Лекарство для Хокаге

      Но неловкость и нервозность в отношениях с Кайто избежать до конца всё же не получилось. Когда на следующий день Митсу проснулась напротив него спящего, щёки сразу полыхнули смущением. В моменте она подумала, что неплохо было бы всё вернуть назад, а затем начала ругать себя за очередную ошибку, совершённую по беспечности.       Было принято совместное с Казуми решение немного очистить и обустроить хотя бы небольшую часть Узушио: разгрести завалы, собрать и перенести в не разрушенные дома уцелевшую мебель и другие вещи. Но находиться рядом с Кайто было до безобразия неловко, и она раздражалась каждый раз, когда ловила себя на мысли, что смотрит на него дольше обычного. Каждый раз, когда он с помощью земных дзюцу убирал каменные завалы, и она засматривалась на его напряжённые руки и широкие плечи, каждый раз когда они изучали очередной дом на предмет мебели и других полезных вещей, Митсу ненароком любовалась сосредоточенностью, с которой Кайто работает — каждый, даже незначительный раз повышенного внимания к нему она мысленно ругала и проклинала себя.       «Мать твою за ногу, Митсуне! — негодовала она. — Изголодалась по мужскому вниманию, да? Ничему жизнь не учит, да?! Мне нельзя ни в кого влюбляться, нельзя даже пытаться строить отношения, я всё равно всё разрушу. А с Кайто… пускай лучше остаётся так, как есть… Не хочу… терять его навсегда».       Но смотреть, как он беззаботно, словно между ними не произошло ничего из ряда вон, ведёт себя с ней, было тяежло и невероятно раздражало. Её ужасно бесило, что он так спокоен и самоуверен — позволяет себе всё те же лукавые шуточки и совершенно не тревожится после того, что между ними произошло. Но вместе с этим её бешено тянуло к нему — с каждой его шуткой, нелепой улыбкой, ненароком брошенным взглядом. Каждое его движение завораживало, каждая эмоция на лице, когда он работал, очаровывала. Он был невероятно притягателен в моменты, когда трудился и был сосредоточен на работе, и каждый из разов Митсу злилась на себя за то, что вообще обращает на все эти мелочи внимание. И она решила, что ей срочно нужно было держаться подальше от Кайто, пока она не остынет к нему.       И к счастью, Казуми дала ей такую возможность.       — Четыре километра. Это просто смешно.       Женщина сурово взглянула на неё. В один из дней они начали обсуждать план по спасению Хитоми, и Митсу случайно обмолвилась, что она сенсор. Казуми, которая и сама была сенсором, решила испытать её. Интереса ради или для каких-то практических целей — она не уточнила. Но результат её очевидно не устроил.       — Ну простите, — буркнула Митсу, выключая чувство сенсора. — Я никогда не тренировала это намеренно, а этого радиуса на войне всегда хватало. Да и основная моя специализация была всегда в контроле чакры и фуиндзюцу.       — Как шиноби, специализирующийся на контроле чакры и фуиндзюцу, может быть таким плохим сенсором? — покачала головой Казуми. — Если ты умеешь филигранно обращаться с чакрой, значит и хорошим сенсором быть обязана.       — Для чего всё это? — Митсу скрестила руки на груди. Она начинала закипать. — Одного сенсора в команде — тебя — более чем достаточно. Моё дело — поддерживать печать.       — Так-то оно так, — согласно покивала Казуми, — только вот кто знает, что со мной может случиться. Да и сенсорные способности никогда не будут лишними, — она со вздохом опустилась на траву. Митсу с полминуты постояла, обиженная, но затем расслабилась и присела рядом. — Нужно узнать, где конкретно живёт Хитоми, когда она на миссиях, а когда — в деревне. Чтобы когда мы проникли в Киригакуре, то не тратили время на лишние поиски, а сразу знали, куда идти. И чтобы, когда пришли, она была там, а не на очередном задании. Поэтому я отправляюсь в Кири.       — Казуми, а ты… — Митсу прикусила губу, думая, какие подобрать слова, чтобы не задеть. — Ну, ты уверена, что Хитоми… Что она захочет уходить? Ведь прошло много лет. Кто знает, как сильно может измениться человек за такой срок. Ещё и в Киригакуре.       Женщина вздохнула и слабо улыбнулась, но затем покачала головой и спокойно ответила:       — Конечно, у меня нет никаких гарантий и я не могу знать наверняка. Но, если позволишь, я доверяю своему чутью. Тогда, когда мы случайно пересеклись взглядами пару лет назад, Хитоми узнала меня. И за те короткие мгновения я успела прочитать в её глазах то, что она явно не ожидала меня увидеть, но соскучилась. К тому же, будь она бесконечно предана Мизукаге, то давно заложила бы меня, и на мои поиски отправились оинины, а я узнала бы об этом довольно скоро. А раз пока никого за мной не отправляют… я подозреваю, что она оставила это открытие в тайне ото всех.       Митсу задумалась. Конечно, Казуми была по-своему права, и девушка решила с ней не спорить. И всё же… Разум матери могут затуманивать чувства, даже если прежде Казуми всегда представала чрезвычайно рациональной. Поэтому Митсу подумала, что лучше будет оставаться начеку для общего блага.       — Ладно, хорошо, — сдавшись, сказала она. — Нам нужно подробно обсудить план.       — Да, — живо согласилась женщина. — У меня есть уже примерный план действий, сегодня вечером обсудим детали. А завтра с утра я уже отправлюсь в Кири на разведку. А вы с Кайто пока… — она взглянула на Митсу, и на губах отпечаталась слабая тень улыбки. — Тренируйтесь. Разбирайте завалы. В общем, не сидите без дела.       Митсу молча кивнула и уставилась вглубь леса. Замершая между ними тишина прерывалась лишь короткими шуршаниями где-то среди кустарников и редкими криками птиц. Лес жил своей жизнью, совершенно независимый от людей. Вдалеке мелькнул силуэт оленя, и вдруг Митсу озарила странная, но почему-то до боли в сердце навязчивая мысль.       — А вы с мамой… вы были хорошо знакомы? — внезапно спросила она. — Ты говорила, что знала моих родителей.       Этот вопрос стал неожиданностью для неё самой. Она никогда не интересовалась подробностями судьбы и жизни родителей — ей всегда сполна хватало той легенды, которой накормила её Кушина. Но сейчас язык сработал за неё, и она просто озвучила мысль, которая, как оказалось, давно рвалась из неё. Поймав себя на таком необычном интересе, Митсу почувствовала себя странным образом, будто сделала что-то постыдное.       — В какой-то степени мы были не чужими людьми, — спокойно ответила Казуми. — Я служила в охотничьем корпусе под личным руководством Масако.       — Ого, — с изумлением выдохнула девушка. — А ты… — она вдруг замялась, прикусила губу, пытаясь совладать с непонятным и доселе незнакомым чувством, внезапно поселившимся внутри. — Ты не могла бы…       — Рассказать про неё побольше? — уточнила Казуми.       Она читала Митсу, как открытую книгу, словно маленького ребёнка, которого знала много лет. Девушка неуверенно кивнула, всё ещё ощущая странный стыд за такой необычный для неё интерес. Любопытство распирало изнутри, за столько лет притуплённое завесой из красивых сказок Кушины. Но прошлая слепая уверенность в том, что ложь о родителях правдива, теперь давила на совесть чувством вины. Ведь она уже давно могла догадаться, что в историях, рассказанных сестрой, всегда будут белые пятна, но почему-то в легенду о том, что их родители вот так просто погибли вместе с остальными Узумаки, верить хотелось больше всего прочего.       — Ну, главой охотничьего корпуса её назначили не просто так — она была лучшей из лучших. — Казуми вдруг неожиданно смягчилась, глядя куда-то перед собой, и улыбнулась, словно приветствуя тени прошлого. — Она охотилась, как никто. Умела разглядеть дичь на расстоянии нескольких километров. А твой отец специально для неё разработал печать сокрытия — чтобы было легче охотиться. Кстати, в отличие от тебя Масако была превосходным сенсором: умела распознавать чакру животных и точно определять их местоположение.       — Печать маскировки была создана для… охоты? Простой охоты?       Митсу вздохнула с явным недоверием, но Казуми лишь коротко кивнула. Это казалось таким абсурдным, но в целом очень в духе шиноби: использовать на войне и миссиях печать, изначально предназначенную для мирных, бытовых целей.       Молчание длилось долго. Митсу не знала, что ещё спросить. Вопросов, как оказалось, много: какие они были, как проходил их день, что они любили, были ли у них друзья, как они умерли, и самое главное, почему отдали своих дочерей Конохе. Но ответ почти на каждый из них она услышать боялась. Спустя несколько минут Казуми внезапно прервала тишину:       — Она была хорошим человеком. И несмотря на то, что была охотницей, сердце у неё было доброе и мягкое. Она никогда не злилась и не обижалась понапрасну. Я не знаю, какой она была в кругу близких людей и какие отношения были у них с Акихито за закрытыми дверьми… Но я глубоко уважаю Масако за всё, что она делала, и за то, каким человеком была. Каждому её подчинённому она лично приходила на помощь, если это требовалось. За каждого переживала, как за саму себя.       Казуми прервалась ненадолго, сделала глубокий вдох, явно ностальгируя по прошлому, и, уже глядя прямо на Митсу, продолжила:       — Когда я забеременела, твоя мама часто поддерживала меня и помогала советами. Подбадривала. Делилась своим опытом. И всегда умела найти слова на каждое моё переживание. Я ценю всё, что она сделала для каждого своего подчинённого и лично для меня. Она была лучиком света даже в, казалось бы, самые мрачные дни.       Стоило Казуми замолчать, как Митсу тут же поймала себя на мысли, что слушала с замиранием сердца, словно боялась пропустить хотя бы одно слово. Заметив нежную улыбку Казуми, девушка смутилась и отвернулась, потерев шею.       — С-спасибо, — сбивчиво поблагодарила Митсу.       — Не за что. Если захочешь ещё поболтать о родителях, спрашивай. Что смогу вспомнить, расскажу. И да, раз я завтра уплываю, — Казуми сверкнула взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — Сейчас нам кровь из носу нужно научить тебя запечатывать водовороты.

***

      На следующий день Казуми уплыла, оставив Митсу и Кайто вдвоём в неизвестности. Она не сказала, как долго её не будет, ведь всё зависело от обстоятельств, ей не подвластных, но все понимали, что разведка — это дело не двухдневное.       За первую неделю Митсу и Кайто успели вдвоём устроить братскую могилу всем скелетам, что смогли найти в Узушиогакуре. Дело это было не из лёгких, и не только потому что всё время с утра до ночи они проводили на ногах — тяжелее было морально. Митсу не видела столько трупов даже на войне, а от детских скелетов и вовсе бросало в дрожь. Но когда они наконец закончили, то смогли выдохнуть с облегчением.       Следующую неделю пытались вновь разгребать завалы. Получалось продуктивно, но, правда, только поначалу. В конце концов Митсу поняла, что не может долго находиться с Кайто наедине, особенно когда он занят каким-то делом и очаровательно сосредоточен. В присутствии Казуми это было тяжело, без неё — просто невыносимо.       Он был так притягательно красив, и Митсу изнывала от желания прикоснуться к нему ещё разок, но тревожный голос разума постоянно напоминал, к чему это может привести. И она психовала, изводила себя, раздражалась по каждому поводу и без и снова психовала.       К концу второй недели она поняла, что лучше ей держаться от Кайто на расстоянии, пока она не сможет полностью контролировать себя в его присутствии.       Мысли путались, когда она поднималась на холм, возвышающийся над Узушиогакуре. Хотелось посмотреть на деревню с высоты. Хотелось спрятаться. Хотелось побыть одной. Сердце стучало неистово, то ли от бега, то ли от раздумий.       «Пожалуйста, Митсуне, а можно не влюбляться?» — уныло молила она саму себя.       Настроение скакало стремительно: от «какой же чудесный день» до «как же я себя ненавижу». И ненавидеть было за что — Митсу искренне так считала. Но день и вправду был чудесный: солнце не жарило, спрятавшись за пушистыми облаками, а прохладный ветерок ласкал раскрасневшуюся за эти дни кожу.       Несмотря на высоту, поднялась Митсу быстро — сноровка шиноби всё ещё была при ней. И тут же обернулась. Деревня была как на ладони, и даже с высоты выглядела ужасающе тоскливо. Очертания разрушенных зданий размывало расстоянием, и теперь она казалась пятнистым, буро-серым пятном, пронзённым извилистой рекой.       Митсу взглянула в сторону, туда, где река поднималась в горы — совсем недалеко от неё. Вздохнув, она решила забраться на самую верхушку — то ли от бессилия, то ли от неконтролируемого желания скрыться.       Но вскоре позабыла обо всём на свете, стоило увидеть то, что простиралось перед ней.       Она спустилась чуть ниже, потому что ей показалось, что она увидела воду. Стало любопытно, и Митсу, пробираясь через деревья, вышла к небольшому озеру в горах.       Она вдохнула поглубже. Свежий горный воздух расправил лёгкие, а губы растянул в блаженной улыбке. Там, с другого берега, озеро обнимала цепочка восходящих в горизонту гор со снежными вершинами. Здесь, прямо под ногами, простирался ковёр, вытканный из тысяч цветов. Под ласковым солнцем колыхалось море из белоснежных анемонов, ярких васильков и нежных эдельвейсов, а воздух был пропитан ароматом горных трав.       Внизу, у подножья луга, лежало озеро — будто осколок неба, упавший меж гор. Водная гладь — ровная, лазурная, кристально чистая, словно застывшая во времени — отражала лениво плывущие по небу редкие облака и белоснежные вершины гор. Словно в этом месте земля соприкоснулась с небом, а время замедлило свой ход.       Здесь всё стёрлось в один миг, словно и не было ничего: ни проблем, ни тревог, ни безумных мыслей и переживаний — лишь природа, укутанная в звенящую, почти осязаемую тишину и благоговение.

***

      — Кайто! Кайто-о-о-о!       Она вернулась обратно в Узушио за жалкие минуты вместо полутора часов, которые потратила на подъём в гору. Хотелось показать ему ту красоту, что она нашла, поделиться этим местом с ним. Стремглав пробежала по улице к месту, где они разошлись с Кайто, но здесь его уже не было.       — Кайто-о-о-о!       Она понеслась дальше, подумав, что он наверняка ушел домой. И оказалась права.       — Ну и зачем так орать? — недовольно пробурчал он, выходя из дома.       — Пошли за мной живо! Ты должен это увидеть!       Недоумённый взгляд красноречиво дал понять, что Кайто явно не ожидал такого, но спорить не стал.       А когда Митсу привела его к тому месту, и вовсе потерял дар речи.       Кайто застыл, глядя на озеро сверху вниз, с таким же выражением лица, как и Митсу, когда она увидела эти виды впервые. Трава колыхалась, щекоча лодыжки, ласковый летний ветер легонько трепал его отросшую чёлку. Глаза заблестели, отражая солнечные лучи, которые подсвечивали его веснушки. А на губах — улыбка, совсем сдержанная, но искренняя.       Он смотрел, не моргая, и с каждой минутой улыбка становилась чуточку шире. И эта была именно та реакция, которую в глубине души надеялась получить Митсу. Кайто тоже любит природу, подумалось ей, и эта мысль заставила и её улыбнуться.       — Ты спускалась к воде? — воодушевлённо спросил парень, наконец отрывая взор от видов и переводя его на девушку.       — Нет. Увидела — и первое, что захотела, показать это место тебе.       Щёки парня на мгновение полыхнули румянцем, но в следующее он уже тянул Митсу вниз по склону, спускаясь к берегу озера.       Каменистый берег, словно высеченный самой природой, тянулся ровной полосой, огибая озеро. Камни — гладкие, отполированные водой и временем — переливались оттенками серого, охристого и молочного. Между ними тут и там, словно упрямые искорки жизни, пробивались пучки зелёной травы, а изредка и крошечных цветов. Вода — прозрачная, как слеза, сквозь которую можно было разглядеть все камешки до единого.       Митсу вдохнула поглубже. Исходившая от озера прохлада ощущалась каждой клеточкой тела, а тишина и спокойствие убаюкивали лучше самой приятной колыбельной.       — Предлагаю искупаться, — внезапно сказал Кайто.       Митсу, вырванная из блаженного покоя, удивлённо посмотрела на него. Он весело улыбался, а глаза светились детским восторгом.       «Искупаться… а ловко ты это придумал, — хмыкнула про себя Митсу. — Конечно, сейчас мы полуголые пойдём в воду… Нет уж, я себя знаю! Этого вообще вот ни в коем случае нельзя допускать».       Вслух она ничего не сказала, но Кайто всё прекрасно понял по её нахмуренным бровям и поджатым губам.       — Неужели ты настолько не любишь холодную воду? Ну как хочешь, — пожал плечами он. — А я не побрезгую.       Митсу выдохнула. Он подумал, что она не хочет купаться из-за… температуры воды? Ладно, кое-чего Кайто всё же не понимал. И слава богу.       Она прошла чуть дальше и уселась под дерево неподалёку от берега, а парень тем временем уже снял футболку и положил рядом. Хотела бы Митсу не смотреть на него, но решила, что это будет невежливо, поэтому повернула голову в его сторону.       Нет, она конечно помнила, что Кайто хорошо сложён, никогда не пренебрегал тренировками и в целом физическим трудом, но она никогда не засматривалась на него и не разглядывала подолгу. Да и в целом её взгляд зачастую ограничивался его лицом, без необходимости изучать что-то ещё.       Но сейчас она замерла, затаила дыхание, внезапно поймав себя на мысли, что хотелось бы видеть Кайто без майки почаще. Митсу легонько качнула головой и быстро пробежала взглядом выше, чтобы не выглядеть полной дурой. Хотела посмотреть ему в глаза, улыбнуться и пожелать удачного плавания, но резко зацепилась за рубцы на плечах. Она прищурилась, пытаясь рассмотреть получше, а затем, когда поняла, удивлённо округлила глаза, и прошлые мысли выветрились из головы моментально.       — Кайто… — сдавленно произнесла девушка.       Тот озадаченно посмотрел на неё, но когда словил её взгляд, неловко потёр правое плечо ладонью, прикрывая шрам. Он нервно хохотнул и улыбнулся.       — Чего ты? Никогда шрамов не видела?       Она наконец подняла взгляд выше и посмотрела ему в глаза. Пару секунд молчания — и Кайто наконец прочитал в её глазах то, что ему категорически не понравилось.       — Давай только без жалости и всего этого, — сурово бросил он. — Было и было. Не о чем жалеть.       — Покажи, пожалуйста — внезапно даже для самой себя попросила Митсу.       Кайто заколебался на мгновение, но всё же послушно сел перед ней, повернувшись спиной.       Митсу могла бы охнуть, удивиться, всплакнуть, но ничего из этого не рвалось из неё — она лишь глубоко вздохнула. Широкая спина Кайто была изрезана множеством шрамов разного размера. Все они — уже белые, давно затянувшиеся, но каждый даже сейчас вызывал в ней какой-то подсознательный зуд в районе лопаток. Она протянула к нему ладонь и легонько коснулась самого большого шрама.       Кайто вздрогнул и внезапно отпрянул, и Митсу заметила, что его дыхание участилось. Парень кинул на неё виноватый взгляд из-за спины.       — Я… — неуверенно начал он, он затем вздохнул и сказал уже чуть громче. — Извини. Я не привыкший к таким касаниям. Обычно в моей жизни они были… не слишком приятными.       Он неловко улыбнулся и снова придвинулся к Митсу, поворачиваясь спиной, и она с ещё большей осторожностью прикоснулась к самому большому шраму. Гладкий, но неровный, он огибал плечо, касаясь одним из концов ключицы, и был единственным, который зашивали. Митсу медленно повела кончиками пальцев ниже, считая отметины от швов.       — Двадцать четыре, — шёпотом сказала она.       — Да. Моё счастливое число.       Она пропустила мимо ушей. Положила вторую ладонь на спину Кайто и провела сверху вниз, словно пытаясь забрать эту боль, которую и так уже давно стёрли годы. Кожей ощутила каждый из шрамов: маленькие, большие, длинные, выпуклые.       — Как ты с ними живёшь?       Митсу спрашивала, словно завороженная, не до конца обдумывая слова, что вылетали из её рта. Кайто лишь весело усмехнулся и ответил:       — Нормально. Какие-то из них я даже не ощущаю — чувствительность на тех участках кожи пропала или что-то типа того. Они не болят уже давно. Только напоминают о прошлом.       — Плеть?       — В основном да, — кивнул Кайто. — Но когда я попытался сбежать, Тсучикаге решил, что этот поступок заслуживает удара кнутом. Сжалился — только один удар назначил. Ещё и рану потом приказал обработать и зашить. Но было всё равно неприятно.       Кайто не говорил ни о том, что ему было больно, ни о том, сколько крови он потерял и прочих нелицеприятных деталях — он просто рассказывал так, словно прошлое для него давно осталось в прошлом. Митсу больше ничего не спрашивала. Она просто приложила ладонь к самому большому шраму, который, очевидно, оставил кнут, и прикрыла глаза.       — Хотелось бы мне быть лучшим ирьёнином в мире, чтобы помочь тебе избавиться от этих шрамов, — выдохнула она и снова посмотрела на спину Кайто.       Медленно повела ладони, в конце концов положив их ему на плечи, там, где белые рубцы рассекали россыпи милых веснушек.       — А как же «шрамы украшают мужчину» или как там говорится? — с задором спросил парень и повернул голову к Митсу. — Брось, — уже серьёзнее произнёс он. — Меня это не тревожит. Может, это и вправду выглядит некрасиво, но я уже привык да и… это ведь моя история, верно?       Митсу снова лишь вздохнула и отвела взгляд от шрамов. Посмотрела Кайто прямо в глаза и тихо произнесла:       — Я не считаю это красивым или некрасивым. Я думаю лишь, что это морально… больно что ли. Как напоминания о прошлых страданиях.       Кайто развернулся к ней лицом и улыбнулся. От неожиданности и того, как близко он был, Митсу смутилась, чувствуя, как кровь начала приливать к щекам.       — Шрамы это просто… шрамы, — спокойно ответил парень. — Я не вижу в них ничего кроме отметин на теле. Хм-м-м, — с наигранной задумчивостью протянул он и приложил ладонь к подбородку, — может, это всё потому, что я какой-то неправильный?       — Ой, всё, перестань, — отмахнулась Митсу, незаметно отодвигаясь чуть дальше, вжимаясь спиной в самый ствол дерева. — Иди уже купайся.       Внимательный взгляд зелёных глаз задержался на ней ещё на пару мгновений, а затем Кайто, пожав плечами, направился к воде. А Митсу лишь молча наблюдала за ним с берега.       В воде Кайто чувствовал себя прекрасно — она видела это невооружённым взглядом. Он нырял, плавал брасом, просто лежал на спине, дрейфуя — и выглядел невероятно довольным. Митсу слабо улыбнулась. Что-то внутри рвалось наружу, тянуло её побежать следом и окунуться в прохладную воду вместе с Кайто. Нырнуть вместе с ним, держа его за руку, и улыбаться ему. Слушать его звонкий смех и смеяться самой.       Ненароком Митсу улыбнулась этим фантазиям, но, поймав себя на этом, тут же откинула мешающие мысли. Она притянула к себе колени и уперлась в них подбородком, продолжая наблюдать за Кайто, но уже без улыбки.       «Нет… нет, — с грустью подумала она. — Я… не заслуживаю его».       Митсу знала, чувствовала где-то глубоко-глубоко: она тоже не безразлична Кайто. Что-то внутри подсказывало, что его тянуло к ней так же, как и её к нему. Но так же она знала и то, что любые её отношения обречены на провал. Она знала, что обязательно всё испортит, и разобьёт ему сердце. Знала, что лучше будет, если они останутся на расстоянии: так, как сейчас. Знала, что Кайто заслуживал куда большего, чем она. Такой добрый и светлый человек, сумевший сохранить в себе всё самое лучшее несмотря на то, что с ним произошло, был достоин большего, чем Митсу, которая уже однажды предала своих близких и испортила им жизни.

***

      Спустя пару недель пришло письмо от Казуми. Она писала, что через два дня Хитоми должна вернуться с миссии, поэтому Митсу и Кайто уже пора выдвигаться.       — Как удачно, что мы так много успели разобрать, — с улыбкой подметил парень, когда они садились в лодку.       — Удачно, что Казуми научила меня запечатывать водовороты, — пробурчала Митсу.       Но она всё равно переживала: вдруг ничего не выйдет — ведь она будет применять эту печать в первый раз: Казуми всего лишь показала ей формулу и объяснила принцип действия. А если ей не хватит сил, или она внезапно забудет или что-то перепутает от волнения? Суровая природа не прощает ошибок: если Митсу не сможет, то водоворот быстро затянет их с Кайто на морское дно.       «В целом, мне уже не впервой тонуть», — недовольно подумала Митсу, поджимая губы, пока они спокойно плыли вперёд.       — Не переживай, — раздался голос Кайто, приглушённый плеском воды, — ты справишься, я уверен.       Митсу подняла голову и с удивлением посмотрела на него. Он стоял, держа канат, умело направляя лодку, словно делал это уже тысячи раз, и улыбался, глядя на девушку.       — Конечно, справлюсь, — недовольно ответила Митсу. Ей совсем не хотелось показывать свои переживания. — Печать простая. Лучше скажи, как ты так быстро научился управлять лодкой.       — Пока ты ходила медитировать в своё место силы, я пару раз выходил в море недалеко от берега, — ответил он, уже повернувшись вперёд. — Казуми оставила пояснения, но мне кажется, тут всё интуитивно понятно, хоть для этого и нужна физическая сила. Кстати, я был в шоке, когда понял, как крепко надо держать канаты, направлять паруса — мышцы всегда в напряжении. А у Казуми это выходило так легко и просто, будто она вообще не прикладывала сил. Боюсь представить, как она сильна физически.       — Она ведь ходила в море годами, — пожала плечами Митсу. — Да и лодок этих у неё… несколько свитков. Конечно она сильная.       Кайто лишь неоднозначно повёл плечами, но ничего не ответил, и весь путь до водоворотов они провели в тишине.       И вот впереди послышался характерный звук бушующей воды, и совсем скоро перед ними открылся безумно опасный и одновременно завораживающий вид — водовороты. Вода пенилась, брызги попадали на лицо, холодя кожу, а уши закладывало из-за шума бурлящей воды. Митсу сделала глубокий вдох — воздух здесь, казалось, стал ещё более солёным, чем она помнила.       Она наклонилась, облокотившись о корму, и протянула вниз ладонь. Вода — холодная, но приятная — перетекала сквозь пальцы, щекотала. Митсу снова подняла взгляд к водоворотам и нервно сглотнула. Чакра потекла под кожей, направляясь к кончикам пальцев, а перед глазами уже стояли невидимые символы и кандзи, которые нужно было начертить под водой чакрой. Бушующая вода то и дело сбивала, отвлекала, и вот девушка уже почувствовала, что лодка начала покачиваться сильнее — нетерпеливые водовороты не любили ожидание.       Прикрыв глаза, Митсу сосредоточилась. В кромешной тьме под закрытыми веками, прерываемой лишь отсветами бликов воды, нарисовалась перед ней печать: простенькая, с символами, расположенными по кругу и уходящими внутрь лучами из кандзи. Чакра заструилась меж пальцев и тонкими нитями заплясала под водой, слегка подсвечиваясь, а затем свернулась в круг и засветилась ярче.       Митсу открыла глаза, не вынимая ладонь из воды. Свечение нарастало с каждой секундой — чем больше чакры она направляла, тем сильнее светилось, и вскоре шум воды перестал быть таким неистовым, брызги перестали падать на щёки, а вода перед ними присмирела и утихла.       — Ну вот, всё получилось, — спокойно произнёс Кайто.       Митсу вытащила руку, вытерла её о шорты и улыбнулась.       — Надо же, это легче, чем я думала.

***

      Ночь приятно ласкала уставшие глаза темнотой и покоем. Киригакуре спала. Ну, почти.       Митсу и Казуми спрятались на крыше одного из домов, скрываемые тьмой и печатью маскировки, и высматривали в окна соседнего дома человека. Девушку по имени Хитоми.       Митсу не знала о ней ничего кроме того, что у неё красные волосы, поэтому ориентировалась только на это. Но немногочисленные силуэты, появлявшиеся в окнах квартир, размывало темнотой.       Она вздохнула. Казуми уверила, что почувствует чакру дочери, но они сидели здесь уже как минимум час и всё без толку. По соседней, главной, улице туда-сюда сновали патрули из двух-трёх шиноби Тумана, поэтому Кайто затаился на крыше соседнего здания, ближе к дороге, чтобы наблюдать за обстановкой в Кири.       «Ты уверена, что она живёт здесь?» — не выдержала девушка.       «Да. Не мешай».       Митсу мысленно цокнула. Терпение никогда не было её сильной стороной, а усидчивость — подавно. Но она терпела. Терпела и ждала.       Время от времени в окнах вспыхивал свет — шиноби возвращались домой, — но тут же силуэты в квартирах давали понять, что там живёт не тот, кого они ищут. И без того редкие голоса, звучащие из квартир и с улицы, вскоре затихли совсем, и лишь иногда до них долетали неразборчивые обрывки разговоров патрульных.       Наконец в груди защекотало — воодушевление Казуми почувствовалось сполна и на ней. Чувство сенсора женщины явно уловило что-то знакомое: что-то ради чего они и прибыли в Киригакуре. Митсу приободрилась, а вот Кайто оставался всё так же спокоен и даже будто бы слегка отстранён. Угол его обзора позволял внимательно оглядывать не только близлежащие улицы, но и окна дома, за которым они наблюдали, но он, казалось, совершенно не был заинтересован ни в чём, либо же снова скрыл свои эмоции ото всех за излюбленной непроницаемой броней.       Пару минут — и в одном из окон зажёгся свет: слишком резко и внезапно, чтобы проигнорировать. Яркое, светлое окно выглядело таким чужеродным на фоне слишком тёмной стены и других, уже погасших, окон: пустых и мрачных, словно бездна. Взгляды всех тут же приковались к единственному пятнышку на тёмном полотне, истончавшему жизнь.       Спустя всего пару минут в окне показался силуэт: сперва размытый, но затем девушка подошла ближе, и Митсу точно поняла, что та — Узумаки. Короткие красные волосы опускались чуть ниже плеч, плавно покачиваясь в такт движениям. Девушка шла неторопливо, даже лениво, на ходу сбрасывая с себя жилет униформы Тумана прямо на пол. Пара секунд — и её силуэт скрылся за стеной, но свет продолжал гореть.       «Это точно она», — подтвердила Казуми, и Митсу буквально услышала то придыхание, с которым женщина подумала это.       Какое-то время в окне никто не появлялся, но затем девушка показалась вновь. Она явно только вышла из душа: влажные волосы она вытирала полотенцем, а формы шиноби на ней уже не было. Да и в целом одежды почти не было — только тонкая розовая пижама: облегающий топ и короткие шорты, подчеркивающие все прелести фигуры. Тонкая талия, пышная грудь, объёмные бёдра — она выглядела чертовски привлекательно. А вкупе с плавными, грациозными движениями, хоть и ужасно бытовыми — всего лишь легонько махнула рукой, отбрасывая в сторону полотенце, и покачала головой, распуская волосы — выглядело слишком очаровательно.       «Так, парень, а ну отвернись», — прозвучал голос Казуми в голове Митсу.       Она внезапно и сама опустила взгляд. И тут же почувствовала то, на что совсем не обратила внимания поначалу. Лёгкое смущение? Любопытство? Митсу попыталась разобрать, её ли это чувства или Кайто, но стоило подумать о том, что он тоже наблюдает за красивой полураздетой девушкой, как внутри что-то неприятно обожгло. Она быстро прикусила губу, чтобы скрыть возникшее неприятное пламя ото всех, да так сильно, что ощутила на языке нелюбимый, но знакомый привкус крови.       «Да я и не смотрел», — безразлично отреагировал Кайто.       Больше Митсу ничего не чувствовала.       «Ждём, пока погаснет свет, и выдвигаемся», — коротко сказала она.       И тут же подняла взгляд на окно, но силуэт уже скрылся. Виднелся лишь пол и краешек кровати, а когда через пару минут погас свет, всё внутри поглотила почти непроглядная тьма.       «Действуем по плану», — моментально отреагировала Казуми.       Вместе с Митсу они быстро спустились с крыши, где до этого наблюдали, а Кайто остался на страже. За считанные мгновения добежали до соседнего дома и поднялись по стене к окну Хитоми.       «Стойте! — голос Кайто — предельно собранный и уверенный, прозвучал в их головах, словно гром. — В вашу сторону идут двое дозорных. Замрите».       Они повиновались моментально. Митсу даже затаила дыхание и слышала лишь звук собственного сердца, постепенно набирающего темп.       Просчитались? Но где? Она была уверена, что двигалась предельно осторожно и бесшумно, Казуми — тоже. Запахи? Вроде бы и тут всё чисто.       «А твой таинственный помощник из Киригакуре случайно не может быть двойным агентом?» — подозрительно спросила Митсу, пока двое шиноби подходили всё ближе и ближе.       Их голоса уже звучали отчётливее, и Митсу почти что услышала обрывки их разговора, но Казуми мысленно ответила ей:       «Нет, я полностью доверяю ему. Он не раз помогал мне и за то время, пока я жила в Кири, и после того, как я сбежала. Скорее всего мы двигались неаккуратно».       Девушка мысленно цокнула. Она вжалась в стену спиной, буквально приклеившись, и готовясь в любой момент отражать атаку. Что ж, это было увлекательно, но и меру нужно знать — игры в шпиона никогда до добра не доводят.       «Я не ощущаю от них опасности», — неожиданно спокойный голос Казуми вырвал её из размышлений.       «Что? Ты и на такое способна?» — удивилась Митсу.       «А чему ты удивляешься? Любой хороший сенсор способен ощущать колебания чакры. Разве тебя этому не учили?»       «Что-то такое припоминаю, но не то чтобы тогда мне тогда это было интересно», — недовольно ответила девушка.       — А я ей так и сказал: не нравится — ищи себе другого.       Патрульные Тумана приблизились к ним настолько, что теперь уже можно было услышать, о чём они беседуют. Митсу тут же посмотрела на них и выдохнула с облегчением: опасности действительно не было.       — Правильно, братан, моя в последнее время тоже своенравная стала. Им спуску давать нельзя.       Митсу закатила глаза. Патрульные прошли дальше, не заметив ничего подозрительного, и через несколько минут свернули в очередной квартал. Когда последние звуки их шагов и голосов исчезли вовсе, Казуми спросила:       «Ну что?»       «Здесь всё чисто, с левой стороны тоже. Можете идти», — проинформировал Кайто солдатским тоном.       Казуми без лишних слов решила действовать сразу: аккуратно просунула руку в открытую форточку, а затем лишь пара ловких движений — и вот они с Митсу уже в комнате Хитоми.       Митсу сработала быстро и чётко, как они и планировали: закрыла окно, поставила печать от прослушки, закрыла шторы. И тут же обернулась на звук летящей подушки — благо успела поймать её одной рукой.       — Кто тут? Покажись.       «Надо же, и голосок-то певчий», — хмуро подумала Митсу, на время позабыв, что её мысли транслируются всем, кто находится под действием печати.       Опомнившись сразу, она снова прикусила губу, мысленно пробивая себе лоб из-за неловкости, но к счастью ни Казуми, ни Кайто никак не отреагировали на это.       Тем временем Хитоми уже подскочила на ноги и быстро схватила кинжал, всё это время лежавший под кроватью.       — Стой, Хитоми, — вкрадчивым шёпотом произнесла Казуми.       Девушка тут же замерла, а Митсу, не теряя времени, коснулась Казуми, и печать маскировки спала с неё. С себя она снимать не стала, чтобы поддерживать связь с Кайто, который оставался на страже, и он тут же решил этим воспользоваться.       «И что это такое было?» — в голосе, прозвучавшим в её голове, точно угадывались лукавые нотки.       «Понятия не имею, о чём ты», — буркнула ему Митсу и тут же почувствовала его улыбку так ясно, будто видела её перед собой.       — М-мама? — сбитый голос Хитоми вернул Митсу в крохотную комнату.       Казуми нежно улыбнулась дочери и легонько кивнула, отвечая на её вопрос. Даже темнота не могла скрыть слёз, наметившихся у неё на глазах.       — Как это… — шептала Хитоми. — Постой, значит… Цуруги-сан не просто так попросил меня не закрывать сегодня окно? Это ты спланировала?       — Да, я попросила его помочь, — так же шёпотом отвечала Казуми.       Они говорили совсем тихо, даже несмотря на печать от прослушки, и было в этом что-то личное, что-то интимное, что в этот момент Митсу почувствовала себя здесь лишней.       — Так и знала, что мне тогда не показалось, — уголки губ девушки приподнялись. — Ты и вправду выжила… Я… я…       Митсу, до этого с поддельным интересом рассматривавшая однотонные обои, перевела взгляд на Хитоми. Та уже убрала кинжал в ножны и явно не собиралась нападать: она скорее выглядела дезориентированной и ошеломлённой, но Митсу по-прежнему не теряла бдительности.       И ей показалось, что не зря, ведь в следующий же миг Хитоми бросилась к матери. Но напряжение ушло так же быстро, как и пришло, когда кинжал полетел на пол, а Казуми приняла дочь в свои объятия.       Они стояли, прижавшись друг к другу, всего минуту или две, но Митсу казалось, что прошла целая вечность. Что-то в её сердце дрогнуло и глухо упало. Неужели это реально: вот так просто и искренне обнимать человека, с которым не виделся долгие годы? Без масок, иллюзий и притворств — просто обнимать, так крепко, словно расстались вчера.       «Всё в порядке?» — тут же послышался голос Кайто у неё в голове, и она вытерла украдкой пробежавшую слезу.       «Д-да», — затаив дыхание, ответила Митсу.       Не время было думать об этом, только не сейчас, только не тогда, когда Кайто сидит в её голове и видит каждую её мысль, будто свою собственную. Поэтому Митсу покачала головой, отгоняя непрошенные тревоги, которые, как ей казалось, были давно похоронены и забыты.       — Хитоми, — наконец произнесла Казуми, когда они отольнули друг от друга. — Времени нет, нам нужно уходить как можно скорее.       — Что? Уходить? — удивилась девушка. — Но… я ещё не готова, у меня не готово укрытие, где я могу спрятаться от оининов. Они будут искать.       — Ты искала укрытие? — теперь уже пришло время Казуми удивляться.       — Да. После того, как увидела, что ты жива… Я не могла думать ни о чём ином. Ведь это меняло вообще всё. Я начала откладывать деньги, искать место, где могла бы спрятаться — как можно дальше от Киригакуре — и наращивать связи в других странах, благо моя должность позволяла мне это с лёгкостью. Я нашла человека, которыё мог бы рискнуть и принять меня в Стране Снега, но ещё столько всего не готово…       — Я и подумать не могла, что ты планируешь побег… — задумчиво сказала Казуми. Затем покачала головой и легонько улыбнулась. — Это даже хорошо, что наши пути не разминулись… Но больше можешь не тревожиться. Сейчас есть место, куда ты можешь отправиться без риска быть обнаруженной оининами. Узушиогакуре.       Хитоми открыла рот от удивления, сделав неосознанный шаг назад, и с подозрением уставилась на мать. Та лишь кивнула, словно лишний раз подтверждая свои слова.       — Там пока не идеально, деревня разрушена, но… — Казуми прервалась, обдумывая свои следующие слова. — Но я встретила людей, которые хотят исполнить нашу с тобой давнюю мечту — они тоже хотят вернуться в Узушио и жить там.       Хитоми, казалось, стала лишь больше ошарашена. Она выгнула брови и недоумённо моргнула.       — Узушио? Люди? Узумаки?       — Да, но все рассказы потом, когда мы выберемся отсюда.       Пару секунд она всё ещё искала в словах женщины подвох, но затем уверенно кивнула.       — Ты можешь сделать нас невидимыми? — с воодушевлением спросила Хитоми.       — Я — нет, а вот она — может.       Казуми махнула рукой в сторону, как раз туда, где всё это время и стояла Митсу. Хитоми недоверчиво оглядела пустоту и вопросительно посмотрела на мать.       — Ла-а-адно, — всё ещё с неверием протянула девушка. — Она — это кто?       Митсу не стала дожидаться команды — взгляд Казуми ясно давал понять, что пора. Она подошла сначала к женщине и быстро наложила на неё печать маскировки.       — Мама? — с испугом спросила Хитоми.       — Всё в порядке, — ответила невидимая Казуми. — Я здесь. Теперь твоя очередь.       «Ты точно уверена, что всё будет хорошо?» — в последний раз спросила Митсу.       «Да, — ответила женщина. — В крайнем случае все её мысли и чувства будут у нас, как на ладони, так ведь? Делай».       Пожав плечами, Митсу дотронулась до плеча Хитоми, заставив ту вздрогнуть. И в следующую секунду её чуть ли не на физическом уровне сшибла с ног буря эмоций и хаотичных мыслей. Почти что детский восторг сменялся страхом и волнением, которые утонули в энтузазизме, граничащем с уверенностью, растерянность и сомнения перемещались с воодушевлением, готовностью и какой-то долей любопытства — и всё это за долю секунды.       За этой бушующей волной Митсу не могла различить даже свои мысли и чувства, не говоря уже об эмоциях Кайто и Казуми. Хитоми ворвалась в их головы так внезапно, словно яркая вспышка, наливающаяся светом с каждым мгновением. И в этом было столько жизни, что Митсу вдруг ощутила какую-то странную, тягучую тоску.       Ей показалось — всего лишь на миг! — что нечто похожее она ощущала давным-давно. Где-то внутри себя. Такое же тёплое и яркое сияние, такая же искра жизни, которая сейчас если и осталась в ней, то почти не отсвечивала. И это подлое чувство затянуло в груди тугой узел, слегка пошатывая и без того не слишком устойчивую уверенность.       А ведь Кайто тоже это почувствовал.       Это мысль, словно молния, пронзила её так остро и быстро, что даже не успела оформиться в слова — лишь пронеслась прямо в сердце. И затянувшийся узел внезапно стал сжимать ещё крепче, заставляя прилагать усилия, чтобы сделать вдох.       Он точно почувствовал.       Он почувствовал свет Хитоми. Её яркость, её живость, её смелость и её простоту. И Митсу попыталась уловить его эмоции, чтобы узнать его реакцию, но за бурлящим потоком, исходившим от Хитоми, невозможно было уловить хоть что-то.       «Хитоми, успокойся, — внезапно, словно плотина спокойствия, голос Казуми перекрыл всё остальное, — эта печать сделает тебя невидимой и скроет твою чакру, но тебе необходимо сосредоточиться: мы будем улавливать каждую твою неосторожную мысль и эмоцию. И ещё постарайся сильно не шуметь: звуки эта печать не скрывает».       Казуми рассказывала об этом так чётко и уверенно, что невольно у Митсу закралось подозрение, что та уже не раз испытывала на себе действие печати задолго до встречи с ней, но рассуждать об этом сейчас не было времени.       Хитоми, хоть и не сразу, но удалось чуть обуздать свои эмоции: получилось всё равно довольно паршиво, но сейчас хотя бы это не перекрывало мысли остальных и они могли переговариваться.       «С вами мужчина?» — вдруг настороженно спросила Хитоми.       Митсу снова ощутила какое-то колкое, странное чувство где-то между рёбер, так как со стороны Кайто явно повеяло немым вопросом «А что тебя не устраивает?», который он, к счастью, не озвучил.       «Да, — бросила Митсу небрежно. — Но ему можно верить».       Она сполна ощутила подозрение, исходившее от Хитоми, но уже спустя несколько секунд молчания оно развеялось так легко и просто, что не оставило после себя и лёгкого шлейфа.       «Ладно. Раз ты им веришь, — Хитоми, очевидно, обращалась к матери, — и раз это лучший способ сбежать незамеченными, то и я доверюсь».       Митсу неслышно выдохнула. Хотелось убраться отсюда поскорее — так сильно давила атмосфера ночной Киригакуре и риск быть пойманными или… что-то другое? Она почти уже перестала сомневаться насчёт Хитоми, но вот дозорные и случайные джоунины, которые снова могли оказаться поблизости, чертовски беспокоили.       Она нервно поёжилась и повела плечами, пытаясь сбросить напряжение и сосредоточиться.       «Всё чисто», — подал сигнал Кайто.       «Выдвигаемся», — раздался уверенный голос Казуми.       Медленно и осторожно женщина открыла окно. Первой выбралась Митсу. С ловкостью кошки она быстро добралась до крыши, на которой притаился Кайто. Следом за ней отправилась Хитоми, и лишь затем — Казуми.       Оказавшись на одной крыше с Кайто, все внезапно затихли. Даже Хитоми с каждой секундой звучала в их головах всё тише. Но острее всего ощущалось немое напряжение — словно его можно было потрогать.       «Идём по тому маршруту, по которому пришли», — начала Казуми, но Хитоми тут же её перебила.       «Постой, мам, если я реально убегаю навсегда, то мне нужно заскочить в одно место по пути».       «Что за место?» — с настороженностью спросила Митсу.       Она даже не пыталась скрыть свои подозрения — узел внутри ослабил давление, выпуская необъяснимое, едкое чувство. Ей просто так не нравилась Хитоми или Митсу ей не доверяла? Что бы то ни было, она словно подсознательно хотела найти хоть малейший повод докопаться или даже уличить её в чём-то. Но Хитоми излучала просто невероятную стойкость и безразличие к этому. Налегке, словно махнув рукой, отпугивая назойливую мошку, она ответила:       «В лесу неподалёку я спрятала вещи на случай побега. Немного и ничего опасного: деньги и комплект одежды. Не веришь — можешь сама лично проверить, когда мы придём».       Митсу мысленно фыркнула и неосознанно скрестила руки на груди, но даже не пыталась скрыть своё недовольство — пускай Хитоми знает, что не все здесь ей доверяют.       «Хорошо, — выдохнула Казуми. — Веди нас к этому месту. Я пойду следом за тобой. Митсуне и Кайто чуть дальше за мной».       Казуми умело сглаживала углы напряжения: позволяла Митсу и Кайто идти последними, чтобы в случае чего они могли отреагировать на западню или заранее увидеть что-то подозрительное.       Безмолвно согласившись с планом, они тут же выдвинулись, следуя за Хитоми.       Леса, окружавшие Киригакуре, встретили приятным шелестом и прохладой. Казалось, в этих лесах можно скрыть всё что угодно, но слепое беспокойство следовало за Митсу по пятам, не давая расслабиться. Часть её как будто бы понимала, что подвоха нет — она доверяла Казуми бессознательно и верила её чувству сенсора. А если Казуми верит Хитоми, то и она должна поверить.       Но другая часть никак не умолкала — а что, если подстава? А если Хитоми безоговорочно верна Мизукаге, и в лесу их поджидает засада? А вдруг Казуми так слепо верит ей лишь потому, что это её родная дочь…       Митсу сделала глубокий вдох, надеясь сдержать волну подозрений, плавно перетекающую в настоящую паранойю, и внезапно ощутила волну поддержки от Кайто, который всё это время бежал рядом с ней. Он не говорил ни слова, но своими эмоциями давал понять, что разделяет её чувства и переживания, и что будет рядом с ней несмотря ни на что. Он не касался её руки, а она даже не видела его, но благодаря действию печати он словно коснулся её сердца, успокаивая. Безмолвный щит, стена защиты, которую Кайто буквально за минуту выстроил вокруг неё, не дали напрасным тревогам занять голову и погрязнуть в трясине навязчивых мыслей и позволили Митсу выдохнуть и сосредоточиться на окружении.       Она активировала чувства сенсора, и к её облегчению не почувствовала никого вокруг. Все патрули, к счастью, остались позади, в непосредственной близости от Киригакуре. Пусто было и когда они наконец остановились. Способом, известным лишь ей одной, Хитоми безошибочно определила нужное ей дерево, из дупла которого через несколько секунд выудила небольшую дорожную сумку. Со стороны это даже выглядело забавно: сумка парила в воздухе сама ровно до того момента, как не хлюпнулась перед ногами Митсу.       «Ну что, проверяй», — наконец, в голосе Хитоми засквозили едва заметные нотки недовольства и ехидства.       Митсу приглянулась и быстро просканировала сумку на наличие любых печатей, но ничего не обнаружила. Чуть успокоившись, открыла её и изучила содержимое, а затем выдохнула со смесью облегчения и раздражения. Хитоми не солгала: внутри лишь пара кошельков с купюрами и монетами, одежда и несколько драгоценностей — ничего опасного и подозрительного.       «Чисто», — констатировала Митсу.       Подняв сумку, уверенно вложила её в руки Хитоми и наложила печать маскировки и на неё, скрывая последний видимый элемент. Можно было отправляться.       Тем же строем они побежали к месту, где оставили свитки с запечатанной лодкой. Митсу по-прежнему внимательно озиралась по сторонам, Кайто тоже. Но опасности как ни странно не было — лес был полностью чист.       Наконец, добравшись до берега, Митсу сняла со всех печати, убедившись в полной безопасности, и под покровом ночи все вместе они отплыли обратно, в Узушиогакуре.