The Spellmaker

Гарри проснулся утром своего одиннадцатого дня рождения, охваченный внезапным смутным предчувствием, что скоро должно было произойти что-то важное. Впрочем, странное ощущение прошло также быстро, как и появилось, и Гарри покачал головой, прогоняя странные мысли. Часы на прикроватной тумбочке показывали шесть часов утра. Наконец поднявшись с кровати, Гарри спустился на кухню. Сейчас, в утреннем свете, очертания всего вокруг казались мягче — приятное отличие от атмостферы спешки и суматохи, что скоро, как обычно, должна была пронизать дом. Гарри не собирался в школу: он проходил туда только несколько недель, когда ему ещё было пять, и тогда же понял, что занятия там были для него только лишней тратой времени и нервов. Он уже умел читать и писать по-английски, быстро продвигался в изучении латинского языка — ему не нужно было объяснять, как «Мэри с собакой любили бегать друг за другом по парку». Математика была интересной, да, но только до того момента, когда Гарри понял, что мог сам изучить её намного быстрее по книгам, которые одолжила бы ему Сэнди, чем в классе, полном детей, единственным желанием которых было швыряться друг в друга кубиками. Да, другие дети… Гарри никогда особенно не стремился проводить время среди других людей — как ни посмотри. Сэнди была почти единственным человеком — не считая его родственников — в чьей компании Гарри проводил время, и вообще единственным, с кем он делал это по своему желанию. Собственные сверстники же были, как ни странно, слишком маленькими для него. В отличие от них он не чувствовал себя пятилетним ребёнком. Дело даже не в том, что он считал других глупыми; ему просто было не интересно всё то, чем они занимались. Учителя тоже были проблемой. Когда он в первый раз достал одну из своих книг на латыни — «De vita Caesarum» — и открыл на биографии римского принцепса Августуса — где повествование было последовательным и поэтому он мог догадаться о значении слов, которых не знал, его классная руководительница подошла и спросила, что он читал. Когда Гарри ответил ей, она рассмеялась ему в лицо и попыталась забрать книгу, чтобы он мог «…пойти поиграть с остальными ребятами». Она говорила ему со своей самодовольной, снисходительной улыбкой: «Ты сможешь посмотреть на эту красивую книгу позже.» Гарри тогда чуть не запустил в неё этой книгой. Он, конечно, этого не сделал. Гарри отдавал себе отчёт в том, какой ценной была книга, чтобы использовать её как какой-то метательный снаряд. Вместо этого он отложил книгу и молча присоединился к группе детей, которые собирали паззл. Паззлы в их классе были всего по 10 фрагментов — Гарри мог собрать все эти картинки за полтора часа, но не хотел привлекать к себе ещё большее внимание. На следующий же день он подошёл к своим родственникам и очень спокойно объяснил им, что не собирается больше ходить в школу. Когда дядя Вернон заявил, что это решать не ему, Гарри прибегнул к угрозе — что опозорит их, прилюдно используя магию. После этого они быстро пришли к соглашению: Дурсли «перевели» племянника «в другую школу», на деле теперь просто оставляя его дома на весь день. Они не поверили племяннику настолько, чтобы избавиться от него, и всё же понимали, что он не сожжёт дом, в котором живёт, и, в принципе, больше они ничего не могли сделать. Разговор о приюте быстро зашёл в тупик, когда Гарри мимоходом обронил, что всё равно знает их имена и где они живут. После этого они все несколько месяцев избегали его как чумы, а потом ещё больше, чем раньше, делали вид, что в упор не видят племянника. Гарри не имел ничего против. Так или иначе, их отношение не переменилось до сих пор. За все годы он доказал свою полезность в поддержании порядка дома, занимаясь уборкой и садоводством, пока Дурслей нет дома. На самом деле для Гарри эти ежедневные дела были, в первую очередь, поводом применить магию и попрактиковаться в контроле над ней. Вот как сейчас: готовя яичницу и тосты, он концентрировал магию у плиты, делая яйцо на сковородке своим идеальным завтраком. Это было намного сложнее, чем просто поджечь что-то или вызвать пламя в руке. Нужно было поддерживать постоянную — и в тоже время не слишком высокую — температуру, чтобы не сжечь еду. К занятиям латынью это, конечно, не имело отношения, но так Гарри постепенно увеличивал контроль над своей магией, которая, не смотря ни на что, оставалась очень своевольной. Она хотела разнести всё вокруг; когда Гарри настолько мягко, насколько мог, заставлял её повиноваться его воле, она уворачивалась и пыталась освободиться, словно разозлённая змея, из его хватки. Он выложил поджаренное яйцо на тарелку и достал тост из тостера. Шутить с электрическими приборами он и не пытался: ток в них было слишком сложно удерживать под контролем, ещё сложнее — заставлять его делать именно то, что нужно было Гарри. Как минимум в этом он доверял транзисторам и диодам больше, чем своим способностям. Он неторопливо доедал свой завтрак, когда остальные жители дома стали просыпаться. Он слышал грохот шагов кузена и дяди так же, как и тихое шарканье тёти, пока они выполняли утренние приготовления к очередному дню. Закончив трапезу, он встал к раковине, чтобы помыть за собой посуду как раз к тому времени, когда все стали спускаться на первый этаж. Гарри поставил тарелки сохнуть, пока дядя с кузеном усаживались за стол, а Петуния приступала к приготовлению завтрака для них. Он собирался вернуться в свою комнату, чтобы почитать, и услышал привычный звук того, как почтальон просунул письма в почтовое отверстие двери. Гарри никогда не обращал на это особого внимания — ему всё равно никто не писал, так что в этом и не было смысла. Но сегодня что-то было иначе. Он настолько часто практиковал магию в этом доме, что место было буквально наполнено ею. След одного-единственного волшебника здесь был таким чистым, каким он редко бывал в волшебных домах — кроме Гарри никто и ничто больше не излучало в округе магию. По этой причине появление чужеродной энергии на пороге дома ощущалось Гарри как вторжение на его территорию. Естественно, точного объяснения тому, что чувствовал, Гарри подобрать не мог: он, сколько себя помнил, никогда не контактировал с другими магическими существами или предметами, и в пространстве различал только свою собственную магию. Поэтому он осознавал только то, что что-то было не так, подходя к письмам, невинно лежащим на полу у входной двери. Он взял конверты в руки и убедился, что именно они излучают нечто странное. Гарри бегло просмотрел каждый, пока одно письмо не запульсировало под его пальцами. Остальные он вернул туда, где они лежали до этого, и вчитался в строчки на странном конверте. Его одновременно наполняли надежда и недоверие. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер, Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. Искренне ваша, Минерва Макгонагалл, Заместитель директора Первая мысль Гарри — письмо лишь жестокая шутка — была отброшена почти сразу же. К тому же, даже додуматься до такого было слишком сложно для любого из Дурслей, а уж выделить время на то, чтобы всё организовать — тем более. Кого ещё знал Гарри? Сэнди бы так не поступила. Ко всему прочему, он занимался магией с пяти лет — так было ли слишком смело предположить, что существует школа для одарённых, как он, детей? Тем, что на самом деле было странно, по мнению Гарри, была приписка о «сове». Если это был это сленг, он означал что-то, связанное с ответом? Или от него ожидали настоящую сову? Если последнее — то куда ему надо было послать письмо? В Хогвартс? Ну и, в конце концов, где Гарри мог взять сову? Подойдёт ли для доставки письма любая?.. Новоявленный ученик волшебной школы поднялся с письмом в свою комнату и там ещё несколько раз перечитал его, прежде чем решил, что самое разумное, что он может сделать — пойти в отделение почты и там спросить, откуда было послано письмо. Оно пришло вместе с обычной почтой Дурслей, так что должно было побывать там — возможно, кто-нибудь сможет дать ему ответ. Он спустился в то же время, когда его дядя собирался уйти на работу. Гарри и не подумал сказать тому, куда собирается; впрочем, его и никто не спросил — Дурсли посчитали, что он направлялся в библиотеку, ведь именно туда их племянник обычно шёл, если вообще выходил из дома. Их не особенно волновали его передвижения — никто в этом доме бы не расстроился, если бы однажды Гарри вышел на улицу и не вернулся. Эта мысль могла бы расстроить мальчика несколько лет назад, но сейчас это было всего лишь нормой его жизни — свободой, которую Гарри, живя в постоянном отчуждении, научился ценить. Да, она не делала его счастливее, но и менять что-то Гарри не видел смысла. Не такой приятной семьёй были Дурсли, чтобы он по-настоящему ценил их и выбрал из толпы людей, под чьей опекой бы хотел находиться, будь у него был такой шанс. Путь до отделения почты занял около часа; Гарри был не против — он любил гулять, к тому же, так у него было время подумать над вопросом, который он задаст, о письме. На протяжении всей прогулки он поддерживал вокруг себя заклинание Effugiat, которое делало его невидимым для людей вокруг. Он не хотел, чтобы кто-то заговорил в ним сейчас — не важно, с хорошими или плохими намерениями. Достигнув места назначения, Гарри снял с себя заклинание и подошёл к пустому открытому окошку. — Простите, мэм, — сказал он женщине по ту сторону стекла. Она удивилась мальчику, пришедшему на почту, улыбнулась ему и ответила: — Да, дорогой? — Не могли бы вы помочь мне? Сегодня утром я получил письмо, но не знаю, что с ним делать, — Гарри протянул ей конверт. Он заранее вытащил из него сам лист со всем необходимым для Хогвартса на случай, если не получит письмо обратно. Она посмотрела на конверт и выгнула бровь. — А, ещё одно, — она сказала не то удивлённо, не то растерянно, — Раз в несколько лет к нам приходит ребёнок с таким письмом, не понимающий, как быть. Я позову Фреда, он всегда знает, что делать, — после этого она что-то сказала по радио и вскоре к Гарри подошёл высокий блондин с широкой улыбкой. — Здравствуйте, Амелия. Это тот мальчик? — он спросил, безошибочно указывая на юного волшебника. Гарри смущённо улыбнулся мужчине, чувствуя, что его как-то проверяют. — Да, а вот письмо, — сказала названная Амелией женщина, передавая конверт от письма Фреду, который кивнул, мельком посмотрев на него. После этого он адресовал свою улыбку уже Гарри. — Не волнуйся, мой мальчик. Я отошлю им их «сову» за тебя, — мужчина подмигнул ему, а Гарри подумал, до сих пор не понимает эту шутку. Так или иначе, он благодарно улыбнулся в ответ: — Спасибо, сэр. Фред уже развернулся, чтобы уйти, и Гарри неожиданно осознал, что если кто-то и мог прояснить ему, что, собственно, происходит, то это именно этот работник почты. Других вариантов у него не было. Гарри окликнул мужчину: — Простите, могу я кое-что у вас спросить? Фред повернулся к Гарри и, заметив, что мальчик держится неуверенно, отозвал его в угол комнаты, где они могли поговорить с меньшим шансом, что их услышат посторонние. — Дело в том… — Гарри начал, -…что я не знаю, где достать вещи для школы. В письме обо всём говорится так, словно я должен это и так понимать, но…  — Это точно одна из проблем Хогвартса, — Фред кивнул, уловив его мысль. — Они делают вид, что открыты для выходцев из маггловского мира, но едва ли подтверждают свою позицию, когда доходит до дела. Гарри застыл. Выходит, Хогвартс настоящий… Во всяком случае, если верить этому человеку, на что, в общем-то, не было никаких причин, но ситуация складывалась слишком хорошо, чтобы Гарри не предположил, что хотя бы какая-то часть из слов мужчины перед ним правда. Так что он решил попытаться узнать у него как можно больше, задавая вопросы, пока это не станет бессмысленным: — Что такое «маггл»? — Это человек без магии, как практически все тут. Большинство из них понятия не имеют о том, что волшебство существует, так что связь между нашими мирами очень слаба.  — В этом есть смысл, — Гарри кивнул. После этого его поразила некоторая догадка, основанная на том, как мужчина выразился, - Сэр, а вы...? — Волшебник? — Фред отрицательно покачал головой, — Не совсем. Я из тех, кого ты скоро будешь звать «сквибами». Ребёнок волшебников, но без магии. Гарри понял лаконичное объяснение и постарался удержаться от того, чтобы показать на лице всю степень жалости к мужчине. — Сэр, вы знаете, где я могу купить свои книги? — чтобы не повисла неловкая тишина, он скорее вернулся к теме, с которой начал разговор. — А, да, конечно, — тот кивнул, и вытащил из кармана блокнот, в котором что-то написал. После этого Фред вырвал оттуда страницу и передал её Гарри, который посмотрел на написанный мужчиной адрес. — Дырявый котёл. Это ближайшее место, из которого ты можешь попасть на Косую аллею. Там ты найдёшь всё, что тебе нужно, — он задумчиво погладил свою бороду, — Я бы порекомендовал тебе сначала зайти в Гринготтс с кем-нибудь из родителей. Иногда школа выделяет магглорождённым средства на сборы в школу, но тебе нужно будет это проверить. Это наш банк, огромное белое здание в центре Косой аллеи, не пройдёшь мимо. Гарри благодарно кивнул. Не было нужды говорить мужчине, что у него нет родителей и он пойдёт один. Вопрос денег, впрочем, интересовал его — будет лучше, если на его траты выделят деньги, потому что Дурсли точно не одолжат ему столько, сколько понадобится на вещи в списке от школы. Слово «магглорожденный», произнесённое мужчиной, было для него новым, но Гарри предположил, что так называли волшебников, рожденных Магглами. — Когда доберешься до Дырявого котла, — тем временем продолжил Фред, — поговори с Томом, барменом. Скажи, что тебе нужно на Косую аллею, он откроет тебе портал. Пройдя через него, ты сможешь всё исследовать уже сам, а когда будешь возвращаться, просто попроси кого-нибудь довести тебя до Котла и тебе помогут. — Большое вам спасибо, сэр, — Гарри с благодарностью улыбнулся. — Без проблем, парень. С поступлением! — Фред похлопал его по плечу, прежде чем отойти. Гарри ещё раз поблагодарил его и вышел из почтового отделения, почти подпрыгивая от предвкушения и нетерпения. Он не мог дождаться похода на Косую аллею и увидеть мир, в котором живут такие же люди, как он — которые говорят на латыни и претворяют свои желания в жизнь с помощью магии. Это, должно быть, так прекрасно! ------------------------ Через несколько дней Гарри вышел из дома родственников с рюкзаком за спиной и парой сотен фунтов в кармане, которые он заработал за последнюю неделю, занимаясь продажей вещей, которые создавал. Он пытался сделать и сами деньги, но у него никак не получалось наколдовать купюры, которые бы выглядели и были на ощупь как настоящие. Монеты у него выходили, да, но процесс превращения каждой был слишком сложным — они просто не стоили потраченных времени и сил — и в какой-то момент Гарри пришёл к мысли, что стоит попробовал получить деньги чуть менее прямым путём. Магазин, который Гарри выбрал, был в полутора часах ходьбы от Тисовой 4. Эта старая лавка смотрелась достаточно не внушающей доверия, чтобы ребёнку, продающему разные серебряные безделушки, не задавали слишком много вопросов внутри. Владельцу магазина Гарри сказал, что нашёл браслеты и подвески, которые принёс, в мусорном баке рядом с домом, и хотел их продать, потому что не видел смысла хранить украшения. В начале человек за кассой не хотел иметь с ним никаких дел — он, логично, посчитал, что Гарри где-то украл их. Это было бы отличным объяснением тому, откуда у маленького ребёнка было столько серебра. Спустя месяц попыток Гарри продать побрякушки и тишины по новостным каналам — никто не объявлял о пропаже драгоценностей — владелец магазина всё же неохотно выкупил украшения, сначала убедившись, что они точно были из серебра. Гарри прекрасно понимал, что получил только половину суммы, по которой эти безделушки потом будут проданы лавочником, но он ни на чём не настаивал — всё равно сам он не потратил на них ни цента и не собирался использовать для чего-то ещё. Больше Гарри не появлялся в магазине, чтобы не дать его владельцу повода заподозрить, что эти находки были чем-то большим, чем простой удачей, но взял его на заметку на будущее — если ему ещё когда-нибудь понадобятся деньги. Найти Дырявый Котёл оказалось сравнительно несложно. Гарри заказал такси до Чаринг-Кросс-роуд — адреса, который дал ему Фред. Выйдя перед пабом, с виду не вызывающим доверия, он с удивлением заметил, что кроме него никто на улице не замечал это место. Взгляды прохожих неестественно перескакивали со здания справа от Котла к зданию слева, без паузы. Гарри догадался, что на место было наложено заклинание, не дающее магглам увидеть его. То, как вход в мир волшебников отталкивал от себя людей без магических способностей, произвело на Гарри впечатление — он оценил то, под каким секретом всё держится. И в этом был смысл — наверняка, если бы по, например, парку вместе с собаками побегал дракон, спущенный с поводка хозяином-магом (Гарри ожидал увидеть такую картину по ту сторону портала в волшебный мир), в мире обычных людей это бы точно привлекло внимание. Юный маг отворил дверь в паб и осмотрелся. Людей внутри было не слишком много, но и сказать, что он был пуст, Гарри не мог. По его коже прошла дрожь, и сейчас он уже понимал, что это ощущение — контакт его собственной магии с магией вокруг. Вопрос возник сам собой, хотя Гарри ещё не мог дать на него ответа — дело в том, что все люди вокруг маги, или в том, что сам паб — волшебное место? Был ли способен Гарри отличить по ощущениям живое существо от предмета? Письмо из Хогвартса было пока единственной вещью, пропитанной магией, с которой Гарри довелось столкнуться, но, по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас, то источало скорее легкое ощущением неправильности. Была ли магия этого места сильнее, чем магия письма? Были ли живые существа… живее, сильнее? По разному ли ощущались разные люди? Гарри наконец вошёл и заметил мужчину за стойкой. Он тихо подошёл к бармену, огибая столы и стулья на своём пути: — Сэр? Мужчина в это время мыл стакан, и, услышав обратившегося к нему мальчика, выглянул из-за стойки и добро улыбнулся. — Здравствуйте, юноша. Чем я могу быть полезен? — Вы знаете, где я могу найти Тома? — Это я, — мужчина кивнул. — Чем тебе помочь? Гарри улыбнулся в ответ, поправляя лямку рюкзака на плече: — Не могли бы вы открыть мне проход на Косую аллею? — Это запросто, — ответил Том, отставляя стакан и доставая из-за стойки длинный тонкий кусок дерева. Гарри с любопытством наблюдал за тем, как мужчина прошёл через другой выход из бара к глухой кирпичной стене. Он приложил кончик палки к стене и на мгновение Гарри подумал, что сейчас этот кусок дерева превратится в ключ, но вместо этого Том постучал по кирпичам против часовой стрелки и, неожиданно, они стали менять своё положение. Вскоре на месте глухой стены был проход, по ту сторону которого Гарри видел много идущих по улице людей в старомодных костюмах. Не показывая своего удивления, он с улыбкой поблагодарил Тома и прошёл на, предположительно, Косую аллею. Это место было невероятным, изящным в каком-то смысле. Гарри шёл по широкой улице, проложенной мелкой галькой и полной самых разных магазинов: тут продавались совы, котлы, книги, одежда, еда и многие другие вещи, не все из которых Гарри мог опознать, но о назначении которых хотел узнать как можно скорее. Магия играла под кожей. Люди вокруг были не менее интересны, чем само место: разные женщины, мужчины и даже несколько детей носили нечто, что Гарри определил как мантии. Он видел пару магов в остроконечных шляпах, но, судя по тому, что такие носили не все, это был непопулярный тренд. Ещё он заметил, что несколько людей носили в руках палки, похожие на ту, что была у Тома, и пришёл к выводу, что это, должно быть, волшебные палочки. Может быть, они помогали магам творить особенно сложные заклинания? Или это был просто модный аксессуар? Все вокруг выглядели так, словно шли в определённом, понятном им самим направлении, и никто не обращал на Гарри внимания, хотя он заметил несколько взглядов, направленных на его маггловскую одежду и рюкзак. Он прошептал себе под нос «Effugiat» и решил первым же делом после посещения банка озаботиться покупкой нормальной для этого места одежды, чтобы быть незаметнее. Он не знал, сколько здесь стоила одежда, и надеялся, что денег хватит хотя бы на что-то дешёвое. Гарри хотел свернуть к книжному магазину, как только увидел такой, но ещё раз напомнил себе о совете Фреда — сначала сходить в банк, Гринготтс — и направился прямо к огромному зданию, которое видел в конце улицы. Чем ближе он подходил, тем больше оно казалось, пока, наконец, Гарри не стоял на ступеньках банка, запрокинув вверх голову. Он отменил заклинание, отводившее от него внимание, и прочитал «Гринготтс» над огромным входом. Он прошёл через большие латунные двери, которые для Гарри открыли два охранника, оказавшиеся, при более внимательном рассмотрении, не просто низкими некрасивыми людьми — это были, должно быть, гоблины. Гарри с усилием скрыл свой трепет перед существами, о которых до этого только читал в книгах. Он подумал о том, что ему, наверняка, ещё доведётся столкнуться с даже более необычными созданиями — видя их здесь, никто из проходящих по улице волшебников не был удивлён. Гарри прошёл через короткий коридор, оканчивающийся ещё парой двойных дверей — на этот раз из серебра — на которых были выгравированы строчки: Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришёл за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда! Гарри был вынужден подавить дрожь, когда его поглотило ощущение, что перед ним было не что иное, как ворота Ада, и именно через них он должен был пройти. Он загнал поглубже это чувство, пришедшееся совсем не к месту. Он распахнул двери и столкнулся с двумя рядами высоких стоек, за которыми сидели гоблины. Гарри замер на мгновение, сомневаясь, стоит ли ему дождаться, когда его позовут к одной из них, или он сам должен был подойти к кому-то конкретному. Отбросив неуверенность, он подошёл к гоблину, перед стойкой которого никого не было, хотя тот, казалось, был занят счётом монет. Гарри обратил внимание, что эти монеты были не похожи на фунты, и его посетила мысль, что у магов могла быть своя валюта. Раньше такая идея не приходила ему в голову, и сейчас он думал о том, сможет ли поменять здесь фунты, которые у него были. — Простите, сэр, — он обратился к гоблину так вежливо, как мог, — недавно я стал студентом Хогвартса и хотел бы узнать, были ли для меня выделены деньги школой. Работник банка сохранял молчание в течение пары секунд, а Гарри надеялся, что никак его не оскорбил. И тут гоблин повернулся к маленькому посетителю, но посмотрел так, словно не видел мальчика. Когда его взгляд наконец сфокусировался на Гарри, он еле заметно ухмыльнулся: — Мистер Поттер. Отрадно наконец увидеть вас, — он произнёс хрипло и низко. Этот голос, как ни странно, подходил странному созданию. Гарри кивнул, пытаясь понять, как гоблин узнал его имя. Может быть, на вход было наложено заклинание, сообщающее работникам банка имя каждого входящего? Прежде, чем он смог что-то сказать, гоблин продолжил, — Вам не были выделены деньги. Гарри замер. Это звучало нехорошо. — Как я могу подать заявку? — он задал вопрос. Гоблин выгнул бровь. — Вы не можете, мистер Поттер. Школа автоматически выделяет деньги, если это необходимо. Гарри заметил, что сама идея, что ему были нужны средства, смешила гоблина. «Откуда им известно… Простите, магия, конечно,» — бормотал поставленный в тупик волшебник, а гоблин принимал всё более забавляющийся вид. Смотрящий на него сверху вниз банковский сотрудник не издавал ни звука, но Гарри чувствовал исходящее от него желание засмеяться. — Если руководство школы считает, что мне не нужна поддержка, значит, они считают, что у меня есть деньги? — гоблин кивнул в ответ, — Как, выходит, у меня есть деньги? — В соответствующем хранилище банка хранятся ваши средства и другое помещённое туда имущество, но вы можете достать их и использовать по своему усмотрению, что переведёт их в разряд хранимых уже у вас самих ценностей, — ответил гоблин. Гарри моргнул. Этот ответ — как по написанному — был, скорее всего, совершенно правдив, но в то же время совершенно бесполезен. Гарри был уверен, что над ним издеваются, но не чувствовал от существа угрозы и не мог как-то исправить ситуацию; к тому же он в принципе не был против разговора с гоблином, раз другого выбора ему не предоставляли. — Как вышло, что у меня есть деньги? — он перефразировал свой прошлый вопрос. — Вы унаследовали своё золото от родителей после их смерти. Гарри сжал руку, лежащую на лямке рюкзака, продолжая спрашивать: — Значит, они были богаты… Как они сами получили деньги? Они заработали своё состояние сами? Гоблин за стойкой зубасто улыбнулся: — Некоторую часть — да, но большую они сами получили от многих поколений предков, что были достаточно везучими, чтобы их получить, и имели свойство умирать. Вы весьма обеспеченный волшебник, Мистер Поттер. Гарри сглотнул. Дурсли точно не знали о фамильной удаче его предков и его наследстве: иначе он уже не имел бы ничего, а они жили в собственном замке. — Это значит, что Поттеры известны в определённых кругах? — О да, Мистер Поттер. И особенно знамениты вы, конечно, — улыбка гоблина всё больше походила на оскал и Гарри поборол в себе инстинкт отшатнуться. Он чего-то не понимал. — Я? Почему я знаменит? Улыбка сошла с лица гоблина, но сдерживаемый смех продолжил висеть в воздухе: — К несчастью, Мистер Поттер, я не тот, кто должен рассказать вам. Мы можете найти ответ на свой вопрос в одной из этих книжек по истории, которые вы, волшебники, так любите, — Гарри хотел узнать больше, но работник банка неожиданно выпрямился на своём стуле, сложил перед собой руки и заговорил серьёзнее, — Итак, вы являетесь владельцем трёх хранилищ. Одно из них хранит в себе все ценности вашей семьи, отличные от денег; одно хранит деньги; и последнее является вашей собственностью. На данный момент вам доступно только хранилище с вашей собственностью, однако по достижению 16 лет и, соответственно, принятию титула Главы рода Поттер, вы получите доступ ко всем хранилищам. Хотите посетить своё хранилище? ------------------------ Поездка до хранилища была одновременно невероятно жуткой и весёлой: жуткой потому, что чувство, что он вот-вот вылетит из тележки, на которой ехал, не покидало Гарри; весёлой потому, что он был уверен, что, даже если это случится, он спасётся от смерти, используя правильное заклинание. К тому же, похоже, тележка была заколдована, и он не мог случайно выпасть из неё, даже когда они подскакивали на кочках. Спустя, по ощущениям, вечность, безумный путь окончился у пары огромных серебряных дверей. Гоблин поднялся из тележки и пропустил Гарри вперёд. Мальчик на нетвердых ногах подошёл к дверям. — Что я должен делать? — Просто прижмите ладонь к двери и вам будет дан доступ. Гарри последовал указаниям, и дверь под его рукой внезапно превратилась в жидкость, быстро впитавшись в стены представшей перед ним пещеры, до краёв наполненной золотом. В этот раз Гарри не мог сдержать трепета. Это всё было его? И это был только одно из хранилищ? Он повернулся к сопровождающему его гоблину, всё ещё чувствуя себя и выглядя шокированным: — Сколько здесь золота? И сколько его в семейном хранилище? — На данный момент в этом хранилище 550 000 галлеонов. Вы каждый год получаете перевод из семейного хранилища размером 50 000 галлеонов. В семейном хранилище на данный момент 239 810 995 галлеонов, 12 сиклей и 23 кната. Мальчик, который ещё сегодня утром волновался о том, что ему не хватит денег на одежду, через силу сглотнул слюну. Он… «неприлично богат» не хватало для того, чтобы описать, кем он был. — Как я понимаю, галлеоны, сикли и кнаты — магические валюты? Как они связаны? Какой обменный курс? И почему галлеонов так много в сравнении с остальными монетами? — Гарри задавал вопросы, надеясь, что их не слишком много и гоблин не разозлится на него до такой степени, что скажет просто взять деньги молча, но тот только сложил руки за спиной, показывая готовность говорить. Юному магу было непонятно, почему до этого молчаливый гоблин неожиданно согласился поделиться с ним информацией, но не решился об этом спросить. Он почувствовал, что прошёл какой-то тест. — Все деньги в хранилище автоматически переведены в самую ценную валюту. Галлеоны — золотые монеты, сикли — серебряные, кнаты — медные. 17 сиклей составляют галлеон, и 29 кнатов равны сиклю, — сообщил гоблин. Гарри посчитал такую систему переводов странной, но промолчал. Он неожиданно осознал, что у него был только маленький рюкзачок с собой; он видел на Косой аллее магазин, торгующий сундуками, но монеты были тяжёлыми даже на вид и, если честно, он ее хотел так скоро возвращаться сюда. Он взял свой рюкзак в руки. — Dilatet, — сказал он и почувствовал, как пространство в его рюкзаке увеличилось вдвое. Он всё ещё не был огромным, но Гарри и не хотел расхаживать с огромной сумкой за плечами. «Ponderemus quasi oxygeni,» — добавил он и в этот же момент вес рюкзака уменьшился настолько, что Гарри едва мог почувствовать его в руках. Он научился лишать вещи веса — делать их легкими «как пёрышко». Материалом для его опыта в первый раз служил камень, который воспарил в воздух; Гарри тогда серьёзно испугался, что, если он случайно выпустит из комнаты получившийся летучий булыжник, тот в какой-то момент упадёт на чью-то голову; к счастью, в итоге ему удалось вернуть на землю норовивший уплыть от него по воздуху опытный образец. В итоге, да… ещё он узнал, что перья на самом деле вовсе не лёгкие, просто хорошо справляются с сопротивлением воздуха. Позже в его голову пришла мысль использовать базовые природные элементы. Он знал, что воздух по большей части состоит из азота и кислорода, но последний, как более плотный, медленно опускается, стремясь к земле. Поэтому Гарри делал сумку лёгкой именно как кислород — так он мог удержать её в руках, не боясь, что она будет парить рядом с его плечами, норовя улететь. Заклинание, которое он использовал, так же затрагивало и на то, что было внутри сумки — Гарри воздействовал не на ткань — составляющую сумки — а пространство рядом, уже включающее эту сумку в себя. Иначе в заклинании не было бы смысла. Он повернулся к своему сопровождающему, чтобы спросить о том, есть ли ограничение на монеты, которые он мог взять за раз, и, может быть, о средних расценках на вещи к школе, но столкнулся со страхом и благоговением на лице гоблина, до этого вышедшего из тележки, а теперь вцепившегося в её край. Гарри тоже застыл там, где стоял, и несколько минут они в тишине смотрели друг на друга, пока гоблин наконец не взял себя в руки: — Как… как вы это сделали? — он спросил тихим, дрожащим голосом. Гарри ответил, не скрывая любопытства и настороженности: — Я… использовал заклинание? О чём вы? — он не понимал, почему гоблин так странно отреагировал на проявление магии. Он ведь жил среди волшебников, так что проблема была не в самом волшебстве… может, он никогда раньше не слышал это заклинание? Было ли использование магии при ком-то чем-то запретным? Люди его возраста не должны были так себя вести? — Где ваша палочка? Что это было за заклинание? Гарри словно током прошибло. Возможно, волшебные палочки всё же были важнее, чем он думал. И что имел в виду гоблин — «что это было за заклинание?» — это была всего лишь латынь. — У меня ещё нет палочки. Иногда магия выходит и без неё, но я не очень понимаю, как именно, — Гарри ответил после паузы, пытаясь определить, насколько важно было происходящее сейчас. Он не уточнил, что ему не нужна и никогда не была нужна палочка — что-то подсказывало, что на эти слова гоблин отреагирует не так, как нужно. Вместо этого он добавил: — И я знаю это заклинание уже несколько лет, но не уверен, откуда именно, — это было правдой, но, как и ответ гоблина за стойкой ранее, не полноценной. Неожиданно для себя Гарри кристально ясно осознал, что его способности не были, в каком-то смысле, нормальными. Он принял решение не использовать их до того, как поймёт причину такой странного поведения гоблина. Так или иначе, сопровождающий Гарри напряжённо смотрел на юного волшебника ещё несколько минут перед тем, как, видимо, пришёл к какому-то решению. — Это было… удивительное проявление магии. Простите мою реакцию, я не ожидал увидеть нечто подобное, — переборол свой страх гоблин, всё же оставаясь у тележки. Напряженная тишина сохранялась ещё несколько мгновений. Гарри повернулся к монетам спиной, чувствуя себя не в своей тарелке. — Как много я могу взять за раз? Ещё, если вас не затруднит, вы не могли бы сказать примерную стоимость волшебного сундука? И стандартных школьных принадлежностей для Хогвартса? Гоблин прокашлялся, и, наконец отпустив тележку, снова завёл руки за спину: — Ограничения на средства, которые вы можете взять, нет — содержимое этого хранилища полностью принадлежит вам. Цена сундука может варьироваться от 5 сиклей до 20000 галлеонов, учитывая разницу наложенных на них чар и материалов, но обычно она составляет 50 галлеонов. Стандартные школьные принадлежности стоят около 10 галлеонов, однако, если вы рассчитываете на хорошее качество, она может быть равна 100 галлеонам и выше. Гарри кивнул, в уме прикидывая сумму, которую собирался потратить, и поблагодарил гоблина за информацию. Он быстро посчитал галлеоны, составленные в стопки — по сотне — у входа в хранилище и сложил тысячу в свой рюкзак. Они вместились, а вес на плечах, как Гарри удовлетворенно заметил, почти не ощущался. Он снова повернулся к сопровождающему: — Простите, могу я узнать ваше имя? Чтобы обратиться, когда снова приду в банк, — спросил он. Всё же этот гоблин ему понравился — он помог ему и был сравнительно приветлив, и, несмотря на эпизод с магией, всё было хорошо. Сотрудник банка снова посмотрел на него, прищурившись, и Гарри в который раз подумал о том, что, возможно, нарушает какие-то правила приличия — в этот раз спрашивая имя гоблина. Впрочем, скоро гоблин расслабился и едва-едва улыбнулся ему: — Моё имя Горнук, мистер Поттер. Вы можете попросить позвать меня, когда снова посетите банк Гринготтс — я буду рад обслужить вас. Гарри поблагодарил его и они, сев в тележку, поехали обратно на главный этаж банка. Добравшись, Гарри снова обратился к гоблину: — Перед тем как я ушел, — он начал, — не могли бы вы посоветовать место, где можно остаться на ночь? Не очень выделяющееся и чтобы не слишком дорого. Горнук в который раз выглядел удивлённым вопросом юного клиента, но Гарри был благодарен уже за то, что тот больше не поднимал тему его магии и позволял задавать вопросы. — На Косой аллее много разных мест, но ближайшее — Дырявый Котёл. Вы должны были пройти через него, чтобы добраться до банка. У него хорошая репутация и сравнительно невысокая цена за комнату, — рассказал банкир и достал горсть монет, начав пересчитывать их. — Спасибо, Горнук, — кивнул, беря на заметку сказанное гоблином, Гарри, — было приятно с вами познакомиться. Я скоро снова посещу банк, чтобы обсудить свои хранилища и активы своей семьи. Надеюсь, вы сможете помочь мне и с этим. В ответ Горнук изобразил зубастый оскал, но к этому моменту Гарри уже почти привык к поведению волшебного народа и тоже улыбнулся. Выходя из Гринготтса, он не заметил оценивающего взгляда, преследовавшего его до самых дверей. Стоя на ступенях у входа с сумкой, полной волшебных монет, Гарри осматривал наполняющие улицу магазины. Ему не грозило волноваться о скором их закрытии. — Итак, с чего начнём?