Лекарство для Хокаге

      Лодка мерно покачивалась на волнах, пока Казуми уверенно держала путь к Узушиогакуре. Митсу сидела позади всех, прикрыв глаза, и пыталась восстановить дыхание. Голова слегка кружилась, а в ладонях покалывало с того момента, как она сняла печать, но всё это мелочи — она знала, что потратила не так много чакры и быстро восстановится. Что было печальнее — она ужасно хотела спать. Волны убаюкивали так, словно были самой профессиональной нянечкой на свете.       — А вы всегда такие скучные?       Митсу приоткрыла один глаз и бросила почти безразличный взгляд на Хитоми. Она сидела ближе к корме, но громкий голос, долетая, ощущался совсем рядом. Митсу мысленно фыркнула: взгляд снова зацепился за слишком откровенный наряд.       — Ты ещё не замерзла? — едко бросила Митсу, вновь закрывая глаз.       — Вообще нет, но если ты хочешь, чтобы я оделась, то я сделаю это чтобы не смущать тебя. Или тебя, милашка.       Митсу тут же открыла глаза. Хитоми одарила Кайто лениво-игривым взглядом, словно забавлялась от первого до последнего слова. Парень неуверенно моргнул, но держался особняком: посмотрел ей в глаза, вздохнул и отвернулся, наблюдая за водой.       — Жуть, какие же вы серьёзные! — воскликнула Хитоми.       У Митсу почти не было ни сил, ни тем более желания с ней спорить или что-то доказывать, например, что все чертовски устали, пока вызволяли её из Киригакуре. Она снова закрыла глаза и откинула голову, опираясь на стенки лодки. Какое-то время они плыли в тишине, но вскоре шум воды прорезал звонкий девичий смех. Почти что с физически ощутимым раздражением Митсу снова распахнула глаза. Теперь уже Хитоми стояла к ней спиной и восторженно смеялась, глядя прямо перед собой.       — Поверить не могу! Ха-ха-ха-ха-ха! Спустя столько лет! Наконец-то свобода!       Митсу удивлённо моргнула. Шумные переливы впереди ясно дали понять, что они приблизились к водоворотам, и уже через пару минут Казуми нагнулась к воде, чтобы запечатать их, но взгляд Митсу так и был прикован к Хитоми.       Девушка стояла, задрав голову к небу, и уже не смеялась, но её широкая улыбка и радостное лицо светились, казалось, ярче луны.       Она выглядела такой счастливой и такой живой, словно маленькая, но самая яркая искорка, выделяющаяся среди целого столпа фейерверков, и Митсу невольно улыбнулась. В груди затеплилось какое-то странное, позабытое ощущение. Примерно то же самое, что она испытала тогда, когда наблюдала за тем, как восторженно Кайто оглядывает свои первые в жизни деревья.       — Здесь даже звёзды другие, такие красивые, большие. И их так много! — восторженно продолжала Хитоми. — Даже не верится, мне не верится…       Она наконец присмирела и уселась обратно, и тут же заметила на себе два удивлённых взгляда.       — Что? Никогда не видели, как девушка радуется?       Митсу закатила глаза, а затем скользнула взглядом по Кайто и тут же оторопела.       «Он что… он ей улыбнулся? — она тут же уставилась на парня, но от его мимолётной улыбки не осталось и следа. — Вечно нелюдимый Кайто улыбнулся кому-то, кого видит впервые в жизни?»       Что-то в груди передавило лёгкие, а челюсти вдруг сжались так сильно, что заболели зубы, и Митсу одёрнула себя. Сон как рукой сняло.

***

      — Тебе нужно отдохнуть.       Кайто быстро расстелил футон, когда они прибыли в их общий дом в Узушиогакуре. Казуми и Хитоми остались на заднем дворике, чтобы поужинать, пока Кайто пытался заставить Митсу лечь спать.       — Я не устала, — упрямо повторила она.       — Ага, кому другому расскажешь. Я же вижу, у тебя руки дрожат. Такое бывает, когда ты истратишь больше чакры, чем нужно.       Митсу цокнула.       «Чёртов Кайто. Слишком хорошо меня знает».       — Если не собираешься спать, то пойдём, хотя бы поешь, — вздохнул Кайто.       — Поем утром.       Кайто устало вздохнул и закатил глаза.       — Ла-а-адно, — обречённо протянул он. — Тогда будем просто сидеть в тишине, пока ты не уснёшь. Или стоять. Тебе как больше нравится?       — Кайто, ты невыносим, — буркнула Митсу.       — Нет, это ты невыносима, — запротестовал Кайто. — Я просто хочу, чтобы ты отдохнула.       — А ты что будешь делать?       — Ну, поем и тоже лягу спать.       Митсу снова цокнула и скрестила на груди руки.       — Да что не так?       «Да всё не так! — пылко подумала Митсу, но вслух ничего не сказала. Но тут же одёрнула себя и опустила руки. — Нет, всё так. Веду себя, как дура… — она снова взглянула на парня и столкнулась с его непонимающим взглядом. — Боги, он ведь пытается заботиться обо мне, а я… Я что, ревную?»       Она поёжилась. От этой мысли стало противно от самой себя. Но картина того, как Кайто и Хитоми мило беседуют, пока она будет спать, рисовались воображением слишком быстро и такими насыщенными красками, что выкинуть это из головы не получалось.       Хитоми казалась весёлой, живой, громкой — когда-то и Митсу была такой, и теперь она не могла избавиться от чувства, что это сможет привлечь и зацепить Кайто. Противоречия заняли все её мысли, и от этого хотелось завыть, закричать. Бежать от чувств к Кайто было куда проще, пока рядом не было девушки во всех смыслах привлекательнее её.       Митсу всегда была чертовски ревнивой, но никогда ревность не колола её так остро, как сейчас, порождая неуверенность в себе.       Она покачала головой. Необходимо было избавиться от этих мыслей как можно скорее, потому что глаза уже начало пощипывать от желания заплакать.       Но Кайто, словно инстинктивно уловив её состояние, смело сделал к ней шаг и обнял, позволяя ей скрыть непрошенные слёзы на его плече. У Митсу перехватило дыхание, но лишь на миг, а уже в следующий в нос ударил такой приятный и уже родной запах морской соли.       — Ты вся дрожишь, — прошептал он ей на ухо, поглаживая по голове. — Ты потратила много чакры и уже едва стоишь на ногах. Помнишь, уже такое было, что ты изнурила себя до последнего, и мне приходилось силком тащить тебя в постель, чтобы ты отдохнула.       Митсу пробурчала что-то невнятное прямо ему в плечо.       — Чего?       — Ничего, — подняв голову, буркнула она. — Дурацкая шутка.       — Какая шутка? — Кайто недоумевающе выгнул бровь.       — Дурацкая.       — Ну скажи, мне же интересно.       — Что-то про постель и про то как ты собирался меня туда тащить.       Тишину, воцарившуюся в этот момент в комнате, можно было резать ножом, а щеками Кайто, стремительно набирающими цвет даже в этой полутьме, можно было отопить половину Узушиогакуре.       — Я… я… я не это…       — Знаю, — отмахнулась Митсу. — Я же говорю, шутка дурацкая.       Они стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели в глаза, и она вдруг ощутила, как живот наполняется лёгкой дрожью, а сердце едва заметно ускоряет темп. Они отпрянули друг от друга одновременно: Кайто потому, что неловкость и интимность ситуации вдруг выбили из него всю уверенность, а Митсу потому, что понимала: простоят они так ещё хоть минуту — и она снова не сдержится и поцелует его.       — Ладно, — выдохнула она. — Я поем вместе со всеми. А потом пойду спать. Чтобы тебе не пришлось… силком тащить меня в постель.       — Митсуне, прошу… — парень прикрыл лицо ладонью и покачал головой. — Я и так сгораю со стыда…       Митсу хихикнула неожиданно даже для себя, и вдруг почувствовала необычайную лёгкость на сердце. Кайто, всё ещё прикрывая лицо рукой, покачал головой.       — Вот какая же ты всё-таки…       — Какая? Ну скажи, скажи, какая?       — Оставлю это без комментариев, — сказал он уже увереннее, отнимая ладонь от лица и улыбаясь. — Мучайся в неведении.       Они синхронно направились на выход.       — Не-е-ет, это нечестно, — запричитала Митсу.       — А подкалывать меня, значит, честно? — возразил Кайто.       Митсу ничего не ответила, лишь игриво улыбнулась, и они вышли на задний дворик. Тут же две пары глаз уставились на них.       Игривое настроение Митсу при виде Хитоми испарилось так же быстро, как и пришло, хоть и прежней нервозности и острой ревности она тоже, к счастью, не ощущала. Она молча села на бревно напротив Казуми и Хитоми, пытаясь найти что-то интересное, где можно было бы спрятать взгляд, но ничего увлекательнее пляшущего пламени поблизости не оказалось.       — Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась Казуми.       — Бывало и хуже, — не солгала Митсу.       Женщина молча кивнула.       — Держи, — Кайто протянул ей тарелку с рисом и тушёным мясом.       — Спасибо.       Кушать хотелось невероятно, но аппетита не было от слова совсем. Она неуверенно поковыряла ложкой кусочек мяса и всё же съела немного — и тут же воспряла. Оказывается, походная еда тоже может быть вкусной. Нужно всего лишь как следует проголодаться.       — А как вы вообще познакомились? — внезапно с улыбкой спросила Хитоми, обводя взглядом Казуми и Митсу с Кайто.       — Мы бесцеремонно завалились в дом Казуми и позвали её отстраивать Узушио вместе, — прожевав, ответила Митсу и посмотрела на неё.       И тут же замерла, не донеся очередную ложку до рта. Пожалуй, теперь она точно поняла, почему Казуми назвала свою дочь именно Хитоми: девушки с такими глазами и вправду нужно поискать.       Большие и наполненные каким-то живым светом, они игриво отражали пляшущие языки костра. Ресницы — длинные, густые, и Митсу готова была поклясться, что никогда не видела таких ресниц даже при самом искусном макияже. Но самое цепляющее было не это. Глаза Хитоми были разного цвета. Один — небесно-голубой, словно кто-то отколол от ясного неба кусочек и подарил этой девочке при рождении, второй — насыщенный янтарный, будто последний луч закатного солнца.       Митсу нервно моргнула и снова уткнулась в тарелку, чтобы не выглядеть полной дурой. Хитоми хихикнула на её реплику, и даже Казуми слегка улыбнулась.       — Да, примерно так всё и было, — подтвердила женщина. — А за то, что я приведу их в Узушио, они пообещали мне помочь с твоим вызволением.       — Как интересно-о-о, — протянула Хитоми. — И что-что-что? Что дальше? А вы вообще обсуждали, как вы собираетесь всё это отстроить? Я вот вообще ничего не умею, поэтому боюсь, что буду вам только мешать: я и ниндзюцу не знаю, и особой физической силой не обладаю. Надо наверное искать каких-нибудь строителей…       Хитоми задумчиво подняла взгляд к небу, а у Митсу назрел весьма логичный вопрос.       — А разве ты не шиноби Тумана? Как же ты стала шиноби, если совсем ничего не умеешь?       Хотела бы Митсу прозвучать грубо, но внезапно для себя поняла, что удивилась слишком искренне и необычно наивно. Разве бывали у неё знакомые шиноби, у которых не было совершенно никаких талантов?       — Шиноби, — подтвердила Хитоми, глядя на Митсу, — теперь к счастью бывший. Но я… ну как бы сказать… — она задумчиво поджала губы и постучала указательным пальцем по щеке. — Я не обычный шиноби в самом распространенном понимании. Ну то есть! — воскликнула она. — У меня было звание и всякое такое, но драться я совершенно не умею.       — Постой, а как ты тогда прошла кровавый экзамен?       Хитоми сразу же заметно приуныла, но тут же поняла, что этот вопрос интересовал, по-видимому, всех: и Казуми, и Кайто посмотрели на неё с любопытством, ожидая ответа.       — Ну-у, ладно. Когда я сказала, что совсем ничего не умею, я конечно слукавила. Я не использую техники и прочую белиберду шиноби, но две вещи я умею делать очень хорошо: прятаться и изготавливать яды.       — Яды? — пришло время Казуми удивляться. — Как ты научилась?       — Читала книги, экспериментировала, — почти безразличным тоном ответила Хитоми. — После того, как тебя убили… ой, ну то есть, после того, как я подумала, что тебя убили, — с неловкой улыбкой обратилась она к матери, — я поняла, что моё выживание зависит только от меня. В один момент просто пришло осознание, что теперь я сама по себе. Но я не умела ничего, я была совершенно бестолковая. А жить хотелось. Пришлось учиться хоть чему-то, на что я была способна. И, как видите, не прогадала.       — И выжить тебе помогло всего лишь знание о ядах? — недоумённо спросил Кайто.       «Чего это он интересуется так активно? — Митсу, прищурившись, зыркнула на Кайто. — Что-то я не помню, чтобы он так расспрашивал Казуми, когда мы с ней вот так разговаривали».       — Знание и умение применять, — с видом знатока поправила Хитоми. — Шиноби Кири отличные бойцы, но большинству из них не достает хитрости и ума, а против грубой силы всегда можно найти приёмы.       Она игриво улыбнулась, отчего Митсу заскрежетала зубами.       — И какой же приём помог тебе пройти экзамен? — недовольно кинула она.       — Отравленный кинжал и умение хорошо прятаться, — спокойно ответила Хитоми, не обращая ни малейшего внимания на раздражение в свою сторону. — Я просто затаилась и дождалась, пока они все друг друга переубивают.       Последнее предложение Хитоми проговорила холодным скучающим тоном, словно пыталась поскорее закончить такую неинтересную тему.       — Неужели знания о ядах помогают пробиться так высоко, чтобы сам Мизукаге взял тебя под крыло? — продолжала напор Митсу.       — Хм-м, пожалуй, Мизукаге и вправду ценил мой талант в изготовлении ядов, — как ни в чём ни бывало произнесла Хитоми. — Но конкретно он видел во мне кое-что другое, что на его взгляд было куда более ценным ресурсом.       — О чём ты? — непонимающе уточнил Кайто.       Митсу снова бросила на него недобрый взгляд, но так быстро, что он и не заметил.       — О своей родословной и сногсшибательной красоте, конечно же.       Хитоми вдруг звонко рассмеялась и наигранно откинула назад волосы лёгким движением руки. Митсу подозрительно прищурилась. Какое-то поганое чувство поселилось внутри после этих слов, и развивать тему совсем не хотелось. Предчувствие шептало, что продолжение может ей не понравиться, ведь она почти догадалась, на что намекала Хитоми. Но Кайто в политических интригах шиноби был не в зуб ногой, поэтому недоумевал вполне искренне:       — Ладно, допустим, я могу предположить, как они использовали твою родословную. Что-то типа выносливости и крови Узумаки, да? Но я ни разу не слышал, чтобы красота как-то помогала на поле боя.       «Нет, ну то есть он и вправду считает её красивой? — Митсу уже не смотрела на него, но изо всех сил посылала в его сторону волны негодования. Затем, глядя на Хитоми, уныло подумала: — Ну ладно, она правда очень красивая…»       Хитоми снова рассмеялась, но на этот раз в её смехе слышны были какие-то грустные нотки. Она улыбнулась, приподняла одну бровь и воскликнула:       — Святая простота! Какой милый, наивный мальчик. Вот уж не думала, что в мире шиноби такие ещё остались. И где же такие водятся?       Она подпёрла ладонью щёку, с любопытством и весёлым интересом уставившись прямо на Кайто. Но тот лишь нахмурился и скрестил руки на груди, отводя взгляд в сторону — видимо, слова Хитоми ему не понравились. Митсу позволила себе легонько улыбнуться на эту картину, но поймав себя на этом, тут же стёрла улыбку с лица.       — Поле боя бывает разным, дорогой мой, — голос Хитоми внезапно опустился на полтона. — Не обязательно сражаться на передовой, чтобы считаться шиноби и вести свою войну. Ты когда-нибудь слышал о медовых куноичи?       Митсу тут же опустила уже опустевшую тарелку и с печалью посмотрела на Хитоми. Почему-то сейчас, после этих слов, злиться на неё совершенно не хотелось.       — Ох, милая… — внезапно вздохнула Казуми. — Я и понятия не имела, через что тебе пришлось пройти.       — Мам, перестань, — с прежней весёлостью отмахнулась девушка. — Из всех возможных вариантов развития событий этот был, пожалуй, самым лучшим. Не сказать, что я была в диком восторге от всего, что со мной происходило, но лучше это, чем сидеть в грязных канавах в каких-нибудь лесах на смертельно опасной миссии и ждать, когда какая-нибудь незамысловатая техника врага раздавит тебя в лепёшку.       Митсу, конечно, была не согласна. Уж она-то сполна насиделась в грязных канавах в лесах Страны Травы во время Третьей Мировой Войны шиноби. Вспоминать это время всегда было невыносимо тяжело, но даже самая мимолетная мысль о том, что вместо этого она могла ложиться под любого, на кого укажет Хокаге, была невыносимее втройне. Но она решила промолчать — спорить на такие темы вообще не хотелось.       — К тому же, — продолжала Хитоми, — это открыло передо мной удивительные горизонты. Мизукаге даже не догадывался, что сам вложил мне в руки ключик для побега, — победоносным тоном заключила она. — Я могла находиться далеко от Кири и наращивать связи, заводить знакомства, которые будут полезны мне. И если бы не угроза оининов, я бы уже давно сбежала.       — И всё же это совсем не та судьба, которую я желала для своей дочери, — угрюмо произнесла Казуми, глядя на огонь.       Повисла тишина — настолько гнетущая, что Митсу уже начала хотеть, чтобы Хитоми поскорее сказала что-нибудь своим шутливым тоном и разрядила обстановку. Взгляд Казуми, направленный в никуда, был тяжелее камня.       — Так может кто-нибудь уже объяснит мне, что за медовые куноичи? — не выдержал Кайто. — Я один сижу и вообще ничего не понимаю.       — Ох, Кайто, — вздохнула Митсу. — Это такие девушки, куноичи, которые… ну, как бы сказать… в общем обычно они направляются на особые миссии и их цель — это какой-нибудь определённый мужчина… чтобы… ну…       — Миссия, которая выполняется через постель, — перебила её Хитоми, понимая, что Митсу, очевидно, не знает, как высказаться тактичнее. — Это может быть что угодно. От сбора информации до убийства или налаживания контактов между деревнями. Или выражения своего рода благодарности или признательности.       Кайто округлил глаза, а Митсу с недоумением выгнула бровь.       — Благодарность медовыми куноичи? — переспросила она.       — Ну-у да. Мизукаге не брезговал благодарить благосклонных к нему даймё любыми способами. Чаще всего в благодарности нуждался даймё Воды, конечно же.       Хитоми помрачнела моментально. Взгляд расфокусировался, падая на тень от костра, а колени она поджала к себе. Повисшая внезапно тишина отдавала напряжением и тяжестью, но уже спустя несколько секунд Хитоми покачала головой и, улыбнувшись, весело произнесла:       — Но я не хочу это вспоминать. Куда больше меня интересует будущее, нежели прошлое. Так что, какие у нас планы?       Митсу, Кайто и Казуми неоднозначно переглянусь. Лёгкость, с которой Хитоми переключалась с таких, казалось бы, болезненных тем на вполне себе бытовые вопросы, поражала. Митсу внимательнее вгляделась в неё. Дыхание ровное, на лице — застывшая уверенность. Но опустив взгляд, она заметила, что Хитоми слегка подёргивала ногой, а ногтями одной руки почти незаметно ковыряла кожу на пальцах. Она желала как можно скорее закрыть эти темы — Митсу поняла это точно, но в конкретной причине была не уверена. Однако копаться в грязном белье Хитоми не было никакого желания да и казалось неуместным по крайней мере на данный момент, поэтому она лишь пожала плечами и ответила:       — Теперь, когда мы освободили тебя, самое время отправиться… в Страну Огня? — она вопросительно взглянула на Казуми.       Та вздохнула, прикрыла глаза и потёрла их, а затем, снова вздохнув, взглянула на Митсу, но в глазах её не было ни уверенности, ни желания — лишь обречённость.       — Я пообещала тебя отвести к ним, но я не обещала тебе, что они вернутся сюда, — устало произнесла Казуми.       — Я понимаю, — настойчиво ответила Митсу.       — Хорошо, тогда… — женщина задумчиво взглянула на костёр, будто обдумывая свои слова и ситуацию в целом. — Отдохнём несколько дней и выдвинемся. Нам всем нужно восстановить силы.       — Ура-а! — тут же воскликнула Хитоми, вскидывая руки вверх и широко улыбаясь. — Звучит любопытно! А что там в Стране Огня?       — Кучка выживших из клана Узумаки, боящихся сделать и шаг из своего уютного гнёздышка на территории страны, приложившей руку к уничтожению Узушиогакуре, — с неким пренебрежением в голосе ответила Казуми. — Но Митсуне настояла на том, чтобы я отвела её туда: вдруг получится кого-то убедить, что вернуться на их родные разрушенные земли — это правильно и они должны так поступить.       Митсу почувствовала со стороны Казуми не то осуждение, не то недовольство, и нахмурившись, скрестила руки на груди и с прищуром посмотрела на неё. Но Хитоми отреагировала на слова матери довольно живо.       — Ого! Всё правильно Митсуне делает: если есть шанс, надо попробовать, больше людей — веселее жить. Так когда выдвигаемся?       Тут же три пары недоумённых глаз уставились на неё.       — Ты в своём уме? — спросила Митсуне.       — Ты никуда не пойдёшь, Хитоми, — вторила ей Казуми.       — Чего это? Вы что, предлагаете мне остаться здесь одной и смиренно дожидаться у моря погоды? Ну уж нет, если вы идёте, значит иду и я.       — Прости, но это не за нами, вероятно, уже через несколько часов отправят оининов в разные концы мира, — пожав плечами, ответила Митсу.       — Митсуне права, — согласилась Казуми. — Даже если мы выдвинемся с рассветом, оинины уже скорее всего будут и в Стране Огня.       Но Хитоми и слушать не желала. Она покачала головой и уверенно начала:       — Нет, нет и нет. Даже если я не буду появляться на людях, вряд ли соседи забьют тревогу раньше, чем через два-три дня, потому что первые дни по окончанию миссии и возвращению в Кири я всегда провожу, не выходя из дома. И даже если они доложат властям о моём подозрительном отсутствии, Митсуне же умеет применять скрывающую печать! Мы быстренько доберёмся туда и обратно под печатью, и никто ничего не заметит.       Митсу вдруг поняла, что, слушая Хитоми, внезапно начала клевать носом. Усталость давала о себе знать слишком стремительно, а тепло костра, вовремя подставленное под её голову плечо Кайто и убаюкивающие речи Хитоми только сильнее распаляли желание немедленно улечься на мягкий футон и провалиться в долгий сон. Ей внезапно стало так плевать на всё: пускай Хитоми идёт куда захочет, нужна печать — значит она будет, только отпустите Митсу уже поскорее поспать.       — Даже так это всё равно рискованно, — голос Казуми прозвучал приглушённо, словно издалека. — И для тебя, и для всех нас.       Митсу попыталась сморгнуть дремоту, но попытка провалилась: глаза будто бы слиплись, не желая больше открываться. Плечо Кайто вдруг показалось ей самой удобной подушкой за всю её жизнь, а его вовремя подставленная рука придержала Митсу, чтобы та не повалилась назад.       — Мне кажется, или всё-таки тебе пора поспать? — с улыбкой прошептал он ей на ухо.       Митсу промычала в ответ что-то нечленораздельное, и Кайто, по всей видимости, воспринял это как «да», потому что последнее, что она запомнила — запах солёного моря, которым пропиталась футболка Кайто, прижимающего её к себе, пока он нёс её в дом.

***

      Хитоми оказалась настоящей… дивой. Или язвой. Митсу пока не определилась, что ей подходит больше.       По её меркам Хитоми была чересчур избалованная. Прожив всего неделю с ней под одной крышей, Митсу поняла, что шиноби та являлась только номинально.       Завтрак с утра для неё был обязателен, как и все остальные приёмы пищи. От сухих пайков и консервов она воротила нос, но ела за неимением лучшего.       — Ужасно, просто ужасно, — причитала она. — Неужели вы питаетесь этим?       Кайто и Митсу посмотрели на неё с недоумением и лёгкой долей пренебрежения. Митсу хотелось ответить, что всё лучше питательной пилюли шиноби, но решила промолчать, чтобы не развивать тему. Казуми лишь снисходительно покачала головой.       — Милая моя, люди питаются, чтобы жить, и любая еда — это хорошо, — с терпением ответила женщина.       — Нет, этим вы питаетесь, чтобы выживать, а не жить, — не унималась Хитоми. — Там же река. Можно хотя бы рыбу наловить и приготовить.       — Вот ты этим и займись, — закатив глаза, ответила Митсу.       — У нас же есть мужчина, — со взглядом щенка Хитоми посмотрела на Кайто.       — Я не умею ловить рыбу, — абсолютно беззаботным тоном ответил тот.       — Ну как же так? А что ты умеешь?       — Убивать.       Повисло странное молчание. Митсу заметила, как на какую-то долю секунды в глазах Хитоми промелькнуло напряжённое удивление, но затем та, пожав плечами, скучающе произнесла:       — Банально. Могла и не спрашивать.       Еда была лишь одной из недовольств Хитоми. Комнаты — пыльные и захламлённые, вода — только холодная в реке, одежды недостаточно, блага цивилизации отсутствуют, ни электричества, ни водоснабжения. Ходить в туалет «в кустики» для неё вообще сперва казалось неприемлемым, но зов природы взял своё, и Хитоми пришлось согласиться и на это.       Предложений по улучшению условий жизни от неё поступало больше, чем реального дела, и в конце концов Митсу не выдержала.       — Если ты лучше всех знаешь, что и как делать, так сделай сама!       Взгляд Хитоми красноречиво описал, как сильно её задела подобная пылкость. Глаза сверкнули недобрым, а щёки полыхнуло румянцем, но девушка не сказала ни слова.       Тем не менее возмущения Митсу дали определённый результат: обидевшись и надув щёки, Хитоми следующие несколько дней копошилась в соседних домах, куда Митсу и Кайто до этого перетаскали все более-менее уцелевшие вещи. Она не появлялась у них на виду, что-то делая там, внутри домов, и лишь изредка выносила какие-то набитые вещами коробки.       Удивительно, но когда с этим было покончено, Хитоми не остановилась, а направилась дальше, в другие дома, и даже те, что были разрушены куда больше. Она искала и она находила.       И когда спустя неделю с небольшим Митсу увидела её, лицо Хитоми сияло ослепительной улыбкой.       Все вещи, рассортированные и аккуратно уложенные в разномастные ящики и коробки, красовались в соседнем доме. Кучу разной одежды Хитоми разделила по размерам, отыскала немало разной посуды, бытовой химии и даже какие-то запасы непортящейся еды, специй и другой утвари. Все мелочёвка была педантично разделена ею и казалось, что всего найденного хватит для комфортной жизни десятка семей.       Митсу присвистнула. Оценить проделанную Хитоми работу можно было только по высшему разряду, и Митсу даже согласилась, что та всё же может быть полезной. Сама она ни в жизнь не стала бы заниматься такой скрупулезной деятельностью.       Соседние дома теперь сверкали чистотой, их дворики аккуратно ухожены, и можно было даже решить, что никакой бойни здесь никогда и не было, а дома отстроили совсем недавно и вот-вот готовили для продажи.       — Ну вот, — с улыбкой произнесла Хитоми, — теперь у других будет ещё одна небольшая причина сюда вернуться.       Но на Митсу она всё ещё дулась — видимо, слова о её сомнительной полезности и капризах обидели сильнее, чем Митсу могла представить. И та даже готова была почувствовать себя в полной мере виноватой, если бы Хитоми… не обращала бы на Кайто столько внимания.       Она будто намерено игнорировала саму Митсу и всегда начинала разговор только с Кайто.       — А ты всегда такой зажатый или просто стесняешься? — улыбаясь, спрашивала она.       — Я не стесняюсь.       — Значит, всегда такой серьёзный?       — Я… — Кайто вдруг замялся. — А что, собственно, не так?       — Все так, просто интересно понять, какой ты.       Митсу, слушая этот диалог со стороны, нервно заскрежетала зубами. Хотелось развернуться, посмотреть на эту картину маслом, но она боялась выдать свою заинтересованность, поэтому продолжала молча смотреть, как мерно покачивался на воде поплавок. Сегодня на ужин будет рыба, решила она с утра, и как единственная, кто умел рыбачить, отправилась к реке. Кайто решил пойти следом, а затем и Хитоми увязалась.       — Какая разница, — отмахнулся парень. — Во мне нет ничего примечательного.       Что-то внутри тихонько запротестовало в ответ на эти слова, но Митсу решила промолчать. А вот Хитоми молчать не стала.       — Нет, не верю. В каждом есть что-то особенное, а уж в тебе и подавно.       — Глупости, — вновь отмахнулся Кайто.       — А вот и нет. Я встречала очень много мужчин за свою жизнь, и, поверь, ты заметно выделяешься среди них.       Неожиданно воцарилась тишина, и Митсу всё же оглянулась как бы ненароком. Кайто удивлённо смотрел на Хитоми, приоткрыв рот, и было слишком очевидно, что эти слова дезориентировали его. Он сморгнул удивление и вдруг поймал взгляд Митсу. Она тут же отвернулась, но перед этим заметила лёгкий румянец на щеках Кайто.       Рыбу готовить не хотелось. Поэтому она оставила ведро на заднем дворе и под вопросительные взгляды удалилась в дом. Пускай там сами разбираются, а ей кровь из носу нужно побыть наедине с собой.       Она вошла в комнату и захлопнула дверь чуть резче, чем хотела. Прошла к окну и села на подоконник, поджав колени к груди. Но долго сидеть не смогла: всё внутри бурлило и кипело и требовало выйти наружу.       Почему же это так её раздражает?       Она соскочила с подоконника и принялась наматывать круги по комнате.       Почему же взгляды Хитоми, направленные на Кайто, выводят её из себя? Почему все её вопросы, адресованные ему, бесят Митсу? Почему его смущение на её слова так ужасно злит?       Неужели она и вправду… ревнует?       Митсу остановилась и замерла. Нет, она конечно никогда смиренным нравом не выделялась, но сейчас… Кайто… она ведь не могла его ревновать… Да и он сам сказал тогда, что дождётся её окончательного решения. Но ведь это было до того, как они повстречали Хитоми… Митсу была первой девушкой, которая вообще появилась в его жизни, с которой он прожил под одной крышей много лет, и его чувства могли быть лишь ошибкой, заблуждением… А сейчас, познакомившись с Хитоми, он ведь мог понять, что девушки бывают разные, что не все такие хмурые и резкие, как Митсу.       Размытый взгляд внезапно зацепился за отражение в зеркале, и Митсу застыла. Разве могла она тягаться с Хитоми?       Мешковатая майка, болтающаяся на худощавом теле, растрёпанные волосы, наспех завязанные в высокий хвост… разве могло такое кому-то понравиться? Она развернулась лицом к своему отражению и пригляделась повнимательнее.       Могла ли она тягаться с Хитоми? Да никогда. И глаза у неё не такие красивые, как у Хитоми, да и губы не такие пухлые. Мешки под глазами, уставший, потухший взгляд. Она вдруг задрала майку, осмотрела свою фигуру и недовольно скривила губы. Годы жизни на сухпайках дали о себе знать: Митсу с разочарованием отметила, что больше не считает себя привлекательной.       И грудь у неё не такая объёмная, как у Хитоми, и бёдра не достаточно округлые. Очертания рёбер просвечивают сквозь бледную кожу, худые ноги нелепо смотрятся в этих обтягивающих шортах.       Разве могла она тягаться с Хитоми?       Возможно раньше, лет пять назад — да. Но не сейчас. Не сейчас, когда в её глазах уже не блеск, а годовалая усталость и боль. Не сейчас, когда её смех не искрится звонкостью и весельем, когда вместо ежедневной улыбки на её лице лишь печальные тени прожитых страданий. Не сейчас, когда жизни и энергии в ней практически не осталось…       — Мы там пожарили рыбу, пойдём ужи…       Дверь внезапно открылась, и на пороге застыл Кайто. Митсу поймала в отражении его ошарашенный взгляд и стремительно краснеющее лицо. Он тут же резко отвернулся.       — Я… я-я-я… Прости! Надо было постучать! Чёрт, я идиот, Митсуне, извини!       Она как ни в чём не бывало опустила майку и повернулась к нему.       — Кайто, — подавленным голосом позвала она. Парень поднял на неё взгляд. — А я красивая?       Он тут же замер в изумлении и неловко заморгал.       — Я… э-э… А почему ты с-спрашиваешь? — его голос вдруг дрогнул.       Митсу вздохнула и опустила взгляд. Ей вдруг захотелось расплакаться, но она подавила это чувство так же быстро, как оно зародилось в ней.       — Ладно, не важно, забудь. Пойдём ужинать.       Оставив Кайто в полном смятении, девушка молча вышла из комнаты.       Рыба показалась на удивление вкусной. Приправленная, зажаренная, горячая таяла во рту, наполняя тело странным теплом и умиротворением. Митсу снова кинула быстрый взгляд на Хитоми, поймав себя на мысли, что всё же иногда она говорит дельные вещи. Иногда вкусная свежая еда и вправду может послужить пластырем для души.       Но долго сидеть у костра Митсу не стала. Когда доела, уже начало темнеть, поэтому она решила пойти спать — завтра с рассветом они отправляются в Страну Огня на поиски выживших Узумаки, поэтому ей нужны были силы.       Удобно устроившись на футоне, она прикрыла глаза, но сон не шёл. Дурацкие мысли не покидали голову, разворачивая душу. Плакать хотелось, но слёз не было — организм был уверен, что Митсу способна это вытерпеть и переварить, и она была с ним отчасти согласна.       Какие к чёрту чувства и эмоции, когда впереди маячит возрождение клана и восстановление деревни? Она глубоко вдохнула, выдохнула и постаралась успокоиться.       И казалось, это почти получилось, но спустя какое-то время в комнату вошёл Кайто. Митсу, успевшая выровнять дыхание, прикинулась спящей — продолжения разговора или уточняющих вопросов не хотелось. Лучше поскорее уснуть.       Кайто осторожно лёг рядом, чтобы не потревожить её. Тишина обволакивала, запах моря убаюкивал, и совсем скоро Митсу почувствовала, что начинает проваливаться в сон.       Но тут тихий, вкрадчивый шёпот Кайто тронул её слух:       — Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Которую только можно вообразить.       Митсу распахнула глаза и изумлённо моргнула. Дыхание внезапно спёрло, а через секунду участилось так, что пришлось приоткрыть рот, чтобы делать вдохи поглубже. Она развернулась к Кайто лицом.       Он не выглядел удивлённым: скорее всего, сразу догадался, что Митсу не спит. На лице его застыла лёгкая улыбка смущения. Он смотрел прямо на Митсу, не пряча взгляд.       Она тоже легонько улыбнулась. Тугой узел неуверенности, затянувшийся внутри, чуть ослабил хватку. Её распирало нежностью к Кайто, и, не помня себя, она подалась вперёд, чтобы уткнуться носом в его грудь и оказаться в его крепких объятиях.       Она прикрыла глаза, и рука парня осторожно провела по её лицу, убирая волосы. Запах моря, его запах, окутал Митсу полностью, а его тепло грело лучше самого дорогого одеяла, и так она и уснула.