Поговори со мною, ангел (Диалоги акульно-зефирных)

— Ходють и ходють… Ноги вытярайтя! Для когось здеся тряпка покладена?! А то ходють оне, ходють… проходимцы! — Ангел… это что? — Это не что, а кто, Кроули. Это привратник. Мелкий служебный демон для подсобных работ. Мне казалось, ты должен был таких видеть, когда… — Я знаю, кто такие привратники, ангел! Я только не знаю, какого архангела этот кусок де… этот недо… хм… недоделок делает в твоем книжном магазине?! — Эвась! Я, промежу прочам, не глухой! — А ты вообще заткнись. — Хамло! Еща и по свеженамытому претси, тоже мине, де... — Еще полслова — и наступлю. Не на пол. Яс-с-сно? — … — Так-то лучше. Ангел! Я, кажется, у тебя спрашивал: что здесь делает эта тварь? — Дай-ка подумать, дорогой… Эм-м-м… живет? — С каких это пор, ангел? — Дай-ка подумать, дорогой… Ну, возможно, с того самого дня, когда нас чуть было не казнили? — Ха-ра-шо, ангел! Я переформулирую вопрос. Как это сюда попало? — Маленьким демоническим чудом... я полагаю. — Демоническим? Ты уверен? — Хорошо, хорошо… почти демоническим. — Ангел! — Ну демоны же тоже по сути своей изначально были именно ангелами, мой дорогой, так что вполне можно сказать и так… — Ты его сюда начудесил. Так? — Ну… да. В каком-то смысле. — Из Ада. — Ну… Да. — Ох… Ангел! А если бы тебя засекли?! Так рисковать! — Ну так не засекли же. — Зачем?! — Ну не мог же я допустить, чтобы его действительно растворили в той ванне, ну сам подумай, мой дорогой. Это было бы слишком. Даже для Ада. Ладно мы, но он… он же не был ни в чем виноват! Просто подвернулся под горячую руку, оказался в неподходящее время в неподходящем месте. Сам подумай, нельзя же было… — Значит, чудеснуть сюда эту дрянь ты мог, а высушить мое белье было ну никак невозможно, да?! Ах, они могли бы засечь и все такое! Ангельское чудо в Аду, ужас-ужас! А мне потом ходи в мокром?! — Ну, это действительно было бы довольно скверно — спалиться на такой ерунде, как просушка белья, сам подумай. А с привратником, если честно, не было никаких чудес. Просто маленький фокус. Ловкость рук и немного отведения глаз, ничего криминального. Правда, с монеткой у меня почему-то получалось хуже. — Твое счастье, ангел. Иначе… — Да, дорогой? — Ну ты хоть представляешь себе, каково это: вдруг осознать, что ты сидишь посреди людного парка в мокрых трусах?! — Дай-ка подумать, мой дорогой… Пожалуй, да… Никогда не забуду, какое у тебя тогда лицо сделалось. Так и стоит перед глазами... — Ангел… Не верю своим ушам... Ты это специально, да? Ты… издеваешься? — Конечно же нет, Кроули! Как ты только мог такое подумать?! Ну… Разве что самую чуточку. — Ох… Твое счастье, ангел, что я тебя так кошмарно люблю. Иначе… — Иначе — что? — Иначе влюбился бы сейчас. По уши. Со всеми… вытекающими. — Ох… угрожаешь? — Ис-с-скушаю… — Ох… да… — А-а-анхг...кгел... … — Ну прям усе совсем как у людев: ну совершенно ни стыда жеж ни совести! Сосутся они здеся, понимаишь, местов им других нетутя… А дверь за ними кто запирать будет? Привратник, что ли?!