Неполноценность

      Леви снял фуражку. Он прошёлся взглядом по деревянному стулу рядом и, отметив что-то про себя, повесил фуражку на край.       Осматривая пол под собой, он запустил руку в волосы, зачёсывая чёлку назад, чтобы она тут же упала обратно на глаза. Громко вздохнув, он перевёл взгляд на подозрительно тихо сидящего парня по другую сторону.       Леви взял свечку и, чуть притушив, отставил её поодаль, ближе ко входу — сразу стало гораздо темнее.       Он повернулся и увидел, как поспешно взметнулись ресницы парня. Леви двинулся к нему. Сквозь наступившую темноту мужчина смог увидеть, как тяжело поднималась и тут же поспешно опускалась его грудная клетка, которая не была ничем прикрыта, заставляя съеживаться от холодного воздуха и таких же стен внутри.       Леви присел на корточки и подставил кулак под подбородок, как-то расслабленно смотря на прикованного юношу перед собой.       — Рассказывай, — спустя пару минут взаимного молчания произнёс он. Эрен не отреагировал, всё также продолжая мирно сидеть на холодном полу, ни разу не пошевельнувшись и не открыв глаз.       Тогда Леви кое-что добавил к своим словам, и парень заинтересованно приподнял уголки губ. Тишину разрезал металлический лязг, когда Эрен вытянул ноги, почти задев Леви. Тряхнув чёлкой, Эрен облокотился затылком о сыроватый камень позади и с непонятным блеском в глазах посмотрел на мужчину.       — Прошу, мне нечего рассказать вам, генерал! — горячо воскликнул он и с плохо скрываемой усмешкой в голосе продолжил, — Как я, какой-то бедолага, несчастный калека, — сделал он жалостливый голос и вдобавок качнул потрепанной конечностью так, чтобы Леви увидел, — мог совершить такое — да где же это видано! Откровенно говоря, генерал, между нами, — попытался наклониться он к нему, будто рассказывая самый настоящий секрет, — я даже сам не понял, что произошло в тот момент, честно-честно, — добавил он, не прерываясь ни на секунду и усиленно качая головой, как болванчик, пытаясь заверить его в своих словах. — Но вдруг бац, и я уже тут: сижу в холодрыге, почти замёрз и умер. А вы без суда и следствия, толком не разобравшись, тащите бедолаг на смертную казн…ай!       Устав терпеть этот нелепый и дешёвый фарс, Леви схватил парня за шею. Большим пальцем он надавил на его щёку и придвинул к себе, заставляя последнего неприятно поморщиться.       Стоило Эрену увидеть неприкрытое раздражение, прошедшее по его лицу, как он тут же замолчал, скидывая с себя всю легкомысленность и дурашливость, что он изображал в эти минуты и напряженно уставился в одну точку на его лице, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Леви сильнее надавил на его щёку, не сомневаясь, что после останется глубокий след.       Плохо горящая свеча, что почти кончилась, еле доносила до них свет, скрывая в полумраке.       Леви отпустил Эрена, только чтобы после болезненно надавить на его глаз, вталкивая внутрь. Парень протестующе схватил его за руку, по максимуму вкладывая силу, ибо глаз тут же начало неприятно покалывать. Однако мужчина ударил локтем по его руке, попадая по сгибу, где как раз-таки происходило сращение кости.       От внезапного удара по больному хватка Эрена на миг ослабла, и его без промедления крепко схватили за голову, не давая пошевелить ею.       Когда усилилось ощущение того, что глаз уже давно закатился внутрь, Леви отнял руку и столкнулся взглядом с красным нечто. Незамедлительно алые крапинки скатывались вниз, проделывая путь по щеке и падая вниз, марая голую кожу.       Эрен не мог нормально моргнуть: возникало неприятное и болезненное ощущение, когда он пытался сделать это, кровавая пелена тоже не способствовала этому.       Леви пристально наблюдал за реакцией парня не моргая. После он поднялся, схватив фуражку, и с грохотом поставил стул на расстоянии от Эрена. Усевшись полубоком, он закинул ногу на другую и облокотился локтём о деревянную спинку.       — Это начало меня утомлять, — с небольшим вздохом произнёс он. Одновременно с этим Эрен прикрыл ладонью правую сторону лица, чувствую влажность на внутренней стороне. — Эй, — обратился Леви на этот раз к солдатам по ту сторону, — принесите сюда воду, — и взгляд его упал обратно на парня.       Впустив небольшой свет, перед ним поставили бадью с водой, заполненную до самых краёв. От неё поднимался пар — вода настолько была холодной! — и мерзлый воздух беспощадно касался обнажённой кожи Эрена, заставляя неприятно съёживаться. Солдаты никуда не ушли, остановившись по бокам от него.       Свеча давно потухла и менять её не спешили, и в этой непроглядной тьме, как показалось Эрену, глаза мужчины как никогда стали ярче и чётче. Они отливали непонятными для Эрена эмоциями: он мог разобрать непроглядную пустоту и глубокую хроническую усталость, но если вглядеться, на какую-то долю секунды, но всё же он может поклясться, что увидел за ними раздражённость и злость.       Подумать ему об этом не дали, хорошенько дёрнув за цепь, однако он не сводил глаз с него, смело встретив взгляд мужчины, но всё было безуспешно — стало действительно чертовски темно, и наваждение спало, будто всё эти эмоции ему померещилось на фоне переохлаждения и истощения. Но слова, что были произнесены следом, убедили его в обратном.       — Раскрою тебе небольшой секрет, — хватка солдат усилилась, — мне плевать, есть твоя вина в произошедшем или нет. Я здесь просто для того, чтобы посмотреть на твои страдания — это единственное развлечение, которое приносит мне удовольствие в эти дни. Так что тебе действительно повезло — сегодня ты точно не умрёшь, по крайней мере не здесь, — и как по щелчку, его окунули в воду, не давая времени сообразить. Он ударился лбом о край, но держащим было всё равно. Эрен не смог набрать воздуха в лёгкие, отчего внутри нещадно жгло, когда ему не давали всплыть наружу уже на протяжении нескольких минут. Он чувствовал, что задыхается. Его продолжали поднимать и опускать обратно в воду до тех пор, пока сил не осталось окончательно, и тело не ослабло в их руках.

***

      Как и когда они вновь остались одни — Эрен не заметил, но почувствовал. Сначала небольшие хлопки прошлись по щекам, словно требуя очнуться, затем удары становились всё хлеще, пока наконец он не выплюнул воду, забившуюся в лёгкие. Стоило ему пару раз кашлянуть, как его тут же прижали щекой к стене. Её шероховатости неприятно впивались в кожу.       Всё ещё пребывая в беспамятстве, он услышал звук металла, а его грудь коснулась холодного камня. Непрошеные мурашки прошлись вдоль позвоночника, огибая всю спину.       Эрен открыл глаза, приходя в себя, и почувствовал, как чужие пальцы ощутимо прошлись по его щеке, собирая влагу с до сих пор кровоточащего глаза и размазывая её вдоль шеи.       — Знаешь, — тихо произнесли позади, не отпуская руку, — ты же изображал из себя такого смелого и храброго: всех защищаешь, никого не боишься — сможешь побыть таким ещё немного?       Рука прошлась по крыльям спины, оставляя подле себя мокрые следы. Вскоре она вернулась обратно к шее, проходя по вздувшейся вене, и слегка оцарапнула её, пройдясь ногтями.       Было всё также темно, но Эрен понял, что он уже не сидел и что его подпёрли к стене, к которой он был прикован, и напрягся, когда чужая рука спустилась ниже, слегка касаясь рёбер. Он почувствовал дыхание возле загривка.       «Какого чёрта?!» — попытался воскликнуть он, но получилось только сипло прохрипеть, ведь голос ещё не вернулся в норму. Мужчина не ответил. Он подозрительно тихо вёл себя, не издав ни одного звука, но дальше, как в одном из ужасных снов, от которых Эрен просыпался в детстве по ночам, с него одним грубым движением спустили нижнее бельё, оставив висеть в самом низу. Послышался характерный звук расстегивания штанов.       По-настоящему Эрена окатило ледяной водой только тогда, когда чужое тело прижалось к нему, не оставляя свободного пространства между ними. Он почувствовал, как рука, пройдя по рёбрам, продвинулась впёред и коснулась солнечного сплетения, посильнее прижав к чужой груди, да так, что Эрен мог почувствовать толстую ткань формы и все награды на ней.       Из всей ситуации самым жалким было то, что Эрен даже не мог пошевелиться и хоть как-то помешать мужчине. Он пытался кусаться, и у него даже получилось пару раз прокусить чужую руку до крови. Тогда позади послышалось нечто вроде шипения, и его крепко стиснули со всех сторон, не давая вздохнуть. После этого он выпустил её изо рта, напоследок даря очень сильный укус, на который был вообще способен человек в его состоянии.       Не давая времени на большее сопротивление, в его нутро погрузился член. Он медленно входил внутрь, принося жгучую боль и разрывая изнутри, так что из глаз потекли слёзы. Когда мужчине не удалось войти даже на одну треть, он высунул член обратно и потянулся ладонью к лицу парня.       — Давай, поплачь ещё немножко, — он собрал влагу с ресниц. Непрошенные слёзы скатывались с лица Эрена, но он посильнее стиснул зубы, не давая ни одному звуку вырваться изо рта. Он не произнёс не слова, даже когда в его нутро грубо проникли пальцы, не заботясь о приносящем дискомфорте и царапая кожу вокруг. Не сдерживаясь, они проникали всё глубже. От боли вены на лице Эрена вздулись, а пульс участился, бешено стуча.       Движения пальцев продолжались, пока наконец мужчина не решил, что этого хватит, и вновь водрузил член вовнутрь, двигаясь вперёд-назад. Ноги перестали держать Эрена, но его подхватили, не давая свалиться, и хлюпающие звуки продолжили разноситься, не прерываясь ни на секунду.       Эрен пытался сорвать оковы, но добился только того, что его ногти стали кровоточить, а все попытки заканчивались провалом. Над его телом продолжали измываться даже после того, как он почувствовал чужую сперму внутри, что теперь стекала по ногам. Стоит ли говорить о том, что в этот момент Эрен чувствовал себя как никогда мерзко и отвратительно, и никакого возбуждения не было в помине.       Он продолжающихся прикосновений ему становилось дурно, но в какой-то момент грубые, остервенелые движения стали менее жёсткими и дикими, так что Эрен больше не задыхался.       Когда всё закончилось, и из него с характерным звуком вынули член, он даже не смог нормально сесть — ноги подкосились, а рука, из-за цепей, тянула вверх, поэтому он упал, не имея возможности нормально приземлиться. Он не произнёс ни слова, лишь уронил голову вниз.       Рука легко прошлась по его щеке, затем переместилась к глазу и погладила закрывшееся веко. Тихий голос проник в уши.       — Надеюсь, теперь ты не превратишься в безвольный кусок мусора. Набирайся сил, — как в насмешку ладонь мягко потрепала макушку, приглаживая непослушную чёлку, и следом раздался еле осязаемый на слух звук, похожий на смешок.       Послышалось рычание, когда раздался звук удара. Эрен был неестественно зол, так что капилляры на глазах стали отливать кроваво-алым, а на правом глазу они и подавно полопались. С яростным оскалом он ударил мужчину по руке, сбрасывая её с головы. Несмотря на это Леви ещё раз погладил его по голове, демонстрируя, что этим он его ни капельки не затронул, и что он не сможет ничего изменить, пока Леви сам этого не захочет, и тут же раздался ещё один громкий и явно взбешённый рык.       Позже Леви удалился, оставляя Эрена так и сидеть со спущенным бельём и разворошенным нутром.       Все посторонние мысли он оставил за захлопнувшейся позади себя дверью. Он поправил рукава кителя и кивнул тем самым солдатам, наказав проведать через пару часов подозреваемого.       Когда он был уже на полпути к своему рабочему кабинету, к нему навстречу вышел Шлоссер. Леви ещё издалека заметил, что тот направляется прямиком к нему, и отнюдь не из-за благородных побуждений, однако он проигнорировал его и двинулся далее.       Когда Леви добрался до места, то не стал открывать дверь, а лишь опустил ладонь на ручку, надеясь как можно быстрее избавиться от ненужного и незваного общества, слыша тяжёлые шаги.       — Генерал-оберст! — повысили голос за спиной. Старик почти что только не кричал, и Леви не понравилось это, ведь они находились даже не в кабинете, а на видном людном месте, где сейчас находятся ещё минимум около десяти человек. Мужчине никогда не нравилось выяснять какие-либо отношения в таких местах, где каждый мог узнать о том, о чём не стоит, однако правила не позволяли ему сейчас сказать что-то резкое — он оставит это для следующего раза. — Позвольте спросить, почему вы лезете в дела не вашей компетенции?! — его нос чуть вздёрнулся, выказывая всё недовольство таким положением дел. Леви медлил с ответом, будто и не собираясь отвечать вовсе.       Тогда Шлоссер обошёл его и навалился на дверь, а после наклонился в сторону Леви и продолжил:       — Вы изволите занять не принадлежащее вам место? — Шлоссер чуть успокоился и положил руку ближе к крою штанов, медленно поглаживая это место. — Слышал, что вас отправили сюда за ненадлежащую службу, — он придвинулся ближе к Леви, почти касаясь коленом. — Раз уж вы находитесь на «моей территории», не желаете ли вы пройти в кабинет и обсудить некоторый вопросы?       Его рука, как будто на пробу, легонько легла на плечо Леви и некрепко сжала его, чуть помяв. Леви взглянул на его руку, а после на него самого, но на удивление никак не отреагировав.       Леви находился на этой военной базе уже некоторое время, но мало кто с ним был знаком довольно хорошо — все обходились сухими приветствиями, так что не стоило удивляться вскоре появившимся слухам. Несмотря на партийную идейность, на его высокие нравы, это военное общество тоже было не прочь узнать или пустить грязные слушки про других, так что люди могли вещать как о невероятной силе генерала Леви Аккермана, так и о том, что это всё было не более, чем фиктивным действием, что за ним стоит влиятельный протеже — читайте по губам: «Эрвин Смит» — и только благодаря ему он прорвался вверх, также не грех было упомянуть, что и жены или детей у такого человека нет. По каким-то неясным причинам им стали важны все эти моменты и детали, но от молчаливого и скрытного генерала не так-то просто было выудить это информацию и выяснить, что из слухов правда, а что ложь.       До Шлоссера, как и до самого Леви — всё от того же Смита — тоже доходили некоторые из слухов, поэтому заметив, что со стороны Аккермана не было никаких попыток отстраниться или оттолкнуть, он посмелее сжал его плечо, а затем и вовсе положил свою руку поверх чужой, задерживая её на несколько секунд, и нажал на неё, открывая дверь.       Шлоссер вальяжно прошёл внутрь и осмотрелся вокруг. Он пропустил Леви вперёд и закрыл дверь. Со стороны самого хозяина не было каких-либо возмущений.       — Генерал Леви, нет, просто Леви, — впервые попробовал он произнести его имя, отбросив все формальности. Шлоссеру понравилось как оно легло на его устах. С небольшой улыбкой он повернулся к самому мужчине. — Леви, ты знаешь, я могу дать тебе многое — ты сможешь заполучить всё, что захочешь.       Леви стоял возле своего стола и безучастно взглянул на него.       — И как же? — наконец задал он вопрос. Стоило Шлоссеру услышать, что его словами заинтересовались, как его глаза тут же необычайно загорелись. Леви слушал вполуха, думая о чём-то своём, но он по-настоящему наслаждался этим дешёвым шоу, которое разворачивалось у него на глазах — тут были и обещания, и продвижения по карьерной лестнице, и предложения лучшего будущего. После десяти секунд после начала он и вовсе отключился, не слыша его. Только когда чужая рука коснулась его груди, он перестал терпеть весь этот фарс, вспоминая, как хотел сломать ему руки и ноги, когда тот позволил столько раз коснуться его. Он пнул старика под колено, опрокидывая на пол, и ударил подошвой по его лицу, тут же раздался хруст. Он передвинул ногу на его шею, перекрывая доступ к кислороду.       Улыбка сползла с лица Шлоссера, когда равнодушные глаза посмотрели на его скрюченное лицо.       — «Ненадлежащую службу» говоришь? «Не принадлежащее место»? — он надавил сапогом на его шею. Постепенно тот начал краснеть. Сила, с которой Аккерман придавил его, превосходила все ожидания Шлоссера, поэтому он только беспомощно хватался за сапог, а затем и вовсе перестал что-либо предпринимать, ведь он осознавал, что в этой борьбе сил он явно занимает место проигравшего. — Как ты, обычный командующий военнопленными, можешь предложить мне продвижение по карьерной лестнице? Самому не смешно? Не боишься, что всё, что ты наговорил мне сейчас, сможет дойти до определённых людей?       — Ха-ха! — громко рассмеялся он, однако Леви подметил в этом смехе нервозность и неуверенность. Шлоссер продолжил, — Шантажировать решил? Я заведую этим местом уже с тридцать шестого года. Не легко будет убрать меня отсюда. Никому не сдалось это гиблое место, поэтому мне можно делать всё, что заблагорассудится, — с блеском в глазах закончил он. Веря в свою непоколебимую силу и что Аккерман возьмёт в расчёт вышесказанное, он предпринял попытки подняться, однако не смог этого сделать, так как излишний вес потянул его обратно.       Леви прошёл к своему столу и потянулся к встроенному ящику. Он достал какую-то бумажку и направился обратно. Остановившись возле большого увесистого пятна, он взглянул на распластавшееся в центре его комнаты тело, но затем он подошёл ближе, чуть присев.       Когда рука мужчины приблизилась к голове Шлоссера, тот во все глаза уставился на него, внимательно проследив за его действиями. Леви очень скрупулезно, с педантизмом поправил его фуражку, разместив козырёк идеально по центру. Только тогда он удовлетворенно хмыкнул, и запустил руку по направлению к его груди.       Шлоссер заметил лист бумаги, только когда Аккерман остановился поодаль от него. Он поспешно развернул её. Однако стоило увидеть содержание, как он тут же отбросил её подальше, будто в его руках оказалась самая настоящая змея, а не жалкий клочок бумаги. На гневное «что это?!» ему не ответили, дипломатично промолчав.       — С этого момента я, Генерал-оберст, а ныне Генерал-фельдмаршал Леви Аккерман, имею полное право распоряжаться этой территорией в свою угоду, а вами и подавно.       — Как фельдмаршал?! — не веря воскликнул тот.       Леви засунул руки в карманы брюк, наплевав на приличия, и продолжил, не обратив внимания на вскрик и вмиг побледневшее лицо.       — С этих пор вы подчиняетесь непосредственно мне. Я мог бы сломать вам руку или лишить её вас полностью за то, что вы позволили себе вольность по отношению ко мне, но я не буду делать этого. В этот раз. Однако советую вам приготовиться, — он достал припрятанный до этого пистолет и любовно осмотрел его. В свете ночных огней он выглядел в руках ещё грознее и мощнее.       — К-к чему?.. — паникуя спросил Шлоссер, не обращая внимания на образовавшуюся на лбу испарину.       — К «случайностям», — ни один мускул не дёрнулся на лице Леви, а взгляд не поменялся и подавно, однако у Шлоссера сложилось ощущение, будто он заглянул в чёрную дыру, в тьме которой он смог увидеть себя распятого, — но не это главное, — продолжил он, — сейчас вас должно интересовать совсем другое.       Услышав только три прилетевших затем слова, Шлоссер мигом поднялся и вышел за дверь. Удалившись на приличное расстояние, он с силой пнул какой-то ящик и накричал на куривших солдат рядом.       Он вернулся к себе. Перед тем как зайти, он посмотрел по сторонам и ощупал карман, где лежала проклятая бумажка, невольно смяв ткань кармана. Убедившись, что никого нет поблизости, он быстро проскочил за дверь спальни.       Сняв китель, он откинул его на стул и довольно улыбнулся, увидев распластавшегося на постели юношу, что лежал без сил. Его руки и ноги были крепко связаны бечёвкой, а по ногам стекала белая жидкость, успев засохнуть на коже и замарать постельное бельё. Кроме белого виднелись и кровавые подтёки на молодом теле. Они были то на ногах, то на рёбрах, но больше всего это затронуло бедренную часть. Сам парень казался таким хрупким в тот момент.       Шлоссер опёрся коленом о край кровати и потянул руку к скрытому для чужого взгляда месту промеж бёдер. Стоило ему дотронуться до чего-то, находившегося внутри, как глаза парниши тут же дрогнули, однако сам он не очнулся. На его ресницах виднелись не успевшие засохнуть слезинки.       Шлоссер посильнее надавил на место, проговаривая что-то вроде «сбежать решили, да», «ну-ну». Он пару раз подвигал предметом, заметив, что тот не без усилий проходит внутрь. Тогда он снял с себя штаны и приспустил своё нижнее бельё. Он перевернул юношу к себе спиной и пристроился сзади, продолжая двигать рукой впёред.       Он пару раз прошёлся по своему полувставшему члену и размазал образовавшуюся жидкость по всей длине. Огладив член ещё пару раз, он пристроил его меж бёдер парня, зажав член между ягодиц.       Не став растягивать парня, он грубо вошёл в него, пытаясь проникнуть ещё глубже вместе с длинной пробкой, которую он поместил в него до этого, и начал двигаться, ещё больше возбуждаясь от беспомощности и узости юноши. Перед тем как тот успел очнуться в него уже протолкнули член, делая хаотичные движения и двигаясь вместе с затычкой, принося непомерный дискомфорт и ощущение, будто все его внутренности разорвали. На глазах тут же образовалась влага, когда он понял, что это произошло на самом деле.       Хлюпающиеся звуки продолжали раздаваться по комнате. Шлоссер не обращал на дрыгающегося и хнычущего паренька никакого внимания и продолжал вдалбливаться в него, проталкивая пробку ещё глубже, и наслаждаясь, как стенки плотно обхватывают его.       Прошло целое мгновение, прежде чем он кончил. Шлоссер издал непонятный звук, который больше походил то ли на хрюк, то ли на плач. Однако на этом ничего не закончилось. Он расстегнул рубашку, и его живот вывалился наружу. Он перевернул юношу лицом к себе.       — Думал, я не узнаю? — он провёл рукой по его груди, потом к шее и ниже, к тазовым косточкам. Вернувшись обратно к груди, он схватил его за сосок и заломил его. В глазах парня стояли неподдельные слёзы, а в некоторых местах полопались капилляры. — Как же мне всё-таки повезло найти такого милашку, — прошептал он на ухо, а затем мерзко облизнул его, засасывая мочку. Он проник языком в ушную раковину, противно пустив слюни внутрь, и слизал всё это. Он нашёл губы парня и накрыл их своими, заставляя проглотить накопленную слюну. Парень пытался отстраниться, но Шлоссер только рассмеялся. Он опустил руку вниз и, нащупав потаённое место, что он так самозабвенно терзал в эти минуты, запустил руку в образовавшееся кровавое месиво. Услышав истошный крик, он кончил ещё раз, не прикоснувшись к себе. Однако полностью насладиться этим моментом он не смог, ведь в голове продолжали настойчиво крутиться сказанные Аккерманом слова.

***

      «Скажите, господин Йегер, что Вы делаете?» — невольно спросил Леви, наблюдая, как мужчина неустанно двигался с одного места на другое, беря в руки или кладя обратно разные громоздкие приборы.       Услышав вопрос, он притормозил и неловко улыбнулся. Он всё же нашёл, что так долго искал и выложил на стол разные инструменты. Мужчина деловито поправил очки и похлопал себя по белому халату, ища что-то. Найдя в кармане небольшую пипетку, он уселся за лабораторный стол и только тогда наконец взглянул на Леви, что сидел на стуле напротив.       «Что Вам известно о синтезе глаз, генерал? — внезапно спросил он у него и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Мне вот, например, всегда было интересно, почему у некоторых людей может меняться цвет глаз, и я говорю не о прирождённом цвете. Несмотря на свой основной профиль я давно интересуюсь этим вопросом — можно ли изменить цвет глаз и как повлиять на это».       Он подпёр подбородок рукой и задумчиво посмотрел на Леви, крутя в руках ручку. Через какое-то время он произнёс с загадочной улыбкой на устах: «Знаете, я готов продемонстрировать Вам мой любимый образец», — и не говоря ни слова, поднялся со своего места, оставляя Леви одного. Спустя какое-то время он вернулся обратно, таинственно держа небольшую шкатулку в руках.       «Образец?» — переспросил Леви, скосив глаза на кучу склянок по правую руку от профессора, когда тот уселся обратно. Не став ничего говорить, он приподнял крышку и продемонстрировал содержимое гостю.       «Это мои любимые», — добавил он, увидев, что от него ждут объяснения.       Внутри находилась пара, смотрящих прямо на Леви, глазных яблок. Они пребывали в отличительно хорошем состоянии, словно ещё вчера принадлежали какой-нибудь девчушке, что гуляла по лугам и полям. «Что это?» — всё же спросил он.       Мужчина достал один из экземпляров и аккурат поместил в небольшую ёмкость, закрепив на одном месте. Он достал из ящика стола шприц с большой длинной иглой и непонятной жидкостью внутри цилиндра и попросил Леви наклониться ближе.       То, что произошло в следующее мгновение, когда жидкость коснулась глазного яблока, поразило Леви.       «Правда красиво?..», — прежде чем он смог закончить свою мысль, чужая рука прикоснулась к плечу, настойчиво тормоша. Леви схватил её, инстинктивно заламывая. Увидев всё того же доктора, он отпустил её.       — Генерал, с Вами всё в порядке? — никак не прокомментировав данную ситуацию, задал он вопрос. — Выглядите не очень.       Леви увидел волнение в чужих глазах. Он качнул головой, встав с кресла, и подошёл к стене, облокотившись на неё.       — Всё нормально, продолжайте, — он махнул ему рукой, чтобы тот не обращал на это внимания и начал с того момента, на котором прервался.       Тот всё же посомневался немного, но вернулся к прежнему разговору. В это время Леви внимательно вглядывался в его черты, подмечая некоторые отличительные особенности. Например, слишком светлые косматые волосы или большой шрам на левой руке, который тот по обыкновению прячет с помощью большого белого халата и мешковатой одежды. На вопрос «откуда ранение?» мужчина по обыкновению отмахивался, говоря, мол, что вступил в схватку с неугомонным и бешенным щенком-переростком, вот и покусали его.       Заметив на себе пристальный взгляд, мужчина вежливо поинтересовался в чём дело.       — У Вас грязные очки, — не особо думая быстро ответил он, всё также не сводя глаз.       — Ха? — мужчина снял их, явно удивлённый таким ответом. — Что же, действительно, — заметил он небольшое пятно, — спасибо.       Мужчина протёр их и продолжил вещать, но Леви успел заметил странные нотки в его взгляде, когда тот посмотрел на него.       Он сам не мог объяснить, почему он продолжал смотреть этого человека, но странное чувство не покидало Леви даже с самого начала их знакомства, а в последнее время оно только усилилось. Ему чаще стало казаться, что он виделся с этим человеком прежде. Все инстинкты подсказывали ему, что что-то не так.       Его мысли прервали три коротких стука. Дверь открылась, и внутрь вошла девушка. Её волосы были собраны в короткий хвост, а сама она была одета в лёгкую блузу, длинные штаны и белый халат.       — Извините, что прерываю, но это важно. Доктор, Вас срочно зовут, — она пронзительно и настойчиво посмотрела на мужчину. Тот тут же поднялся и удалился, прежде извинившись перед Леви. Девушка тоже ещё раз принесла свои извинения, но глаза на Леви не поднимала, стараясь не пересекаться взглядами, а потом так же бесшумно скрылась за закрывшейся дверью.       Леви прошелся по кабинету и хорошенько осмотрелся вокруг. Прислушиваясь к звукам извне, подошёл к столу и открыл ящик, пытаясь отыскать одну вещь.       К тому времени, когда Леви смог найти то, что искал, и принять прежнее положение, доктор благополучно вернулся на обратно. Его лицо было задумчивым и мрачным, но стоило ему столкнуться с испытывающим взглядом Леви, как он тут же нацепил маску беззаботности.       — Что-то случилось? — поинтересовался в свою очередь Аккерман, заинтересованный такой сменой эмоций.       — Нет, что Вы, — отмахнулся он, — так, семейные проблемы.       — У Вас есть семья? — отметил тот.       Доктор кашлянул, но уверенно ответил, мол, у кого её нет. На этом разговор сошёл на нет, однако в тот момент Леви чётко поставил перед собой цель — узнать про Зика Йегера больше.