Лекарство для Хокаге

      Акихито…       Имя отца Митсу слышала в далёком детстве и то всего дважды: когда Кушина рассказывала ей об их родителях. Этот разговор случился у них, когда Митсу было лет шесть или семь, после многочисленных просьб неугомонной младшей сестры. Кушина была ужасно скупа на детали: лишь назвала имена родителей и сообщила, что они погибли вместе с остальными Узумаки во времена Второй Мировой Войны Шиноби. А после этого строго запретила поднимать эту тему вновь, обиженная любопытством младшей сестры.       И сколько бы Митсу не пыталась разжалобить или задобрить Кушину, та оставалась непреклонной, с каждым разом всё раздражённее сообщая, что больше ничего не знает — она сама жила в Конохе с раннего детства и о родителях ей было известно немногое. В конце концов Митсуне поняла, что пытаться что-то вытянуть из Кушины — дело заведомо провальное, и перестала донимать старшую сестру вопросами.       — Откуда… — наконец справившись с удивлением, начала девушка, но тут же прервалась, чтобы восстановить дыхание. — Ты знала моего отца?       — Поверить не могу… — прошептала женщина, безотрывно разглядывая Митсу. — Ты и вправду дочь Акихито… Но… Как?       — В каком смысле? — не поняла Митсуне.       — Ты должна быть постарше… Постой… Не может быть…       Женщина прищурилась, вперилась в Митсу взглядом и что-то усердно обдумывала. И с каждой минутой выражение её лица стремительно менялось. Взгляд заметался из стороны в сторону и становился всё напряжённее.       — Масако ведь была беременна… Неужели ты… — женщина подняла взгляд на Митсу и, прищурившись, принялась пристально разглядывать её, словно ища подтверждения своим мыслям. — Младшая дочь? Не джинчурики?       — Нет, — покачала головой Митсу и тут же нахмурилась. Она скрестила руки на груди и серьёзным тоном сказала: — Ты подозрительно много знаешь о моих родных.       Женщина молчала ещё пару минут, и всё это время Митсу смотрела на неё, не отрываясь. Та напротив, снова задумавшись, уставилась куда-то в сторону. Не глядя на Митсу, она спросила:       — Ты помнишь своих родителей?       — Нет. К чему эти вопросы? — Митсу начинала закипать.       — Тебе… сколько? Лет двадцать?       — Двадцать шесть. Какая разница?       Услышав её возраст, женщина лишь несмело улыбнулась, но теперь её улыбка излучала тепло.       — Двадцать шесть… Как и Хитоми, — прошептала она совсем тихо, и шепот её растворился среди шелеста ветвей и пения ночных птиц вдалеке.       — Что? — нервно переспросила Митсу, не расслышав, но женщина лишь помотала головой. — Что за вопросы? Ты была знакома с моими родителями?       — Была, — подтвердила незнакомка. — Давным-давно.       У Митсу перехватило дыхание. Она искала проводника в Узушиогакуре, но и подумать не могла, что найдёт выжившего члена клана Узумаки, да ещё и ту, которая знала её родителей. Как говорится, искала медь, а нашла золото.       Она тут же посмотрела на Кайто, тот — на неё. По его выражению лица было понятно, что он пришёл к тем же выводам, что и Митсу. Повернувшись к женщине, оба с неподдельным удивлением воскликнули в один голос:       — Ты из клана Узумаки?!       Женщина сперва изогнула брови — она явно не ожидала такого странного вопроса, — а затем легонько улыбнулась и ответила:       — Ну да. Вы же меня и искали, разве нет?       — Ну-у да, но… Я не думала, что ты окажешься Узумаки. Просто проводник.       — Никто, кроме Узумаки, не сможет попасть в Деревню Водоворотов, — отрезала женщина. Немного помедлив и ещё раз оглядев своих незадачливых гостей, она мягко произнесла: — Меня зовут Казуми. Проходите в дом.       С этими словами она развернулась и направилась к хижине. Подойдя к двери, замерла у порога на секунду, а затем провела пальцами по косякам, и тут же к её ладони устремились кандзи печати. Митсу вновь взглянула на Кайто. Парень по-прежнему выглядел удивлённым, но вместе с тем всё ещё казался напряжённым.       «Не доверяет», — догадалась Митсу и мысленно согласилась с ним.       Но от цели отступать она была не намерена, тем более сейчас, когда они приблизились к ней настолько, насколько и не снилось. Она улыбнулась Кайто и уверенно двинулась вперёд. Он пошёл следом, всё ещё с недоверием осматриваясь по сторонам.       Внутри хижина была ещё меньше, чем казалась снаружи. Никаких изысков — всё по-минимуму, в скромной простоте. В дальнем углу стояла односпальная кровать, а у изножья кровати крохотный стол на одного, возле которого расположился такой же одинокий стул. На противоположной стене — голое окно, а у дальней — растопленная каменная печь, дым из которой и учуял Кайто.       — Угостить вас нечем, уж извините, — безразлично сказала Казуми, последив за взглядом Митсу. — У меня гостей обычно не бывает.       — Мы со своим, — так же сухо ответила Митсу, хотя внутри неё всё дрожало.       Она до сих пор с трудом переваривала ту мысль, что сейчас прямо перед ней живой член клана Узумаки — стоит и перемешивает какое-то блюдо на печи. Вопросы приходили в голову, непозволительно быстро сменяя друг друга, но задать их девушка не решалась. Она так и продолжала стоять на пороге вместе с Кайто и молчаливо наблюдать за действиями женщины.       — Можете сесть на кровать, — кинула Казуми через плечо. — Других удобств предложить не могу.       Митсу и Кайто переглянулись и одновременно зашагали к кровати.       — Так значит, — недоверчивым тоном начала Казуми, присаживаясь за стол и поставила перед собой тарелку с едой, — поможешь мне вызволить Хитоми из Киригакуре, если я проведу тебя в Деревню Водоворотов?       Казуми осторожно почерпнула ложкой похлёбку, не отрывая взгляда от Митсу. Та в ответ уверенно кивнула. Женщина хмыкнула и приступила к еде. Молчание продлилось недолго: уже совсем скоро Казуми нарушила его:       — Что ж, возможно, я пожалею о своём решении, но я согласна. — После этих слов у Митсу на душе полегчало — будто весна расцвела на сердце. Казуми продолжила: — С печатью Акихито это должно быть проще простого. Вот уж не думала, что когда-нибудь снова увижу его фуиндзюцу в действии. И показать Деревню Водоворотов даже за самый ничтожный шанс на спасение Хитоми — это сущий пустяк. Только вот… — женщина задумчиво нахмурила брови и вновь зачерпнула похлебку. — Скажи мне, девчушка, зачем тебе вообще понадобилось в Узушиогакуре?       Митсу тяжело вздохнула, готовясь пересказывать все свои несбыточные мечты, и начала:       — Я хочу… возродить клан Узумаки. И для этого, как мне кажется, сперва будет правильным побывать в Водоворотах и выяснить хоть что-то о местоположении выживших. Посмотреть на саму деревню и прикинуть масштабы работы, которую предстоят выполнить, чтобы возродить её. Может, даже получится узнать что-то новое об уничтожении клана. Это… — Митсу помедлила, борясь с противным страхом быть осмеянной, сглотнула тугой ком в горле и вновь заговорила: — Это слишком невыполнимо, я знаю. Я с трудом представляю, как буду искать кого-то. Но до чёртиков мечтаю найти всех, восстановить деревню и обрести наконец спокойное и безопасное место, в котором смогу жить до конца своих дней.       Она наконец оторвала взгляд от своих ладоней и посмотрела на Казуми. Та выглядела ошарашенной, но Митсу показалось, что в глазах её засверкали какие-то до боли знакомые огоньки воодушевления. Правда, совсем скоро они погасили, и два холодных янтарных глаза вновь смотрели на неё с недоверием.       — Вау, — присвистнула Казуми, — в жизни бы не подумала, что услышу от кого-то подобные слова. Ты меня даже проняла на мгновение. Вот только мой тебе совет: оставь это. Игра не стоит свеч — не эта по крайней мере. В Узушио я тебя проведу. Даже научу проходить туда самостоятельно, если захочешь. Но о выживших лучше забудь. Поверь, этим людям… — Казуми вдруг прервалась, уставившись куда-то в пустоту, и взгляд её стал таким тяжёлым, таким обреченным, а в голосе явно засквозила обида. — Этим людям ты не поможешь.       — Почему? — с недоумением спросила Митсу. — А что с ними?       — Они… они не хотят помощи.       — А тебе что-то известно об их местоположении? — с подозрительным спокойствием уточнил Кайто.       Казуми тут же посмотрела на него и задержала взгляд, разглядывая его уже внимательнее.       — Не обо всех, конечно, — ответила она. — Многие разбрелись по миру в поисках укрытия и безопасного места. Но где находится пара-тройка… моих старых знакомых, я знаю.       С этими словами она вновь опустила взгляд на тарелку и продолжила ужин. А Митсу застыла, глядя в пустоту и думая, не послышалось ли ей.       «Она знает, где выжившие, — мелькало в мыслях. — Такие же, как она… Узумаки».       — Они здесь? В Стране Волн? — спросил Кайто.       — Нет, — коротко бросила Казуми. — Они в Стране Огня.       Митсу резко повернула к ней голову и уставилась вопрошающе. Казуми, моментально словив её странный взгляд, лишь неоднозначно хмыкнула и вновь принялась за еду.       В хижине повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь треском поленьев в печи. Митсу никак не решалась задать хотя бы один из сотни вопросов, роящихся в голове, пока Казуми спокойно ужинала. Наблюдая за тем, как женщина не спеша поглощает еду, она вдруг ощутила тянущее ощущение в животе, и совсем скоро тишину прорезало отчётливое, громкое урчание.       — Нам тоже надо поесть, — прошептал Кайто, однако в полной тишине даже его тихий голос прозвучал громче, чем хотелось бы.       — Вы говорили, у вас что-то есть с собой, — тут же отреагировала Казуми. — Можете воспользоваться печью, пока она ещё горячая, если хотите.       Митсу переводила затуманенный взор с одного на другую и не понимала: они что, ждут её ответа? Да ей абсолютно плевать на еду!       — Это правда? Есть ещё выжившие? Сколько? — подскочив, начала сыпать вопросами Митсу.       — Ну, человек двадцать, может быть, — неуверенно ответила Казуми. Она поднялась из-за стола, чтобы отнести грязную тарелку к умывальнику.       — Как их найти? Ты сможешь провести или хотя бы подсказать? — не унималась девушка.       Казуми смерила её недовольным взглядом.       — Зачем тебе? Я уже сказала, что…       — Я поняла: они не хотят помощи, — перебила её Митсу. — Я сама хочу поговорить с ними.       Женщина молча уставилась на неё, словно пробуя слова на вкус. Она прищурилась, и холодные янтари в её глазах сверкнули любопытством, но лишь на миг.       — Посмотрим, — коротко бросила она. — Сперва я отведу тебя в Узушиогакуре, а затем ты вызволишь Хитоми. А дальше — посмотрим.       Митсу уставилась на женщину, не моргая, усиленно борясь с возбуждением, обуявшим её из-за такой неожиданной новости. Она сжала кулаки, покусывая губы, а её синие глаза вдруг загорелись невиданной прежде решимостью, и она уверенно кивнула в ответ.

***

      Поужинали Митсу и Кайто в молчании и практически сразу после этого вышли из хижины на свежий воздух. Кайто было просто необходимо покурить, а Митсу проветрить голову. Перед этим Казуми сказала им, что с утра она отправится в деревню Страны Волн, где Митсу и Кайто были до этого, чтобы закупиться припасами, а уже утром следующего дня они отправятся в Узушиогакуре.       Совсем недавнее бессилие из-за печати оглушения как рукой сняло, и девушка ходила взад-вперед, активно переваривая только что полученную информацию. Кайто молча стоял в сторонке, с нервной улыбкой наблюдая за подругой.       Голова у Митсу раскалывалась от мыслей. Совсем скоро она наконец окажется в Деревни Водоворотов и увидит всё своими глазами… Она живо представила город в руинах, вообразила, как разбирает завалы, а на их месте возводит новые дома; как всё новые и новые Узумаки присоединяются к ней — и вот уже на месте разрушенной деревни стоит новая, отстроенная Узушиогакуре. Как она наконец-то находит дом — нет, строит его собственными руками, — и он становится самым безопасным местом на земле, где она, уставшая от игры в прятки с собственным прошлым, наконец-то сможет отдохнуть и перевести дух.       Митсу вдруг замерла и её взгляд упал на Кайто. Парень стоял вполоборота, докуривая, и ей вдруг подумалось, а как они с Кайто будут жить в этом новом, идеальном мире? Он построит себе собственный дом и будет жить где-то по соседству, а по вечерам они будут выходить к берегу моря, чтобы понаблюдать за волнами?       Митсу улыбнулась, но в груди вдруг что-то противно стянуло. За столько лет она так привыкла жить с ним под одной крышей, делить с ним завтраки, обеды и ужины. Привыкла видеть его лицо посреди ночи каждый раз, когда он будил её от очередного кошмара. Привыкла заглядывать перед сном в его комнату, чтобы в который раз заметить его, спящего на полу возле стены. Жизнь с Кайто на таком большом расстоянии, как целая улица, казалась ей теперь немыслимой.       «Но мы ведь не можем жить вместе, — вдруг проскочило в голове. — Друзья живут на соседних улицах в лучшем случае, но никак не в одном доме…»       Кайто вдруг обернулся, словно чувствуя задумчивый взгляд Митсу на своем плече, и внезапно улыбнулся. Его взгляд сиял таким теплом, и ей вдруг подумалось, что она смотрит на него непозволительно долго. Митсу резко отвернулась, поджав губы, и прикладывая холодную ладонь к так некстати раскрасневшейся щеке.       «Нет, никакого общего дома! — нахмурившись, яростно подумала она. — Друзья должны жить раздельно».       — О чём думаешь? — появившись рядом с Митсу словно из ниоткуда, с улыбкой спросил Кайто.       Девушка вздрогнула от неожиданности и, прищурившись, выпалила:       — Чёрт бы тебя побрал, Кайто, нахрена так пугать?       Но парень лишь улыбнулся шире и завёл руки за спину.       — Не думал, что тебя так легко напугать, — поддразнивая, произнёс он. — Ну-у-у, так?       — Да так, ни о чём, — отмахнулась Митсу. — О нашем совместном будущем. — И поняв, что только что ляпнула, поспешила исправиться: — В смысле об Узушиогакуре! Что мы там будем делать! Надо же будет всё отстраивать! Как наверное непросто будет делать это вдвоём!       Митсу прервалась и сделала глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие буквально сдавило из-за недостатка воздуха.       — Ну-у-у, может, удастся убедить кого-то из тех выживших, о которых говорила Казуми, пойти с нами, кто знает, — пожал плечами Кайто.       — Было бы здорово, на самом деле, — уже спокойнее ответила Митсу, мысленно надеясь, что так и будет. — Только сначала нужно будет помочь ей вызволить Хитоми. Кстати, — сказала она и, оглядевшись по сторонам, приблизилась к Кайто и заговорщическим тоном спросила: — Как думаешь, кто эта Хитоми такая? Родственница? Может, дочь? Я что-то не припомню в Киригакуре ни одну девушку с красными волосами.       — Не знаю, — тихо, с нескрываемым безразличием протянул парень. — Наверняка она очень дорога Казуми, но так сильно я об этом не задумывался.       — Это моя дочь, — прогремело позади них.       Митсу резко вздрогнула, подпрыгнув на месте, и тут же обернулась, и даже у Кайто, которого было сложно напугать, поползли колючие мурашки по спине.       Казуми стояла сзади, скрестив руки на груди, и недовольно взирала на них, задрав подбородок. Она обвела взглядом обоих, а затем, чуть расслабившись, опустила руки и вздохнула.       — Если захотите в следующий раз посекретничать, хотя бы говорите потише, — устало произнесла она. Развернувшись, пошла к дому и бросила: — Пойдём. Я заварила чай.       Митсу посмотрела на Кайто и тут же словила его напряжённый, подозрительный взгляд. Но он, вопреки её ожиданиям, всё же пошёл за женщиной, и Митсу поспешила за ним.       В хижине приятно пахло травами, среди которых Митсу чётко уловила аромат бергамота. Казуми присела за стол, а их жестом пригласила сесть на кровать напротив неё. Оба покорно опустились рядом друг с другом, пока женщина разливала чай по чашкам.       Кайто прожигал её настороженным безотрывным взглядом, наблюдая за тем, как она подносит чашку ко рту, аккуратно дует и, наконец, делает первый осторожный глоток.       — Не бойся, не отравленный, — спокойно сообщила Казуми, даже не глядя на него. — Могу хлебнуть из ваших кружек, если не веришь. А если хочешь, просто вылей и всё.       Кайто ничего на это не ответил и даже не пошевельнулся, продолжая просто наблюдать за женщиной, а у Митсу такая его реакция почему-то неожиданно вызвала улыбку. Она перевела взгляд на Казуми — та продолжала как ни в чём не бывало медленно пить чай. Кайто был, несомненно, прав, подозревая её во всём чём только можно, и всё равно Митсу казалось, что Казуми можно верить.       — Так Хитоми… — несмело начала девушка. Казуми тут же замерла и, не двигаясь, уставилась на Митсу. Та прочистила горло и продолжила: — Она твоя дочь? — В ответ лишь короткий кивок. — Как же так получилось, что сейчас она служит у Мизукаге?       Казуми нахмурилась ещё сильнее, чем до этого, а костяшки её пальцев побелели — настолько крепко она сжала кружку. Пару секунд она прожигала Митсу взглядом, но смотрела словно сквозь неё, а затем, видимо поймав себя на этом, немного расслабилась и опустила чашку на стол. Вздохнув, отвела взгляд и ответила:       — Это долгая история. После побега из Узушиогакуре мы оказались в Стране Воды и… Это был закономерный исход.       — Расскажи, — уверенно произнесла Митсу.       Она потянулась вперёд, чтобы достать кружку, и встретилась с Казуми взглядом. Впервые за этот вечер ей показалось, что янтарные глаза умеют отражать не только холод и смотреть умеют не только с язвительностью. Взгляд Казуми был тяжелый, но не давящий: она смотрела с чувством глубокой тоски и боли от старых шрамов, которые, по всей видимости, так и не затянулись.       — Я уже собиралась спать, — коротко бросила женщина, однако в голосе её прозвучало лёгкое сомнение. — Между прочим и вам не помешало бы. Давайте оставим этот разговор на потом.       Митсу, успевшая отхлебнуть из кружки, после этих слов заметно приуныла. Но давить на Казуми не решилась: та выглядела неожиданно подавленной, и девушка буквально физически почувствовала тяжесть где-то у себя в груди.       — Хорошо, — согласилась она, понимая, что сейчас не сможет настоять на своем.       — О вас я бы тоже не прочь узнать, — уходя от темы и возвращая своему лицу непринуждённое выражение, внезапно произнесла Казуми. — Ладно ты, — кивнула она на Митсу, — дочка Акихито — о чём-то из твоей жизни я могу и сама догадаться. — И словив недоумевающий и недоверчивый взгляд девушки, тут же продолжила: — Но о том, почему ты сейчас не в Конохе, а тут, ищешь проводника через водовороты, мне хотелось бы послушать. Ну а ты…       Она резко перевела взгляд на Кайто. Тот всё это время смотрел на Казуми, не отрываясь и чуть сощурившись, словно изучая её, поэтому сейчас даже не дрогнул. Митсу спиной ощутила холод, исходившей от его непроницаемой ледяной стены. Обернувшись, увидела Кайто именно таким, каким и представляла: руки он скрестил на груди, а лицо приобрело выражение кирпича — непроницаемое, безразличное, подозревающее.       — Редко встретишь сейчас Узумаки, особенно двоих за раз. Особенно тех, кто так хорошо владеет ниндзюцу. Особенно молодых, — чуть тише добавила Казуми. — И я не помню ни одного ребёнка в Узушио с именем Кайто. Где же ты воспитывался?       Митсу чувствовала, что слова Казуми как-то задели парня — или же они задели её? Но Кайто сидел всё с таким же лицом камня, всем своим видом недвусмысленно показывая, что весь этот мир ему абсолютно понятен.       Казуми на это отреагировала лишь довольной ухмылкой, а затем поднялась и, взяв все три кружки, отнесла их к умывальнику.       — Так что оставим разговоры, — бросила она, не оборачиваясь. — У нас ещё будет время поговорить.       Так как кровать была всего одна, было решено, что Митсу и Кайто устроятся на полу возле печи — Казуми без сомнений разрешила им остаться в доме на ночь. Митсу не знала, стоило ли ожидать от неё каких-то ночных сюрпризов, но понимала, что и сама женщина поставила себя в сомнительное положение: как она могла быть уверена, что они не навредят ей ночью. Видимо, слепое доверие к соклановцам было у Узумаки в крови.

***

      Утро началось неожиданно и неприятно: с премерзкого солнечного луча, который продрался сквозь густые кроны сосен, окружавших хижину со всех сторон, нагло проник в тонкую щель между ставнями и теперь дерзко целился прямо Митсу в глаза. Она неодобрительно замычала, попыталась уткнуться лицом в подушку по привычке, но подушки не было — вместо неё лишь её собственная рука, которая давно затекла. Заскрипев зубами от раздражения, Митсу резко перевернулась на другой бок и вот она — блаженная полутьма.       Но стоило лишь губам растянуться в довольной улыбке, а голове приготовиться снова погрузиться в сон, как кожу ласково коснулось чьё-то прохладное дыхание. Митсу распахнула глаза от неожиданности и тут же замерла: лицо спящего Кайто оказалось буквально в паре сантиметров от её собственного. Она смотрела, не моргая, и растеряла абсолютно все мысли за одно лишь мгновение.       Кайто мирно спал, совсем не потревоженный ворочанием Митсу. Его голова покоилась на руке, а красная чёлка спадала на один бок, приоткрывая лоб, который тоже был усеян веснушками. Её взгляд медленно заскользил по его лицу, ниже, и девушка только сейчас, казалось, заметила, какие длинные у него ресницы. И только сейчас обратила внимание на то, что щёки Кайто уже давно не впалые. И только сейчас поняла, что у него пухлые губы.       Поймав себя на том, что уже несколько секунд рассматривает его губы, Митсу мысленно чертыхнулась. И тут же осознала, что дышит чаще и громче, чем следовало бы.       «Чёрт бы тебя побрал, Митсуне!» — выругалась она и осторожно, чтобы не потревожить Кайто, поднялась и вынырнула из дома.       Свежий воздух встретил желанной прохладой и запахом хвои. Митсу вдохнула полной грудью, пытаясь унять отчего-то раззадорившееся сердце, и приложила руку к груди. Ощутив участившееся сердцебиение кончиками пальцев, она тихонько цокнула и прикрыла глаза.       — Вот уж не ожидала, что ты проснешься так рано.       Девушка вздрогнула и едва не взвизгнула от неожиданного испуга. Голос Казуми прозвучал совсем рядом. И как это Митсу не заметила её?       «Твою ж мать, Митсуне, что с тобой происходит, где же эта хвалённая подготовка шиноби? — стиснув зубы, подумала она. — Соберись же, ну!»       — Солнце в этих краях необычайно яркое, — недовольно пробурчала она, не оборачиваясь. — Мешает спокойно спать.       Казуми в ответ лишь тихонько хмыкнула, и Митсу услышала позади легкое шуршание — женщина удалялась.       — Надолго ты? — всё же обернувшись, бросила Митсу.       — Вернусь часа через три-четыре, — ответила Казуми, не останавливаясь. — Ждите меня здесь.       Пару минут Митсу смотрела ей вслед, на пустой рюкзак у неё за спиной, а затем подняла взгляд вверх, где сквозь густые кроны деревьев то и дело пробивались настырные солнечные лучи, и сделала глубокий вдох. Затем ещё один, и другой, и так пока мысли немного не прояснились.       Она твёрдо решила: добраться до Узушио, восстановить её, найти выживших и убедить их пойти с ней — её главные цели, от которых она не имеет права отвлекаться.       Тут же как назло в голове всплыло лицо спящего Кайто, с его забавными веснушками и пухлыми губами. Голова словно опустела, мысли о клане Узумаки почему-то перестали маячить, а Деревня Водоворотов внезапно показалась не такой уж и важной. Но стоило лишь на мгновение забыться, и, словно гром, в голове прогремело:       «Играешь с чужими чувствами? Сколько ещё сердец ты хочешь разбить?»       Митсу поёжилась и покачала головой. Внутренний голос был до безобразия похож на голос Какаши, и это злило и пугало одновременно.       «Отвали, Какаши! — гневно подумала Митсу. — Сколько ещё лет должно пройти, чтобы ты наконец оставил меня в покое? Не лезь в мою голову, чёртов капитан!»       — Надо же, в кои-то веки ты проснулась раньше меня?       Митсу резко обернулась. Внутренний голос сжался и замолк, голова стала легче, а губы неосознанно растянулись в улыбке. Кайто стоял, легонько улыбаясь, но приподнимая бровь от удивления. Он не спеша подошел к ней и встал рядом.       — Этот день надо будет отмечать наравне с днями рождениями и Новым годом — Митсуне встала с восходом, — ехидно произнёс он.       — Ой иди ты, Кайто, — она показала язык и демонстративно закатила глаза. — Если бы не дурацкое солнце, я бы ещё спала и спала.       — Охотно верю. Казуми уже ушла? — спросил парень, на что получил кивок. — Ладно, хорошо. — Он заметно расслабился. — Ты завтракала?

***

      Казуми, как и обещала, вернулась через четыре часа. Рюкзак за её спиной заметно прибавил в объемах. За время её отсутствия, Митсу с Кайто успели позавтракать, но больше особо ничего не делали: оба были на нервах из-за предстоящего похода в Узушио, поэтому даже практически не разговаривали друг с другом.       — Вы готовы? — резко бросила женщина, только войдя в дом.       Кайто лишь смерил её недовольным взглядом, а Митсу с ответ кивнула с лёгкой долей нервозности. Она чувствовала себя странно: с одной стороны ужасно воодушевлённо, будто вот-вот съест огромный, вкусный кусок её любимого шоколадного торта, а с другой — до паршивого некомфортно. Губы были искусаны в кровь, а всё внутри то и дело вздрагивало без причины.       Наложив на дом добрый десяток печатей после того, как все вышли, Казуми молча отправилась вглубь леса — на самый север. Всю дорогу они провели в тишине, благо идти пришлось недолго: всего час с небольшим. Совсем скоро они оказались на покатом утёсе, и Митсу сразу заприметила впереди крутой спуск к берегу.       — Погода благоволит, — задумчиво произнесла Казуми, когда они спустились. — Ветер дует в нужном нам направлении.       Митсу с Кайто переглянулись, но ни слова не сказали. Они пошли дальше по берегу, следуя на Казуми, которая внимательно оглядывала скалу. Наконец, обнаружив что-то, женщина перешла на бег, и совсем скоро в её руке появился свиток, который всего секунду назад — Митсу готова была поклясться — был обычным камнем.       Казуми спешно развернула его прямо на берегу, совсем рядом с водой, положила на бумагу ладонь, и вскоре символы печати замерцали голубоватым. А уже через несколько секунд на берегу, омываемая лёгкими волнами, стояла большая, просторная лодка, на вид совсем новенькая.       Не обращая никакого внимания на удивлённые лица её спутников, Казуми уверенно запрыгнула в лодку, и уже совсем скоро ввысь устремлялась небольшая складная мачта, а белый парус легонько покачивался на ветру. Женщина перемещалась в лодке уверенно, со знанием дела, но Митсу совершенно не понимала, что Казуми там колдовала: перекидывала канаты разных цветов, какие-то натягивала, какие-то наоборот ослабляла.       — Ну? Чего застыли? — недовольно крикнула Казуми, не отрываясь от своего дела. — Вы в Узушио ещё собираетесь плыть или уже передумали?       Митсу опомнилась моментально. Она тут же подскочила к лодке и стала нерешительно прикидывать, как туда залезть, чтоб не перевернуть её к чертям собачьим — на таких больших лодках ей кататься ещё не приходилось, и она боялась сделать что-то не так. А вот Кайто сообразил быстро и времени зря не терял: он с лёгкостью, словно делал это множество раз, запрыгнул в лодку, приземлившись настолько аккуратно, будто невесомо, что даже рюкзак за его спиной не шелохнулся.       — Расслабься, — полушёпотом сказал он и с улыбкой протянул Митсу руку.       Пару мгновений она смотрела на него, удивлённо моргая, а затем смело взяла его за руку и поднялась. Казуми как раз закончила настраивать паруса, а её рюкзак покоился у носа лодки, чтобы не мешать.       — Ну что, готовы? — с ухмылкой спросила женщина. — Путь предстоит неблизкий.       Вода была изумительно спокойной. Они плыли в молчании, слушая лишь плеск волн, бьющихся о корму. Солнце стояло высоко и ослепляло, отражаясь от водной глади, даже несмотря на большие пушистые облака, которые то и дело перекрывали его, бросая тень на одинокую лодку в огромном море.       Поначалу Митсу с восторгом ребёнка наслаждалась открытым морем и удивительно приятной погодой, но прошёл час, затем второй, и былой энтузиазм растаял прямо на глазах. Впереди не было видно ничего, кроме бесконечного водного пространства, даже малюсенький клочок земли не маячил вдалеке, и девушка заметно приуныла. Но Казуми, не обращая ни малейшего внимания на попутчиков, уверенно вела лодку вперёд и со знанием дела вглядывалась в воду.       И уже совсем скоро Митсу поняла, что вынудило ту быть такой предельно сосредоточенной. Казуми отпустила канат, и лодка чуть замедлилась, а после и вовсе остановилась, лишь легонько покачиваясь из стороны в сторону. Сперва Митсуне обратила внимания, но проследив за взглядом женщины, заметила это.       Водовороты. Огромное, казалось, бесконечное водное полотно, испещрённое спиралями разных размеров, перетекающих из одной в другую, простиралось на много морских миль вперёд и в стороны. Они бурлили, шумели, пенились и искрились на солнце. Грозились затянуть в пучину даже самого опытного и смелого мореплавателя. Притягивали и завораживали своим величием. Смертоносная красота.       Сомнений не было — никакой корабль, ни одно ниндзюцу водного стиля не способны покорить это. Безумная стихия обещала любому, по глупости оказавшемуся здесь, утянуть в свои объятия и погрузить в вечный сон.       «Да уж, неудивительно, что никто не хотел нас вести, — с изумлением думала Митсу. — Мимо этого не пройдёт никто, каким бы асом он не был».       Она взглянула на Казуми, но та выглядела спокойной и смотрела на водовороты с какой-то… гордостью и любовью. Немного покачала головой, отгоняя наваждение, и, повернувшись к ребятам, спросила:       — Завораживает, правда?       Митсу машинально кивнула, даже не пытаясь скрыть, что находится под впечатлением, и посмотрела на Кайто — вот кого уж точно заворожило! Он смотрел на водовороты так, будто ничего красивее в своей жизни не видел и никогда больше не увидит. Приоткрыл рот от удивления, а уголки губ неосознанно потянулись вверх. Зелёные глаза отражали блики с воды, а веснушки казались необычайно яркими из-за обилия солнечного света. Глядя на него, Митсу тоже улыбнулась, а затем вновь посмотрела на водовороты.       — Да, — произнесла она, словно простой кивок был недостаточным подтверждением. Наблюдая за стремительно закручивающимися спиралями, девушка нахмурилась и повернулась к Казуми. Та поймала её напряжённый взгляд моментально, и Митсу быстро пояснила: — Трудно представить, как через это мог кто-то проплыть, даже если это объединённая армия трёх великих деревень.       — А они и не могли, — тут же хмуро бросила женщина.       После этих слов даже Кайто оторвался от созерцания водоворотов и, как и Митсу, с любопытством и непониманием уставился на Казуми. Она вздохнула и покачала головой.       — Через водовороты могли плавать только Узумаки, да и то не все, — угрюмо начала она. — Печать не знал никто вне Узушиогакуре.       — Какую печать? — не поняла Митсу.       Вместо объяснений женщина лишь хмыкнула и легонько улыбнулась.       — Проше показать. — И она потянулась к воде.       Митсу с Кайто одновременно шагнули вперёд, чтобы получше разглядеть, что будет делать Казуми. И стоило только её руке соприкоснуться с водой, как от пальцев вперёд стремительно понеслось ярко-голубое свечение. Митсу прищурилась, и ей быстро удалось разглядеть, что каждая из этих светящихся линий состояла из множества символов из кандзи, которые, переплетаясь, соединялись между собой в один большой полукруг, разделённый на несколько десятков лучей.       Такую масштабную и большую печать Митсу видеть ещё не доводилось. Она приоткрыла рот и с изумлением наблюдала за тем, как бурные водовороты успокаиваются под печатью, светящейся чакрой. Как они затихают и усмиряются под властью фуиндзюцу. И вот уже — спустя минуту или две — путь перед их лодкой был чист. Водовороты ещё бурлили справа и слева, но на достаточном расстоянии от них, на таком, что в этом промежутке могли с лёгкостью разместиться и десять таких же лодок. Перед ними же — полнейший штиль.       — К-как? — сбивчиво спросила девушка. — Ты… запечатала водовороты?       Она и поверить в это не могла. Нет, конечно она знала, что фуиндзюцу способно на многое, в том числе и на запечатывание природных сил — она читала в одном из свитков, как можно запечатать полыхающее пламя. Но за минуту обуздать непокорную силу смертоносной воды, превратить разрушающую мощь водоворотов в мираж, утихомирить такой гигантский отрезок моря — это казалось ей за гранью фантастики.       — Да, — сказала Казуми с такой обыденностью в голосе, будто для неё это расплюнуть. — Если захочешь, научу тебя этой печати. Но только после того, как ты вызволишь Хитоми.       Митсу не смогла даже кивнуть в ответ — всё ещё была поражена увиденным. Казуми же время терять была не намерена, поэтому отвязала трос, и лодка снова продолжила ход. Митсу огляделась: Казуми едва заметно волновалась, что было понятно по её учащённому дыханию, а Кайто же напротив казался спокойнее, чем был до этого, но уже не улыбался, а хмурился.       «Наверное обдумывает слова Казуми», — заключила Митсу.       Она обернулась. По мере того, как они двигались вперед, переставала действовать и печать Казуми, словно следуя за ними невидимым защитным ореолом. Сперва водовороты вновь забурлили вдалеке — там, где Казуми вновь опустила трос и они начали плыть. А потом уже когда лодка отплыла достаточно далеко, и всё это пространство, которое утихомирила печать, снова зашумело и забурлило.       Митсу в последний раз посмотрела на бушующую стихию, по-прежнему поражаясь её красоте и мощи, и повернулась вперёд. И тут же от удивления и радости широко улыбнулась — впереди уже маячил кусочек острова, и он стремительно разрастался. Казуми, заметив её приподнятое настроение, сразу же отреагировала с некой гордостью и одновременно тоской:       — Готовьтесь. Совсем скоро вы окажетесь в Узушиогакуре. Точнее в том, что от неё осталось.