Песни, которые стоит услышать
1 октября 2020 г., 13:13
Шотландия многим казалась диким краем, полным первобытных пейзажей, зелёных холмов, старинных замков и вересковых пустошей. Но для местных жителей, особенно тех, кто жил в крохотных деревушках, раскинутых по стране, ничего необычного в виде за окном не было. Приезжих могло привлекать самобытное бездорожье. Местные проклинали власти и с лёгкостью преодолевали десятки миль каждый день, чтобы попасть из одной деревни в другую. Кто-то восторженно любовался полуразвалившимися замками, местные, жившие рядом, привычно пригибали головы, зная, что разбушевавшийся ветер в любой момент может обрушить на голову пару увесистых камней. А если тебе не повезло, и ты родился с аллергией, то сладкий вересковый запах медленно, но верно сводил с ума в период цветения. Весь мир сходился в мысли, что шотландцы — суровые, угрюмые люди, которые не любят откровенничать, болтать лишнее и терпеть не могут незнакомцев. В целом так и было, но молодежь, росшая в окружении мрачной природы, всё больше тянулась к цивилизации, доводя до отчаяния стариков, ворчащих, что так скоро все разъедутся, и Шотландия достанется проклятым англичанам, чтоб у них кости высохли.
Джиллиан была бы рада остаться здесь, но что делать в Аргайле, когда за сезон до замка добирается от силы пять человек, а всё остальное время ты вынужден просиживать над древними книгами и зубрить родной шотландский диалект, потому что дедушка принципиально говорит только на нём? Отложив очередную книгу жизнеописания клана Кэмпбеллов, Макдугалов и Макдональдов, она отвернулась к окну. Где-то внизу бушевало море, с грохотом обрушиваясь на скалы. Осень в этом году пришла раньше, затяжные дожди размыли дороги, и выйти куда-то, чтобы просто прогуляться, стало невозможно. Иногда Джиллиан казалось, что она живёт не своей жизнью, что ей надо было родиться пятьсот лет назад, носить цвета клана, ждать мужа в большом зале донжона, следить за кухней и кормить воинов. А может, танцевать под звуки лютни, чтобы клетчатые юбки взлетали вверх, или замирать от голоса волынки, когда муж отправляется на очередную войну. Прошлое завораживало, в будущем виделась лишь беспросветная тоска и медленное увядание. Бросить дедушку Джиллиан не могла, а уехать с ней хотя бы в Эдинбург он отказывался наотрез — как же, фамильный замок, оплот и опора, земля предков. И плевать, что замок дышит на ладан, крыша течёт в нескольких местах, а субсидий от государства, выделяемых на поддержание исторически ценных строений едва хватает, чтобы оплачивать счета, которые остаются после туристов.
Где-то внизу хлопнул ставень, вырывая из печальных мыслей, и Джиллиан нехотя поднялась, взглядом отыскала шаль в синюю и красную клетку, завернулась в неё и пошла вниз — библиотека была одним из немногих сохранившихся в целости помещений. К тому же, здесь не надо было чистить камин, и он всегда горел ровно, прогревая стылое помещение. Стук повторился, заставив поспешить — Джиллиан прихватила керосиновую лампу, стоящую на столе — свет включали только по необходимости, а сейчас на улице было достаточно светло, только в коридорах гуляли сквозняки и пряталась темнота. Спустившись на кухню, в которой тлел большой старинный очаг, Джиллиан поняла, что дело не в ставнях — в дверь барабанили. Наверняка кто-то из соседей решил заглянуть на огонёк.
— Здрасьте, — ошарашено буркнул молодой человек, поражённо разглядывая Джиллиан. Она словно была призраком, заблудившимся во времени и поселившимся в этом замке. — Юлиан Панкрац, виконт де Леттенхоф, — зачем-то представился он полным именем, которое, на самом деле терпеть не мог. Но при виде этой странной девушки, будто сошедшей со страниц старинного романа, это получилось само собой.
— Джиллиан Кэмпбелл, — осторожно ответила Джиллиан, мало что разобрав в каркающей речи. Сверкнула молния, и налетевший порыв ветра взметнул шерстяную юбку цветным колоколом. Джиллиан посторонилась, пропуская незнакомца, и плотно прикрыла дверь. Симпатичный парень, привлекательный, светловолосый и светлоглазый, с очаровательными ямочками на щеках, которые появились, как только он робко улыбнулся и снова заговорил, перемежая рубленные фразы немецкого с корявым английским.
— Я заблудился, — он махнул рукой, и Джиллиан с удивлением заметила тонкий гриф за его спиной. — Машина застряла, а у вас тут чёрт ногу сломит. Ну, я и пошёл на огонёк. Дикий край у вас, очень дикий.
Он распахнул глаза, опушённые густыми ресницами, и улыбнулся ещё шире, давая понять, что не представляет никакой угрозы.
— Вы не могли бы говорить медленней? — от неожиданности Джиллиан не заметила, как перешла на родной диалект, и только когда Юлиан нахмурился, пояснила на чистом английском: — Говорите медленней. Не понимаю.
Он кивнул, поёжился и с надеждой посмотрел на горящий очаг. Джиллиан, спохватившись, указала на лавку, стоявшую у большого стола. Юлиан с блаженным вздохом подошёл к огню, осторожно снял с плеча инструмент, завёрнутый в плотный мешок, и расстегнул куртку, протягивая руки к пламени.
— Юлиан, — мягко спросила Джиллиан, наблюдая за его действиями. — Откуда вы?
— Лютик, — нахмурился он и пояснил: — Не люблю имя Юлиан. — Он задумчиво усмехнулся и, забыв о просьбе Джиллиан, снова заговорил быстро, сбивчиво. – Я из Баварии вообще-то. Приехал на сбор любителей старинной музыки. Я на лютне играю, можете себе представить? Мне родители говорят: делать тебе нечего, Юлиан, а я им: много вы понимаете в прекрасной музыке. Я ещё и песни сам сочиняю, думал, первое место займу, а теперь…
Он тяжело вздохнул, и Джиллиан вдруг стало его жалко — из его речи она поняла лишь два слова: лютня и музыка. Она покосилась на свёрток, и Лютик, заметив интерес, с готовностью развернул его, открывая взгляду старинный инструмент, любовно начищенный до глянцевого блеска. Тонкие пальцы пробежались по струнам, Джиллиан вздрогнула и улыбнулась.
— Что теперь делать — не представляю, — с новым вздохом произнёс Лютик и понурился. — Не успею — снимут с состязаний, а я, между прочим, последние деньги на эту поездку потратил. И даже костюм купил по случаю, почти новый, между прочим.
— Мне очень жаль, — сказала Джиллиан, действительно чувствуя жалость и вину, будто это она испортила погоду. — Но сегодня лучше из дома уже не выходить, посмотрите. — Она подошла к окну и кивком подозвала Лютика. Он остановился рядом и пробормотал фразу, больше всего напомнившую ругательство: двора больше не существовало, словно на замок опустилась молочная завеса, отрезав от внешнего мира.
— Сегодня останетесь у нас, а завтра я провожу вас и попрошу соседей починить вашу машину.
— Может, я даже успею на второй тур, — вздохнул Лютик, но, спохватившись, добавил: — Спасибо огромное! А вы тут постоянно живёте?
— С рождения, — кивнула Джиллиан, окидывая взглядом кухню, будто, как и Лютик, видит её впервые.
— Здорово, — протянул он. — А приведения здесь есть?
— Я ни одного не встречала, но говорят, — она понизила голос до шёпота, — что в западной башне живёт один старый граф. По ночам он выходит из своих покоев и утаскивает спящих туристов. А потом делает из их костей куклы.
Лютик, который с детства славился бурной фантазией, вздрогнул, а в голове тут же начали рождаться строки новой баллады.
— Скажите, — он замялся, — а у вас можно купить что-нибудь поесть? Я местных цен не знаю, денег у меня немного, но…
— Не надо денег, — решительно сказала Джиллиан. — Я сейчас накрою, а вы потом… Сыграете для меня?
— Милсдарыня, ради ваших прекрасных глаз я готов играть хоть всю ночь! — патетично воскликнул Лютик и тут же смутился: — Это я так в роль вхожу, не обращайте внимания.
— Ну почему же, мне очень понравилось. — Джиллиан присела в шутливом реверансе. — Милорд, присаживайтесь, ужин скоро будет готов. Простите, что не могу предложить вам нежнейшую оленятину, но воины нашего замка, боюсь, не оставили ни кусочка. Поэтому, — она подошла к печи, рядом с которой стояло накрытое полотенцем блюдо, — могу предложить хаггис. И немного вина, если позволите.
— Премного благодарен, — тряхнул светлой чёлкой Лютик, удобнее устраиваясь за столом. — Всегда хотел узнать каково это: жить в замке. Расскажете?
— Отчего нет? — Джиллиан пожала плечами. Неловкость растаяла, от Лютика не исходило совершенно никакой угрозы, напротив, хотелось улыбаться без причины. — На самом деле романтики здесь мало, особенно, когда приходится идти в продуваемый всеми ветрами туалет, ведь канализацию никто сюда не проводил. Это я вас сразу предупреждаю. — Она улыбнулась и заправила тёмную прядь за ухо. — А по ночам иногда воют камины, не пугайтесь, если проснётесь от этого звука.
— Может, это гудит старый граф? — подмигнул Лютик, придвигая к себе блюдо и поводя носом: аромат от хаггиса исходил восхитительный. — У него есть имя?
— Оллард. Мой дедушка встречал его несколько раз, говорил, он появляется всегда в чёрном, неслышно скользит по коридорам и исчезает в стене, за которой скрывается проход в подземелья.
— А говорите, что никакой романтики! Наверняка с этим графом связана жуткая история!
— О таком на ночь лучше не рассказывать, — со смехом ответила Джиллиан. Подперев подбородок, она наблюдала за тем, как Лютик ест, и думала, что именно этого ей и не хватало — простого человеческого общения со сверстниками, уюта на этой кухне, глотка свежего воздуха. Ей вдруг стало грустно: завтра он уйдёт, вернётся в большой мир, а она останется здесь, в старом замке, полном чужих воспоминаний и несбывшихся надежд.
— У вас наверняка скопилось множество подобных историй. — Лютик, покончив с ужином, заметно повеселел и теперь сидел, щурясь на пламя камина, задумчиво перебирая струны лютни. — Мрачные и романтичные, пропитанные духом сражений и побед.
— Библиотека у нас отличная, этого не отнять. Только кому нужна эта старина? Сейчас сказаниями мало кого можно заинтересовать.
— А если попробовать? — глаза Лютика ярко вспыхнули. — Серьёзно, ведь можно переложить их на музыку, записать и предложить ставить в пабах, где собираются реконструкторы.
— Если бы я знала, как это сделать, — грустно улыбнулась Джиллиан. — Но для этого надо объехать всю страну, а я не могу оставить дедушку.
— А если я предложу свою помощь? — серьёзно спросил Лютик. — С вас истории, с меня музыка и раскрутка. Вдруг получится?
— И вы сделаете это для меня? — удивилась Джиллиан. В добрых самаритян она не верила, впрочем, Лютик быстро рассеял её сомнения.
— Это будет совместное предприятие, и возможный доход поделим пополам. Барды, знаете ли, не музыкой питаются. — Лютик подмигнул и вдруг ударил по струнам и запел. Голос у него оказался приятным, а ещё отлично подходил для исполнения старинных баллад. Не удержавшись, Джиллиан подхватила — песню, которую он исполнял, она знала наизусть. Печальная история о девушке из юга, которая вышла замуж за графа, родила ему дочь, но заболела в сырой Шотландии. Она не могла покинуть близких, а графу приходилось постоянно сражаться за свою землю. Девушка умерла, но песня, которую она пела дочери перед сном, всё ещё звучит на склонах Ардайла, когда с моря приходит туман.
— У вас прекрасный голос, — тихо сказал Лютик, когда они замолчали. Джиллиан не ответила: в глазах дрожали слёзы, а сердце всё ещё сжималось от грусти. — Мы могли бы записать несколько баллад, уверен, нас ждёт оглушительный успех.
— Вы говорите так убедительно, что я скоро начну верить в то, что у нас получится. — Джиллиан невольно заразилась его энтузиазмом, хотя с самого начала обещала себе не питать надежд. Но весь последующий час Лютик обрисовывал открывающиеся перспективы, и она смирилась. Даже сходила в библиотеку и принесла несколько книг, по которым можно было написать песни.
— Решено! — Лютик хлопнул по столу ладонью. — Ты пишешь тексты, я — музыку, потом запишем наши баллады — придётся тебе на пару дней съездить в Эдинбург, у меня там есть знакомый с небольшой звукозаписывающей студией. А потом дело за мной. В любом случае ты ничего не теряешь.
— Это точно, — улыбнулась Джиллиан. — Почему бы не попробовать?
Она проводила Лютика в небольшую комнату, в которой обычно останавливались туристы, помогла разжечь камин и оставила его одного. А сама ещё долго не могла заснуть, мечтая и понимая, что этим мечтам никогда не суждено сбыться. Утром Джиллиан проводила Лютика к соседям, попросила их помочь с машиной и попрощалась. Едва ли бард заглянет в её глушь ещё хоть раз, но даже эта короткая встреча осветила её жизнь, наполнив на время яркими красками. Дни полетели за днями, и образ Лютика потускнел. Джиллиан всё реже возвращалась мыслями к их встрече, но внутри что-то изменилось, она словно поверила в себя и свои силы, и даже написала несколько баллад и порой тихонько их напевала, когда готовила или убирала.
Зима пришла ночью — укрыла холмы белым покрывалом, которое уже завтра растает под очередным проливным дождём. Джиллиан только закончила готовить, когда в дверь постучали. Сердце тут же тревожно встрепенулось — в такую погоду соседи могли зайти, только если случилось что-то ужасное. Она бросилась к двери, рванув её на себя, и тут же отступила, глядя на фигуру, присыпанную снегом. Шарф скрывал нос и рот, шапка была натянута на глаза, но вот незнакомец стянул ткань к подбородку и широко улыбнулся.
— Ну что, готова к приключениям?
