Тихий город

Когда имеешь дело с особенно сложным и запутанным делом, нужно ждать подвоха буквально отовсюду. Настоящий убийца всегда знает больше, чем детектив, у него есть преимущество, главная роль. Он был во всех сценах, наблюдал за процессом со стороны и, возможно, даже нервно смеялся, когда расследование шло в верном направлении. Он знает все слабые места своей новой жертвы, потому что следил за ней, будто дикий зверь на охоте, пытался понять, не оставил ли он больше улик, чем уже есть, не дал ли повода себя раскрыть. Это его главный страх — подозрения. Детектив может не знать, что он на верном пути, но стоит убийце только подумать, что кто-то наконец вышел на его след, он тут же начинает действовать, выдает себя, пытаясь предотвратить неизбежное. Удивительно, как мой мозг еще мог подкидывать мне хоть какие-то мысли. Голова шла кругом, в горле застрял неприятный ком, грозивший вот-вот вырваться наружу вместе с желудком. Руки и ноги затекли и ослабли, двигаться было очень больно, как и крутить головой, чтобы рассмотреть помещение, в котором я оказался. Наверное, целую вечность я сидел с полузакрытыми глазами и качался, как болванчик, в попытках прогнать сильнейшую сонливость и вспомнить, что вообще произошло. Сначала мне казалось, что я проснулся дома и мне нужно срочно вставать и собираться в школу, двигаться я еще не мог, но мысль о том, что если я снова опоздаю, то папа перестанет делать мне сэндвичи, не давала мне покоя, так что в какой-то момент я резко дернулся и чуть не свалился на пол вместе со стулом, к которому был привязан. Одна нога с треском отцепилась от деревянной ножки, но даже это маленькое чувство свободы не помогло выкинуть из головы внезапное осознание… Я попался. В воздухе витал странный запах, какой бывает только в зоопарках, где на небольшой площади находятся несколько особенно пахучих животных, а тусклая лампочка, болтающаяся посреди просторной темной комнаты на обычной потрепанной веревке, наводила на мысль о том, что я оказался в каком-то фильме ужасов, и сейчас из темноты выйдет кто-то вроде Фредди Крюгера, порезав меня на кусочки. Паника охватила меня буквально за считанные секунды, заставляя испуганно дергаться, пытаясь освободить связанные конечности, и вертеть затекшей шеей. Я даже попробовал позвать на помощь, но никто, кроме черной лисы, в ужасе от моего крика метающейся по маленькой клетке, не ответил на мой жалобный вой и хныканье. Я замер, уставившись на животное, которое совершенно не вписывалось в общую картину мрака. Лиса тыкала носом в расщелины между прутьями клетки и тихо визжала, пытаясь выбраться на волю. Ее передняя лапка была плотно перевязана уже слегка испачкавшимися бинтами, а подстилка из сухой травы и какого-то наполнителя для кошек разлетелась во все стороны. Переведя взгляд чуть дальше, я с удивлением заметил, что клетка была далеко не одна. Их были десятки: половина с домиками внутри, половина полностью пустая. Самые огромные стояли по правую сторону от меня. Внутри никого не было, но деревянные домики с несколькими этажами говорили о том, что животное, жившее там, должно быть немаленьким. Я нервно сглотнул, отводя взгляд. Лиса уже успокоилась и с любопытством наблюдала за мной, словно я был ее самой главной проблемой. Кролики, сидящие в самом дальнем углу, не двигались, выглядя скорее, как плюшевые игрушки. В их маленьких клетках было много сухой травы и милые бутылочки с трубочкой, служившие в качестве поилки. Я еще раз осмотрелся, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы мне помочь. Возле массивной двери стояло несколько лопат и железное ведро, чуть правее был небольшой проход между стеной и большими клетками, доходящими до самого потолка, а сзади… Мне пришлось несколько раз подпрыгнуть вместе со стулом, чтобы развернуться. Увиденное сразу дало мне надежду, ведь на стене, примерно на уровне моих связанных рук, на длинном гвозде висела половая тряпка. Пораскинув мозгами, я быстро выработал план действий и, превозмогая боль и усталость, попрыгал в нужную сторону, помогая себе свободной ногой. Равновесие удавалось держать лишь каким-то чудом, несколько раз я чуть было не рухнул, снова слыша за спиной боязливый писк лисицы и ее беспрерывные метания. Добравшись до нужного места, я снова успешно развернулся, задевая при этом какой-то хлам на полу и рядом стоящую швабру. Грохот раздался знатный, но я почему-то даже не думал, что кто-то может его услышать. Найдя руками гвоздь, я раздосадованно взвыл, понимая, что он гораздо выше, чем я предполагал. Пришлось снова прыгать, но результат был все такой же плачевный. В конце концов, я просто сдался, чуть не расплакавшись от обиды. Тот внезапно охвативший меня оптимизм покинул меня слишком быстро, а раздавшийся где-то вверху лязг металла и вовсе заставил испуганно замереть, косясь на темную дверь. Шаги были быстрыми и тяжелыми. Я в панике заозирался по сторонам, пытаясь найти пути к отступлению. Как назло, вокруг были лишь стены и нагромождение из пустых клеток, так что когда мужчина в черной маске зашел внутрь и удивленно замер на пороге, я не придумал ничего лучше, кроме как заорать, что есть мочи. Похититель тут же захлопнул дверь и бросился ко мне, я попытался ударить его высвобожденной ногой, но промазал и чуть не рухнул назад. Мужчина подхватил меня, удержав за воротник и одним ловким движением развернул к себе спиной, с шумом потащив стул обратно в центр комнаты. — Пусти! Отпусти меня! На мои крики и яростные дерганья ногой он никак не реагировал, так что стоило ему отпустить стул, и я попробовал другую тактику, а именно резко дернулся, все же падая на пол и тут же шипя от боли из-за столкновения с грубым бетоном. Похититель снова промолчал, резко вздергивая меня обратно и залепив неслабую пощечину рукой в черной перчатке. Очень хотелось схватиться за ужаленную щеку, но руки все еще были связаны, так что я просто зажмурился, пытаясь сдержать подступившие слезы. Незнакомец отошел, буднично стукнув по клетке с расшумевшейся лисой, но та не притихла, все также продолжая метаться туда-сюда. Я посмотрел на нее, чувствуя, как меня тоже захлестывает холодный ужас. Внезапно захотелось увидеть папу, чтобы понять, что все будет хорошо. Он бы защитил меня, как и всегда. Щелчок пистолета заставил меня испуганно замереть и забыть о том, как дышать. Похититель медленно развернулся, направив на меня оружие, и на несколько секунд застыл, не двигаясь с места. Говорят, что перед смертью вся жизнь должна пронестись перед глазами, но в данный момент все, что было у меня перед глазами — это дуло пистолета, приближающееся ко мне каждый раз, когда убийца делал нерешительный шаг в мою сторону. — Не надо, — прошептал я, чувствуя, как дрожит голос. Только сейчас я понял, каково это — бояться умереть. Удивительно, какая жизнь на самом деле ценная штука. Терять ее совершенно не хотелось. Мужчина остановился всего в нескольких шагах от меня и резко приложил пистолет к моей голове. Я дернулся, тут же закрывая глаза, сдерживать слезы уже казалось слишком непосильной задачей, да и плевать, я ведь вот-вот умру, к чему храбриться? Но ничего не произошло. Ни в следующую секунду и даже не через минуту. Ничего. Я медленно открыл глаза, все еще давясь слезами. Пистолета перед лицом уже не было, а сам похититель отошел чуть назад, схватившись за голову и бездвижно глядя куда-то в пол. Я шмыгнул носом, не отводя от него взгляд, но в то же мгновение где-то справа мелькнула тень. Повернув голову, я так и завис, уставившись на огромную красивую кошку, размером с крупную собаку. Она была пушистой, с длинной светло-серой шерстью и крупными черными пятнами, как у леопарда. Длинный хвост шатался из стороны в сторону, пока она нежно терлась о тонкую решетку клетки, словно выпрашивала ласку. Ее светлые глаза задержались на мне лишь на секунду, перед тем, как она развернулась и снова подошла к моему похитителю, глядя на него с ожиданием. Мужчина не обратил на животное никакого внимания, отворачиваясь от меня еще больше. Я испуганно молчал, боясь лишний раз вздохнуть, и пытался понять, что будет дальше. — Блядский мальчишка! — вдруг взревел незнакомец, резко пнув ногой пустое железное ведро, которое с громким лязгом отлетело в сторону, напугав и кошку, и лису, и даже застывших кроликов. Я дернулся вместе со всеми, не отрывая взгляда от вновь успокоившегося, но все еще тихо воющего от отчаяния мужчину. Он согнулся пополам, прижимая пистолет к своей голове и что-то шептал самому себе. Его голос показался мне очень знакомым, но я не мог вспомнить, где мог его слышать. — Какого хера ты во все это влез?! Кто тебя об этом просил?! Я инстинктивно подался назад, стоило похитителю вновь резко подскочить ко мне. Он схватил меня за одежду, не давая упасть, и резко сорвал маску, яростно глядя мне прямо в глаза. Чокнутый Колин. Его вытянутое лицо застыло передо мной, словно в кошмаре, и я не мог даже вздохнуть, шокировано уставившись на него в ответ. Ну, конечно. Кто еще мог бы совершить подобное зверство? Он всегда был в моем списке, он охотник, живет на отшибе, он неразговорчивый социопат, продающий наркотики несовершеннолетним, и у него есть огромная кошка. Всё сходится. — Кто тебя просил во все это вмешиваться, я тебя спрашиваю?! Он грубо встряхнул меня и рассерженно рыкнул, не дождавшись ответа. Я с ужасом наблюдал за ним, пока он наворачивал круги прямо перед моим носом, будто раздумывал, напасть на меня или оставить в покое. — Ты сам меня вынудил, я бы тебя не тронул, но ты сам меня вынудил, — оправдывался он. Кошка спряталась обратно в домик, высунув оттуда только не такую уж и большую мордочку. — Я ведь даже не собирался… Ты. Это все ты! Он остановился, посмотрев на меня с недовольством. Я весь сжался, испугавшись, что он снова решит меня ударить. — А я ведь был так тебе благодарен, когда ты обвинил того паренька, — продолжил он, все еще не выпуская пистолета из рук. — Он ведь и правда виноват, ничего бы не случилось, не будь он таким козлом. — Гарри? — зачем-то спросил я, тут же ругая себя за глупость и несоблюдение правил, которые отец много раз повторял мне на случай, если такое когда-нибудь произойдет, но вопрос, к удивлению, лишь подтолкнул Колина к продолжению своей искупительной речи. — Кто будет избивать беззащитного? Когда он лежит на земле и не может даже понять, что происходит вокруг. Парнишка был безобидным, жизнь у него и так была паршивая, а тут еще такое… Он замолчал, подходя к клетке с кошкой. Та все еще боялась выходить из домика, наблюдая издалека. — Не нужно было ему в тот день выходить из дома. Он сказал, что будет кайфовать всю ночь в собственной постели, а сам какого-то хера оказался на чертовой вечеринке, где явно успел поднажраться еще больше и даже получить по роже. Не удивительно, что он совершил такую глупость. — Какую глупость? — почему-то я почувствовал, что все же могу спросить. Колин выглядел спокойным, задумчиво поглаживая решетку клетки. — Сунул голову к Жасмин. — К кому? Колин кивнул в сторону кошки. — Она просто испугалась, она не хотела ему навредить, — сказал он, открывая дверь клетки. Я напрягся, пытаясь отодвинуться, но ничего не получалось. — Она боится незнакомцев и плохо переносит запах алкоголя. Он дразнил ее, вот она и защитилась. Колин зашел внутрь, кошка высунула из домика переднюю половину тела и обнюхала его руку, после чего ласково нырнула под нее, прикрывая глаза от наслаждения и тихо мурлыкая. Я не мог понять, что чувствую. С одной стороны, любовь чокнутого Колина к животным меня поражала, но с другой, я не мог перестать представлять в голове картинки, как эта самая кошка беспощадно отгрызает Фрэнку половину лица. — Она ударила его лапой, — продолжил он, начиная почесывать кошке за ухом. — Даже когтями не задела, но он был слишком обкуренным, чтобы понять, что ему дали шанс уйти. Я просматривал камеры после того, как все случилось. Он зашёл в клетку, просунул голову в ее домик и кричал на нее, как идиот. Она думала, что он хочет навредить ей, она просто защищалась. Я нервно сглотнул, стоило кошке подойти к открытой двери, но Колин оттолкнул ее назад, легким движением ноги, и она, на удивление, послушалась. Он вышел, закрывая дверь на замок, и повернулся ко мне, смотря на меня будто с усталостью. — Она убила его, — утвердительно сказал я, опасливо косясь на мужчину. Он отрицательно качнул головой. — Она бы не смогла. Барсы никогда не нападают на людей, они спокойные животные, самцы не конфликтуют друг с другом даже проживая на одной территории. Жасмин никогда не убивала ни одно живое существо, я подобрал ее ещё слепым котёнком. Котята ирбисов хорошо приручаются, она росла в неволе всю свою жизнь, ее инстинкты никогда не брали вверх. Она просто испугалась, укусила того, кто бесцеремонно влез в ее дом. Если бы он вовремя ушел, она бы ничего ему не сделала, но он продолжал сунуть голову все дальше и дальше, пока она не выдержала. Он так заорал и задёргался, что она сразу же отпрянула и не вылезла даже тогда, когда я прибежал на крик. Отошёл ведь всего на минуту — хотел захватить побольше мяса, думал, что закрывать подвал нет смысла, но вот… Он корчился от боли и так кричал, что я просто не мог не… У меня не было выбора! Он сделал шаг в мою сторону, но в этот раз я лишь слегка дернулся, понимая, что он не собирается меня бить. — Вы убили Фрэнка только потому, что он случайно стал свидетелем того, что вы незаконно держите в подвале диких животных? Ему наверняка можно было помочь! Поражаться своей смелости было поздно. В конце концов, я всегда сначала делал и только потом думал. К счастью, в этот раз все обошлось, и Колин лишь непонятно дернулся, вновь отходя от меня на небольшое расстояние. — Он бы и так умер. Он не знал меры в тот день, так что удивительно, что он вообще смог прийти за добавкой. Настолько не соображал, что делает, что сам себя загнал в могилу, я лишь облегчил его страдания. Быстро и безболезненно. — Ножом в сердце? Это безболезненно? — Он бы умирал медленно и мучительно, постепенно истекая кровью! Хотя неизвестно, что бы настигло его быстрее: передоз или потеря крови. Я не хотел этого делать, но мне пришлось. Я ничего не ответил, пытаясь сопоставить всю полученную информацию с уже известной. Фрэнк умер от быстрого и четкого удара в сердце. Такой мог нанести только знающий человек, а Колин был охотником, он знал, как нужно бить, чтобы избавить раненое животное от страданий. Скорее всего, он проделывал это уже не раз. Но неужели Фрэнк настолько не соображал, что рискнул влезть в клетку к опасному зверю? Он уже был под кайфом и явно нашел добавку на вечеринке, а затем… Затем что? Он вернулся домой, взял телефон… или телефон уже был при нем? Он мог взять деньги. Точно, взял деньги и пошел туда, куда хорошо знал дорогу. Наверное, он даже не понимал, что творит. Просто шел и набрел на свою цель. В колючую проволоку он мог впутаться где угодно, у Колина полно всяких страшных штук, вроде капканов и цепей, наверняка и проволока нашлась. Главное здесь даже не это, а то, что я был прав. Гарри не убивал Фрэнка, настоящий убийца все это время был в моем списке, и я шел по верному пути. — Я их спасаю, — неожиданно продолжил Колин, заходя за клетку с барсом и сразу же начиная шуметь каким-то целлофаном. — Они бы погибли, если бы не я. Зоопарки, цирки, загаженные питомники — все где-то пострадали. Некоторые страдают даже в лесу, но таких я потом выпускаю обратно. Мать Жасмин убили браконьеры, а ее оставили умирать в пещере. — Разве вы сам не браконьер? Он вышел на свет, держа в руках свежее сено, и взглянул на меня с усмешкой. — Хищники убивают добычу для пропитания, — объяснил он, подходя к дальним клеткам с кроликами. — Они не выживут на переработанной пище с множеством непонятных добавок. Жасмин с удовольствием лакомится кроликами и утками, иногда удается достать ей кабана или оленя. Я нервно сглотнул, поерзав на стуле. Руки болели очень сильно, хотелось потереть их, вытянуть вперед, чтобы хоть как-то размять. Колин не обращал на меня никакого внимания, меняя подстилку у кроликов. — Если вы меня отпустите и добровольно сдадитесь, то сможете сократить свой срок, — с надеждой начал я, когда мужчина подошёл чуть ближе, остановившись рядом с испуганной лисой. — Мой папа полицейский, я знаю, как работает система, если вы найдёте хорошего адвоката, то можно смягчить до убийства второй степени, тогда вы выйдете уже через 20 лет. Он повернулся ко мне, глядя на меня так, будто я сморозил какую-то глупость. Я снова поерзал, желая отодвинуться, но Колин лишь покачал головой, возвращаясь к расшумевшейся лисе. — Не пытайся меня наебать, — сказал он, опускаясь на корточки и открывая клетку. Лиса запищала, вжавшись в дальнюю стенку, а затем и вовсе оскалилась, но Колин предусмотрительно надел те самые перчатки, в которых я видел его когда-то давно, когда подумал, что кровь в мешках принадлежит человеку. — У них на меня ничего нет, я вообще не сяду. Он убрал обглоданные кости и закрыл дверцу, поднимаясь на ноги. — Но я сейчас здесь, мой папа найдет меня, — уверенно сообщил я. — Он уже меня ищет. На лице мужчины на секунду мелькнула какая-то странная эмоция, напоминающая страх. Он явно не знал, что со мной делать, а я только что напомнил ему об этом. Напомнил о том, что он так и не убил меня, хотя явно собирался. Вот черт… Он отвернулся, пройдя обратно к двери и снова завернув за клетку с барсом. Я нервно забегал глазами по помещению, пытаясь найти пути к отступлению, но, к сожалению, магических порталов к свободе нигде не открылось. — Убийство второго ребенка приведет ко второму пожизненному сроку! — обеспокоенно проговорил я, отчаянно дёргая руками, пытаясь их высвободить. — В штате Пенсильвания все ещё применяется смертная казнь! В какой-то момент я так сильно подпрыгнул, что стул издал странный скрипящий звук и стал ощутимо клониться вниз. Я запаниковал ещё больше, шатаясь на нем, как на тонущем корабле. Когда одна ножка вдруг отвалилась, и я рухнул на пол, больно вывернув руки, Колин наконец вышел из тени, держа в руках пачку собачьего корма. — Ты совсем дурак? — спросил он таким спокойным тоном, что я даже завис, удивляясь, что меня не пытаются убить. Он снова одним лёгким рывком поднял меня и, игнорируя мои хаотичные дёргания, потащил к задней стене. Я брыкался, как мог, но в итоге все равно был грубо брошен на землю, а затем ещё и привязан за ноги массивной цепью. Руки он мне все же освободил, но мне это никак не помогло, потому что я их почти не чувствовал и не мог даже пошевелить пальцами. — Сиди тихо. С этими словами он ушел обратно к двери, а затем и вовсе вышел, закрыв дверь на замок. Я еще несколько секунд пялился на выход, но затем вдруг отмер, судорожно пытаясь избавиться от цепи. Звон опять напугал всех животных, но Колин не спешил возвращаться из-за устроенного мной шума. Цепь была плотно зажата и сцеплена обычным замком. Я попытался постучать им о землю, но он был так неудобно расположен, что все мои попытки оказались совершенно бесполезными. В конце концов, я все же сдался, чувствуя невыносимую усталость. Пол был холодный, как и стена, на которую я оперся спиной, чтобы было удобнее сидеть. Что со мной будет? Кажется, он все же планирует от меня избавиться. Возможно, он решил, что раз не может меня пристрелить, то вполне сможет скормить меня своей любимой кошке. Черт. Надеюсь, папа уже меня ищет. Да, он точно должен быть в бешенстве из-за того, что я пропал. Он, должно быть, уже поднял на уши весь город и обыскал каждую канаву. Он вот-вот придет за мной, он же знает, что Колин в моем списке, он должен понять. Хотя даже я этого не понимал. Потащился за мистером Райвалом, как идиот, и попался в руки к настоящему убийце. Интересно, что он там делал? Может, караулил меня возле школы? Да, наверняка. Наконец восстановив силы, я все же осмотрелся по сторонам. Цепь была надежно закреплена на стене, так что вырвать ее вряд ли получится. Остается только продолжать сбивать замок. Но как? Вот если бы я смог его чем-то ударить… например, той лопатой, стоящей у противоположной стены. Она кажется крепкой. Кое-как поднявшись на ноги, я оценил ситуацию, взяв часть цепи в руки. Ее должно хватить для того, чтобы дойти до середины комнаты, а дальше я мог бы воспользоваться шваброй, чтобы подцепить лопату. Точно, это же гениально. Подняв с земли старую деревянную швабру, я очень осторожно попрыгал в нужном направлении. Швабра служила мне как костыль, так что падать я не спешил до тех пор, пока во время очередного прыжка, цепь вдруг неожиданно не закончилась. Я рухнул на пол в очередной раз за такой короткий промежуток времени и болезненно застонал, чувствуя, что мои колени разбились при столкновении с грубым бетонным покрытием. Жалеть себя было не время, так что так и оставшись на полу, я подполз еще ближе к выходу и подтолкнул швабру вперед. Даже при таком удачном раскладе она еле-еле касалась ржавой металлической лопаты, так что мне пришлось со всех сил тянуться вперед, удерживая швабру одной рукой. Когда по помещению раздался громкий лязг, и все животные вновь встрепенулись, испуганно заметавшись по клеткам, я победно выдохнул, постепенно подталкивая лопату к себе, а затем сразу же применил ее в своих целях, со всей силы ударяя по замку снова и снова. После, наверное, десятой по счету попытки он наконец поддался, и я трясущимися от спешки руками освободился от цепи и быстро растер затекшие ноги. Свобода. Осталось только дождаться Колина, садануть его лопатой, спрятавшись за углом, и тут же сбежать домой. На радостях я даже не вспомнил про то, что похититель упоминал наличие камер в подвале, которые он, очевидно, иногда все же просматривал, поэтому когда он снова ворвался внутрь, держа в руках какую-то веревку и уже заранее зная, что я так быстро умудрился избавиться от его цепей, я все еще сидел на полу посреди комнаты. — Ты сам ухудшил свое положение! — взревел он, кидаясь ко мне в попытках схватить. Я тут же вскочил, хватаясь за лопату, и все же успел ударить его хотя бы по ногам. Он согнулся от боли, потеряв равновесие, и этого момента как раз хватило, чтобы я успел проскочить к открытой двери. Не оглядываясь, я бросился вперед, но слишком скоро понял, что вокруг кромешная тьма, и я даже не знаю, где расположена следующая дверь к свободе. Я заметался на месте, пытаясь нащупать стену, и вдруг увидел слабый просвет на потолке. Бросившись туда, я врезался в практически вертикальную лестницу и быстро полез вверх, выбираясь через люк в полу прямо в одну из комнат в доме. На улице было очень светло, что меня очень удивило и одновременно сбило с толку, потому что привыкшие к темноте глаза тут же воспротивились яркому свету солнца. Сзади уже слышалось сбивчивое дыхание Колина и его грубые шаги. Я продолжил бежать, ударяясь о стены и спотыкаясь о попадающиеся на пути вещи. Первая дверь, в которую я врезался, оказалась закрытой, так что мне ничего не оставалось, кроме как броситься к окну, резко распахивая его, но только я взобрался на подоконник, чтобы спрыгнуть, и снизу послышался громкий лай знакомой собаки, заставивший меня резко отклониться назад, падая обратно в дом. Но не успел я коснуться пола, когда сильная рука вдруг потянула меня к себе, а затем и вовсе резко ударила по голове с такой силой, что черные пятна снова поплыли перед глазами, мгновенно превращаясь в темноту.