Endspiel за чёрных

январь 2019

      Вибрирующий телефон разбудил Казьмина намного раньше запланированного времени. В такие редкие выходные, после ночного эфира – ну знают же люди, что он всю ночь стримил, значит, с утра точно трубку не снимет. Первый звонок он почувствовал ещё сквозь сон, но тот быстро прекратился. Саша, наполовину вынырнув из сна, уже снова начал было проваливаться в сладкую дрёму, как под подушкой снова раздалась противная вибрация. «Да что ж такое-то?» Он нащупал телефон и, на секунду открыв глаза, чтобы не промахнуться и «свайпнуть» в правильную сторону, то есть – отклонить звонок. Но имя абонента заставило Казьмина изменить траекторию движения пальца, и он снял трубку: – М? – даже не натягивая на себя маску воспитания, промычал в динамик парень. – Доброе утро, Саша! – радостным голосом поприветствовал спящего Сашу продюсер. Даже не обратил внимания на недовольный тон вызываемого абонента. Саша попытался вытянуть вторую руку и застонал – затекла шея. День не успел начаться, а он его уже ненавидит. Пытается, конечно, сдержаться, но что-то подсказывало Саше, что как день начался, так он и закончится. В данном случае – через пень-колоду. – Доброе, – прокряхтел в ответ Казьмин, переворачиваясь и пытаясь принять удобное положение на подушке, чтобы до кучи не начала болеть спина. – У тебя на завтра какие планы? Работаешь или выходной? – Кир, не помню, – заворчал Саша, прокручивая в голове ещё спящие мысли. – А, завтра же «Бал» в Питере, «двойник». Чёрт! А я не выспавшийся, уставший, в абсолютно выжатом состоянии. Ты, между прочим, меня из сна выдернул. – Саш, – завёл разговор Кирилл, не обращая внимания на ворчание Казьмина. – Не хочу тебя расстраивать ещё больше, но завтра – новолуние. Как ты его отыграешь, ты думал? Казьмин сглотнул. Пиздец. Полный. Он и так «никакущий», но отоспаться это полбеды. А то, что он не проверил календарь, когда получал расписание – ну, считай, сам виноват. Чёрт, только бы организм не подвел; голос – это было последнее, о чем думал Казьмин в такие дни, он профессионал и голосом владеет виртуозно. Давление и общее состояние были более актуальной темой для Саши. Зимой, в принципе, ему было проще, потому что аллергия отходила на второй план, но новолуния для Казьмина были «критическими». А ещё и «двойник» в этот день. Да уж, не повезло, год начался с накладок. – И когда оно? – спросил парень, мысленно молясь всевозможным богам, чтобы оно было либо в самом начале ночи, либо в самом конце. Не, ну, а вдруг? – В 4 утра с «копейками» по Москве. – Твою мать…– застонал Саша. – У меня первый спектакль в час дня. Кирилл помолчал и тихо предложил: – Давай, ты заедешь, перед поездом, я тебе немного Энергии из Банка дам. Я сегодня в офисе весь день. Саше показалось, что он ослышался: – А так можно? – Ну, это же я тебе как твой продюсер, твой шеф, считай, предлагаю. И это так, Энергия в кредит. Отработаешь. Хотя, в тебе можно не сомневаться, отработаешь этот кредит в ближайшие дни. – Я отработаю, не сомневайся! – Саша сказал это с такой экспрессией в голосе, что сам испугался. Он ненавидел всякие рассрочки и кредиты и лучше подкопит и купит какой-то девайс попозже, но оплатит сразу, чем брать в кредит, и выплачивать частями и с грабительскими процентами. Трубка хмыкнула и Саша устыдился своему внезапному порыву. А может, можно как-то своими силами решить? – Я, если честно, сейчас подумал, что можно попытаться подмениться, но я и так работаю всего три спектакля в этом месяце. А целым кастом подмениться в такой короткий срок мы не сможем. И отказываться не могу, и так с гулькин нос работы дали. Так что у меня без вариантов, как хочешь, так и работай, – пробормотал Саша. В голове роем толкались мысли, начиная от шантажа его Олешкевичем до благодарности в сторону Кирилла за такой жест доброй воли. После фразы продюсера о том, что он может поделиться Энергией, Саша окончательно проснулся. Такой вариант он вообще не рассматривал, да и не знал про него – просить Энергию у Отделения. – Подъезжай, я тебя «подлатаю». – Спасибо. Правда, спасибо, Кирилл. Ты меня, спасаешь…в очередной раз. Продюсер хмыкнул в трубку: – Потому что мне важен каждый мой артист, и… – Ладно, ладно, тебе также важно, чтобы я продолжал приносить Энергию «Пентаграмме», ты же это тоже не забыл, ведь так? – перебил того Саша и впервые за весь разговор на лице у него сама по себе появилась улыбка. Олешкевич знал, куда надавить при общении, а Саша… он был согласен, в принципе, но не без опаски за свое будущее на такую дозу. – Это само собой разумеется. Но в первую очередь я смотрю на тебя как на человека. И только потом – на то, что ты мне и «Пентаграмме» можешь дать. Я тогда жду тебя, заезжай. И, давай уже, подъём, ты всё равно не уснёшь уже, а так хоть что-то успеешь сделать. Шею, например, размять, кряхтел вон, как старый дед. До встречи! – Угу, до встречи, – ответил Саша и отнял телефон от уха. Блять, конечно, уже не поспать ему, если еще в «Пентаграмму» заезжать. Саша медленно открыл глаза, уставился в потолок, потом повернул голову в поисках очков, и с удивлением ощутил, что боль, пронзавшая при пробуждении затекшую шею, отступила. «Ой, только не говорите, что Олешкевич на расстоянии боль снимать умеет!» Вибрация сообщения прервала поток его мыслей. Саша подслеповато поднёс телефон к глазам и уставился на последнее сообщение. Снова Кирилл, но содержание сообщения заставило Сашу сглотнуть в замешательстве: «Спасибо Катюше скажи, она тебя подлечила, на расстоянии, пока мы разговаривали. Она на «лечебное» всё-таки пошла, ей как раз практика нужна. До встречи, красавчик!» Чертовщина какая-то, ей-богу! Ещё немного и Саша поверит во всяких экстрасенсов и шаманов, которые на одном из каналов «битвы» каждый сезон устраивают. Но, с другой стороны, шарм и харизма же у Саши есть, работает он под руководством Олешкевича, Энергию с концертов он, как воронка, через себя пропускает и отдаёт её в Банк, себе не оставляя ничего. Так что, в принципе, система отлажена, Энергия качается, Саше проекты перепадают… Загаданное желание про театральные премьеры и главные роли в них, которое он сжёг и выпил в бокале с шампанским – Саша верил, что исполнится. А то, что сейчас проектов нет – ну, бывает, что уж; в депрессию впадать из-за этого Саша точно не будет. Саша надел очки, встал с кровати и прошёл в ванную. Ну, не китайский пчеловод, уже хорошо, но и не писаный красавец. А за снятие боли Кате действительно спасибо, надо ей пару билетов будет дать, на премьеру какую-нибудь. Или просто на спектакль. Она вроде бы у Яра спрашивала, куда стоит сходить, вот и будет повод. Но, блин, это новолуние совсем не вовремя… Он включил горячую воду и залез под струи воды. Капли воды падали на лицо, слегка массируя кожу. А ведь массаж был бы сейчас ой как кстати, разогнать лимфу, выгнать лишнюю воду. Ведь если завтра ещё давление упадёт, он вообще будет неважно выглядеть, да и опозориться перед немецкими приглашенными артистами не хотелось. Сэрич, конечно, уже знает Сашу с хорошей стороны, как-никак на «Братьях по музыке» он с ним уже сотрудничал, но ой как не хочется, чтобы он видел его слабости. Будет ещё думать, что на Казьмина положиться нельзя, или ещё что в голову взбредёт. Профессиональный позор Саша переживал намного тяжелее, чем личные неудачи. Хорошо, что его девушка с ним не ездит туда-сюда, да и не знает она про эту сторону его жизни. А так хотелось бы рассказать, поделиться. Но, не поймёт. Точнее, Саша не рассказывал об этом никому; родители в лице мамы и бабушки, естественно, знали, сами его, считай, учили, а отец… Отец, в смысле, отчим, которого Саша называл «отец», что очень умиляло окружающих, кто знал про его жизненную ситуацию, смирился, да и просто принимал как данность. Биологический отец, напротив, даже не знал о таких способностях мальчика, а Саша не стремился посвящать того в свою жизнь. А девушка… Саша осознавал ответственность, которую он понесёт, если информация про эту сторону жизни всплывёт где-либо, и уже давно решил, что он раскроет перед женой все карты, только если когда-нибудь он снова женится и создаст настоящую семью. А до этого, извините, пусть его отсутствие по определенным дням будет очередным «загоном», и люди считают это очередными «тараканами», но Александр мог себе пока что это позволить – разграничивать эту и профессиональную жизнь. Его администратор, по совместительству – помощница и SMM-щица, которой Саша доверял организацию и менеджмент всей своей концертной активности на все сто процентов, знала только о том, что при планировании сторонних мероприятий она должна была сначала сообщить об этом Александру и ждать подтверждения или отказа. По какому принципу Саша соглашался или отказывался от участия в очередном концерте, помощница не знала. Поначалу она пыталась было выяснить и всячески понять эту логику, потом бросила эту затею. Саша был как кремень, и уходил в глухую оборону даже при малейшей попытке перейти эту черту помощницей, ревностно оберегая свою маленькую тайну. Если даты мероприятий были не фиксированы и Саше давался карт-бланш, он считал это удачей. Вообще, на Сашино счастье, в театре можно было заранее отметить пару дней в месяц, когда ты ну никак не мог участвовать в спектакле, и Саша исправно вносил эти даты в календарную сетку. Но с каждым разом он с ужасом думал о том, что настанет момент, когда у него будет загружен каждый день в месяц, и – нет, это конечно хорошо, стабильность, какая-никакая, и приближает Сашину мечту стать самым востребованным молодым артистом мюзиклов, – но Саша будет выкраивать часы на сон. Заветное желание он растворил в бокале, теперь же оставалось надеяться на милость Вселенной. Выключив воду и завернувшись в махровый халат, Саша прошёл в комнату, автоматически расчесывая мокрые волосы рукой. Он взял телефон, одним глазом проверил почту, смахивая спам в «Корзину». Нужно привести себя в порядок, собраться и ехать – сначала на Моховую, потом на поезд. Нет, что ни говори, а то, что Олешкевич в апреле быстро понял, что происходит с Сашей, его состояние, которые простые люди истолковали бы как реакция на магнитную бурю, многого стоило. По крайней мере, хотя бы перед ним не пришлось натягивать маску вечного праздника и быть действительно самим собой. Неудивительно, что с Кириллом многие хотят работать. Он ведь как старший брат, как мировой начальник, который всегда поможет добрым словом и делом. Вот, как сейчас, Саша и думать забыл посмотреть в календарь, а Олешкевич уже подумал за подопечного, недаром даты всех мероприятий просил заранее всегда ему на рабочую почту сбрасывать. Собрав в рюкзак нехитрые вещи, несессер с косметикой и таблетками, которые ему, как обычно, могут понадобиться в самый неподходящий момент, шнуры и iPad, чтобы посмотреть фильм в поезде, и, намотав шарф почти до самого носа, Саша выбежал из дома. Снег приятно похрустывал под подошвами ботинок, и если бы на улице не было так серо, а на мозг не давило осознание того, что времени до поезда особо не оставалось, то Казьмин с удовольствием потратил бы час на прогулку пешком от его дома до офиса «Пентаграммы». Однако этот час логичнее и рациональнее было бы использовать для восстановления, точнее, для аккумулирования Энергии назавтра, поэтому Казьмин, недолго думая, свернул в сторону Садового кольца, дошёл быстрым шагом до метро и юркнул в открытые двери «подземки», смешавшись с потоком пассажиров. Через двадцать минут он уже входил в двери продюсерского центра. Он заметил Катю, набирающую воду из кулера, и, улыбнувшись, подошел поближе: – Привет! Ты тоже сегодня на работе? – Привет! Ага, Олешкевич на работе и я с ним. С наступившим! – Катя в ответ приветливо улыбнулась парню, направляясь к кофе-машине. Как ни крути, Сашка умел нравиться девушкам любого возраста. Очень харизматичный артист, и улыбается искренне. Она налила воду, вложила кофейную капсулу и, подставив стаканчик, включила кофеварку. – Кирилл Игоревич сейчас занят, но скоро освободится. Как дела, всё хорошо? – Да… – он замялся, но решил говорить откровенно, – с твоей помощью. Спасибо, Кать! Искреннее. С меня «проходки». В качестве благодарности. Ну и как бы Новый год, все дела. – За что спасибо? – не поняла девушка. – Мне Кирилл смску скинул, что ты на расстоянии смогла мне шею вылечить, – пробормотал Саша, глядя Кате прямо в глаза. – Ну, что это твоя работа была. Энергетически. Вот, говорю спасибо от чистого сердца. И улыбнулся снова. Чисто по-кошачьи. Катя вздохнула. Олешкевич всё-таки сообщил Казьмину, кто ему помог с решением такой мелкой, но неприятной проблемы. Ну, с одной стороны, может быть это и неплохо, но с другой стороны, может статься так, что с любым насморком этот болезненный парень будет обращаться к ней на тему «подлатать здоровье», а она даже не имеет медицинского образования и по-хорошему, не имеет никакого права вторгаться в организм постороннего человека. – На здоровье. – Катя выключила кофе-машину и поставила перед удивленным Сашей стакан свежеприготовленного ароматного «американо». – Я не волшебник, ты же понимаешь, я только учусь. И я бы очень хотела, чтобы ты не распространялся особо об этом. Кирилл Игоревич предложил мне попробовать, я всего лишь недавно стала заниматься этим, а тут ещё на расстоянии практика… – Договорились, – Саша улыбнулся и кивнул на дымящийся стаканчик. – А это что, задабриваешь? – Ты же без завтрака ещё, – невозмутимо ответила помощница, чем вызвала у Саши очередную волну удивления, и, не дожидаясь очередной пачки вопросов со стороны парня, добавила. – Саш, ну, давно уже привыкнуть пора, что ты в «Пентаграмме» среди необычных людей работаешь, – она села за свой стол и взяла мышку в руку, – а ты всё ещё удивляешься, что кто-то твои мысли читает, или состояние твое чувствует. И не только твоё. Кирилл Игоревич, например, профессионал, ему не надо много напрягаться, чтобы почувствовать любого из своих артистов. Катя развернула шоколадку, лежащую рядом с клавиатурой, и кивнула Саше, мол, угощайся. Казьмин помотал головой, усаживаясь в кресло. А секретарша тем временем продолжила: – Ты знаешь, как я сюда пришла? Я не ожидала, что мое резюме вообще рассмотрят, ну, пришла и пришла, а Кирилл Игоревич лично решил со мной на собеседовании встретиться. Потом сказал мне, что у меня есть сверхспособности, и он принимает меня на работу. Ну, я как бы сначала посмеялась над этим, а потом стала вспоминать, что, а ведь и правда, я головную боль могла снимать у друзей, или давление матери нормализовать даже на расстоянии, но я это рассматривала как совпадения, а Кирилл Игоревич мне объяснил, что у меня есть способности для этого. Присматривался он ко мне месяц, потом на тренинги пригласил, хотя у меня очень скромные данные. А он в меня поверил, и посоветовал попробовать свои силы в лечении и облегчении боли. Вот, я и стараюсь, чтобы его не разочаровать. И когда он что-то просит, я делаю, мне интересно попробовать очередной челлендж. – Прямо как я, – ответил Саша, отпивая глоток. – Мне тоже интересно участвовать во всём новом. – А жениться чего не планируешь, детей завести? – поинтересовалась Катя. – Это, между прочим, тоже челлендж. И новый опыт. Казьмин, не ожидавший такой подставы «под руку» поперхнулся глотком кофе: – Ничего себе у тебя сравнения, – откашлявшись, пробормотал парень, поднимая взгляд на Катю. Интересно, а она знает о его прошлом? – Опыт, говоришь. Жену и детей содержать надо, а у меня за весь месяц семь выходов на подмостки в разных ролях и всё. Боюсь я, что мои непостоянные заработки ни одну девушку не устроят, чтобы замуж и детей растить. – Может, у тебя запросы, Казьмин, нетривиальные? Какая девушка мечты у тебя, кто тебе нужен, Саш, чтобы тебя заинтересовать? Или ты не по этой части? – Она усмехнулась и тут же добавила: – Шучу-шучу, вижу, что ты не сторонник нетрадиционных отношений, пиар-компания просто у тебя с Ярославом хорошо работает. Саша задумался, не успев рассердиться на очередную колкость. Фансервис Ярослава, подстёгиваемый на разных мероприятиях различными шутками, уже воспринимался Сашей как необходимая часть работы и контракта, а реакция Саши, когда на него смотрят десятки пар фанатских глаз, была уже более-менее предсказуемой и именно такой, какой и хотят видеть поклонницы. Что касается запросов… Ему в апреле тридцать будет, а что у него есть? Неудачный студенческий брак в прошлом и съемные углы и нестабильная работа в настоящем. О стабильном актёрском будущем Саше только мечтается, вон, даже в Новый год от отчаяния заветное желание в бокал с шампанским бросил. А что касаемо «девушки мечты» – тут Саша, скорее, был исключением, чем правилом, потому что модным подтянутым инстаграмм-фитоняшам, поглощающим коктейли, обладающим спортивной фигурой, и, как под копирку у одного пластического хирурга сделанными лицами, обколотые ботоксом и увеличенными по этой дурацкой моде губами, он предпочитал девушек типа «кровь с молоком», с крутыми бёдрами и натуральной грудью минимум третьего размера, но с плоским животом и тонкими запястьями. Если к этой внешности будет бонусом прилагаться красновато-рыжий оттенок вьющихся волос и от природы пухлые губы, Саша был бы совсем не против. Но проблема была даже не в том, что в столицах не было выбора, а в том, что искомая внешность ни разу не совпала с желаемым характером. Нет, Казьмину не нужна была «тургеневская барышня» – домохозяйка, вздыхающая при каждом его появлении. Девушка должна тоже заниматься в жизни чем-то и быть успешной, а не просиживать платья в ожидании, пусть и с горячим ужином, дома. Он жаждал иметь рядом раскованную девушку, которая будет шлюхой в постели, способной воплотить все его желания, королевой в гостиной и шеф-поваром на кухне, а также способной без труда привлекать внимание других людей, то есть с одной стороны, выводить Сашу из его зоны комфорта, с другой стороны - не провоцировать его на безосновательную ревность. Кроме того, Саше были важны ум и тактичность потенциальной пассии, а именно, отсутствие такой опции как «вынос мозга» и наоборот, наличие логики в рассуждениях. Моральные качества были для Саши далеко не на последнем месте, и если бы всё вышеперечисленное чисто теоретически совпало бы хоть в одной кандидатке на место в его сердце, он был бы, наверное, счастлив. Но, не случалось. Точнее, девушка-то у Саши была, и уже давно, но жениться на ней он не смог бы по разным причинам. А расставаться он с ней не спешил. Казалось бы, чего далеко ходить, помани пальцем, и любая поклонница прибежит, и накормит, и постирает, и выслушает – но Саше это не нужно. Точнее, нужно, но не это. Ему не интересны «удобные», нужно, чтобы девушка была на одном уровне с ним. А не вот это вот всё. Из размышлений в реальность его вытащил голос Олешкевича, появившийся в приемной с молодым парнем, наверное, очередным артистом, пришедшим на собеседование. Подняв взгляд на продюсера, он, не ответив на Катин вопрос, поднялся с кресла и прошёл в кабинет. Катя проводила его взглядом и, усмехнувшись своим мыслям, продолжила печатать очередной отчет. Кирилл закрыл за ними дверь, указал Саше на кресло и прошёл за свой стол: – Ты как? – спросил он. – Да нормально, Кир. Вот, Катя кофе сделала, завтрак мой, считай, – ответил Саша, сжимая ещё тёплый стакан в руках. – Ну да. Приятного аппетита, называется, – ухмыльнулся продюсер. – Что, как завтра работать будешь? – Ну, просто «на автопилоте», – неуверенно протянул Саша, не поднимая носа от стаканчика с кофе. – Ты уже передумал мне помогать? Вон, замену мне нашел? – он попробовал перевести всё в шутку, но, подняв глаза на продюсера, увидел серьезный и даже озабоченный взгляд, обращенный на него. – Не нашёл я тебе замену, не переживай, – фыркнул Кирилл, вставая из-за стола и придвигая к Саше своё кресло. – Это я на вакансию «звуковика» ищу, чтобы «Тетрадку» писать. Сейчас я тебя подзаряжу, и надеюсь, эти дурные мысли у тебя из головы вылетят, что я якобы тебе замену нашел. Давай, пересаживайся, буду тебя в нормальное состояние возвращать, тебе завтра помирать никак нельзя. Только телефон достань из кармана и часы сними, чтобы ничего не мешало. Саша кивнул, стянул браслет часов с запястья, выложил мобильник, и сел в мягкое кресло. Блин, оно крутое, эргономическое, спина прямо отдыхает. Надо подобное купить, перед компьютером сидеть. Удобно, чёрт побери, и спина с шеей, когда Саша часами за стримами просиживает, затекать не будут…. … Он очнулся после сеанса, чем-то похожего на гипноз, чувствуя себя весьма в приподнятом настроении. Как будто бы под кожу запустили литр кофеина или накачали веществами. Но, удивительно, Саша не чувствовал себя больше разбитым. Чудеса да и только! Он повернул голову в сторону – Олешкевич сидел в кресле и читал какие-то документы, шелестя страницами. Саша сладко потянулся, сидя на кресле, и Кирилл отложил листы в сторону: – Выспался? – весело спросил того продюсер, вставая с кресла. Саша кивнул и не сдержал улыбки: – Как новенький. А ты уверен, что завтра новолуние, а не полнолуние? Кирилл взял со стола перекидной треугольник-календарь, и, заведя руку себе за спину, отдал его Александру. Саша взял календарь и уставился на январскую страничку. Мда, не ошибся продюсер, завтра новолуние, а он совсем про это забыл. – Убедился? – спросил Кирилл. – Угу. Спасибо тебе, – пробормотал парень, ставя календарь обратно на стол. – Обращайся. У тебя когда поезд? – В пять, время ещё есть, – отмахнулся Саша. – Через час? – Как «через час»? – спохватился Саша, хватая часы и резкими движениями пытаясь надеть их на запястье. Проклятье! У него было четкое ощущение, что он «отрубился» на пару минут, а оказалось, что он проспал в удобном кресле продюсера почти час! – Чёрт, надо такси вызвать, какой тут точный адрес? Кирилл смотрел на парня и улыбался глазами. Удивительный человек, этот Казьмин! Олешкевич подхватил ключи со стола и сказал: – Поехали, я тебя отвезу. Александр недоверчиво посмотрел на продюсера. Нет, конечно, приятно, что Олешкевич потратит на Сашу своё время, но… – Давай-давай, собирайся. Успеешь ещё что-то поесть купить, чтоб не на шоколадках весь день провести. – Ты меня с Ярославом не путай, я столько сладкого за всю жизнь не съел! – Саша намотал шарф на шею и стал одевать пуховик. До вокзала они доехали быстро, центр даже еще не успел «встать» в своих вечных пробках. Кирилл, припарковавшись, разблокировал двери, но Казьмин не спешил выходить из машины. – Чего сидишь, у тебя поезд через сорок минут отходит. Саша молчал, не зная, как начать разговор. Собравшись с духом, он спросил продюсера, не поднимая на того взгляда: – Кирилл, я хотел бы всё-таки знать, а как это – Энергетический кредит? Он с процентами? – Ну, мы не такие строгие, – развеселился Олешкевич, нажимая кнопку блокировки дверей, и Саша понял, что сморозил глупость. Ну, нельзя быть докой во всём. Саша ещё мало вращается в этом, да и не интересовали его никогда долговые финансовые обязательства, несмотря на то, что он понимал, о чём могла бы идти речь в типовом договоре кредитования. – Просто лишний раз поучаствуешь в незапланированном заранее мероприятии, или ещё как-то восполнишь Энергию в Мировой Банк количеством. Саша кивнул. Ну, хоть почку продавать не придётся, и на том спасибо. – Были бы ещё, эти мероприятия, на мели почти сижу. Олешкевич повернул голову и пристально посмотрел на Сашу, заставив того слегка понервничать. Наконец, он произнес: – То есть ты хочешь больше? Саша округлил глаза. В очках это выглядело комично и как-то по-детски: – Конечно, хочу, – почти зашептал парень. – Я очень этого хочу, Кирилл. Я не хочу на один-два спектакля в месяц на сцену выходить, я правда хочу работать, хочу быть полезным, хочу видеть людей в зале, хочу отдавать частичку себя каждому, кто придёт на спектакль. И я понимаю, что зритель идёт на меня, просто… Просто сейчас у меня кроме «Бала» и «Монте-Кристо» нет ничего, а в феврале и этого не будет. Совсем. Олешкевич медленно побарабанил пальцами по дорогому рулю. Снова посмотрел на Казьмина. Вид Саши, отчаянно-несчастный, как будто бы ребёнку пообещали дать десерт после невкусного супа, но не дали, вызывал желание не пожалеть, а наоборот, простимулировать его искать новые пути для раскрытия таланта. – Жить есть на что? – Стримить буду, ну, и подушка, какая-никакая есть, я экономный, понимаю, что сегодня есть работа, завтра нет, а кушать на что-то нужно. Просто публики не будет, а мне тяжело без зрителя, и ты это знаешь. – Знаю, Саш. Как и знаю то, что ты себе оставляешь Энергию, – ответил Кирилл. Кровь прилила к щекам Казьмина. То есть, Олешкевич знал, что он не до конца сдаёт Энергию в Банк, и ни разу не сказал про это Саше? – В с-смысле, Кирилл? – начал заикаться Саша. – Оставь, – отмахнулся Кирилл, пресекая разговор и показывая, что ему уже давно, если не сначала, было всё известно. – Что я, не вижу, что ли, что ты оставляешь себе чуть-чуть, чтобы восстановиться, чтобы выглядеть молодо и комплименты собирать, что ты нестареющий? Я просто молчу, и делаю вид, что всё в порядке. Пока ты не переходишь границы, всё действительно в порядке. А не как тогда, на тренинге. Кирилл замолчал, и Саша быстро спросил: – А что было на тренинге? – Не помнишь? Я ещё попросил не ссориться, ибо может привести к выбросу Энергии. – Ну и? Что-то где-то взорвалось? Продюсер вытащил мобильный, открыл поисковик, вбил туда несколько слов и протянул iPhone Саше. Тот, медленно прочитав новости того периода, медленно поднял глаза на Кирилла, возвращая тому смартфон: – Ты хочешь сказать… – начал он, но Кирилл кивнул, не дослушав. – Именно. Когда происходит накал страстей у тех, кто обладает сверхспособностями, начинаются споры или ещё какая хрень, – Кирилл уже не выбирал литературные выражения, а просто рассказывал, как есть, – жди беды. В тот момент «рвануло» в Индонезии, цунами, как видишь. И жертв много. Очень не хочется, чтобы снова Москва засветилась в Хрониках споров. – Где? – Саша, казалось, перестал воспринимать происходящее в реальном времени, – В каких ещё хрониках, Нарнии? – Хроники Споров, – спокойно поправил того Олешкевич. – Любой несанкционированный выброс Энергии, который случается в конфликтах между людьми, обладающими сверхспособностями, как ты, например, или я, или теперь вот Ярик… – Кирилл осёкся, пожевал губы, будто бы что-то вспомнив, и продолжил, – он фиксируется. И в зависимости от тяжести последствий принимается решение, наложить ли на Отделение Штраф. – А…на наше уже наложили? – осторожно поинтересовался Казьмин. – Наложили. Но не большой. Лишили нас Энергии на месяц. Саша вспомнил, что не далее как вчера ему отказали в очередном проекте, на которые он возлагал надежды, поскольку был бы единственным проектом, который планировался на февраль, а теперь и его не стало. Он хотел было поделиться этим с Олешкевичем, как тот едва слышно усмехнулся: – Именно. Проекты «сыпятся», в смысле, «отказ» по ним идёт. По факту – ты не участвуешь в каком-то проекте на время Штрафа. Саша уже не удивлялся тому, что Олешкевич читает его мысли. Привык, наверное, находиться под контролем того, кто негласно может влезть в его голову. – А страдают все? – Все участники спора, да. Саша вздохнул. Чёрт, это ведь теперь придется контролировать всё и вся. А Ярослав не умеет сдерживаться. – Я тебя понял, Кирилл. Спасибо, кстати, за то, что объясняешь многое. Надеюсь, больше Штрафов из-за меня не будет. Скажи, – внезапная мысль пришла к нему в голову, когда он хотел, уже было выйти из машины, – Но ведь я раньше тоже, бывало, и спорил, и дрался, и всякое другое бывало – не было ведь таких совпадений… или? Кирилл посмотрел на Сашу и подбодрил того: – Ну, давай, продолжай, развивай мысль, логика у тебя работает в правильном направлении. Саша опустил голову: – Это из-за того, что я с Ярославом, да? Это происходит, потому что я и он взаимодействуем вместе, так? Снова эта звезда в его картах, или как там было? Кир, я не помню снова, но я честно сдал зачёт по космограммам на «четверку». – Не надейся, я не дам поблажек на следующем зачёте. – ответил продюсер, – Но да, ты правильно уловил ход мыслей. Ярослав устраивает такие Энергетические встряски, когда оно идёт, как бы не по сценарию. То есть когда на ровном месте, ничего не предвещает, и тут – хлоп, и всё, хаос вырвался из-под контроля. Он не был изначально рождён с этой силой, поэтому не знает, как с ней обращаться, он учится, пока что с переменным успехом, и я прошу тебя, не давай ему возможности бесконтрольно развивать в себе эту силу. – И как ты мне это предлагаешь сделать? Говорить, что он ничего не добьется в жизни без меня? Олешкевич, бросив взгляд на часы, пробормотал «Время» и разблокировал двери, мол, беги, Саша, иначе на поезд опоздаешь: – Просто старайся быть рядом. Особенно в какие-то важные моменты жизни. По крайней мере, первое время, на концертах и тусовках. Я в тебя верю, Казьмин! Хорошей дороги тебе и удачи завтра! Саша выбрался из машины и, бросив «Спасибо за всё», рванул на перрон.