Nexus

— Как все прошло? — Говард плюхается рядом со Стивом на низкий диван. — Хотя, чего это я: раз ты здесь, Зимний в спячке, а Росс и Пирс не обрывают телефон, задание можно считать выполненным на двести процентов, так? — Ты знаешь ответ. — Стив доливает им обоим виски — напиться он, конечно, не способен, но Говард заявил, что день рождения лучшего друга чаем не отмечают, а Стиву лень с ним спорить. — Зачем спрашивать? — Разговор поддержать? — предполагает Говард. — Ты ведь ничего толком не рассказываешь. — О чем конкретно? — Ну, к примеру, о том, что вы там не поделили с Пирсом? До меня тут дошли слухи…— Говард с невинным лицом сдвигает с ним стаканы и выпивает почти половину одним глотком. — Надеюсь, хоть не бабу, а то совсем смешно будет. — Говард, шутки о моем возрасте вышли из моды лет двадцать назад. — Стив ухмыляется и отпивает из своего стакана. — Ты немного опоздал. — Шутки о твоем возрасте не выйдут из моды никогда! — торжественно провозглашает Говард и отправляет в рот дольку лимона. — И все-таки? Стив, неопределенно пожав плечом, цедит виски. — Похоже, Пирсу я не угодил самим фактом своего существования, — с плохо скрываемым раздражением в голосе говорит он после паузы. На самом деле об истинной причине неприязни он догадывается — она, как обычно, лежит на поверхности. Деньги и власть. Россу скоро на покой, и его место хотели бы занять многие. Но среди этих многих найдутся единицы действительно достойных. Стив — солдат, он терпеть не может политику и не стал бы лезть в нее при иных обстоятельствах, но приход к власти человека, который думает сперва о своей выгоде и лишь потом о благе системы, может поставить под угрозу всё то, что они создавали годами. — Да уж, если бы не Тони, хрена с два ты бы вскрыл этот чертов сейф, — не без самодовольства замечает Говард. — Это точно. — Стив со стуком ставит стакан на стол, встает, снимает пиджак и вешает его на спинку стула. — Но все временно. У Росса нет никаких претензий к моей работе и работе моей команды, а вот постоянные нападки Пирса, насколько могу судить, уже вызывают подозрения, так что он сам роет себе яму. — Я думаю, ему бы отлично подняла настроение новость о том, что ты сгинул к дьяволу в этой долбаной Ваканде. — Говард дергает щекой и, залпом осушив стакан, наливает себе еще. — К сожалению, мне пока нечем его обрадовать. — Стив аккуратно закатывает рукава рубашки до локтей, подумав, снимает галстук и бросает его на пиджак. Сегодня можно расслабиться. — Хотя, конечно, он может отправить меня в Ирак или Палестину, они уже неплохо наварились на этой заварушке, пора бы и завязывать. — Да. — Говард задумчиво кивает. — Так раскрутить конфликт, который можно было локализовать одной-единственной вовремя сброшенной бомбой — это уметь надо. Но вот кстати, — Говард обличающе тычет в него пальцем, — ты там тоже руку приложил, и не раз. — Но, видимо, недостаточно. Либо перестарался, раз впал в немилость. Ладно, это неважно. — Стив смотрит на Говарда и, усмехнувшись, допивает свой виски. — Всё равно последнее слово всегда остаётся за мной. Входная дверь хлопает. — О, объявился, — комментирует Говард, прислушиваясь к топоту и доносящимся с первого этажа голосам. — А я, между прочим, говорил, что ты придешь, и просил его закончить пораньше. — Да ладно тебе. Должна же у парня быть личная жизнь. — Стив слышит голос и звонкий смех Тони, пока тот перебрасывается приветствиями и дружескими колкостями с Джарвисом, быстрые шаги, пока поднимается по лестнице, шум воды в ванной, и мысли о работе сами собой отходят на второй план. Стив давно забыл это щекочущее нервы, будоражащее ощущение, когда ждешь и хочешь увидеть одного конкретного человека. Привычка сдерживаться, не давать свободы эмоциям, сказывается: во всем, что касается плотских удовольствий, он смело может назвать себя аскетом. Форы для вольностей хватит на целую жизнь, и начать можно прямо сейчас. — Мне нальете? — Тони возникает на пороге гостиной, приваливается плечом к косяку, и его первый взгляд не то намеренно, не то случайно оказывается адресован именно Стиву. Внимательный, жадный взгляд. — Здравствуй, Энтони. — Стив кивает на кресло напротив и одним глотком допивает виски. — Ты в курсе, что алкоголь пагубно влияет на молодой растущий организм? — Молодой растущий организм нуждается в дозе допинга. — Тони закидывает в угол спортивную сумку и падает в кресло. — С этого места поподробнее, — бормочет Говард. Стив косится на него — судя по отсутствующему взгляду, его, как обычно, невовремя пристукнуло какой-то гениальной идеей. — Секс, наркотики, рок-н-ролл, пап. — Цапнув с тарелки маслину, Тони закидывает ее в рот. — Я надеюсь, ты предохраняешься? — усмехнувшись, интересуется Говард. — Если что, я не фанат внуков и резко против заболеваний, передающихся половым путем. — Папа. — Тони делает вид, что поправляет на носу несуществующие очки. — Поучительную беседу на тему пестиков и тычинок ты должен был провести со мной лет пять назад. Сейчас я и сам все знаю. — О’кей, тогда не приходи ко мне, когда у твоей девчонки начнет расти живот, — говорит Говард, и Тони закрывает лицо рукой, смеясь. Стив, потягивая виски, наблюдает за их перепалкой. Он может уверенно сказать Говарду, что беспокоиться ему не о чем: у Тони никого нет. И не было, раз уж на то пошло. Никого ещё у Тони не было, и эта мысль заставляет Стива чуть расслабить ворот рубашки, потому что в комнате становится слишком жарко, но точно не из-за алкоголя. — Пап, если ты планируешь смутить меня разговорами о сексе и его последствиях, то напрасно. — Тони внезапно смотрит прямо на Стива и шало подмигивает. Стив понимает, что тему разговора пора менять. Неужели Говард действительно ничего не замечает? — На тренировке был сегодня? — с нарочитой строгостью спрашивает он. — Ага, и потом еще с парнями в баскетбол гоняли. — Тони берет из рук Стива приземистый стакан с плещущимся на дне виски и критически его осматривает. — Ты как будто от себя оторвал. Жалко, что ли? — Тебе нельзя много пить, — твердо говорит Стив. Он ревностно следит за тем, чтобы Тони не нарушал предписанный тренером режим. А если нарушал, то исключительно под его присмотром. — Ты и так переборщил на прошлой неделе. — Пару раз в году можно, разве нет? — Закатив глаза, Тони разваливается в кресле и закидывает ноги на журнальный столик. — Стив, честно, я уже большой мальчик, мне давно не двенадцать. — Я в курсе. — То, что Тони не двенадцать, Стив знает без напоминаний. И периодически убеждается в этом, когда после командных спаррингов на тренировочной базе Цитадели они принимают душ в общей душевой. — Да ладно тебе, Стив. — Подойдя к бару, Говард вытаскивает еще одну бутылку виски. — На правах отца сегодня я разрешаю ему выпить. Исключительно за твое здоровье. Стиву не слишком нравится эта идея, но Говард не против, а Тони смотрит с таким скепсисом, что он, сдавшись, наливает ему столько же, сколько себе. — Ну вот, другое дело. За здоровье Капитана! — бодро провозглашает Тони. — Который уже давно не капитан, — добавляет Говард и выпивает следом за ним. …В итоге через пару часов он сдается первым, желает спокойной ночи и, пошатываясь и зевая, уходит к себе. — Посмотрим фильм? — Тони безо всяких предисловий пересаживается к Стиву на диван, словно только и ждал удобного момента. — А Ассоциация киноискусств рекомендует его к просмотру лицам твоего возраста? — педантично уточняет Стив. Тони мученически закатывает глаза и, рассмеявшись, откидывает голову на спинку дивана. Стив наблюдает за тем, как вытягивается его шея, и хочет попробовать ее на вкус. — Я не настолько без комплексов, чтобы смотреть порнуху в твоей компании. — Глаза Тони блестят дурным, сумасбродным блеском, он уже не вполне трезв, но пока держит себя в руках, что к лучшему — Стиву совершенно не хочется отрывать от себя перепившего парня. А отрывать придется, потому что всё произойдет не здесь. — Не думал, что тебя чем-то еще возможно смутить, — замечает он, наблюдая, как Тони щелкает кнопками пульта, и видеозаписи на сенсорной панели под потолком быстро сменяют друг друга. — Я что, совсем безнадежно испорчен? — найдя нужное видео, с наигранным сожалением спрашивает Тони и приваливается к нему боком. Стив обнимает его за плечи и подтаскивает к себе — это все привычно, обыденно, они действительно очень близки и отлично ладят, в этом нет ничего особенного… Не было до тех пор, пока желание пойти дальше и усадить Тони себе на колени, предварительно избавив его от одежды и вылизав с головы до ног, не стало настолько сильным, что начало затмевать собой визуальный ряд на экране. Стиву на самом деле интересно, сколько они оба продержатся. Впрочем, насчет того, у кого раньше закончится терпение, он уверен больше, чем на сто процентов. — Не совсем. — Стив машинально взъерошивает ему волосы на макушке, и Тони устраивает голову на его плече, забравшись на диван с ногами. Они частенько смотрели кино вместе и раньше — вот только Тони, по его собственному утверждению, давно уже не двенадцать. Стив смотрит фильм вполглаза, не концентрируясь на сюжете — все возможные уже давно сняты и в разных вариациях просмотрены сотню раз. Его рука лежит у Тони на груди, и тонкая ткань рубашки не способна скрыть, как на обязательных для всех современных фильмов эротических сценах его сердцебиение учащается, а дыхание тяжелеет. Удержаться просто невозможно. Дождавшись кульминации, Стив наклоняется и негромко спрашивает, почти шепчет Тони в самое ухо — провокация чистой воды, но почему бы нет: — Ну, и как тебе фильм? Тони, полностью поглощённый действом, вздрагивает от неожиданности и нервно жмет плечом: — Да нормально. Но я, честно говоря, ожидал большего от сюжета. — Будем досматривать? — оторвавшись от него, Стив наливает им обоим выпить. Тони глотает виски с жадностью, поперхнувшись, закашливается, и Стив, пряча улыбку, протягивает ему стакан воды. — Не переусердствуй, — советует он, но, когда Тони вновь упрямо берется за бутылку, не препятствует. Крепкий алкоголь, очевидное возбуждение и напряг делают свое дело — Тони отключается практически сразу же. Стив устраивает его на своем плече удобнее — теперь Тони практически дышит ему в шею, перекинув руку через грудь и посапывая во сне. Стив досматривает фильм из чистого упрямства — хотя с самого начала ясно, к чему всё идет — и периодически поглядывает на Тони. Тот спит крепко, временами что-то неразборчиво бормоча и мечтательно улыбаясь, его губы, яркие, с четко очерченным контуром, совсем близко, и Стив позволяет себе вольность: наклонившись, касается их своими, слегка, чтобы, едва почувствовав, сразу же отстраниться. Это даже полноценным поцелуем нельзя назвать, но Тони прерывисто вздыхает во сне, прижимается крепче, и всего этого до неприличия, чудовищно мало. Экран гаснет. Стив встает, поднимает Тони на руки и, шагая осторожно, чтобы не разбудить, несет в спальню. Тони ровно дышит в шею, расслабленно обмякает в его руках, и Стив, добравшись до нужной комнаты на третьем этаже, перекладывает его на кровать. Тони сразу же переворачивается на живот и подгребает под себя подушку, а Стив выходит, аккуратно притворив за собой дверь.