Крик кристального сердца

      Ханджи уже третий час вертелась вокруг Мираны, расспрашивая её о возможностях её тела, о существовании других самоцветов, об их роли в истории и о многом другом. Мирана давала максимально полные ответы на все вопросы женщины, но учёной этого было мало, поэтому, когда закончились общеизвестные факты, она перешла на мифы и слухи о самоцветах. Часть этих слухов была основана на правде и логических выводах людей, но вот другая была полнейшим бредом, придуманным от балды. Например, ходил слух о том, что самоцветы хороши в постели. Когда Алмаз и другие самоцветы об этом услышали, они долго искали того, кто этот слух пустил. Не нашли. Вернее, нашли, но его могилу. А как только они навели справки об этом человеке, так вообще выпали в осадок: оказалось, что это был парень двадцати лет от роду, страдающий шизофренией. Выявили это не сразу, а за несколько месяцев до его смерти. Тогда было решено оставить этот бред сумасшедшего как есть, ведь каждому не объяснишь, что это бред, а делать заявление на весь мир глупо. — Мисс Зое, — Мирана прервала рассуждения женщины насчёт умений самоцветов в постели. — Я вынуждена опровергнуть все ваши теории касаемо этой темы, ведь у самоцветов нет репродуктивных органов, как у людей. У нас есть половые признаки, помогающие отличить нас по полу, но размножаться посредством совокупления мы не можем. Нас можно только призвать. — Слышала, очкастая? — поддел её Леви, делая глоток чая. — Не задавай тупых вопросов. — Леви! — возмутилась учёная. — Я пытаюсь выяснить подробности у единственного представителя этой невероятной расы! — Тогда зачем ты задаёшь ей вопросы, которые никак не могут помочь людям? — Для общего развития! — гнула свою линию учёная, разворачиваясь к Миране и готовясь продолжить опрос. — Итак, на чём… Эй! — Прошу прощения, мисс Зое, — Мирана поклонилась, — но у принцессы Хистории сейчас урок верховой езды. Я вынуждена откланяться и уйти.       Тонкая фигурка Алмаза быстро скрылась за стеклянными дверями сада, догоняя принцессу и провожая ту на урок. Ханджи разочарованно вздохнула, опускаясь на скамью, Леви продолжал невозмутимо пить чай, а Эрвин задумчиво смотрел туда, где только что стояла необычная стражница принцессы. — Ваше Величество, — обратился он к королеве, — а как вы нашли для принцессы Хистории стражницу и почему именно самоцвет? — Я не искала её, — задумчиво ответила королева, вертя в тонких пальцах стебель белой розы. — В смысле? — спросил Аккерман, отставляя чашку. — Она сама пришла, когда моя сестра родилась, — она пожала плечами. — Сказала, что по приказу Эрвина Смита будет защищать принцессу Хисторию. — Но я не мог дать этот приказ! — засомневался Смит. — Я также подумала, поэтому навела о тебе справки и в ходе этого расследования кое-что выяснила: приказ дал ей действительно Эрвин Смит, но не ты. — Не поняла, — Ханджи почесала нос. — То есть как это не он? — Она позже мне сама рассказала. Приказ она получила около тысячи лет назад от командора легиона разведки Эрвина Смита перед его последней вылазкой за стены, в ходе которой он погиб. Она защищала Хисторию той эпохи до самой её смерти, но нового приказа не получила, из-за чего последний приказ вступил в силу снова через тысячу лет. — Боже, тысячу лет она ждала рождения Хистории! — изумилась Зое. — Вот это терпение! — Я тоже ей об этом сказала, — печально ответила Фрида, опустив взгляд. — Вот только она назвала это не терпением, а безысходностью. Она сказала, что для самоцвета существование без приказа подобно пытке. Они не спят, не едят, не занимаются привычными для людей занятиями. Умереть они не могут, пока в их телах есть кровь того, кто их призвал. Даже если их разбить на миллионы осколков, они не умрут. — Но они же могут прекратить своё существование досрочно? — спросила Зое. — Да. Кажется, для этого хозяин должен приказать им умереть.

***

      Алмаз повисла на своём мече, который чудом не разрезал стену последнего оплота человечества на этом острове. Внизу метался титан, подпрыгивал, пытаясь её достать, но вскоре его интерес пропал, и тварь переключилась на что-то другое. Алмаз проследила за его взглядом: к стене двигался небольшой отряд в тёмно-зелёных плащах. Один из них взмыл в небо, отвлекая титана на себя.       Внезапно набежали свинцовые тучи, на землю обрушился мощный ливень, поднялся густой белый туман. Девушка потеряла в этом тумане отряд, но она отчётливо слышала крики. Три крика оборвались, два отдалялись, один скомандовал продолжать движение к стене, но и он осёкся. Этот крик показался ей знакомым, и она рванула вниз, в сторону криков. Из тумана выплыла туша титана. который пытался смахнуть с головы солдата. Последний же пытался прицелиться и попасть по уязвимому месту. Быстро оценив ситуацию, Алмаз метнулась к титану, замахиваясь мечом. Взобравшись на плечо твари, она вонзила меч по самую рукоять в его плоть и повернула вправо. Меч засветился голубоватым светом, покрываясь тонкими жилками. Титан перестал метаться, стал спокойным, а после и вовсе начал уменьшаться в размерах. Вся сыворотка высасывалась мечом из тела титана. Через пару секунд титан превратился в обычную женщину, которая тут же обмякла на руках самоцвета. Следом был сильный удар по телу, и девушка отлетела в сторону, падая в грязь, которая тут же закрыла обзор. Далее были прикосновения, слова какой-то женщины о том, что всё будет хорошо и сейчас они вернуться за стену Роза, приказы командующего всему отряду и недолгая поездка до штаба.       В штабе её отмыли, потратив на это часа три, выдали новую одежду, хоть её и была в полном порядке, и предложили поесть. Алмаз отказалась под удивлённые взгляды людей. Хотя взгляды были удивлёнными не только из её отказа. Внешний вид девушки вызывал много вопросов: её глаза, цвет кожи и волос, слишком хрупкое телосложение. Казалось, она сломается, если её ткнуть пальцем. Однако на все вопросы незнакомка отвечала чётко, будто служила в армии.       Вечером, когда Алмаз была отправлена в комнату на временное проживание, Ханджи постучалась с новостями к Эрвину. Мужчина сидел за столом, смотря уставшим взглядом в многочисленные документы. Учёная села напротив него, ожидая, когда тот отвлечётся. — Что-то не так, Ханджи? — спросил он, подавив зевок. Очередной. — Всё так, но дело касается девушки, которую мы привезли с собой, — быстро ответила Зое, поправив сползшие очки. — Которая была титаном? — Нет, которая вся в грязи была, — поправила его женщина, вдыхая воздух. — Когда мы её отмыли, то удивились. Хотя это мягко сказано. Я ни разу не видела кого-то с подобной внешностью, но могу с уверенностью сказать, что она невероятна! — А что не так с её внешность? — Эрвин не отрывался от документов, лишь изредка часто моргая, прогоняя сон на время. Мало помогало. — Она вся белая! — воскликнула учёная, тут же осекаясь под взглядом мужчины. — Подробнее, — отрезал он, опуская взгляд обратно на стол. — Ну… у неё очень бледная кожа, почти цвета снега, волосы едва искрятся при малейшем источнике света, а глаза вообще похожи на… на… — На что? — настороженно спросил Смит. Слишком знакомое описание. — То ли на разбитое зеркало, то ли на осколки алмаза… — задумчиво ответила Ханджи, но Эрвин её уже не слушал после слова «зеркало». Он резко встал и, игнорируя тёмные пятна в глазах, стремительно направился к выходу из своего кабинета, а после в комнату девушки. Таких совпадений не бывает. Людей с такой внешность не бывает. Только одна.       Рывком открыв дверь, он замер на пороге комнаты. У открытого окна стояла девушка, луна освещала её хрупкое тонкое тело, ветер поднимал над полом занавески, но её волосы оставались неподвижны. На ней была обычная гражданская одежда, состоящая из юбки чуть ниже колен, сапог бурого цвета и белой рубашки. «Она совсем не изменилась!» — подумал Эрвин, проходя осторожно в комнату, боясь, что сон. Девушка, его опекун, которого он искал долгие годы, опрашивал множество людей, нанимал лучших сыщиков, сейчас стояла здесь, такая же неземная, как и восемнадцать лет назад. Тогда он видел её в последний раз. — Вы устали, господин, — её звонкий голос разрезал ночную тишину. Эрвин вздрогнул. — Вам нужно отдохнуть. А завтра мы можем обсудить всё, что вам угодно.       Словно под гипнозом Эрвин вернулся в свою комнату, лёг на кровать и провалился в безмятежный сон, едва его голова коснулась прохладной подушки. Перед тем, как окончательно уснуть, он почувствовал, как его одеяло поползло выше к его лицу, на мгновение его коснулись холодные каменные пальцы и нежный шёпот пообещал: — Я разбужу вас утром.