Неполноценность

      — Эрен.       — …       — Эрен!       — Ну что? — нехотя отозвался он.       — Смотри, что нашёл! — ткнули ему под нос какой-то вещицей.       — Что… Вау, что это? — Эрен заинтересованно приподнялся на локтях. — Что это такое, Армин?       — Я нашёл её, — Армин подсел к нему, давая полностью рассмотреть заинтересовавшую вещь, — среди вещей родителей. Смотри, тут написано: «Про всех великих полководцев». Представляешь, тут даже Наполеон есть, и Цезарь!       — Здорово! — искренне обрадовался он, — А откуда ты знаешь, ну, что они там есть? — и Армин со словами «прочитал конечно же» показал ему.       То была книга. Её слегка пошарпанная поверхность будто пыталась оставить и сохранить на себе отпечатки всех тех людей, которым она когда-то имела удовольствие принадлежать. Твёрдый переплёт хитростно переливался многими цветами сразу и никаким одновременно. На самой обложке был увековечен в боевом облачении воин: он величественно восседал на изящном с чёрной переливающейся шкурой и шелковистой гривой скакуне, голова неизвестного твёрдо смотрела вдаль, будто извещая и сразу предупреждая своих врагов, что он ждёт их, не собираясь отступать назад, а зелёная плащ-накидка важно развевалась на ветру; весь его вид будто бы говорил о непоколебимости и твёрдости духа. «Ни души, ни жизни не жалеем мы! Все наши жертвы были ради этого момента!» — сверкающее будто живое сплетение слов пестрело замысловатыми узорами и сопровождало начало их путешествия в историю великих свершений и подвигов.       Кутузов, Фридрих II, Барка, Александр Македонский, Чингисхан, Юлий Цезарь — все они и не только взирали на мальчиков со страниц книги, таинственно утягивая ребят в свои владения, приглашая узнать и познать все тайны триумфальных побед.       — Я обязательно стану одним из них, вот увидишь! И тогда меня тоже занесут в книгу! — горячо воскликнул Эрен, поднявшись на ноги, когда они читали про подвиги очередного не по возрасту изобретательного и смелого полководца. К сожалению, долго насладиться моментом беззаботной радости им не дали.       Громкий голос пронёсся совсем рядом, и книгу, в которую они погрузились с таким упоением, неожиданно выдернули из рук.       — Посмотрите-ка, кто это у нас тут сидит. Это же белобрысый нытик со своим психозным другом, ха! — смешки раздались со всех сторон. — А что это у вас за книжица обшарпанная такая? — её начали тянуть в разные стороны, можно подумать, в поисках тайны, отчего она так затянула двух ребят; увы, говорящий так и не смог ничего отыскать. — Видимо, денег совсем нема, нищеброды. Вон, глядите, даже странички совсем не держатся, — и начал рвать страницы своего рода проводника-учителя в только начавшуюся жизнь ребят одну за другой прямо у них на глазах.       Это был Ханс — местный задира и хулиган, который вот уже несколько лет по непонятным причинам не давал ходу Армину с Эреном, при любой возможности задирая их.       Эта история взяла своё начало в тот момент, когда Армин переехал в другой двор (который, к слову, находился не очень далеко от дома Эрена), тут же на пороге сталкиваясь с высоким мальчиком, что ковырялся в носу, и взгляд, которым тот его наградил, не предвещал ничего хорошего.       Спустя две недели, когда друзья в очередной раз встретились, чтобы поиграть, Эрен с серьёзным видом поинтересовался у Армина, почему его рука вся в синяках. Под неистовым напором маленького друга, Армину пришлось поведать о том, что в его дворе живёт один недружелюбный мальчик и что стоит Армину выйти во двор, как этот самый мальчик начинает высмеивать его светлые и чуть длинноватые волосы, называя девочкой, и что имя у него некрасивое, мол, то, что надо для такого маленького нытика и плаксы как он. А синяки из-за того что они заставили его играть с ними в «крапиву», скрутив мягкую, детскую кожу на руке, будто от удара крапивы.       Переломным моментом, когда их отношения переступили черту детских шалостей и вывалились в нешуточную вражду, послужил другой случай, случившийся чуть позже: в один из тех дней, когда родители Ханса в очередной раз поссорились, вымещая всё своё недовольство на сыне, и выгнали его с криками на улицу — а такое случалось довольно часто — ему на глаза попался Армин, что беспечно сидел на лавочке, что-то старательно вырисовывая и улыбаясь своим мыслям. Этого хватило, чтобы Ханс разозлился. Он уже с порога начал бранить его разными плохими словами, двигаясь в его сторону и не забывая обозвать убогим сиротой. Мальчик попутно кидался мелкими камешками, подобранными с земли.       Это правда, что родителей у Армина не было. Их не стало около пяти месяцев назад, и рана от потери до сих пор нещадно кровоточила, поэтому Армин был очень чувствителен к этой теме, каждый раз заливаясь слезами.       Ханс знал, куда и как бить, чтобы стало больнее — он продолжал говорить маленькому Армину, что родители на самом деле просто бросили его и уехали далеко-далеко, туда, где нет такого жалкого и никчемного сыночка, который был для них всего лишь обузой. Армин не поддавался его словам, чётко давая понять, что тот совершенно неправ, пытаясь таким образом защитить честь своих родителей и укрепить свою веру в них, не желая признавать, что его на самом деле оставили одного из-за того что он жалкий и убогий, как и говорил Ханс. Простыми словами это не закончилось.       Ханс был взбешён, что пацан даже слезинку не проронил, когда тот намеренно и старательно изводил его, тратя кучу сил, и пустил в это дело силу. Он до слёз ударил Армина в плечо и вырвал у него из рук альбом, в котором тот что-то так старательно рисовал. Это был любимый альбом с рисунками, что ему подарили родители на день рождения. Ханс разорвал его на мелкие кусочки (настолько он был зол), рассыпая клочки бумаги по всей площадке.       Армин в голос заплакал, ведь в этом альбоме хранилась фотография его родителей, которую он берёг как самую настоящую драгоценность. Он упал на землю и отчаянно искал кусочки снимка, надеясь потом склеить воедино.       Ханс самодовольно посмотрел на то, как бедный, совсем ещё маленький мальчик ползал по земле всё рыдая, пачкая одежду и руки. Ханс не мог просто так уйти, и он втёр в прошлом портрет двух красивых и улыбающихся друг другу людей в землю, намеренно стирая лица.       Увидев в этот же день разбитого Армина, Эрен даже слушать не стал лепетания друга, которые тот пытался произнести сквозь водопад слёз, и велел показать ему этого самого задиру. Схватив Армина за руку, он целенаправленно двигался к дому того.       В какой-то момент Армин начал упрямиться, прося Эрена остановиться, и неуверенно произнёс, до сих пор плача, что сам справится с Хансом.       — Ты всегда прячешься, Армин, не обманывай ни себя, ни меня.       Они шли по узкому переулку, ведущая из двора, где жил Армин, на другую улицу. Эрен увидел трёх мальчиков, что стояли у самого его конца и растянулись таким образом, что загораживали проход другим людям, мешая им пройти.       В центре бодрствовал рыжий пацан, громко хохоча и крутя что-то в руках. Цвет волос выделял его на фоне тех двоих, что служили его тенью. Когда они подошли ближе, Эрен увидел крупные веснушки, обрамлявшие всё его лицо, и широкую щербинку между зубов.       Двое других мальчиков рядом с ним выглядели заурядно: низкие, с тёмными волосами и кривоватыми зубами — Эрен был уверен, что через день уже не вспомнит их лица. Они были гораздо выше их двоих — Эрен при всём желании смог бы достать только до груди — и явно старше их с Армином.       Рыжик заметил их и окинул Эрена злобным и нелицеприятным взглядом, когда увидел за его плечом плачущего Армина.       Эрен догадался, что это и был тот задира, тот самый Ханс, и поспешил к нему, откидывая руку сопливящего Армина.       Они изрядно пострадали в тот день.       В силу своего возраста Эрен не смог причинить большой ущерб этим мальчикам, поэтому он не брезговал и пускал в дело зубы, кусая противников, дотошно вцепившись в них, чем сильно злил Ханса и тех двух ребят, так как зубы очень больно впивались в кожу.       Эрену, после серии раздражающих укусов, прилетело основательно, поскольку их было трое, а он один.       Расцепились они только тогда — точнее Эрена отцепили от них — когда прибежали взрослые и оттащили их друг от друга.       Следом поспешно прибежали и родители Эрена и начали журить его. Сам мальчик сидел на земле, пропуская наставление матери мимо ушей, и, скрестив руки на груди, недовольно глядел на Армина, надув щёки и нахмурив брови, ведь это именно он притащил сюда взрослых, когда он уже было разобрался с одним из темноволосых!       Из-за чего всё началось рассказывать родителям Эрена пришлось самому Армину, так как мальчик категорично отказывался говорить. Сидя за столом в гостиной, они внимательно слушали его.       По окончании Эрен продолжил упорно хранить молчание, едва морщась, когда его отец, известный доктор, принялся обрабатывать раны и ссадины на его лице. Спустя ещё долгие две минуты упреков родители всё же похвалили сына, потрепав по волосам и сказав, что заступаться за друзей — это благородное дело, ведь как-никак не каждый способен на такое, но в следующий раз всё же лучше им обойтись без драк.       В следующий раз без драк не обошлось… как и во все другие разы…       Через какое-то время Армин перебрался в новый двор, стоило его дедушке, который почти ежемесячно попадал в госпиталь из-за недугов со здоровьем и обычно просил соседей присматривать за мальчиком, прознать про все издевательства перенесённые внуком.       Однако на протяжении последующих двух лет Ханс продолжал искать встречи с ними, и заканчивалось это всегда одинаково: Эрена каждый раз избивали, но от этого он ещё с пущим рвением бросался в бой, отчего успел прослыть «безбашенным психом» уже будучи в столь юном возрасте.       На данный момент ситуация повторялась, вновь идя по выверенному алгоритму.       — Слушай ты, дерьма кусок, отдай то, что забрал! Сейчас же! — уже бежал к ним с поднятыми кулаками Эрен.       — Ха-ха-ха, ребята, посмотрите на него, — на этот раз к Хансу присоединилась ещё какая-то кучка мальчиков, и их смех неприятно размножился. — Если так надо, то возьми, — сказав это, он кинул книгу своему ближайшему прихвостню, и так по кругу, пока Эрен окончательно не взбесился и не начал лупасить всех подряд.       Хансу, не ожидавшему такой мощи и прыти от восьмилетки — хотя ему стоило взять в расчёт все прошлые стычки — прилетело в живот, а потом его сильно потянули за волосы, по ощущениям собираясь вырвать с корнем.       — Что вы стоите как истуканы! Отцепите его от меня! — дико заорал Ханс; Эрену прилетело в нос, но он продолжил нападать на обидчиков, стараясь не обращать на это внимания.       Армин же всё это время неподвижно сидел, неотрывно наблюдая за бликами солнца на поверхности быстро бегущей речушки, возле которой они сидели до этого с Эреном, не смея повернуть голову на звуки ударов позади.       Они продолжали доноситься до него, и слёзы вновь скопились в уголках глаз, непрерывным ручьём выходя наружу. Он был трусом, и ему было страшно. «Хватит! Прошу, хватит!» — его рыдания не прекращались, и он заткнул уши руками.       — Вам эта книжка нужна была, — помахал Ханс ею, — так забирайте, — со злорадством мальчики толкнули Эрена, роняя на землю, а потом один из них выкинул и саму книгу.       Она изрядно пострадала во время их боя, и ей уже ничем нельзя было помочь — герой, что так уверенно и прямо был готов сразиться со своими врагами, величественно восседая на своём верном друге, теперь лишь беспомощно взирал на Эрена с обложки, медленно погружаясь в глубины водной бездны.       — НЕТ! — Эрен быстро поднялся на ноги и со слезами на глазах подбежал к краю земли, упав на колени и вытянув руки вперёд. — Нет, — прошептал он, не успев словить книгу. В ответ на него глядела спокойная поверхность водной глади.       Он долгое время сидел на коленях, смотря вперёд и ничего не видя — слёзы застилали глаза, а руки сильно сжимали ткань брюк на коленях.       — Я ненавижу его! — крикнул Эрен.       «Эре-е-н, прости-и-и меня-я, — он увидел такого же плачущего Армина, стоило повернуть голову. — Я не помо-о-г тебе-е-е», — заикаясь продолжал рыдать тот, жалко сидя на одном месте и смотря на него.       Эрен встал и, утерев рукавом кофты свои влажные глаза, прошёл мимо Армина.       — Эрен, ты куда? — всё также сидя потянулся Армин к нему, протягивая руку и хватая за штанину.       Эрен остановился. Слёз в его глазах больше не было. Он обернулся и холодно посмотрел на Армина.       — Они должны ответить за то, что сделали сегодня и делали до сих пор. Сиди здесь и плачь дальше, или можешь пойти домой — мне без разницы, но не вздумай говорить об этом родителям, иначе я не буду больше с тобой дружить, — серьёзно произнёс он и, повернувшись к Армину спиной, начал стремительно удаляться, часто перебирая ногами, переходя на бег.       Армин, будто наконец сбросив с себя оцепенение, рванул за ним.       — Но они же могут убить тебя! Они старше и выше! А тебе только восемь, Эрен, ты ничего не сможешь сделать с этим. Лучше сразу сда… — начал кричать он вдогонку, и, не успев договорить, врезался в его спину.       — Что ты сказал? — глухо сказал он; Армин посмотрел на друга и отшатнулся в сторону, будто его ударили: взгляд, полный презрения и неверия, обжёг его. — Армин, — еле слышно произнёс Эрен, яростно приподнимая уголки губ. — Что ты сказал?! Сдаться?! — требовательно схватил он его за плечи и начал трясти, чтобы тот смог понять всю абсурдность сказанного. — Ты что, не понимаешь, они никогда не оставят нас! Сколько можно это терпеть! — но в следующий момент гнев потух в его глазах и движения стали более мягкими. — Тебе страшно, я знаю, Армин, — он перестал трясти его за плечи, — но не бойся, я всегда смогу защитить тебя — никто не смеет обижать моих друзей!       Услышав это, Армин захлопал глазами и вновь зашёлся слезами.       — Прости-и… Эре-е-н… — маленькое тело немедля обвилось вокруг талии Эрена и крепко сжало в своих руках.       Эрен потрепал Армина по голове, успокаивая, и следом отстранил от себя.       — Не ходи, Эрен, не надо. Они убежали, ты не найдёшь их, — уже спокойнее сказал Армин, выпуская из объятий и до последнего надеясь отговорить друга от затеи, что не приведёт ни к чему хорошему.       — Увидимся вечером, Армин, — одарил его Эрен одной из ярких и светлых улыбок, показывая ряд молочных белых зубов, в котором не хватало около двух зубиков по бокам, и скрылся за поворотом.       Улыбка, впрочем, не затронула его глаз, и те по-прежнему оставались холодными, сосредоточенные лишь на своей мести.

***

      Эрен стремительно бежал вниз по улице. Он оббежал до этого около четырёх дворов и, никого не найдя, прошмыгнул в ничем не примечательный переулок. Тот оказался довольно тёмным и мрачным по сравнению с теми, в которых обычно бывал сам мальчик.       Благодаря дневным лучам солнца здесь был необходимый Эрену свет, и он успешно отыскал трёх интересовавших его неприятелей.       Те гоготали, похоже вкладывая в этот смех все имеющиеся у них силы, и до Эрена смогли донестись некоторые обрывки из их фраз: «…бедненький малыш (в этот момент смех усилился)…», «…а глаза то у того так глупо хлопали…», «…блин, он меня ударил, в следующий раз я его…».       Когда до них донёсся посторонний резкий звук, Ханс замолчал, показывая рукой, чтобы те двое заткнулись. Повернув голову, они удивлённо натолкнулись взглядом на небольшую фигурку Эрена. Он стоял посреди переулка, склонив голову вниз, и подозрительно тихо молчал, спрятав руки за спиной.       Продвигаясь по стенам домов, тень ласково окутала его и придала нотки зловещности разом ставшей гнетущей атмосфере.       Ханс передёрнул плечами и важно выпрямился, не придавая внутреннему голосу, что говорил ему бежать, значения, и переключился на Эрена.       — В чём проблема, уродец? — громко спросил он, — За добавкой вернулся? — злорадствовал он, глядя на оставленные пацану ссадины и раны, что не были скрыты рукавами кофты. — Ну так давай, подходи. Сейчас мы тебе добавим, вмиг красавцем станешь, — он закатал рукава рубахи, открывая вид на накаченные мышцы рук, и кивнул ребятам, чтобы те следовали за ним.       Они шли расслабленно, приближаясь к Эрену поступью грациозных и молодых охотников, что увидели желанную добычу, которую готовятся растерзать на части. Тем не менее мальчик даже не отреагировал, оставаясь стоять.       Когда они подошли совсем близко — лишь пара шагов отделяла их — Эрен наконец поднял голову, и ребята пришли в замешательство, застывая на месте.       Эрен улыбался, но так сумасшедше, словно был настоящим психом.       Он сделал шаг к ним навстречу, также безмятежно улыбаясь, и вытянул из-за спины кусок длинной металлической трубы. Растерянность пронеслась по их лицам, сменяясь паникой.       — Эй, пацан, где ты взял эту штуку? — беспокойно спросил один из них.       — Ты что, из-за книги? Так мы же её просто посмотреть взяли. Жалко, что-ли, — подключился второй.       — Да ничего он нам не сделает, успокойтесь, пацаны, — Ханс выразительно посмотрел на них, мол, да что с него взять, это же Эрен, что он нам сделает. — Думаю, это нам стоит проучить этого наглеца, как на старших лезть, — направил он их чувства в другое русло, и после слов Ханса ребята вернули былую уверенность, перенимая настроение лидера, и с боевым настроем пошли на Эрена.       Однако их воинственного настроя не хватило, и они синхронно попадали подле Эрена, когда тот не дожидаясь их действий решительно нанёс первый удар, целясь в ближайшего к нему темноволосого парня, заставляя того навалиться на другого и схватиться за ушибленный бок. Мальчик продолжил свою атаку очередным тычком, и Ханс больно упал на задницу, приложив руку к нещадно горящей щеке.       Эрен не дал им и шанса, стремглав подбежав и начав колотить по ним, как по игрушке с призом внутри. Он не жалел их ни на миг, вкладывая в каждый свой удар всю ярость. Хулиганы уже не предпринимали попыток подняться. В глазах Эрена, казалось, полыхало пламя.       Ханс полз по земле, когда ещё один его товарищ начал жалобно хныкать где-то позади, завалившись на бок и поджав ноги к подбородку.       А Эрен стоял, стоял и смотрел на корчившихся от боли ребят, и не чувствовал ни капельки жалости, как и чувства радости от долгожданной мести. Он неспокойно, даже нервно, постукивал балкой по каменной дорожке в надежде на то, что до него наконец снизойдёт, отчего же он ничего не испытывает. Однако результата не было.       Его рот удивлённо приоткрылся, складываясь в тихое «о», когда он заметил капли крови на своих руках (но то была не его), и услышав то-ли стон, то-ли скулёж, переместил взгляд в то место, откуда послышался звук, сталкиваясь с широко раскрытыми от страха и испуга глазами Ханса.       «Твоя очередь», — он не произнёс и не слова, но его шаги в его сторону говорили сами за себя. Былая пустота сменилась чувством неприязни к этому мерзостному и тошнотворному человеку, заставляя очнуться от бездействия.       — Не надо! Пожалуйста! — начал жалобно скулить он, когда Эрен подошёл вплотную и занёс руку для удара. Ханс сильно зажмурил глаза и спрятал лицо в сгибе локтя, пытаясь таким образом защитить себя.       Однако удара не последовало: ни через секунду, ни через пять, ни даже через тридцать. Вместо этого он услышал недовольный детский возглас.       — Эй! Отдай, это моё! — и не теряя времени даром, Ханс лихо вскочил; превозмогая боль, он стремительно рванул вперёд, желая поскорее убраться отсюда и не реагируя на приглушённые хриплые окрики своих приятелей, просивших не оставлять, успешно скрылся за поворотом.       — Отдай, — тем временем Эрен столкнулся с неожиданным препятствием в виде возникшего из ниоткуда мужчины, что ленивым движением отобрал у него оружие, — это не твоё! — рычал он, гневно смотря снизу вверх.       — Во-первых, не не «твоё», а не «Ваше». Во-вторых, — мужчина окинул валявшихся скрюченных ребят бесстрастным взглядом, и уголок его рта приподнялся, — не думаю, что мелким засранцам, вроде тебя, следует использовать эту штуку в качестве игрушки, — намекнул он на холодный металл в своей руке.       — Какая разница, это не ваше дело! — Эрен был зол; он бросился на незнакомца, ставшего существенной помехой в его неоконченном с Хансом деле.       Надеясь на эффект неожиданности, он предпринимает попытку отобрать железку, делая резкий выпад, но всё, чего он добивается, так это встречи своего лица с жестким ботинком незнакомца.       «Хмпф», — получилось довольно резко, поэтому звук вылетел из уст Эрена гораздо раньше, чем он сообразил, что произошло.       Мальчик отодвинулся и поднял руку, собираясь протереть щёку от оставшегося следа на лице, но потом опять же получил по лицу. Удар пришёлся аккурат на другую щёку.       Недолго думая Эрен крепко схватил мужчину за ногу, сильно и надёжно сжимая, и мгновенно потянул на себя, твёрдо упираясь ногами в землю, надеясь, что незнакомец покачнётся и упадёт.       Мужчина и не думал двигаться с места, в отличие всё от того же Эрена, который настолько сильно потянул, что впоследствии сам потерял равновесие и валялся на грязной улице.       Замечая нескрываемую злобу на лице мальчишки, что, похоже, собирался рвать и метать, незнакомец только беззвучно фыркнул и с какой-то издевательской ухмылкой взирал на него, скривив губы.       Краем глаза Эрен заметил две скрывающиеся за поворотом тени и понял, что прихвостни Ханса улизнули. Чувство потери посетило его. Он решительно был настроен покончить с этой клоунадой и собирался как можно сильнее пнуть мужчину, чтобы тот прочувствовал всё его недовольство и боевой настрой.       Но, к сожалению, как бы ни был он смело и уверенно настроен, твёрдая и крепкая нога, словно стальная, продолжала дразня покоиться на его груди, прижимая сильнее к земле, и когда нога Эрена дёрнулась в исполнении задумки, мужчина перехватил её, такой же сильной как оказалось, рукой, сильно стиснув щиколотку. Мальчику казалось, что его запросто могут пустить в полёт.       Эрен почувствовал это внезапно — плохо контролируемое раздражение в груди, что отдалось сплошным хаосом ощущений внутри. Ошибочно, он принял это за злость, злость на мужчину, что продолжал крепко удерживать его ногу в стальной хватке, неумолимо обхватив цепкими пальцами, и чьи глаза так открыто источали злорадство. Вскоре болезненность хватки Эрен прочувствовал даже через плотную ткань его штанов.       Он исподлобья посмотрел на мужчину и досадливо нахмурился — больше от обиды, нежели от гнева — ведь тот помимо того, что помешал ему разобраться с давними недоброжелателями, сейчас крайне возмутительно забавлялся с ним, словно с каким-то невиданным зверьком в цирке, заставляя уже ненавидеть его.       — За издевательства над детьми полагается срок, дядя, — серьёзно начал Эрен, — вам следует знать об этом, — красноречиво стрельнул он в него по-детски чистыми глазами.       — Правда? — фальшивые нотки удивления проскользнули в низком, немного грубоватом голосе, и он немигающе взглянул на недовольное лицо мальчика и чуть приподнял левую бровь. — А за избиение детей детьми до полуобморочного состояния срока нет? — произнёс он, вперившись пытливым взглядом. — Представим ситуацию, — продолжил он, наблюдая за ним, пару раз встряхивая — чисто поиздеваться, — я спокойно направлялся по делам, когда наткнулся на драку какой-то малолетней шпаны — хотя и дракой-то это назвать сложно — центральной фигурой которой послужил мелкий, кажись бешеный, пацанёнок, избивающий трёх таких же пацанов до полусмерти. Как думаешь, будет ли полицейским что предъявить мне, когда узнают, что я, как законопослушный гражданин своей страны, — Эрен окинул незнакомца долгим пронизывающим взглядом, и со скептицизмом приподнял брови, выражая своё недоверие; мужчина проигнорировал ярко-горящий взгляд и продолжил как ни в чём не бывало, — что желает ей только самое лучшее, не дал малолетнему преступнику и хулигану вырваться на свободу, всего лишь удерживая того на земле? — теперь Эрен молчал, едва заметно поджав губы. — Я тоже так думаю.       Мужчина не сводил с него своего взгляда и опасно сузил глаза.       Эрен сглотнул. Он не был глуп, как многие думали. Для своих восьми лет он знал и понимал очень многое: он знал, что если чувствуешь опасность, то стоит бежать; знал, что если тебя обижают, то не стоит молчать; знал, как умело избегать неприятных ситуаций; знал, какие чувства испытывает человек, когда радуется, грустит, злится, когда он расстроен или обессилен; знал, что вкладывают в свои слова взрослые в те моменты, когда думают, что дети не поймут; знал, что его собственные действия влекут за собой очень много проблем, но по-другому он не мог — ведь за свободу, к которой он так стремится, за неё надо бороться, её нужно уметь отвоёвывать из рук тех, кто стремится её отобрать или ограничить, это уже вошло в привычку. Не разобрать недвусмысленный намёк в словах мужчины он не мог, как и проигнорировать его взгляд, который подсказывал мальчику поскорее заткнуться.       Гнев поутих, а вот любопытство — нет, и вместо того чтобы покинуть место «преступления», он выбрал наитупейший из всех имеющихся у него вариантов — начать разговаривать с незнакомцем.       Слова вылетели из его рта прежде чем успели сформироваться умные мысли.       — Что-то я вам не верю, но тогда что вы тут делаете? Какие дела могут быть в таком месте? И хотя вы… — мужчина, не ожидая такого резкого поворота событий, тупо уставился на него, недоуменно сощурив глаза, и застыл так на некоторое мгновение, немного сбитый с толку. «Как изнурительно», — в конце концов удручённо подумал он, похоже натолкнувшись на ребёнка с явными проблемами в сфере эмоций, характеризовавшиеся резкими скачками настроения. Сначала он готов был убить каких-то тупоголовых, а теперь легкомысленно строил ему глазки, мило беседуя.       Эрен не мог остановиться — поддавшись какому-то необъяснимому порыву, слова всё продолжали и продолжали вырываться из него гораздо раньше, чем он того хотел, хотя его давно никто не держал.       Продолжалось это недолго. Терпение мужчины подошло к концу из-за его болтовни, и всё его нарочито деланное спокойствие благополучно исчезло, оставляя после серьёзное, отчасти суровое, выражение лица.       А Эрен всё продолжал болтать, перескакивая с одной мысли на другу, торопливо отвечая на собственные же вопросы, кажись, не замечая изменений.       Мужчина наклонился, и его рука двинулась в сторону мальчика, но тут же застыла в воздухе, не доходя до него. Он резко отнял её. Этого движения хватило, чтобы рваная тёмная чёлка встрепенулась следом.       — Вот мама мне всегда говорит кушать кашу, иначе, мол, не вырасту. Но я не люблю её, она же безвкусная, но вот если добавить туда мёда или фрукты, то будет очень вкусно. Я вот люблю разные фрукты, а ты? — Эрен притворился слепым и сделал вид, что не заметил движений мужчины, и продолжил говорить скорее по инерции. Что-то ударило его по руке, оставляя яркое болезненное ощущение.       — Тебе лучше заткнуться, — угрожающе понизил голос мужчина и прикрыл глаза, как-то нервно надавив на них рукой. — Ты раздражаешь меня, — не глядя кинул он в него камень другой рукой, точно попадая по пальцам, и услышав громкое «ай!», продолжил, выразительно уставившись на мальчика. — Проваливай, — почти прорычал он, мечтая послать самого себя за случайное вмешательство в уличные разборки.       Эрен почувствовал исходившую от мужчины необычайно тяжёлую ауру, глядя в его, казалось юное, довольно бледное и хмурое лицо. Он чертовски испугался, предательски поджав кончики пальцев.       Мужчина увидел, как дрогнули руки пацана, даже издалека заметив на них многочисленные ссадины и царапины, и уже засохшую кровь. Он молча развернулся и пошёл прочь, не намереваясь больше задерживаться, матеря и себя, и глупого ребёнка, встретившегося ему на пути.       Эрен так и завис в одном положении, всё ещё поджав пальцы, но потом он поднялся, невольно делая шаг в том же направлении, что и мужчина до этого.       Из его головы словно вылетели все мысли о Хансе с его верными псами-дружками, о долгожданной мести, о долгом преследовании, длинною в два года, и он двинулся вперёд.       Мужчина с крайним удивлением, которое тут же сменилось открытой враждебностью, обнаружил, что за ним был хвост, буквально наступавший на пятки. Его преследовал тот пацан, не удосужившись даже отойти и следовать за ним хотя бы на расстоянии десяти шагов. «Что ему надо?», — зло подумал он.       Прохожие любопытно косились на них, стоило выйти на более оживлённую уличку, и мужчина, раздражённо поджав губы, собирался уже было публично отругать мальчика, велев тому убираться, но в последний момент всё же передумал, решив для себя, что лучше не тратить на это свои силы.       Эрен же и вовсе не замечал недружелюбного взгляда, которым смотрел на него мужчина, когда поворачивался, поглощенный рассматриванием преследуемого, и внимательно, не упуская ни одной детали, скользил по нему своими большими глазками, изучая.       Он был одет в обычные тёмно-коричневые штаны, в верху красовалась светлая рубаха с высоким воротником, которая довольно гармонично контрастировала с небрежно накинутой тёмно-бордовой жилеткой.       Эрен как-то удручённо подметил, ощупав свою жёлтую рубашку, а затем и красное пальто, что ему такая одежда навряд ли бы подошла, и с интересом продолжил смотреть на мужчину, косясь на его выбритый затылок.       — Слышь, молокосос, — засмотревшись, врезался он в твёрдую спину, натянутые мышцы которых ощущались даже под одеждой, — тебе чего от меня надо, — незнакомец повернулся, опасно зияя глазами, — а?       Эрен и не заметил, что они успели завернуть с оживлённой улицы в очередной тёмный угол, и мужчина, уже полностью развернувшись, уставился на него, теряя последние, как показалось Эрену, крупицы терпения.       — Отдай железку! — тупо выпалил он, не раздумывая и стараясь не тушеваться под чужим испытующим взглядом полного неверия. — Вообще, может, я домой иду! А вы преследуете меня… — менее уверенно продолжил он. Голос предательски дрогнул, когда брови мужчины взлетели вверх.       Эрен увидел, как затрепетали чужие ноздри, а глаза опасно сузились, не суля ничего хорошего, и окончательно растерялся, опустив руку, сам не понимая, отчего не вернулся к другу, домой, отчего не пошёл за Хансом, что так был не по нраву.       Мужчина вытянул подбородок и сжал руку в кулак, отчего вены стали отчётливее виднеться из-за краёв рубахи, но не двинулся и с места, вместо этого он судорожно прикрыл глаза.       По истечению десяти секунд — Эрен мог поклясться, что слышал, как мужчина в самом деле отсчитывал их, разобрав «…шесть, семь, восемь…»! — темноволосый мужчина наконец сказал:       — Ты действительно такой тупой, что попёрся за незнакомым человеком, в хрен знает какое место, чтобы обвинить его в хищении дубинки, которой чуть не убил людей, смея ещё утверждать, что подвергся преследованию с его же стороны, то есть с моей?.. — даже уже не спрашивал он; незнакомец дико уставился на Эрена, по новой окидывая рассматривая его. — Ты, блять, хоть сам понимаешь, какой ты тупоголовый, мелкий неотёсанный кретин? Да ты самый настоящий тупица, — он отчаянно закрыл лицо руками, надеясь, что как только он вновь откроет глаза, перед ним уже никого не будет, но его надеждам не суждено было сбыться. Обнаружив всё того же притихшего пацана, он шумно выдохнул и сказал: — Да избавился я от неё давно. Пока ты так увлечённо был занят глазением, широко выпятив свои глаза у меня за спиной, и громко вздыхал, я бы около двадцати раз смог бы перекинуть эту штуку из одного места в другое — и ты бы всё равно пропустил это мимо глаз и ушей, я уже начинаю сомневаться, что ты ни какой-нибудь имбецил, сбежавший откуда-то неподалёку. Не сомневаюсь, что весь Северный Рейн услышал твои, как у слона, тяжёлые шаги и пыхтение. А теперь вали. Я серьёзно. Вали, — наклонился он так, что их лица оказались на одном уровне. Увидеть его лицо так близко Эрен не был готов, поэтому нервно сделал шаг назад, избегая близкого контакта. — Встреться ты мне на пути ещё пару лет назад, я бы по-другому поговорил с тобой. Беги домой и попроси мамку подтереть твою провонявшую задницу, не забыв попросить тёплого молочка перед сном.       Эрен уставился на мужчину и хотел было из чувств выкрикнуть, что «я вовсе не кретин, и вообще, ничего я маму подтереть себе не прошу», но разум вопил, что делать этого не стоит и что будет выглядеть это как минимум жалко.       Мужчина передумал насчёт своего решения не двигаться с места и подошёл к Эрену, схватив его за шею. Он оторвал его от земли и вцепился так, будто пытался выжать из него весь воздух.       Эрен беспомощно схватился двумя маленькими ладошками за его руку и недовольно смотрел на него расширившимися глазами.       — Бирюзовый — довольно редкий цвет глаз, не находишь? Твои глаза могут принести большую прибыль на чёрном рынке, а в этом месте их довольно много. Что мешает мне прямо сейчас лишить тебя их? — дотронулся свободной рукой он до затрепетавших от чужого прикосновения ресниц. — Я смогу получить большие деньги, а твой труп спрятать так, что никто больше никогда его не найдёт, — по его взгляду было видно, что мужчина не привык кидать слов на ветер.       — Нет, — прохрипел мальчик.       Мужчина незаинтересованно смотрел мимо, всё поглядывая в сторону выхода.       — Вы сможете забрать их потом, а пока не надо, — мужчина развернулся и вяло посмотрел на него, слегка приподнимая бровь в лёгком удивлении. Он то уже представил, как мелкий будет слёзно умолять сохранить ему жизнь или включит дурака, и опять начнёт нести какую-нибудь ахинею, вместо этого он нахмурился и странно посмотрел на него; в его взгляде так и пылала твёрдая решимость в каких-то своих чудаковатых идеях. Эрен продолжил говорить, и его голос был пропитан откровенной злостью. — Потом, когда я превзойду их всех, ты… то есть Вы, сможете забрать их.       — Ты о тех самых израненных пацанах, которых чуть не убил? — лениво спросили у него, и Эрен кивнул.       — Я заставлю их бояться меня и воспринимать всерьёз, — гордо и дерзко попытался вздёрнуть он подбородок в сложившейся ситуации.       — Такой сосунок, как ты, даже слизняка не заставит воспринимать себя всерьёз, — меж тем обрубил на корню все его мечты незнакомец, скрывая насмешливый взгляд за тёмной чёлкой, что непреднамеренно лезла в глаза.       Эрену не понравилось, что над ним смеются. Он больно вцепился ногтями в руку мужчины и разъяренно крикнул: «Вы не правы. Я сам решу, понятно! Вы ещё увидите! Увиди… кх-х… кх-х, — голос под конец стал срываться, и он попытался прокашляться, продолжая яростно сверкать глазами. Мужчина не ослабил хватку, даже когда увидел, что лицо мальчика изменилось в цвете. — Через…пару лет…вы тоже… будете… бояться меня! — хрипел он и наконец вырвался.       Мужчина отошёл назад, а Эрен пытался отдышаться, исподтишка смотря на него. Мальчик сжал руки в кулаки и крикнул ему: «Давайте посмотрим, кто сильнее. Спорим, я одолею вас, и тогда-то вы узнаете, над кем смеялись. Ну же!» — Эрен вновь стал юным демоном из переулка, что избивал трёх крупных пацанов до бессознательного состояния без зазрения совести, страдая только лишь от отсутствия удовлетворения, и даже в том, как он дышал чувствовался гнев.       В таком состоянии ему было плевать на все свои внутренние предостережения, которые горели красным при одном взгляде на расслабленно стоящего мужчину, что лениво смотрел на него.       — В боооооой! — крикнул Эрен и попытался ударить незнакомца. Однако до цели так и не добрался. Держа его за шкирку, незнакомец посмотрел на него, как на дикого зверька: «Господи боже, — простонал он и потёр лоб. Он лёгким движением отбросил Эрена в сторону, заставляя его упасть в какие-то мешки со свежим мусором, и глядя на него достал из кармана платок и протёр им руку, обводя Эрена брезгливым взглядом, заметив ошмётки грязи на его одежде, когда мальчик вылез из кучи. — Ты невероятно надоедлив, сопляк».       Эрен стряхнулся и хотел возразить, услышав его слова, но незнакомец поднял руку и приказал ему заткнуться, пока не сделал этого сам, обещая, что потом он заговорит только через неделю.       — Сейчас я разворачиваюсь и спокойно ухожу, а ты, — многозначительно посмотрел он на него, — чтобы и не думал пойти за мной. Понял меня? — мужчина нетерпеливо смотрел на него и, дождавшись кивка, развернулся, и двинулся в сторону.       Эрен провожал его спину долгим взглядом, безрадостно думая, все взрослые такие одинаковые. Почувствовав зуд между лопаток, мужчина вздохнул и, не сбавляя шага, медленно и бесстрастно обронил, будто через силу: «Расскажешь как-нибудь, чего ты там достиг, — Эрен неверяще раскрыл глаза и радостно кивнул, хотя мужчина этого и не видел. — Однако такие тупицы и кретины, ярым представителем которых ты являешься, долго не живут. Бывай».       Эрен рванул, не успел мужчина и десяти шагов сделать, и схватил его за рубаху, и настойчиво потянул вниз.       Только-только успевший распрощаться с этим кошмаром мужчина остановился и разозлено посмотрел на вмиг сжавшегося ребёнка, виновато смотрящего на него своими красивыми глазами. Он гневно проговорил: «Ну я ведь по-человечески просил, даже попрощался вежливо… Я всё же проломлю тебе бошку», а потом он обратил внимание на вытянутую детскую руку, нерешительно протягивающую что-то       Мужчина в недоумении сначала посмотрел на зажатую руку, а потом и на лицо самого пацана, чьи уши немного покраснели.       — Что это? — вздохнул он и с тяжестью произнёс, поняв, что спокойно уйти ему сегодня на дадут — в который раз он уже пожалел, что влез не в своё дело.       Мальчик ответил не сразу, он потупил взгляд и неловко дотронулся до уха.       — Б-о…л…о… Да, вроде бы так, б-о-л-о, — по буквам произнёс Эрен, задумавшись перед этим в попытке вспомнить, верное ли название. — Мне папа на день рождения подарил, — сообщил он важно.       — Я вижу, что не говно собачье, только мне оно на что? — быстро слетел вопрос с языка. — И каждый день ты таскаешь с собой такие вещи? Надеешься в один день выручить деньжат, аль придушить кого? Я не удивлюсь ни первому, ни второму. Или может у тебя целый склад барахла в карманах — небось сахарок какой-нибудь волшебный для развития умственной деятельности лежит, хотя о чём это я, небось ты и половины моих слов не понял — слишком сложные для детского умишка.       Эрен подумал, что мужчине стало так же неловко, как и ему, и оттого он не прекращал глумиться над ним. Вложив свой внезапный и ценный для него подарок в застывшую в воздухе руку, Эрен отступил и скосил глаза в сторону, смотря на горшки с цветами у каменного бордюра, прежде чем сказать: «Ну, я подумал, чтт-о не смогу рр-ассказать Вам, что вы не правы, если не узнаю, — детское смущение взыграло в самый неподходящий момент — уж явно не после того, как Эрен самозабвенно обещал поколотить мужчину, что был явно больше, старше, страшнее и опытнее его в этом деле — поэтому он лишь надеялся, что произнесёт свою речь без лишних, ненужных заминок и не покраснеет в определённый момент, хотя уши предательски пылали. — А вот с этим — обязательно узнаю и докажу свои слова для начала одолев вас, и тогда я заберу свой подарок обратно, — не забыл упомянуть он о своём обещании сокрушить мужчину. — А если всё же нет, то вы можете забрать глаза и продать их, как и хотели. Жалко конечно, что видеть не смогу, — грустно вздохнул он, а потом произнёс на одном выдохе, — но я не собираюсь проигрывать, я стану супер-мега-крутым человеком! А цвет камня под цвет моих глаз, видите?» — Эрен схватил мужчину за ладонь, в которой было боло с округлым камнем, и протянул к своему лицу. Они действительно были идентичного цвета.       Эрен серьёзно переводил рукой со своих глаз до камня и обратно, наглядно демонстрируя.       — Вот, так вы сможете узнать меня, ну, скорее я вас. И когда это произойдёт, не ждите пощады! — серьёзно заявил он. Мужчина повертел в руках вещицу и, взглянув на возбуждённого Эрена, не удержался от вопроса: «И всё же, как часто ты, мелкая сопля, носишь с собой дорогущие подарки, бродя по разным тёмным переулкам, и раздариваешь их первым встречным типам?» — но Эрен не успел ответить на заданный вопрос, когда послышался какой-то громкий шум позади, заставляя его испугаться и на мгновение вздрогнуть, чего нельзя сказать о мужчине, что даже и глазом не моргнул.       Шум всё не прекращался, и среди этого хаоса послышался такой же громкий женский голос, который кого-то отчаянно звал: «Рииивааааай! Где ты, коротыш? Неужели среди коробок затерялся. О нет, я же всё снесла! РИВААЙ!» — этот некто начал паниковать и яростно что-то сносить. Эрен недоуменно уставился в ту сторону, откуда шёл звук. Он искренне захотел увидеть этого человека.        — …Господи… эта четырёхглазая. Я её убью, — внезапно простонал мужчина перед ним. Он закрыл глаза и надавил на них, удерживая в течение двух секунд. Эрен перевёл на него удивлённый взгляд, мысленно спрашивая «вы знакомы?». — Всё, вали, пацан. Ты реально достал, — незнакомец собирался вырубить его прямо на месте, о чём не забыл непременно сообщить ему самому. Эрен постоял немного на месте и потом всё же побежал в сторону дома, продолжая слышать за спиной нервный женский голос, который чуть ли не превратился в плач.       Дождавшись и убедившись, что мальчика больше точно не было вблизи, мужчина ещё раз посмотрел на свою руку. «Тц, что за срань господня», — раздражённо подумал он, но всё же спрятал внезапный подарок в карман штанов и двинулся в сторону, где до сих пор вопила незнакомка.       — Ну и чего ты разоралась, Ханджи, может стоит разок тебе врезать для профилактики, а, — с воодушевлением предложил он, стоило увидеть молодую девушку на горизонте, продолжающую что-то бормотать себе под нос.       — Вот ты где! Конечно-конечно, даже не один и не два, но только после того как подружишься с Эрвином, — хохотнула она, глядя на его свирепое лицо.       — Этот белобрысый до сих пор тут? — недовольно спросил он, глядя в её радостно сияющие глаза.       Голоса двух людей смешались меж собой, затерявшись за очередным поворотом шумного города, люди которого беззаботно наслаждались спокойствием впоследствии названных «золотыми двадцатыми».       Медленно удаляющиеся шаги мерно звучали в неприметной улочке, пока не оставили за собой звенящую пустоту. Мёртвая тишина накрыла переулок…и только скоропостижный звук бегущих ног вскоре нагнал это место. «Эй, мистер, — Эрен вихрем ворвался в это место и крикнул на ходу, тяжело дыша. Остановился он так же внезапно, как и вбежал, и начал озираться вокруг себя. — Я хотел спросить…», — он обошёл несколько улиц, напряженно выискивая глазами спину в красном, но никого не было даже и близко похожего.       — Ну да, чего я мог ожидать — он ушёл, — отчего-то Эрену стало обидно, и он поднял голову вверх, стараясь позорно не заплакать. Он сжал руки в кулаки, а потом убежал, ударив по дороге какие-то деревянные ящики, яростно отпинывая в сторону.

***

      Эрен шёл домой излюбленным коротким путём, который он приметил для себя ещё лет девять назад, будучи восьмилеткой, поэтому его уже не смущали редкие прохожие в потёмках или какие-то странные звуки по углам. Однако в этот раз раздающиеся шаги позади заставили понервничать. Не успел он подумать об этом, как неизвестный нагнал его, и чья-то крепкая рука внезапно схватила за плечо, болезненно сжимая.       «Эрен, это ты виноват», — произнёс сиплый мужской голос за спиной, шепча прямо в ухо. Он говорил спокойно, но с какой-то фальшью, и Эрен мог почувствовать его улыбку полную высокомерия своим затылком. Неизвестный отпустил ничего не понимающего юношу.       Как только рука перестала давить, Эрен упал на колени и схватился за голову, пытаясь унять пришедшую следом неприятную боль. «Какого… хрена.?» — перед глазами всё расплывалось, но он смог заметить удаляющийся, смутно знакомый силуэт, через мгновение никого уже не оказалось рядом.       Эрен посмотрел на свои руки, а потом вниз, и понял, что земля под ним будто стала проваливаться. Эрен тут же поднялся и поспешил ретироваться подальше от опасности, стараясь не потерять равновесия, так как земляная воронка разрасталась с каждой секундой всё больше.       Он отбежал довольно далеко, прежде чем всё закончилось так же быстро и внезапно, как и началось.       Эрен упал на задницу и ошеломлённо таращился на то место, где только что разверзлась земля. Его глаза стали дикими и отчаянными — в том месте не было каких-либо следов произошедшего, и он остервенело посмотрел по сторонам, понимая, что никто бы не смог разубедить его в, что это ему не привиделось. «Отлично, Эрен, ты сходишь с ума».       Он подорвался и стремительно побежал вон из этого места; всепоглощающее чувство тревоги сопровождало его до конца пути.       Когда он остановился возле дома и прислонился к нему спиной, пытаясь прийти в себя, позади него раздался мелодичный голос.       «Эрен, — проник в уши нежный женский голос, обволакивая лаской и забой; она прятала руки за спиной и, когда Эрен посмотрел на неё, не смогла справиться с эмоциями: её голос надломился, а взгляд выражал беспокойство и подавленность, что она безуспешно пыталась скрыть. — Эрен, сынок, собирайся, мы уезжаем», — произнесла она и тут же вытащила из-за спины небольшой чемоданчик, не говоря ни слова.       «Почему?» — непонимающе спросил он и уставился на вещь в её руках.       Звенящая тишина послужила ему ответом; когда он поднял взгляд, то женщины там не оказалось. Как и его дома.       Перед глазами всё расплывалось, пока наконец всё вокруг не погрузилось во тьму. Эрен схватился за голову. Он ничего не видел и не слышал. Он оказался запертым в этой тишине одиночестве.       Это было невыносимо, всё тело будто онемело, застыв в одной позе, и когда он отчаялся, в темноте раздался проникновенный голос, настойчиво зовущий его. Эрен, повинуясь данному зову, смог встать и начал двигаться в сторону этого звука. Постепенно темнота стала рассасываться, и Эрен понял, что наступил во что-то влажное, когда раздался соответствующий звук. Под ногами была кровавая река, и из самого центра к нему тянулась длинная рука.       «Сынок», — молодой и стройный, однако на вид болезненный мужчина смотрел на него своим горящим взглядом, отчаянно протягивая руку к нему, другой хватаясь за грудь в тщетных попытках остановить вытекающую из тела кровь.       «Сы…нок…», — ещё раз позвал он Эрена, стараясь не обращать внимания на то, что захлёбывается в собственной крови.       Эрен тупо пялился на мужчину, не понимая, что от него хотят, не понимая, что вообще происходит.       Только когда мужчина попытался двинуться в его сторону, к нему пришло запоздалое осознание.       «Отец! — он упал на колени рядом с мужчиной и сжал бледную руку в своей; горячие слёзы полились из глаз. «Как вообще такое могло произойти?!».       «Не плачь», — рука мужчины потянулась к его щеке; не без усилий пытался он дотронуться и погладить столь совсем ещё юную и нежную кожу своего чада. Он стёр скатывающуюся крупную слезу, хотя следом тут же появились новые.       Мужчине с каждым пройденным мигом становилось всё тяжелее, однако он из последних сил пытался что-то сказать Эрену, но Эрен не слышал его. Он видел, как отец пытается что-то сказать ему, но в ушах звенело так, что он не мог сосредоточиться на его словах. Когда он смог унять дрожь в собственном теле, Эрен наклонился к землистому лицу и услышал короткие сбивчивые отрывки, исходящие из его уст.       «Нельзя, чтобы он… — старательно пытался выслушать его, но скатывающиеся слёзы, попадая на чужие губы, мешали. Эрен грубым движением провёл рукавом по своему лицу, не отвлекаясь ни на мгновение, — …Эрен…а ты… дол…жен… жить… Жить… жи…», — его отец силился договорить, однако крови на груди стало больше, ознаменовывая неизбежный конец.       Эрен не отнимал взгляда с чужих обескровленных губ, продолжая сидеть в покорном ожидании того, что мужчина сейчас вновь заговорит и так же крепко сожмёт его руку, как в свою очередь делает он, в надежде вновь почувствовать чужое тепло. Тем не менее холодная ладонь жестоко выскользнула из тёплых пальцев, падая на грудь, что больше не поднималась, пытаясь набрать в лёгкие воздух. Глаза Гриши Йегера застыли, безмолвно глядя на сына; кровь яркой отметиной красовалась в уголках его бледных губ, успев стечь вниз.       Эрен сгорбился, втягивая плечи, и встал, не отрывая бездумного отрешенного взгляда от бездыханного тела. Он посмотрел на свои руки в родительской крови.       — Это я виноват.?       «Эрен!» — не утихал чужой голос, продолжая настойчиво, но при этом очень умоляюще и печально звать его.       Эрен сильно зажмурился, прокусывая нижнюю губу. Он резко раскрыл глаза, часто-часто моргая. Солнце беспечно вещало с неба, издевательски светя прямо в лицо; ветки деревьев мирно покачивались под порывами прохладного ветра.       — Сон…? — растеряно пробормотал он, смотря прямо перед собой. «Я будто бы уже это видел.? Почему я… почему я не помню?..». Эрен вздохнул и дотронулся до пульсирующего виска.       Он настолько погрузился в себя, что не почувствовал присутствия чужаков. Очевидным это стало лишь когда послышался звук хруста ветки под чьими-то ногами. Он повернулся, реагируя на посторонний звук. Перед ним стояли высокомерно задрав подбородок двое уже знакомых фрицев: Жан или Жин — он принципиально не запоминал — и улыбчивый ублюдок Манфред, который сломал ему руку. Они подозрительно смотрели на него, держась ближе друг к другу, когда Эрен заприметил ещё одну тень держащуюся позади.       — В чём дело? — поднялся он и засунул руку в карман штанов, безразлично мажа по ним взглядом. Заломив вопросительно бровь он ожидал ответ, потирая пальцы о ткань штанов. Этой встречи было не избежать, решил он для себя, уперевшись взглядом в начищенные до блеска чёрные сапоги вышедшего вперёд мужчины, вспоминая последствия первого столкновения.       Мужчина двинулся к нему, оставляя позади тех двоих. Остановившись в паре шагов, он пристально посмотрел на Эрена, сощурив свои глаза и осматривая почти каждую часть тела. Эрену было невдомек, в чем причина такого пристального внимания, он кожей чувствовал на себе многочисленные сверлящие взгляды.       — Ну и чё ты пялишься, — обратился он к мужчине в генеральской форме, который до сих пор молча наблюдал за ним. — Чего смотришь, русского никогда не видел? — переходя на немецкий, повторил он. Только после этого мужчина вновь посмотрел ему глаза, и в его взгляде было столько пренебрежения и надменности, что у Эрена сложилось впечатление, будто бы его вообще не считали за человека. На его губах расплылась ухмылка, которая никак не вписывалась в обстановку. — Прекрасно, — лениво пробормотал он и впился пылающим взглядом в дерево впереди, ещё раз процедив это слово.       Генерал двинул головой, и его волосы, стеснённые фуражкой, показались из-за краёв, опускаясь на лоб, но не попадая в глаза.       Мужчина решил продемонстрировать, что отвлекаться на посторонние вещи в тылу врагу — опасное дело, что он и собственно сделал, когда заехал ему кулаком в живот, ударяя следом по травмированной руке:       — Твои глаза должны смотреть вниз, гадкое отребье. Если ещё раз произнесёшь хоть слово, я отрежу тебе язык и заставлю его съесть, — он ударил его под подбородок и пригвоздил к стволу дерева, неприязненно смотря на его залившееся кровью лицо. — Кирштайн, я поручил тебе присматривать за этими шавками, — говорил он глядя на Эрена, — а ты не только утихомирить этих собак не смог, — мужчина наступил ботинком на его лицо, смешивая грязь с кровью, — так ещё и распустил этот скот, что они даже своих хозяев признать не могут.       Эрен с презрением посмотрел на него, а потом и на стоящих столбом солдат на заднем фоне, на этих немецких солдат, на «воплощение благородия». Он с самого начала был готов к такому, он знал, что ничего другого ожидать от немцев не стоит, ему даже наоборот стало отчего-то жаль их, поэтому когда глаз перестал заливаться кровью, он со снисхождением посмотрел на мужчину, даже не пытаясь хоть как-то сопротивляться, однако генералу подобное не пришлось по вкусу. Заметив его странный, мерзкий взгляд он, долго не думая, схватил парня за горло.       Мужчина крепко сжал пальцы на его шее, заставляя кожу гореть и перекрывая доступ к кислороду. Эрен начал задыхаться. Он молчал, не открывая взгляда от своего врага, который без зазрения совести лишал его жизни. В конце концов когда Эрен достиг своего апогея, мужчина ослабил хватку, и парень закашлялся от большой дозы кислорода, прохрипев следом «ублюдок».       — Если до тебя всё никак не доходит, то я напомню: забудь о всей своей жизни до — сейчас ты просто мешок дерьма, — лицо мужчины приблизилось к уху Эрена, и, наклонившись, он тихо произнёс, мимолётно касаясь кожи. — Я покажу тебе твоё место. Запомни хорошенько, — и резко отстранился, брезгливо отдёргивая руку.       Эрен зашёлся в кашле, настороженно смотря исподлобья за вражескими действиями, облокотившись о дерево.       «А ведь прошло всего три дня» — удрученно заметил он, пока пытался откашляться. Прикоснувшись к лицу, проверяя на наличие ранения, он почувствовал, что оно осунулось, но это было не так страшно.       — Манфред, — услышал он, когда сплёвывал кровь, и повернул голову, предчувствуя близкий конец, — ты же говорил недавно Кирштайну, что хотел отлить, — не стал дальше продолжать мужчина, насмешливо смотря на Эрена. Он достал коробок спичек и начал играться с лучиной. Шатен вскинул брови и недоверчиво посмотрел на невысокого мужчину с немым вопросом в глазах, «серьёзно?». Манфред также с удивлением посмотрел на генерала, запоздало кивая ему, и когда начальник многозначительно посмотрел на него, мол, чего ты ждёшь, парень двинулся с места, всё ещё немного прибывая в замешательстве.       Эрен до самого конца надеялся, что это просто розыгрыш, но когда к нему подошёл немец и уже стало был начал приспускать штаны, мужчина с издевкой произнёс: «Наслаждайся» — и отвернулся, спокойно закуривая сигару, показывая этим, что он не шутил.       — Да пошёл ты! — Эрен не стал ждать момента, когда перед его лицом начнут махать чьим-то хозяйством, он пнул Манфреда под колено, опрокидывая на землю с застрявшими в штанах руками и несколько раз ударил его пока была возможность. Он смотрел прямо на этого чёртового выродка гордо стоящего впереди, и в его груди родилась настолько сильная потребность врезать ему, что он даже не заметил, как Кирштайн повалил его.       Эрен был так зол на этого ублюдка, что спокойно стоял к нему спиной, невозмутимо выпуская сигаретный дым в воздух, что он захотел самолично, своими собственными руками стереть с его лица эту чёртову маску невозмутимости и высокомерия, чтобы…       — Агрх, — Кирштайн вжал его лицо в землю, и от этой боли Эрен пришёл в себя, пропуская через силу всю свою злость. «Как же стремительно моя жизнь катится под откос, что я даже не могу избежать такого унижения». Когда он приподнял голову, то увидел, что над ним навис обозленный Манфред с ранами на лице.       — Грёбанный урод!       За спиной Аккермана шла нешуточная борьба, подчиненные пытались усмирить парня, который судя по всему не готов был так просто сдаться, и смачные удары безустанно сыпались, нарушая тишину поблизости. Только на третьей сигарете он перестал слышать хоть каких-либо звуков от русского парня, улавливая победоносный возглас от своего подчиненного.       Он безразлично обернулся, всё также куря, и малоинтересно мазнул по залитому ещё больше кровью молодому лицу, хозяина которого сейчас нельзя было узнать из-за многочисленных кровоподтёков. Кирштайн сидел позади него, он заломил ему руки, удерживая на месте, однако предательски вздымающаяся грудь и темное расцветающее пятно на щеке выдавали, что ему тоже досталось, но отделался он малой кровью. Про Манфреда Аккерман решил ничего не говорить, не желая лишний раз смотреть на него. Он с презрением отвернулся, понимая, что его подчиненные оказались не столь хороши, как он думал, раз какой-то никчемный щенок может вынести их на раз-два. Хоть сейчас тот и валялся почти в отключке, Аккерман был уверен, стоит дать ему время набраться сил и подлечить раны, и у этих двоих был бы не такой большой шанс выйти победителями из предстоящей схватки.       В итоге удерживаемый Жаном Эрен не мог ничего сделать, когда Манфред всё же помочился на него. Он нашёл всё же в себе силы проговорить:       — Ятебяубьюсука, — он, блять, реально помочился на него, не мог поверить Эрен. — Не закрывай окна на ночь, сучёныш.       Жан с отвращением посмотрел сначала на парня, а потом и на своего сослуживца, понимая, что это уже слишком. Глядя на распластанного парня, по которому стекала влага, попадая в ворот его одежды, которая начала источать мерзкий запах, его чуть не стошнило. Всё было нещадно загажено, Жан бы на его месте точно также убил бы этого человека, сотворившее такое с ним. Он сбросил руку Манфреда, которую тот положил на его плечо, посмеиваясь.       Он в последний раз посмотрел на Эрена, прежде чем решиться уйти. «Сила, решимость и чертово упрямство», — так бы он описал взгляд Эрена, который он увидел в тот день, если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил у него.       Генерал подошёл бесшумно, оставляя за собой крепкий сигаретный шлейф. Он присел возле парня, оставаясь на достаточном расстоянии, чтобы не чувствовать тянущийся ужасный запах.       — Небольшой освежающий душ тебе не помешал, а то выглядел паршиво, хотя с такой внешностью думаю, тебе уже ничего не поможет. Во всяком случае можешь не благодарить меня за эту уникальную возможность, — произнёс Аккерман с такой интонацией будто в действительности обеспечил ему освежающий душ и теперь только и ожидал слов благодарности; парень отсутствующе взглянул на него, не выдавая своих истинных чувств, в глубине души просто сгорая от ярости, и Аккермана это отчего-то взбесило. Он привык видеть жалкие лица своих врагов, которых впоследствии беспощадно добивал. Сохранявший спокойное выражение лица парень напомнил мужчине о его самом ненавистном противнике из прошлого, единственном, которого он так и не смог убить. Это воспоминания пробудили в нём не самые лучшие чувства, и в его потускневших глазах показалась злость. — Бессмысленно строить из себя героя — здесь нет и не будет зрителей, которым было бы интересно узнать о твоих доблестях или героизме; прямо сейчас здесь есть лишь одна шелудивая дворняжка, что пытается строить из себя грозного волка, — всё же почувствовав зловонный запах, исходивший от парня, он с отвращением произнёс, глядя прямо в серые непроницаемые глаза. — Жалкое зрелище. Ты жалок.       Аккерман встал и пошёл прочь, когда вслед Эрен что-то крикнул ему на русском. Кирштайн смутно понял значение его слов, отдаленно вспоминая, что где-то уже слышал это выражение, в то время как генерал угрюмо оскалился, вновь доставая сигарету. В отличие от Жана, Аккерман чётко понял чужое «пошёл нахуй!». Кох рядом недовольно ворчал.       — Я хочу, чтобы он был первым в списке смертников, — сообщил он о своём пожелании Жану, докурив очередную сигару. — У меня встреча с оберстгруппенфюрером, так что рассчитываю на тебя, Кирштайн.       — Да, господин генерал-оберст!       — И что там со Шлоссером? — спросил он, спровадив Манфреда с глаз долой.       — Господин, у нас есть подозрения, — нехотя тот поведал ему.       — Что ж, — мужчина не стал слушать дальше, понимая к чему тот ведёт, — разберись с этим, — он отправился дальше, чтобы сесть в ждущую его машину, собираясь на тяжелую встречу с Ханджи Зое.

***

      Уже тёмным вечером они заехали в жилой спальный район. Цепочка однотонных и однотипных домов тянулась до конца улицы. Леви сидел в машине, оттягивая в сторону жабо светло-серой рубашки, что пришлось надеть под чёрный пиджак, и отчужденно смотрел на мелькающие пустые дома, которые были заброшены своими хозяевами, решившими ретироваться из страны в более безопасное место, но и те, кто остался, лишний раз пытались не высовываться, поэтому свет домов не сопровождал их на протяжении всего пути.       Машина остановилась возле двухэтажной постройки, отдаленно стоявшей на углу улицы, не соприкасаясь стенами с другими домами, и Леви вышел, поправляя рукава такой же тёмной накидки, как и весь его костюм.       Он отворил ажурную калитку и неторопливо прошёлся по ухоженному газончику, смотря на подсвечиваемую маленькими фонариками ещё немного зелёную траву. Встав на каменную лесенку, он свободно открыл входную дверь, пройдя в светлую прихожую.       В доме было тихо. Он снял плащ и повернулся, чтобы повесить его на вешалку в углу, когда внезапно вокруг талии обвились руки, прижимая к чужому телу. Голова примостилась на его плечо, и горячий шёпот проник в ухо, обдавая несмелой лаской: «Ривай, я скучала».