о том, чтобы Саша, по возможности, не собирал Энергию. Вот и отлично, даже ничего придумывать не пришлось, чтобы раздобыть алкоголь. Все же знают, что Казьмин не пьёт от слова совсем. – Бокал точно выпью. После «двойника» «Бала» расслабиться очень хочется. Ярослав непонимающе смотрел на Сашу, когда тот стал что-то писать на обрывке бумаги. – Ты чего, неужели желание будешь сжигать и в фужере топить? Саша потянулся к рюкзаку в поисках зажигалки. Не найдя по карманам, он увидел забытую кем-то на окне зеленую зажигалку и, втайне обрадовавшись, схватил её: – Естественно. Когда ещё мне выпадет такая возможность напиться в новогоднюю ночь? – Мда, и то верно. Время приближалось к двенадцати. Саша взял шампанское со стола и не без усилия открыл бутылку. – Слушай, – спросил Саша, – а нас на сцену что, звать не будут? Новый год типа без нас чтоль они решили делать? – Походу, – усмехнулся Ярик, смотря на закрытую дверь. – Либо ждут продолжение фансервиса, мол, закрыли нас обоих в гримёрке, как знать, чем мы тут занимаемся, без посторонних глаз. Саша фыркнул. Ей-богу, доведёт Баярунас его до греха, отмутузит он его когда-нибудь, за весь его «фансервис»… За минуту до новогодних курантов Саша открыл «YouTube», включив прямую трансляцию с курантами. Он налил себе фужер, подготовил бумажку с пожеланием, и положил зажигалку рядом, предварительно проверив работоспособность «огнива». – Точно не будешь? – спросил он Ярослава. Тот замотал головой, будто бы отгоняя наваждение: – Точно, я сказал же, – будто бы в раздражении ответил Ярик. – Я сегодня пас. Саша в безразличии посмотрел на телефон. Странно, про них тупо забыли, хотя оговаривалось, что в новогодний час они будут на сцене. Удивительно, короче. Когда стали бить куранты, Саша поднял фужер в сторону Ярика и весело сказал: – Ну, с Новым годом, Яр! Тот кивнул. Саша сжёг свою записку, стряхнув пепел в фужер, и выпил светло-желтую пузырящуюся жидкость. Шампанское практически тут же ударило в голову, и Саша зажмурился. Минут через десять про них всё же вспомнили и дверь гримёрки распахнулась. С шутками про неудавшийся фансервис, ведущий новогодней ночи вытащил обоих на сцену, и волшебная ночь понеслась своим чередом. Несмотря на шампанское, Саша сохранял ясный ум, и ему не давал покоя браслет Ярослава, о чём он спросил того, как только они наконец-то остались вдвоем. – Яр, а что это у тебя? Это же не просто безделушка, да и не носишь ты украшения, – Саша буквально развернул руку Ярика, притянув её поближе к глазам, но так, чтобы не дотрагиваться до украшения. Ярик вздрогнул и инстинктивно потянулся к запястью. – Это…подарок. – А почему на правой руке? – продолжал допытываться Казьмин. – А на какой? Мне как сказали... – начал было Ярослав, и осёкся. – Кто сказал? Яр, это же не просто браслет. Кто тебе дал? – Саша схватил Ярослава за плечо и сыпал вопросами, понимая, что дело нечисто. Ярослав резко отстранился от Саши, вырывая руку и прикрывая браслет рукой: – Это. Просто. Браслет, – зашипел Ярослав. – Если ты связан с магической стороной жизни, это не значит, что все безделушки, встречающиеся на твоём пути, заряжены чем-либо или на что-либо. Может мне из Израиля сувенир привезли, что ты привязался? Саша посмотрел на Ярослава. Он не верил ни единому его слову. Красные шерстяные нити, нити Каббалы и всякую подобную символику, привозимые из Иерусалима, носили на левой руке и завязывали вручную. Это же был необычный, стабильный и жёсткий браслет, который Ярослав носил на правой руке. Из обрывков воспоминаний, которые он читал в Интернете, когда увлекался символизмом и подбором амулетов для себя, он помнил, что на правой руке красные нитки носят только в одном случае – когда хотели использовать серьезную магию для привлечения богатства и успеха. Саша, прикрыв глаза, быстро попытался вспомнить, какой сегодня мог быть лунный день, но оставил эту затею. Тренинг у Олешкевича был неделю назад, Яр ещё там чуть ли не поссорился со всей группой, значит, сейчас убывающая Луна, а это значит, амулет был сделан перед тем, как Ярик поехал на тренинг. Чертовщина какая-то. Неужели Ярик решил увеличить «пропускную способность» Энергии через себя и оставлять часть Энергии себе? Но ведь это запрещено. Или же.… Или же Ярик хочет приумножить полученный от Саши шарм, который тот передал ему в августе, чтобы стать сильнее. Вопросы, вопросы, которые так некстати в новогоднюю ночь крутились у Саши в голове.
