Birdy

Эта «Монополия» не заладилась с самого начала. Клементине, Клаусу и Пятому было очень скучно, потому они, покопавшись в весьма скудном количестве игрушек, нашли коробку с настольной игрой, весьма довольные собой дети, не утруждая себя чтением правил (да и читали они пока, мягко говоря, слабенько), разложили поле, потом немного подрались из-за фишек, потом ещё немного подрались, но уже из-за роли банкира, наконец распределили роли и фигурки, усевшись играть на полу комнаты Клементины. Но уже через полчаса они снова ругались. — Клем жулит! — кричал Пятый. — Сам ты жулишь! — отвечала девочка, невозмутимо кидая кубики. — Клаус тебе вообще деньги подкладывает! — Что за чушь! — возмутился Четвёртый, подсовывавший в юбку сестры бумажки. — Это ты просто играть не умеешь, — пожала плечиками Клементина. — Умею! — А вот и нет! — А вот и да! — Не-е-ет! — Тогда я больше не играю! — Ну и не играй! — Ну и не буду! Дети разошлись по разным углам, обиженно надув губы. Клементина, на правах хозяйки комнаты, заняла кровать, Пятый — стол, а Клаус так и остался сидеть на полу, передвигая фигурки по полю, потому что его, в целом, не волновало, чего эти двое опять не поделили. Клем и Пятый постоянно ругались из-за какой-то ерунды. То ему казалось, что ей положили больше запеканки. То она кричала, что он слишком долго катается на деревянной лошади в гостиной, которая, вообще-то, общая. Но обычно они довольно быстро мирились, потому что дуться друг на дружку совершенно скучно. Да и Бен с Клаусом отказывались играть с кем-то одним, а братьев, как известно, не поделишь. Тут в комнату спокойно вошёл уставший Бен. У него только закончилась тренировка, и мальчик не успел отойти не только от страшного зрелища четырёх огромных щупалец, вырывающихся из его живота, но и от сильной боли в спине от этого. Отец не позволил ему лечь на пол, потому Бена так согнуло назад, что каждый вдох давался с огромным трудом, казалось, он слышит, как хрустят кости, но сэра Реджинальда не интересовало ничего, кроме его способности. Он стоял за стеклом с блокнотом наперевес и что-то быстро писал туда. Но Бен не знал, как остановить этого безумного монстра внутри, потому стоял посреди пустой, холодной комнаты, в ужасе наблюдая за мерзким ужасной силой, пока щупальца сами не скрылись внутри его живота так же быстро, как и появились. — Бенни! Ты уже закончил? — Клементина радостно соскользнула с кровати, подбегая к брату и смотря на него. — Отец сильно кричал на тебя? — Не кричал… А должен был? — Шестой вопростельно склонил голову набок. — Мама сказала, что ты идёшь заниматься математикой, а ты в ней прямо как Клаус, — пожал плечами Пятый, тоже подходя к брату. — Это как? — Бен плюхнулся на пол перед разложенной игрой. — Это никак, — засмеялась Клем, тоже усаживаясь рядом. — Кто выиграл? — Никто, — ответил Клаус. — Они снова поругались. — Ябеда! — одновременно шикнули Клем и Пятый, обиженно зыркнув друг на друга. — Ну как всегда… Давайте ещё сыграем, я даже не знал, что у нас есть «Монополия». И давайте уже миритесь, а то так скоро вы всю игру сломаете, — засмеялся Бен, беря первую попавшуюся фишку. *** — Отвратительный результат, номер 4.5, — сэр Реджинальд смотрел на запыхавшуюся Клем, которая поднялась по высокой лестнице последней, с трудом дыша. — Прости, папа… Я смогу лучше! — она с надеждой подняла на мужчину глаза, но тот лишь холодно сделал очередную запись в блокноте. — Почему остальные дети запомнили, что ко мне не нужно обращаться так, как это делаешь ты, номер 4.5? Если ты немедленно не прекратишь это, будешь наказана. Девочка съёжилась, её плечики поникли, в глазах угасли весёлые искорки. Она склонила голову, приседая в неглубоком реверансе. — Этого больше не будет, сэр Реджинальд. — Так-то лучше. Завтра у тебя тренировка в три часа дня, также занятие логопедией с Грейс. У настоящей леди не может быть таких деффектов речи, как у тебя, номер 4.5. Девочка покорно кивнула. — Можешь быть свободна и присоединиться к остальным в гостиной. Отец ушёл вперёд по коридору, не смотря на дочь, в глазах которой стояли слёзы. Она шмыгнула носом, смотря на ряд ступенек, который ей предстояло преодолеть. — Я не хуже остальных, — прошептала Клем, подходя к перилам и дотягиваясь до них руками. — Я умею летать, — она подпрыгнула, садясь на дорогую деревянную палку, покрытую лаком. — И я полечу, — ноги в чёрных туфельках некрепко встали на поручень, девочка слегка качнулась, а потом шагнула вниз, крепко зажмурив глаза и сжав губы, чтобы не закричать. У меня получится Страх сковал мышцы, когда она поняла, что падает Я не упаду Сердце будто ухнуло куда-то вниз, запутавшись в венах Всё будет хорошо Так хотелось, чтобы всё это уже кончилось… Я могу летать! Когда до покрытого ковром пола оставалось около полуметра, Клементина услышала, как хлопает подол платьица и почувствовала, что больше она не падает. Но она и не летела вверх, просто болталась над полом, покачивая ногами. — Получилось?! — изумлённо выдохнула она, но тут же резко плюхнулась на ковёр, пребольно ударяясь коленками, но это не смогло затмить радости от того, что она смогла хотя бы зависнуть в воздухе на несколько секунд. Она ещё совсем маленькая, всё получится, главное — не переставать заниматься и тренироваться! Тогда она станет лучше, сильнее, увереннее, её перестанут ругать и поймут, что она не хуже остальных детей, может, даже лучше… — Клементина, милая, почему ты на полу? — в коридор вошла мама. — Вставай скорее и иди обедать, только не забудь вымыть ручки, ты же не хочешь чем-нибудь заболеть, — она улыбнулась дочери, помогая встать и отряхивая её платье. — Хорошо, мама, — девочка побежала в ванную, попутно вспоминая о словах ведущего в новостях о странной болезни из четырёх букв, которая сейчас гуляет по их городу. К счастью или к несчастью, Клементина не запомнила, что он говорил, но это всё равно было страшно.* За обедом ничего особо нового не было. Только Диего попытался запустить в Клауса пюре с ложки, но попал в Бена, который неоднозначно погрозил ему кулаком, стирая еду с пиджачка. — Номер два, без сладкого на ужин сегодня, — холодно сказал отец. Мальчик понурил голову, продолжая есть, но уже без приключений. — Почему тогда Клементину и Клауса не наказали на прошлой неделе, они вообще чуть стол не сломали, — пробурчал он под нос. — Потому что, номер два, они открыли свои способности, — ответил сэр Реджинальд, поворачивая голову к близнецам, — правда, эти силы совершенно не выделяют их, а все мои надежды, возлагаемые на вас, скорее всего, пойдут прахом. Все посмотрели на этих двоих, послышались тихие смешки, но дети не особо поняли, почему отец ими недоволен, потому никак на это не отреагировали, продолжая есть. *** — Как думаете, скоро будет наша первая миссия? — задумчиво протянула Клем, когда они снова собрались в комнате Элиссон. — Ты же даже силы свои не контролируешь, какие тебе миссии, — прыснул Лютер. — Мы все ещё ничего не контролируем! — вступился за сестру Пятый, сидящий рядом. — Не знаю, о чём ты. Я прекрасно всё контролирую, — пожал плечами Первый. — Конечно, но твоя сила простая! Ты просто сильный, а это совсем легко, — номер пять вызывающе смотрел на брата. — Не надо так, Пятый. Мне же не обидно, чего ты, — Клем поднялась на ноги. — Но он же тебя правда обидел, — подняла брови Элиссон. — Но он же прав. Я не умею правильно летать, я постоянно падаю, но я научусь! Мы просто ещё маленькие, не забывайте. А ещё всегда кто-то в чём-то будет лучше. Например, в математике нас всех обскакал Пятый, а в музыке нет равных Ване… — девочка улыбнулась. — Каждый хорош в чём-то своём, Лют. Глупо на это обижаться. На неё смотрели, открыв рты. Казалось, сейчас перед ними стояла не пятилетняя девочка, а совсем взрослая тётя, совсем как телеведущая новостей по каналу, который иногда включают вечером в гостиной. — Ты сейчас такая взрослая, Клем, — прошептал Диего с кровати. — Ага… Ты прямо как мама, когда нас успокаивает, — добавил Клаус. — Может, в тебя веселилась мама? — предположил Пятый. — Не несите чепуху! Мама не может ни в кого вселиться, — засмеялась Клементина. На самом деле она сама не понимала, почему разверзлась такой речью. Так, случайно вырвалось… — А ты правда думаешь, что я хоть в чём-то лучше..? — тихо донеслось из угла. — Что? Ваня? Конечно, ты лучше нас в музыке! Я не понимаю, как ты эту свою скрипку заставляешь так красиво играть, — Клементина говорила это с искренним восторгом. — Да и вообще, почему ты сидишь одна? — она в мгновение ока оказалась рядом с низенькой девочкой с чёлкой и вытащила её на свет, усаживая рядом с собой. — Ваня, а почему ты ещё не спишь? — удивлённо спросила Элиссон. — А почему Ваня должна спать? — поинтересовалась Клем, но тут же получила лёгкий тычок в плечо от неизвестно откуда взявшегося рядом Диего. — Ты чего?! — Мама сказала, что она бо-болеет, потому мы реш-шили, что ей лу-учше не приход-д-дить к нам по субботам, — ответил ей мальчик. — Болеет..? А чем? — Клем прищурилась, смотря на покрасневшую сестру. — Я-я не знаю… Я лучше пойду, — Ваня подскочила на ноги, быстро убегая из комнаты. — Ваня! Постой! — крикнула ей вслед Клементина, но ответом стал лишь хлопок закрывшийся двери. Клем обвела глазами братьев и сестру, почему-то понимая, что они её обманывают, и Ваня совсем ничем не болеет. Эта мысль занимала маленький мозг весь оставшийся вечер. Девочка долго не могла уснуть, мысленно сравнивая их всех. И только к полуночи до неё дошло, что у Вани нет исключительных способностей. Это единственное немного отличало её от остальных, но разве это повод не звать её к ним? Конечно, не повод! Никто из них бы так никогда не поступил. Значит, Диего прав, Ваня болеет, потому ей нужно больше отдыхать, чем остальным. Наверное, ей правда лучше не веселиться с ними, ведь неизвестно как они могут навредить хрупкой номер семь…