Endspiel за чёрных

январь 2019

      После очередного тренинга в полнолуние, смотря на копошащегося в рюкзаке молчаливого Ярослава, Саша не выдержал. Он подошел к двери, плотно прикрыл её и развернулся к продюсеру: – Кирилл, мы можем поговорить? Олешкевич непонимающе уставился на Казьмина, считывая его мысли. Нервозность, смятение и – ждущий совета? Странно. Саша не из таких, кто побежит спрашивать, как поступить. Продюсер перевел взгляд на Ярослава. Напряжённая спина и сумбурные мысли в голове, отражающие «голод». Только Олешкевич не понимал, какой тип голода и желания сейчас всецело завладел умом парня. – Можем, – ответил он, наконец, возвращая взгляд на Сашу, который вернулся к своему месту, но сел на стол и выжидательно смотрел на продюсера. Кирилл прошёл к окну, где стояли посуда, налил парням по стакану воды и поставил на столы перед ними. Сам же прошёл к своему столу и опёрся на него, скрестив руки на столешнице перед собой: – Я тебя слушаю. Внимательно. Саша взял со стола стакан, покрутил, посмотрел в него, будто бы Олешкевич налил в него уксусной кислоты или водки, выпил половину содержимого и начал: – Кирилл, Ярослав с тобой очень хотел поговорить. Ярик кинул на Сашу взгляд, в котором явно читалось «Убью, когда выйдем!», и, нацепив жалостливо-грустное выражение лица, медленно ответил, переведя взгляд на продюсера: – Кирилл Игоревич, я не хотел говорить, но… Короче, у меня после ритуала голова болит часто, я так понимаю, это взаимосвязано? Я осенью пока был на «Славной квартире», меня Мария Александровна тогда сладостями «откачала», и, мы поговорили, и она сказала что, – Ярослав запнулся, поднимая глаза на друга. Ох, блин, неужели это в тайне нельзя было провести, ё-моё? Разрешений не нужно, концерт в Москве будет, чего Казьмин артачится? Ярик выдохнул и, собрав все свои силы, чтобы ничем себя не выдать, тихо продолжил: – Она сказала, что ритуал был, видимо, не до конца соблюдён, раз у меня мигрень и давление скачет. И сказала, ну, совет дала, что надо, скорее всего, второй раз провести. Саша допил воду и поджал ногу в колене. Интересное кино! Олешкевич смотрел на парня. Второй раз, значит, хочет шарм от Казьмина получить. А Большакова, получается, в советчики набивается, раз с вопросами он к ней прибежал, чаяниями поделился, а не к нему и даже не к Саше. Оригинальный «ход конём», ничего не скажешь. В том, что инициатива идет от «питерских», Олешкевич ни на секунду не сомневался. Хотя, если представить, что Ярослав, не без помощи Маши, конечно, решил «расправить крылья» – недаром практически весь сентябрь в Санкт-Петербурге отрабатывал Штраф, а недавно выразил желание во вторую группу на тренинги ходить – то вырисовывается интересная картина. С какой целью, интересно, Большакова направляет мальчишку, советует ему, что и как сказать и сделать? Ох, не успел год начаться, а уже вопросы сыплются как из рога изобилия. – Ну, то, что голова болит, это не всегда следствие неправильного или недостаточного ритуала. Не показатель, в общем, Ярик, – начал продюсер, беря карандаш из подставки и придвигая к себе стопку цветных листочков-стикеров «Post-It». Сделав пометку «мигрень», он продолжил. – А почему сразу не пришёл и не рассказал, как говорится, «по горячим следам»? Ярик громко вздохнул, засопев: – Я не хотел жаловаться, – едва слышно, выдохнул тот. – Думал, пообвыкнусь, и само пройдет, само по себе, хотел как лучше. – А получилось, как всегда, я тебя понял, – усмехнулся Кирилл. Странно, что ни в сентябре, ни на одном из тренингов Ярослав ни словом не обмолвился про то, что у него неприятные ощущения, последствия, так сказать, от того августовского ритуала. А сейчас выясняется, что об этом в курсе и Большакова, и неизвестно кто ещё, но только не непосредственное, так сказать, ответственное лицо, Олешкевич то есть. – В следующий раз сразу говори, если что-то не так. «Следующего раза не будет!» быстро подумалось Ярику. Саша сидел на столе, покачивая одной ногой, переводя взгляд с продюсера на Ярослава и назад. Что-то, какая-то мысль промелькнула в голове у Саши, но он не успел поймать её, и безуспешно пытался найти концы предыдущего разговора, чтобы связать это всё воедино. Он чувствовал, что упускает сейчас что-то важное, но не мог вспомнить – что конкретно. Олешкевич дописал ещё что-то на ярком листочке и поднял глаза на Ярика. Под его пристальным взглядом Ярик слегка напрягся и вальяжно растёкся на стуле. Ни дать ни взять, растаявшее мороженое. Несколько секунд Кирилл пристально рассматривал парня, прежде чем начал разговор: – Вот что, – наконец, произнёс продюсер. – У нас сейчас конец января. Я не думаю, что Старший Куратор будет рад услышать, что снова нужна передача Шарма. – Почему? – слишком быстро спросил Ярослав, что не укрылось от Саши. – Ну, как «почему»? – мягко, по-кошачьи, ответил Олешкевич, улыбаясь в сторону Ярослава. Ох, опасна эта улыбка у Кирилла Игоревича, Саша это уже выучил. – Это очередная работа с Энергией. Это, считай, признание своих ошибок как Сашей, – в этот момент лицо Казьмина выразило крайнюю степень удивления, и он уже открыл, было, рот, чтобы возразить, – так и мною, как продюсером. А конкретно: ошибка в том, что раз с первого раза подопечный Отделения не смог справиться с такой простой задачей, значит, не такой уж он профессионал. И грош цена мне, как продюсеру, потому что - раз уровень моего артиста не дотягивает даже до того, чтобы использовать свои возможности в полную силу, и оказанная им помощь несравнима с наступившими последствиями, то это значит, что я ошибся в выборе артиста, приглашая того в «Пентаграмму». Повисла тишина. Казьмин только сейчас стал понимать, что Олешкевич подразумевал тогда, полгода назад, когда они сидели в кафе накануне концерта Ярослава, обсуждая возможность и целесообразность передачи порции Шарма Ярославу. «Очередной порции», поправил сам себя Саша, ведь за несколько лет до этого он уже отдавал парню частичку своей харизмы. В августе он поделился с ним уже на более-менее легитимных основаниях, под присмотром, так сказать, старших, но всё равно, гляди-ка, что-то пошло не так, раз «побочные эффекты» наступили в отношении самого Ярослава, и Ярик теперь мучается с давлением. А ещё Олешкевич нехотя – Саша очень не хотел думать о том, что это было сказано намеренно, чтобы позлить парня – задел тем самым Казьмина за живое. Он буквально ткнул Сашу в то, что он – непрофессионал и не оправдал доверие продюсера, когда взял мальчишку под своё крыло. Неважно, в каком контексте это было сказано. – А Куратору не всё ли равно, кто, чего и сколько кому передаёт? – спросил Ярослав, приподнимаясь и садясь уже нормально, облокачиваясь локтями на стол. – Ну, подумаешь, а разве нельзя сказать, что, ну там, не хватило в прошлый раз? – Не хватило – «чего», Ярик? – снова эти вкрадчивый голос и белоснежная улыбка продюсера. Саша, натурально, весь подобрался, ибо инстинктивно почувствовал, как они медленно подошли если не к самому главному, то уж точно к одному из важных, ключевых моментов. Моментов, которые ни на одном из тренингов они не разбирали по простой причине, что раньше такого в практике того же Олешкевича не случалось. – Ну…Энергии? Шарма? Откуда я знаю, чего не хватило в тот раз, а может, кстати, Казьмин не хотел делиться? Может ведь быть и такой вариант? – резонно возразил Ярослав, косясь на Сашу, сидящего аккурат по диагонали от него. Сашка задохнулся и округлил глаза. Нихрена себе, предъявы средь бела дня! То есть, что тогда, несколько лет назад, он ему этого треклятого обаяния немного отсыпал, что полгода назад – всё это типа «не хотел делиться»? – Яр, ты вообще нормальный? – возмутился Саша, не выдержав такой несправедливости и требуя ответа у друга. – Не хотел бы - не делился, не находишь? Я что тогда, что в августе тебе дал, и ничего, между прочим, взамен не попросил! А почему? Да потому что мне жалко тебя было! И после всего ты считаешь, что я «не хотел делиться»? Кирилл, медленно крутивший до этого в пальцах ярко-неоновую пластиковую скрепку и слушавший препирания парней, встал из-за стола и, направился к двери, скрепив руки на затылке, поворотами туловища разминая спину. На фитнес он сегодня не успеет, да и хрен с ним, парни важнее, вон, поубивать друг друга готовы из-за недопонимания. Он выглянул из-за двери, что-то сказал Кате и повернулся к парням. – Не хотел бы – не поделился, — резонно ответил продюсер, возвращаясь к своему столу. – Что ты Сашку в Питере, насиловал, что ли? Нет. – утвердительно, будто бы общаясь сам с собой, ответил парням Олешкевич. – Разговор не о том, что кому-то «хочется-не хочется», а… Он не договорил. – Всё потому что, у некоторых слишком большие «хотелки», а исходных данных – кот наплакал! – перебил того Казьмин, зло смотря на Баярунаса. Вот же козлина! Как плакать и искать жилетку, так это к Сашке, как искать одобрения и спрашивать совета – тоже к нему же, а как дело дошло до магии – тут же в кусты, в жизни не признается, что мог быть сам виноват в том, что так всё получилось. Спать надо было после ритуала, а не прыгать в эйфории, как кролик с батарейкой «Энерджайзер» в заднице, поэтому и страдает теперь. – Хватит! – повысил голос Кирилл и оба парня, не ожидав такого, как по команде повернулись к нему. В тишине отворилась дверь, и вся троица повернула головы в ту сторону: в кабинет бочком зашла Катя, неся на подносе три чашки. Поставив поднос, на котором помимо чашек оказались невесть каким образом затесавшиеся «Ферреро» и «Рафаэлло», на стол, она ушла. Олешкевич подошел к столу, взял в обе руки по блюдцу, на котором стояли чашки с уже налитым в них чаем и поставил их перед парнями. Казьмин пробормотал что-то типа «благодарствую», Ярик тоже что-то брякнул в ответ, потянувшись за кокосовой конфетой; третью чашку Кирилл поставил перед собой и, переводя взгляд с одного нахохлившегося парня на другого, тихо сказал: – Вот что, братцы-кролики, – уверенно начал мужчина. – Вы можете обвинять друг друга в том, чего изначально быть не могло, в нежелании одного или непрофессионализме другого. Это всё не имеет ничего общего с реальностью. Вам обоим нужно научиться жить с тем, что один из вас априори сильнее другого, а второй – будет тянуться к этому первому, потому что… С этими словами Олешкевич вытащил из стола уже знакомую Саше тонкую папку и подъехал к столу Ярослава на своём кресле. «Только не это!» пронеслось в голове Саши. Снова эти гребаные диаграммы-космограммы, снова всё как на ладони, всё понятно и нихрена не понятно одновременно. Он смотрел на продюсера и пытался понять, нафиг ему это надо. Кирилл вытащил знакомые графики, напечатанные уже на прозрачной плёнке, не как полгода назад, на простой бумаге, протянул их Ярику, и тот с любопытством стал рассматривать их, делая вид, что понимает, что на них изображено. Саша фыркнул. Повернувшись к Саше, Кирилл кивнул тому, мол, чего тормозим, ползи к нам, и Казьмин с недовольством взял стул и пересел поближе, не особо желая, впрочем, сидеть в опасной близости от Ярослава. – Потому что вот, – продолжил Кирилл, – Ты, Ярик, без Саши, не спорю, неплохо будешь продаваться, но в паре с Казьминым, как ты понимаешь, спрос больше. Про тебя, Александр Сергеевич, я могу сказать тоже самое. А теперь подобрали сопли, забыли обиды друг на друга, извинились, и стали думать, почему был заруинено то, что вообще-то пройти должно было и-де-аль-но. А обвинить друг друга во всех смертных грехах вы ещё успеете. Ярик исподлобья посмотрел на Сашку и, внезапно сменив выражение лица и натянув улыбку, резко притянул стул того ближе к себе. Будь Саша девочкой, он бы расценил это как подкат. Наглый подкат мартовского кота. Но Казьмин лишь шарахнулся от соседа, чуть было не упав на пол: – Ты чо творишь, Баярунас! – только и успел пробормотать Саша, как Ярослав, сделав жалобное лицо, тихонечно заскулил: – Ну Са-а-аш, ну прости-и-и! Ты же знаешь, что я такой, руиню вот всё, а потом сам страдаю. И ты страдаешь. Мир? – Да уж, я от тебя страдаю только так, – обреченно выдохнул Саша, поднимая голову и отрывая взгляд от созерцания ламината. – Мир. Ярослав беззлобно толкнул Сашу кулаком в бок. Кирилл, глядя на эту кошачью возню, некстати подумал, что если бы это видели фанатки, то очередной порции фанфиков в сладкой вате точно было бы не избежать. Вот ведь артисты! Он слегка откашлялся, обращая на себя внимание обоих парней. – Кирилл Игоревич, а что это? – заинтересованно спросил Ярослав, тыкая пальцем в центр космограммы. – Твоя натальная карта. Судьба твоя, грубо говоря – ответил Олешкевич. – Нательный крест знаю, а натальная карта? – Расположение планет во время твоего рождения. Оказывают влияние на человека. В зависимости от места расположения и времени, они будут или не будут влиять на судьбу, характер и дальнейшее состояние человека, – рассказывал Кирилл. – И что, это работает? – Тебе Казьмин два раза харизмы передал – это сработало? – вопросом на вопрос ответил продюсер. – Скажете тоже. То – шарм, а это? – недоверчиво покосился Ярослав на два листа, испещренные непонятными емусимволами и цифрами. – И это, – невозмутимо ответил Олешкевич. – Поверь мне, я знаю, что я делаю. – И что? Что я должен понять из этого вот всего? Олешкевич положил оба графика друг на друга, как делал это уже несколько раз. Ярослав не сразу сообразил, куда надо смотреть, а когда сфокусировал взгляд на линиях, не сдержался: – Нихера себе! А почему это так? – Ну, вот так, мой милый друг, – поморщившись от бранных слов, ответил тому Кирилл. – Только с Казьминым тебе фартило и дальше фартить будет, если будешь соблюдать правила. Грубо говоря, мягко выражаясь. – Не понял… – Ярослав растерянно переводил взгляд с графиков на продюсера и обратно. Саша молча потянулся за «Ферреро». Баярунас как обычно, сначала выбесит, а потом делает невинные глазки и излучает саму любовь. Но с каждым разом – и Саша не мог не признавать этого, – ему удавалось это все изящнее. Прокачивал Ярик харизму, оттачивая её на всех и вся, кто встречался у него на пути. Даже на Саше, порой подбешивая того до ходячих желваков, до стиснутых до скрипа зубов, до побелевших костяшек пальцев. Неизменно было одно – застенчивая скромная улыбка и бровки «домиком» на очередной «сервис фаном», на очередную двусмысленную шутку или движение шаловливых пальцев Ярика, опасно мельтешащих в непосредственной близости от Сашиного лица. И лишь когда закрывалась дверь, выключалась камера, и Саша мог, наконец-то выдохнуть, он спрашивал себя – а иногда и Ярослава, если они оставались тет-а-тет – что это вот сейчас было? И Ярослав, с неизменной своей улыбкой отвечал «да ничего личного, Саш, просто фансервис!». Ничего личного, просто бизнес, да. Да только за фасадом «просто бизнеса» нет-нет, да промелькивало то, что у Саши вызывало двоякое чувство – он наблюдал становление Ярослава как артиста, радовался за этого парня, но в тоже время явственно чувствовал, что это «жжж» неспроста и что за обложкой миловидного парня кроется стальная хватка и жесткость. Это было сопоставимо с наблюдением за щенком: вот тебе принесли маленький клубочек радости, который неловко стоит на четырёх лапах, и ты умиляешься его попыткам первых шагов и тявканью на посторонних. Вот ты впервые выгуливаешь этот шерстяной комок, и он обнюхивает каждое дерево, каждую травинку, потому что в нём всё вызывает интерес. А через некоторое время ты смотришь на это чудо, и не веришь своим глазам, когда тебе говорят, что твоя любимая футболка безжалостно разорвана мощными челюстями. Так и здесь – Саша прекрасно понимал, что все Яриковы этические манипуляции, будь то прикосновения, объятия, различного рода комплименты и иного рода вбросы «в фансервис» направлены на то, чтобы закрепить уже достигнутый за это время уровень обаяния на поклонницах. Билеты продаются, фанатки ликуют, деньги и Энергия капают, личная жизнь тоже, скорее всего, наличествует – что ещё надо-то? – Чего тебе не понятно, чудовище, – устало ответил Саша, прожевав конфету и запив всё это сладкое непотребство чаем. – Работает это, пока я рядом с тобой нахожусь, ну, или ты со мной, это как посмотреть. Порознь не такой эффект, как от совместных мероприятий там, концертов. И «выстрелило» это тупо потому, что я тебе частичку своей магии передал. Два раза, между прочим, попрошу заметить! – То, есть, чисто теоретически, если бы мне, ну, я к примеру говорю, – зачастил Ярик, спотыкаясь от обилия информации, – тот же Ожогин … – Иван Геннадьевич не обладает магией, – отрезал Саша и поднял глаза на Кирилла. Тот слегка покачал головой. – Чего? Разве он тоже? – удивился Саша. Однако! – Не совсем. Там другой уровень, – загадочно ответил Кирилл, давая понять, что этой темы лучше сегодня не касаться. И вообще, лучше в такие дебри пока что не забредать. – Ну, а с кем я тогда могу сравнить? С Гордеевым? – не унимался Ярослав. – Лучше не сравнивай, а прими как данность, – сказал Олешкевич, допивая чай. Он взял оба листа с графиками, стряхнул с них невидимые крошки и убрал со стола. – Шарм передать тебе мог только Саша. Ни Кроль, ни Гордеев, ни Большакова, ни Ожогин, никто другой. Именно поэтому вы так хорошо вдвоем взаимодействуете, именно поэтому между вами «химия», и именно поэтому… – Этот фансервис хорошо продаётся, – закончил за продюсера Саша. – Ну ок, допустим, – рассуждал Ярослав, закинув ногу на ногу и сцепив руки на колени в замок. – Допустим, что чисто теоретически где-то есть человек, кто по таким же графикам, вот как Сашка, и если я с ним работать буду, получится ведь тоже такая звезда, значит, я с ним тоже смогу делать так же круто, как с Сашей или? Олешкевич смотрел на Ярослава, как бы мимо него, задумавшись. Интересная идея, но... – Идея интересная, – осторожно начал Кирилл, прервав молчание. – Только нужно, чтобы были соблюдены не только условия «графика», как ты сказал. Он не только должен быть, как Саша, что уже априори не получится, но и должен обладать магическими задатками, а такого человека, боюсь, долго искать придётся. И «так же круто, как с Сашей» у тебя не получится. Получится что-то, но другое. Именно то, как сейчас это выглядит - будет только с Казьминым, запомни. Люди уникальны, их тасовать, как карточную колоду не получится. С каждым человеком у тебя свой путь. – Кирилл Игоревич, у меня, кстати, как бы девушка есть, – помолчав, признался Ярослав. – Это к вопросу о «химии» и фансервисе. – «Как бы»? Или всё же есть? – не удержался от подколки друга Саша. – А чего тогда мне ночами в трубку дышишь? Фансервис репетируешь? Баярунас потупил взгляд. Ну, есть у него девушка, точнее сказать, всё только наклёвывается, он её в тусовке приметил, но пока особо активных действий не предпринимал. Так, ничего серьезного, пока что, но, это как посмотреть. – Короче, объясняю ещё раз для особо одарённых артистов, – Кирилл посмотрел на Ярика, проверяя телепатией достоверность сказанного, и, убедившись, что парень не врёт, мысленно похвалил его, – то, что Саша тебе несколько лет назад отсыпал немного Шарма, это было, так сказать, уже предопределено для вас обоих по рождению. И никуда от этого было не спрятаться, ни скрыться. В августе он добавил ещё немного, так сказать, закрепить результат. Но, как выяснилось, что-то пошло не так. Голова от этого болеть не должна. Наоборот, когда Энергия переходит к обычному человеку без способностей, она как бы лечит, встаёт на своё место, как недостающий пазл от «Лего». Значит, надо думать, как исправить досадное августовское недоразумение, чтобы нашему Отделению не прилетело по шапке. – Почему ты уверен, что это будет расценено в негативном ключе со стороны Старших Кураторов? – спросил Саша, крутя золотую конфету в пальцах. Кирилл посмотрел на говорящего и продолжил: – Потому что повторное перемещение Энергии вызывает вопросы – зачем было проводить ритуал, если уровень участников недостаточен, чтобы завершить его за один приём. Возникают вопросы целесообразности этой акции в целом и адекватности меня, как продюсера и как непосредственно ответственного за вас человека, в частности. Снова повисло молчание. Олешкевич встал, захватил со стола папку и отошёл к своему столу. За окном давно уже стемнело и Ярослав, в такие дни ощущавший легкую слабость из-за новой порции информации, выдаваемой Олешкевичем на тренингах, чувствовал, что скоро просто в открытую начнет клевать носом. – Мы можем как-то это провести так, чтобы Кураторы не узнали? – наконец, выдавил из себя Саша, и Ярослав, услышав это, сначала не поверил своим ушам. То есть, Казьмин согласен в очередной раз дать ему ещё немного Шарма? Олешкевич обернулся: – Ты понимаешь, на что снова идешь? – с нажимом спросил его Кирилл, и Саша медленно кивнул. В голове снова промелькнула мысль про «противопоказания» и «помощь нуждающимся», но Казьмин отмахнулся от неё. Какой из Ярослава теперь «нуждающийся», если он проводит концерты, и фанатки постепенно начинают признавать в нём кумира? «А то, что он тошнил тебе об этом пару недель назад, буквально, выклянчивая ещё один сеанс, взывая к совести и приводя аргументы, пытаясь разжалобить на очередную «дозу» – это не показатель «нуждающегося?» – ехидно подбросил мозг резонную мысль, но Саша не счёл нужным копаться в ней. Задолбался, и за анализ ему, в конце концов, не платят. – Когда там у тебя твой «бессовестный»? – задал вопрос Олешкевич больше для проформы, чем для уточнения забытой информации, и Ярик с готовностью и какой-то необычайной гордостью выпалил короткий ответ, удивив продюсера. – Имболк? – переспросил Кирилл, кидая быстрый взгляд на календарь, «треугольником» стоящий на рабочем столе. – Ты ничего не путаешь? – Нет, – улыбнулся Ярослав, наслаждаясь произведённым эффектом. Даже Саша, в голове которого всплыла мысль, комаром зудевшая все эти две недели, удивился тому, как отреагировал на ответ Ярослава Олешкевич. – Я всё рассчитал. Уже давно. Я читал об этом, много, ещё до того, как Вы меня в «Пентаграмму» официально взяли. Когда Саша со мной впервые тогда Шармом поделился, я потом… – он запнулся, будто бы решая, говорить вслух то, как он пришёл к своей желаемой системе концертов, но, справедливо решив, что все свои, продолжил. – В общем, я почитал в интернете, в книжках там, что это время перемен и лучшее время для начала чего-то нового в жизни. Ну и немного магии не повредит ведь, как Вы считаете? Олешкевич хмыкнул. То, что он считал, Ярославу совсем необязательно было знать, впрочем, как и другим подопечным. Но ход мыслей парня Кириллу понравился, и оставалось проверить мелочь, дающую представление о том, насколько хорошо Ярослав проштудировал то, с чем хочет в дальнейшем работать. Не сводя взгляда с Ярослава, продюсер кинул пробный шар: – Ну, почти. Имболк ведь первого февраля, не так ли? Не ошибся ли ты с датой? Тень сомнения скользнула по лицу Ярика, но он быстро взял себя в руки. Улыбнувшись, он слегка помотал головой, как бы всем своим видом показывая, что он-то не ошибается: – Нет, Кирилл Игоревич, – медленно, как бы растягивая удовольствие, начал парень. – Имболк наступает на «сороковой» день после зимнего солнцестояния, и это было бы действительно в пятницу, на «первое», но поскольку день зимнего солнцестояния пришёлся на полнолуние, то Имболк, по правилам, сдвигается на сутки, разве не так? Вы же сами нас учили! Саша перестал понимать этот птичий язык и лишь наблюдал за говорившими, переводя взгляд с одного на другого и не торопясь допивая чай. – Молодец, не ожидал, – одобрительно ответил Кирилл, снова записывая что-то на яркий стикер «Post-It». Всем бы такую усидчивость и любознательность, с какой этот малец докопался до магических обрядов. Значит, действительно хочет-таки постичь тайные знания, не обладая способностями от рождения. Эдак он и Олешкевича в обозримом будущем с поста продюсера сместить может, не дай Бог, конечно, но надо быть начеку. – Хорошо, годится. Но, как ты понимаешь, что на Бригитте.... – начал Кирилл и не договорил, прерванный звуком разбившегося стекла. Он повернул голову в сторону, откуда раздался звук. В этот момент Казьмина невольно триггернуло от услышанного, и он выпустил почти пустую кружку из рук; она, приземлившись на колени артиста, спикировала на пол, разбиваясь на осколки и Саша, отмерев от первого шока, удивленно посмотрел на продюсера: – Это будет последний раз, когда Саша, участвует в такой благотворительности – медленно закончил Олешкевич свою речь, с удивлением глядя на Александра, уже проворно опустившегося на пол, собирающего то, что осталось от белоснежной чашки. Ярик захихикал: – Кто из нас двоих руина, а! Подняв голову из-за стола, Саша спросил, глядя на Кирилла: – Н-на что? – Имболк. Другое название – День Святой Бригитты, – как ни в чём ни бывало пояснил Олешкевич, не обращая внимания на Сашу, собравшего все осколки, и направившегося к мусорному ведру, продолжил: – Пойми, мы не можем каждый раз подпитывать тебя. Это против Договора. Если человек не может удерживать Энергию, данную ему для развития собственных способностей, значит, грубо говоря, не судьба. Олешкевич сел в своё любимое кресло и опустил спинку. – Но ведь вы оба только что тут сказали, буквально полчаса назад, что Сашка это моя судьба! – выпалил Ярослав, не задумываясь о двусмысленности сказанного, на что Казьмин, держащий яркую папку в руке, вытащенную из мусорного ведра и уже оправившись от неожиданного, тут же среагировал: – Так, стоп-стоп, я, может быть, и твоя судьба, но ты-то уж точно не моя! Ярослав скривился и отбил подачу: – Действительно, мой размер тебя не устраивает! Саше ничего не оставалось, как молча «зафейспалмить» ответную реакцию. Баярунас нахватался от него двусмысленных шуточек, и продолжает «фансервисить» даже там, где не надо! Саша поднялся с пола и положил папку перед продюсером: – В ведре лежала. Может, у тебя со стола упала? Кирилл, тем временем приклеивающий исписанный яркий стикер на монитор, автоматически протянул руку в сторону Саши и не глядя, взял папку. Он перевёл взгляд на папку и изменился в лице, мотая головой: – А, не, спасибо, это не нужно. Сейчас звуковика нового ищу, резюме просматриваю. Ярослав поднял голову: – А старого что, уже съели? Или не выдержал бешеного ритма работы? Олешкевич посмотрел на парня и усмехнулся: – Понимаешь, это соискатели немного не по моей части, я с такими вещами не работаю. Там какие-то слишком заковыристые исследования в области работы со звуком и частотами. Контора институтская опыты проводила, а безопасно ли это, и как потом аукнется, никаких данных пока что нет. Поэтому я вовсе не уверен, стоит ли юзать столь смелые идеи на «Пентаграммовских» концертах. Ярослав продолжал заинтересованно смотреть на продюсера, который, наклонившись под стол, снова выкинул ненужную макулатуру в ведро. Сбросив оцепенение, он встряхнул головой, переводя взгляд в окно. Уже вечер, и скорее всего, на улице порядочный «минус». Олешкевич потер переносицу: – Я решу этот вопрос. Не с размером, – тут же поправился он, спохватившись, и заметив, как Ярослав прячет ухмылку. – А с объяснением. И я надеюсь, что больше мы к этому вопросу не вернёмся. Это всё, о чём мне как вашему непосредственному начальнику нужно знать, или есть ещё что-то тайное, что очень хочет стать для нас всех явным? Оба парня синхронно замотали головами. Потрясающее единодушие! – Я так понимаю, что ритуал ты снова захочешь провести на этой же песне, так? – на всякий случай решил уточнить Кирилл, обращаясь к Ярославу. Тот кивнул: – Ну, у меня будет повторение той же программы, что была в Питере, – резонно ответил Ярослав, доставая телефон и мельком кидая взгляд на дисплей. Наверное, ему пришло сообщение или очередной мем, потому что Ярик заулыбался. – И это будет логичным, если мы всё сделаем так же, как и было тогда. И никто не удивится различию в содержании концерта. А если мы... — он запнулся, посмотрел на Сашу, улыбнулся и продолжил. — Если ты — он сделал ударение именно на этом местоимении, — повторишь ритуал, то это действительно будет «вторая» доза. Он помолчал и добавил: — На «бис» как бы... я не знаю. Я же так и заанонсил, в принципе. Саша смотрел на Ярослава, и внезапно уточнил: – Кстати, я вот подумал, а что если тебе просто стоять, не двигаясь? – начал, было, Саша и увидев, что Ярик хочет что-то сказать, быстро добавил: – Я имею в виду, ты же в августе ходил по сцене, сразу после получения Шарма, – начал пояснять Саша, активно жестикулируя рукой. – А если ты просто будешь стоять и типа наслаждаться? Ну, замри ты хотя бы ненадолго, чтоб, я не знаю, Шарм там в тебе распределился равномерно? Ярослав захихикал. Саша скептически посмотрел на друга: – Чего ты опять ржешь? Я тебе дело говорю, давай, нефиг скакать по сцене после ритуала, замри и стой! Яр кивнул: – Ладно, буду, как истукан стоять. А, кстати, я хотел спросить, а пиджак твой – это же из анимехи той, из «Персоны-четыре», да? – Да ладно! – чуть ли не присвистнул Казьмин, удивленно поднимая взгляд на Ярика. — Ты посмотрел? Все двадцать пять серий? Или игру скачал? — Ну, ты же сказал тогда, что я, мол, зря родился, — протянуто Яр обиженно. — Пришлось навёрстывать пробелы, так сказать. Саша провернулся к Олешкевичу: – Кирилл, – негромко начал тот. – А Энергию мы снова будем от фанаток брать, или? Олешкевич непонимающе посмотрел на Казьмина. С чего бы такой внезапный вопрос? «Дата! Новолуние скоро!» мысленно посылал тот информацию продюсеру. Тот, прочитав мысли Саши, быстро сверился с календарём и, кивая, ответил вслух: – Естественно. Не будешь же ты свою Энергию ещё на это разбрасывать. И так… не особо удобно, но ничего не поделаешь. Теперь уже Ярослав не понимал смысл сказанного, но Кирилл не торопился пояснять. Он встал из-за стола, взял сумку, что косвенно означало окончание собрания, и сигналом, чтобы парни тоже стали собираться, и сказал: – Я искренне надеюсь, что вы оба понимаете, что то, с чем мы работаем – не шутки. С таким нельзя заигрывать ради хайпа или развлечения. Энергия не прощает легкомыслия. Поэтому, парни, я вас очень прошу, отнеситесь к этому со всей ответственностью. Иначе нам всем придется отвечать по всей строгости Договора. И, боюсь, на этот раз Штраф будет не из-за того, что мы не получим Разрешения, они нам на нашей территории не нужны, а из-за того, что разбазариваем Энергию почём зря. Парни составили пустую посуду на поднос, и Кирилл первым вышел из кабинета: – Кто последний выходит, свет потушите, – бросил он через плечо. Саша, намотав шарф, и бросив «давай бегом» Ярику, выбежал следом, а Ярослав, проходя мимо стола продюсера, подцепил яркую папку, лежащую в ведре, и сбросил её в раскрытый рюкзак. Дома почитает, новые идеи - это всегда интересно. Может, что-то новое почерпнуть удастся.