Сборник драбблов

Воин, прикрыв глаза от снега рукой, негромко, но ярко выразился и пошел дальше вверх по семи тысячам шагов. Половину пути он уже преодолел, но не так давно один нехороший херов тролль задрал его верного вороного коня. Богам спасибо, что упавшая туша не переломала ему ноги, а монстр был голоден и первым делом набросился на свежее мясцо... - Это была бы самая бессмысленная довакинская смерть - бессмысленней только от зубов Партурнакса сдохнуть, - под нос пробормотал он, а потом развеселился - то-то смеху бы было всем скайримцам! Снег успел усилиться и почти прекратиться, стальное небо роняло пухлые мягкие снежинки, когда воин, наконец, добрался до дверей. Довакин остановился, стараясь отдышаться, и тихонько заныл: - Ну вот зачем так высоко! Еще и используют такого нужного меня как какого-то засранного гонца - сбегай к нему, и на противоположный конец Скайрима тоже! Даэдра раздери, почему так далеко? С другой стороны... коней я не вижу, значит, остальные тоже были вынуждены подниматься по ступеням. Ну хоть это радует, - мужчина неторопливо преодолел последние шаги. - Боюсь представить, какой будет шум стоять - как две петуха в курятнике, точно... Отворив тяжелые, окованные железом двери, Йор напоследок вдохнул свежего холодного воздуха и пожелал сам себе удачи. Арнгейр, конечно же, был глубоко опечален своим вмешательством в войну - воин еле сдержал свои мысли у себя. Потом выбежавшая из полутемного коридора Дельфина потребовала, чтобы Клинки тоже присутствовали (их, видимо, не пускали), а от утверждения по поводу наставлений Довакина этого самого Довакина пробил ошеломленный кашель. "Ничего себе воинша, такой в рот ничего не клади - разжует, выплюнет и скажет, что так все и было", - подумал он, потирая засаднившую грудь. Стараясь изобразить уважение к воюющим сторонам, наемник снял шлем, тряхнув отросшими рыжими волосами. Без лишней торопливости дойдя до своего места, он кивнул и первым сел. Долгий, в чем-то нудный текст приветствия Йор планировал занять весьма эротическими воспоминаниями об обоих командирах, но низкий голос Ульфрика, приводивший рыжего в восторг, с негодованием прервал Седобородого. Эленвен и Довакину не сильно нравилась, точнее - вызывала суеверный ужас, как и любая требовательная и высокопоставленная женщина, но он все-таки убедил Буревестника, что это, к сожалению, надо. Ее притязания были вполне понятными, и лучше уж это шило не трогать. Зато, кажется, ярл узнал медную шевелюру, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на смущение. Дальше он вернулся к перебиранию собственной памяти, стараясь удержать довольную улыбку в уголках губ. Но Туллию ответил, задумавшись совсем ненадолго: - Виндхельм - достойный обмен, - и холодно добавил, - Ты спросил мое мнение, я его высказал. Комментарий сидевшей рядом легата услышать должна была, наверно, только Элисиф, но Довакин довольно сварливо высказался в ответ: - Кого я поддерживаю? Драконов я поддерживаю, во имя Азуры, - под непонимающими взглядами норд усмехнулся: - А что, эта сторона тоже участвует в деле, Алдуин меня и убить может - ценой своей жизни, конечно. Тут, видимо, и генерал вспомнил их долгий полуфилософский диспут, прерывающийся только для совсем уж неприличных вещей, но, к его имперской чести, его сконфуженность была так же незаметна, как и у Ульфрика. "Когда догадаются друг о друге, интересно?" - пронеслось в мыслях довольного Довакина.