Busan 112

Следующим утром Джихун подъезжает к адресу Сынчоля на 20 минут раньше нужного. Он и не думал, что в этой части города будет так мало транспорта, поэтому выехал заранее. Потому он и не ждет, что Сынчоль будет готов еще по крайне мере в течение пятнадцать минут. Тем не менее, Джихун по-глупому злится на то, что Сынчоль все еще не ждет его на обочине дороги. Черт возьми, если нужно, чтобы тебя подвезли, то будь добр быть готовым, по крайней мере, за двадцать минут до согласованного времени! Это простая вежливость! Джихун знает, что работа в тесном контакте с кем-то, кто его безумно возбуждает, никак не поможет его и без того взрывному характеру. До того, как они стали напарниками, он все так же видел Сынчоля каждый день, даже если это было через окно его машины или беглый взгляд на него в участке. Но теперь все по-другому. Они будут по-настоящему проводить время вместе. Всего лишь нахождение в одной комнате с Сынчолем уже действовало на самообладание Джихуна. Как он может оставаться спокойным и собранным, когда он буквально дышит с этим человеком одним воздухом? А теперь ему представится шанс поближе познакомиться с бестактностью этого парня, его слепой удачей, его обманчивой скромностью, его руками... бедрами... пухлыми губами. Черт бы побрал классическую пусанскую слабость Джихуна к диалекту Тэгу! Джихун отвлекает себя на привычную пред-патрульную проверку машины. Он проверяет горючее, доливает моющую жидкость, проверяет ремни безопасности, тормоза, фары, давление в шинах и глубину резьбы. Затем он проводит инвентаризацию: Перчатки ☑ Патрульная винтовка ☑ Рация ☑ Видеорегистратор ☑ Аптечка ☑ Аптечка для первой помощи при ранениях ☑ Огнетушитель ☑ Сигнальные огни ☑ Одеяло ☑ Отлично. Все на месте. Прекрасно. Кроме одной вещи. Ой, точно... ГДЕ, ЧЕРТ ПОДЕРИ, СЫНЧОЛЬ?! Джихун понимает, что был бы это кто-то другой, он бы без проблем спокойно подождал. Но, поскольку это Сынчоль, поскольку Сынчоль - тот, кто заставляет его подвергать сомнению каждую тяжело заработанную награду, которую он когда-либо получал в своей жизни, он готов оторвать ему голову, когда парень, наконец, появляется. Сынчоль машет ему из дверного проема своего дома с некой неловкой полуулыбкой, будто он искренне рад его видеть. Джихун проверяет время на приборной панели и отмечает, что Сынчоль появился на десять минут раньше, чем они договаривались. Джихун не сможет сделать ему выговор за опоздание, даже если ему и пришлось ждать. Тем не менее, это совершенно неприемлемо! Джихун все ниже опускает стекло по мере того, как Сынчоль приближается к машине. - Я уже провел пред-патрульную проверку. Все на месте. - "Пред-патрульную проверку"? - Говорит Сынчоль медленно, будто это что-то, чего он никогда в жизни не делал. - Да, пред-патрульную проверку. Мы проводим ее до того, как сообщить по рации о начале патруля. - Ах, это, - посмеивается Сынчоль, будто это какая-то странная и неземная идея, на которую у него нет времени. Джихун нажимает кнопку, чтобы поднять стекло. Какое отличное начало их совместной работы.

***

Первая совместная смена - это простой патруль, входящий в их юрисдикцию, но Джихун снова начинает чувствовать раздражение спустя практически пять минут после начала их путешествия. Терпение никогда не было его сильной стороной, а у Сынчоля, должно быть, СДВГ, потому как он не может усидеть на одном месте или перестать прикасаться к вещам. Он начал с регулировки зеркала заднего вида, Джихун ударил его по руке. Затем он раскрутил освежитель воздуха в машине, Джихун сорвал его и выбросил в окно. Потом, кажется, он не мог решить, хочет ли поднять или опустить стекла, поэтому просто играл с кнопками, пока Джихун не установил блокировку окон. Когда он начал возиться с патрульной радиостанцией, Джихун почти вытащил пистолет. Да, хорошо, возможно он выглядел собственником, но это ЕГО патрульная машина. Сынчоль пробормотал какие-то извинения и прекратил трогать рацию и все остальное. Джихун выбрал круговую технику патрулирования, двигаясь по постоянно увеличивающимся кругам, охватывая в итоге весь их район. Это довольно обычная вещь, но его настолько отвлекал стук пальцев Сынчоля по центральной консоли, что он чуть не проехал на красный. Это не типично для Сынчоля… С каждым ритмичным тук-тук-тук-тук, нервы Джихуна сжимались все крепче и крепче. Он громко прочистил горло. Спустя два часа патруля, они проезжают мимо подозрительного автомобиля. Джихун сразу же замечает разбитую заднюю фару, а Сынчоль указывает на то, что задняя часть машины сильно опущена к земле. Внутри находится только один пассажир, поэтому это явно не из-за того, что машина перегружена. Есть два варианта: либо это из-за дешевых абсорберов на бампере, либо из-за тяжелой контрабанды в багажнике. Они обменялись взглядами и молча согласились открыто следовать за машиной пару кварталов. К счастью, машина двигалась далеко от людных, шумных улиц в сторону пригорода. Ряды одинаковых белых домов с ухоженными газонами успокаивали потрепанные нервы Джихуна. Пронаблюдав за тем, как водитель совершает незначительное нарушение ПДД, Джихун достал сирену и указал автомобилю съехать на обочину. Он остановился следом, припарковав полицейскую машину под V-образным углом примерно в пяти метрах от автомобиля подозреваемого перед тем, как связаться с дежурной частью. Проверка по номерному знаку информирует, что эта машина подозревалась в побеге с места ДТП, а быстрая проверка данных о владельце выявляет несколько нарушений правил вождения, неоплаченные штрафы и одно предварительное осуждение за незаконное владение огнестрельным оружием. Прилив адреналина заставляет Джихуна снова почувствовать себя собой. Он тяжело сглатывает, отводя взгляд обратно на дорогу, и машинально включает видеорегистратор, открывая дверь машины. - Подожди, я разберусь, - говорит Сынчоль. - Собираешься сбросить его с моста за невнимательное вождение? Ну уж нет. Я разберусь, - огрызается Джихун. Он чувствует себя слегка измотанным. В своей голове он наделил Сынчоля таким уровнем дерзости, что серьезно думает, что тот будет стрелять людям по коленям за выброс мусора в неположенных местах. - Ладно, - Сынчоль тяжело вздыхает. Джихуна удивляет, что тот не начинает спорить. Если только это не означает, что он признает, что Джихун лучше справляется в спокойных ситуациях. Все знают, что Сынчоль может превратить обычное "привет" в настоящий допрос. Джихун осторожно приближается к машине. Предчувствие заставляет его двигаться к пассажирской стороне автомобиля. Осторожность говорит положить руку на рукоять пистолета, который все еще находится в кобуре, но который можно будет выхватить в любой момент. - Ч-что-то не так, офицер? Ложный вызов. Подозреваемый даже не подозреваемый. Обычный идиот, который купил автомобиль не у того человека, и не сделал необходимые проверки перед покупкой. Джихун подумывает обойтись предупреждением, а затем все же выписывает ему штраф. Сломанная задняя фара - это несчастный случай, который еще не случился. Когда он подходит к патрульной машине, напряжение возвращается на его плечи с удвоенной силой. Сынчоль сидит на водительском сидении - на сидении Джихуна - так, будто он здесь хозяин. С таким же успехом он мог бы обоссать шины, как собака, помечающая свою территорию! Он даже отрегулировал под себя сидение. Длинноногий ублюдок. - Что ты делаешь? - Джихун указывает на сидение, его голос повышается, несмотря на все усилия держать себя в руках. - Что? - Невинно спрашивает Сынчоль. - Ты на моем месте, - говорит Джихун сквозь зубы, но Сынчоль продолжает смотреть на него, будто до него не доходит, - это моя патрульная машина. - Протокол, Джихун, - говорит Сынчоль просто, и Джихун прикусывает щеку так сильно, что, он клянется, он может почувствовать вкус крови. - Протокол? - Выплевывает он. - Да. Ты настаивал на том, чтобы опросить подозреваемого, а по протоколу офицер, который опрашивает подозреваемого, не может быть водителем, когда патрулирует с напарником. На случай, если нам придется преследовать автомобиль, - сказал Сынчоль. Он говорит с Джихуном так, будто делает ему одолжение, объясняя все с точки зрения непрофессионала. У него такой голос, из-за которого при других обстоятельствах у Джихуна подкосились бы коленки, но сейчас это только заставляет его обидеться на Сынчоля еще сильнее. - Я знаю, что такое протокол, Сынчоль. Я написал гребанную книгу об этом. - Правда? - Говорит Сынчоль с притворным удивлением, скрестив руки на груди. Он не выглядит обеспокоенным медленно закипающим гневом Джихуна. - Ну, тогда ты должен знать, что я просто следую… - Да что ты говоришь! - Вставляет Джихун, скрещивая руки на груди. - С каких это пор ты следуешь протоколу? Ты, черт возьми, всегда делаешь, что хочешь. - Выпаливает он, Сынчоль выглядит оскорбленным. - Не всегда. - Да, всегда, - настаивает Джихун. Лицо Сынчоля искажается, будто в судорогах, а затем склоняется в пользу чего-то, что ему самому трудно принять. - Мы можем просто... пойти на компромисс? Я стараюсь не разозлить тебя, но нам обоим нужно идти на компромисс… - Сынчоль замолкает, плечи опускаются в жесте поражения, которое только сильнее разжигает злость в Джихуне. - Не в этом случае. Это МОЯ патрульная машина. У тебя была своя, но ты въехал на ней в автобус. Ты не въедешь в автобус на моей. Выметайся, - кричит Джихун. Сынчоль смотрит на него секунду, его рот открывается, а затем закрывается, челюсть напряглась так, будто он собирался что-то сказать, но решил это проглотил. Он поднялся с места водителя и перешел на другую сторону. Джихун почти сразу же сожалеет о своей вспышке гнева, потому что Сынчоль буквально перестает говорить. Полностью. Не издает ни писка. Внезапная, бесшумная пустота кажется странно нереальной. От этого нервы Джихуна пытаются вырваться наружу, прожевывая кожу. Джихун надеется, что Сынчоль просто старается сфокусироваться на дороге, чтобы быть готовым к любой подозрительной активности. Но, когда ему выпадает шанс оглянуться, то то, что он видит, заставляет эту долю надежды обратиться в пепел. Каждая линия в теле Сынчоля передает не только его гнев, - которого явно много, - но также враждебность и разочарование. Машина сама по себе небольшая, тем не менее, Сынчоль разместился в ней так, чтобы, насколько это было возможно, оставить тот маленький клочок пустого места между ними. Они ехали в течение тридцати минут, прежде чем это официально стало очень неловко. На самом деле, "неловко" - это самое огромное преуменьшение двадцать первого века. Необходимо срочно придумать новое слово для этого только что созданного "неловко", чтобы Джихун мог его использовать. Он знает, что он полностью виноват в этой неудобной обстановке между ними, поэтому исправить все - это его ответственность. А после этой смены с Сынчолем, он попросит о переводе... в другую страну. Это к лучшему, правда. Куда-нибудь подальше от Кореи, где ему не нужно будет ощущать это неловкое молчание рядом с Сынчолем, потому что он не может извиниться за этот взрыв. Он ужасен в извинениях. "Прости..." О боже, нет. Он не может этого сделать.

***

К обеду у него появляется сильная пульсирующая головная боль, и солнечный свет, проникающий через лобовое стекло, абсолютно не помогает. Сынчоль выпрыгивает из машины, как только Джихун припарковывается, и, не оглядываясь, заходит в магазин. Джихун копается в бардачке в поисках обезболивающего и находит ибупрофен. Он всухую глотает таблетки, хотя и не должен принимать их натощак. Он не хочет есть. Он просто ждет, пока этот день закончится и как можно быстрее. К счастью, проходит немного времени, как знакомая фигура и походка Сынчоля цепляют его периферийное зрение. Сынчоль стоит у водительской двери, достаточно близко, чтобы Джихун мог уловить его одеколон. - Привет, - Сынчоль протягивает ему большой стакан, из которого нежно струится пар, и Джихуну не нужно пользоваться детективными навыками, чтобы сказать, что это кофе. Хороший кофе. Сынчоль принес ему кофе, возможно, даже Извини-Меня-Кофе. Такой по-странному заботливый и милый жест с его стороны. Затем Сынчоль достает из кармана и кидает Джихуну на колени несколько саше. Так, будто он уже знает о патологической потребности Джихуна в сахаре. Он, что, видел, как Джихун пьет кофе, и делал заметки или что-то в этом роде? Это, вероятно, должно было каким-то образом напугать его, но Джихун слишком сбит с толку. Разве это не должен был купить кофе в качестве извинений? Потому что как раз таки он вел себя как незрелый мудак. - Ты купил мне кофе? - Тихо спрашивает Джихун. - Да. Он хмурит лоб в замешательстве, что заставляет его головную боль только усилиться. - Почему? Сынчоль только пожимает плечами так, будто он даже не думал об этом. Так, будто он никогда не планирует хорошие дела на целый день, а просто делает их инстинктивно. - Это то, что напарники обычно делают друг для друга. Они покупают друг другу кофе, - говорит Сынчоль, а затем вручает ему белый бумажный пакет, - и пончики. Джихун полностью растерян. Кофе в качестве извинений и пончики в знак дружбы? Все в один день? Возможно, ему придется пересмотреть свое видение мира. Джихун осторожно берет пакет и смотрит внутрь, и, да, ничего себе, это пончики с кленовой глазурью. Его любимые, но... откуда Сынчоль узнал? - Ты купил мне пончик? - Джихун слышит себя. В его голосе слышится доза огромного «что за хрень?» Он так сильно растерян. - Ага. - Зачем? - Джихун видит, как лицо Сынчоля разочарованно опускается, будто в замедленной съемке, и, серьезно, ему нужно научиться хоть иногда затыкаться. Сынчоль только что сделал что-то хорошее, и первым, что Джихун почувствовал, был экзистенциальный кризис? Джихун не знает, что делать с кофе и пончиком. Кроме как съесть их, конечно же. Но он не уверен, что он должен сказать. - Э-э ... спасибо? - это прозвучало больше как вопрос, что, вероятно, было грубо с его стороны. Но Сынчолю, кажется, все равно. Он наклоняет голову на бок и фыркает как-то мягко и удивленно. - Всегда пожалуйста. Джихун открывает крышку стакана, разрывает саше с сахаром и добавляет сладость в кофе, пока Сынчоль обходит машину к пассажирской стороне. Сынчоль почему-то не пьет свой, и Джихун не может удержаться от подозрений. - Боже, ты сделал что-то с моим кофе? Брови Сынчоля изогнулись, изображая обиду. - Что? Нет. - Нет, я имею в виду, конечно, ты не делал этого. Это было бы... это было бы... - Джихун закрывает рот и помешивает сахар, закрывает крышку и пьет напиток, пытаясь выглядеть так, будто он слишком занят, чтобы не позволить себе больше произнести ни слова. Но у него есть ограниченное количество времени, в течение которого он пьет свой кофе, пока Сынчоль смотрит на него с оскорбленным блеском в глазах. - Эй, ты не пил свой. Ты не можешь обвинять меня в подозрительности, - защищается Джихун и смотрит на то, как Сынчоль улыбается и прижимает губы к краю своего стакана. Они сидят в полицейской машине, пока каждый поедает свой пончик, тогда как язык Джихуна крутится вокруг слова "прости". - Прости, что накричал на тебя. Ко всему этому "партнерству" нужно привыкнуть, а я никогда не умел делиться. Я был единственным ребенком в семье, - он поясняет, не задумываясь, в каком-то глупом порыве рассказать Сынчолю о вещах, которыми он никогда не стал бы делиться с кем-нибудь еще. Как только он подумал о том, что хотел бы забрать слова назад, услышал пронизывающий его нервную систему смех Сынчоля. - Все в порядке. Синдром единственного ребенка. Я понимаю. Джихун правда не понимает, должен ли он обижаться на это или нет. Он открывает рот, чтобы попросить пояснений, но Сынчоль смотрит на него с дерзкой усмешкой, приподнимая бровь в дразнящей манере. Так, будто он ожидает, что Джихун вот-вот станет ярко-красным и начнет спорить с ним об этом. - У меня есть старший брат, но... иногда мне хочется, чтобы я был единственным ребенком. Я уверен, он хочет того же, - шутит Сынчоль, и Джихун, по крайней мере на этот раз, справляется с искренней улыбкой. Он сминает свою упаковку от пончика и вытирает руки. Он уже собирается связаться с дежурной частью, когда Сынчоль кладет свою огромную руку ему на бедро. Ох... блять. Вероятно, это должен был быть дружеский, успокаивающий жест, но в этом Сынчоль терпит полное поражение. Мозг Джихуна внезапно останавливается при виде руки на своей ноге. Внезапно у него во рту становится очень сухо. Он старается не смотреть на теплую ладонь, прожигающую клеймо на его бедре, когда Сынчоль начинает говорить. - Слушай, я буду делать все возможное, чтобы не лезть не в свое дело. Я знаю, что ты любишь делать все по-своему, и пусть я не всегда с этим согласен, это не значит, что я не уважаю твои решения, - искренне говорит Сынчоль. Но сейчас правда не лучшее время для разговора по душам, потому что Джихун слушает через слово - он так сосредоточен на проклятой руке Сынчоля, все еще лежащей на его бедре. К счастью, Сынчоль убирает ее, чтобы было удобнее жестикулировать, пока разговаривает, и Джихун снова может дышать немного ровнее. - Честно говоря, я рад работать с тобой, потому что я... действительно восхищаюсь тобой, Джихун. У тебя непоколебимое чувство морали, и ты не идешь в обход правилам, чтобы выполнить свою работу, и даже так, в конечном итоге, ты все равно ее выполняешь. Ты - тот самый полицейский, которым я хотел стать, когда только поступил в академию. Черт возьми, это... Джихун даже не знает, что с этим делать. Поэтому он пьет свой все еще горячий кофе. Он ведь на самом деле может сжечь себе все внутренности, но ему все равно. - Мм... Спасибо, - в конце концов, удается вытянуть из себя Джихуну, но ему действительно нужно научиться говорить так, чтобы это не звучало так неуверенно. Он решает еще раз обдумывать свой перевод, когда к ним поступает звонок от капитана Намджуна с приказом вернуться в участок. Сынчолю нужно появиться на фотосессии, и в целом это звучит как очень плохая шутка, когда Намджун произносит это, кроме того, что нет, это не шутка. В известном журнале публикуется статья «Человек Года», и Сынчоль был номинирован за его «исключительную храбрость». Журналист хочет, чтобы статья сопровождалась парой слов от переоцененного героя и несколькими фотографиями Сынчоля в его естественной среде обитания. - Это хорошая реклама для отдела, Джихун, - успокаивает его Намджун. Джихун был понижен до неблагодарной работы шофера знаменитости. По крайней мере, так он себя чувствует, когда ему приходится отвезти Сынчоля обратно в участок, а затем дымиться от злости, сидя за своим столом, пока длинноногая блондинка-журналистка с грудью размером с пусковые ракеты общается с Сынчолем. Джихун развил в себе талант наблюдать за работой Сынчоля одним глазом, а другим - заниматься документами. Это в основном работает. Сынчоль обычно слишком занят, чтобы заметить. За исключением сегодняшнего дня. Сынчоль продолжает бросать на него беглые взгляды, отвечая на вопросы журналистки. Джихун понятия не имеет, почему он это делает. Будто бы он молча говорит: "Эй, ты ревнуешь? Посмотри, как я болтаю с ракетными сиськами! Ревнуешь, не так ли? Да, ты ревнуешь". Джихун чувствует, что злится на него из принципа. У него нет выбора, кроме как сидеть и ждать, заполняя документы, раз уж он здесь. Но Сынчоль продолжает неловко и даже немного жутко оглядываться, пока журналистка сама не оборачивается. Ох, нет. Джихун было решил держаться подальше от водоворота славы Сынчоля, но Сынчоль, кажется, решил утащить его под ватерлинию (нравится это парню или нет). Так что, да, внезапно в середине интервью Сынчоль протянул руку и потащил стул Джихуна к своему столу. Джихун покружился в кресле, матерясь и пытаясь не оказаться на полу. Он повернулся и увидел, что журналистка смотрит на него, подняв брови в удивлении. - Значит, вы напарник офицера Чоля? - спросили блондинистые ракетные сиськи. - Привет, да. Здравствуйте, - слабо улыбается Джихун, пожимая ей руку. - Вы двое, должно быть, очень близки! - говорит она, и Джихун хоронит желание как следует рассмеяться прежде, чем оно вылезет наружу. - Так и есть. Мы лучшие друзья, - говорит Сынчоль. Джихун резко поворачивает голову с выражением «что за херня, нет», но он делает это так быстро, что что-то в его шее щелкает. Он искоса смотрит на Сынчоля, чтобы проверить, серьезно ли он, и да, он выглядит серьезным. Будто он действительно верит в это. И нет, они не... нет. Джихун откидывается на спинку стула и посылает "это бред" взгляд в сторону Сынчоля. - Нет... Нет, мы не друзья. Сынчоль поднимает брови в удивлении, но затем на его лице появляется улыбка: острая, белая и опасная. - Ты прав, Джихун, мы больше похожи на... женатую парочку. Брови Джихуна взлетели до потолка. Журналистка издала короткий звук, напоминающий удивление или, может, одобрение: «Угу!» И продолжила записывать что-то в свой небольшой блокнот, в процессе кидая взгляды то на одного, то на другого. - Боже мой, нет! Это еще хуже. Не говори так! - Джихун надеется, что тон его голоса прозвучал твердо, пока он говорил, но это, вероятно, не так. Вероятно, это прозвучало пискляво, испуганно и почти безумно. Но что есть - то есть. Сынчоль медленно осматривает его так, будто у Джихуна есть свой собственный набор сисек размером с ракеты, а затем придвигается немного ближе, из-за чего паника Джихуна вмиг достигает своего апогея. - Знаешь, как говорят, полицейские женаты на своей работе. Они знают о своих напарниках больше, чем о собственных супругах. С таким же успехом мы могли бы сразу пожениться, - его голос низкий, грубый и томный, почти вибрирующий, и это делает все в тысячу раз хуже. - Это наша первая смена вместе в качестве напарников! - шипя, напоминает ему Джихун. - Мы не женаты. Не говори это людям. Журналистка бросает на него непроницаемый взгляд через оправу очков и делает еще несколько заметок. Джихун думает арестовать ее и конфисковать эти записи. Но он не приемлет таких жестоких полицейских методов. Она начинает задавать ему вопросы о Сынчоле и Джихун применяет свои профессиональные навыки, чтобы ответить на них. Джихун умён в своих словах и умело делает вид, будто величайшая возможность, которую он когда-либо получал, заключалась в том, чтобы стать партнером этого нелепого человека. Он делает это настолько убедительно, что его голова начинает болеть. Обычно, когда люди дают конструктивную характеристику, они используют вековую технику "бутерброда из комплиментов": указывают на чьи-то недостатки, но смягчают удар комплиментом до и после. У Джихуна есть своя техника. Бутерброд из оскорблений. Оскорбление - комплимент - оскорбление. Он хорош в этом, особенно когда дело доходит до описания Сынчоля.

Глупый / Сексуальный / Ублюдок Тупой / Привлекательный / Мудак Пустоголовый / Возбуждающий / Гандон

В конечном итоге он отвечает непрямо и очень дипломатично, говоря полностью безэмоциональным голосом: - Как вы могли подумать, что я смогу описать такого человека, как Сынчоль, всего тремя словами? Журналистка кивает в знак согласия и одаривает его легкой понимающей улыбкой. Сынчоль широко улыбается ему, демонстрируя ямочки так, словно он думает, что за этими словами Джихун маскирует что-то хорошее. Идиот.

Рассеянный / Восхитительный / Идиот

К тому времени, когда они заканчивают пыточную сессию из вопросов и ответов, Джихун чувствует себя марафонцем, хромающим к финишной черте: абсолютно истощенный, и все, что он хочет - это лечь и выпить виски (Джихун никогда не участвовал в марафоне, поэтому, возможно, он ошибается в том, что обычно хотят делать люди после финиша). Ему приходится глубже покопаться в своих запасах терпения, когда журналистка пожимает им руки, а затем передает их своему фотографу. Потому что еще есть фотографии, которые предстоит сделать. Джихун считает, что в этом году он заслужил хороший бонус за то, что терпел все это дерьмо. - Мы просто сделаем несколько быстрых снимков и уйдем. Я уверена, вы очень заняты. - Да, конечно. Без проблем, - говорит Сынчоль, вставая со своего места. Джихун собирается возвращаться к своему столу, когда Сынчоль похлопывает его по плечу. - Давай, Кексик, ты тоже. Джихун думает, что ему, вероятно, следует нахмуриться, но вместо этого он выбирает закатить глаза. - Нет. Им не нужны мои фотографии. Я не знаменитость. Я обычный, трудолюбивый, неблагодарный, нелюбимый полицейский, - утверждает он. - А мы пытаемся запечатлеть повседневную жизнь Сынчоля. Она включает и Вас. Ваш капитан сказал, что Вы будете сотрудничать, - практически пригрозил фотограф! Джихун испытывает соблазн закрыть лицо руками в отчаянии, но это, вероятно, только развлечет Сынчоля. Он останавливается на тихом стонущем звуке и снисходительно закрывает глаза. Сынчоль даже не пытается сдержать улыбку. - Давай, Джихун, это всего лишь несколько фотографий, - уверяет он.

***

Как выясняется, это не просто несколько фотографий. Они оба ждут, пока фотограф отрегулирует ее тщательно продуманную световую установку, перемещаясь вокруг ламп, направляя и поправляя отражатели. Затем она берет свою огромную камеру и просит их позировать миллионами разных способов. Джихун скрипит зубами и готовится пройти это, как солдат. Он сосредотачивается на быстрых щелчках затвора, когда женщина бегает по комнате, делая снимки. Он позволяет звуку захлестнуть его, пытаясь выглядеть менее готовым к суициду, чем он себя сейчас чувствует. - Не могли бы вы, ребята, встать ближе друг к другу? - спрашивает она. Джихун остается там, где стоял, заставляя Сынчоля придвинуться. Он подходит ближе и пытается обнять Джихуна за талию. Джихун взглядом пускает в него кинжалы за попытку вторжения в его личное пространство, Сынчоль не убирает руки. - Хм, ладно, не могли бы вы, может, взглянуть друг другу в глаза? - неуверенно руководит фотограф. - Господи, это что, свадебная фотосессия? - бормочет себе под нос Джихун. Судя по тому, как Сынчоль фыркает, возможно, это вышло громче, чем он предполагал. Он чувствует себя невероятно неловко, просто смотря в глаза Сынчоля. Джихун замечает, что хмурится. - Постарайся не выглядеть таким недовольным, Кексик. Просто притворись, что я - это кто-то, кто тебе нравится, - шепчет Сынчоль. Джихун уверен, он изображает грустную улыбку на губах. - Мое воображение не такое яркое, - шепчет Джихун в ответ, но он пытается расслабить лоб и поднять уголки рта ближе к нейтральной линии. «Счастье» пока вне его досягаемости, но, возможно, он сможет справиться с «полным недовольством» на своем лице. - Попробуйте сделать вид, будто вы рассказываете друг другу шутку, - подсказывает фотограф. Сынчоль кладет ладонь на руку Джихуна и откидывается назад с огромной улыбкой на лице, будто Джихун только что сказал что-то смешное, и фотограф случайно направила на них камеру. Когда фотограф быстро щелкает затвором, Джихун совершенно точно не выглядит так, словно только что сказал что-то смешное. Но фотограф, должно быть, довольна, потому что она бодро хлопает в ладоши. - Чудесно! Теперь несколько снимков во весь рост! Не могли бы вы встать у той кирпичной стены? Джихун ворчит, но подходит к стене, где фотограф ставит их, как манекенов, для нескольких снимков. 1. Стоя плечом к плечу. 2. Наклоняясь друг к другу. 3. Стоя спиной к спине, опираясь друг на друга. Это чертовски смешно и заставляет Джихуна чувствовать себя так, словно он на постере к фильму о друзьях-полицейских 80-х годов. 4. С рукой Сынчоля, перекинутой через плечо Джихуна. Джихун "случайно" толкает его локтем в бок. 5. С рукой Джихуна, едва перекинутой через массивные плечи Сынчоля. 6. Сынчоль держит Джихуна, как жених невесту. Подождите секунду, он не может поверить, что позволил этому случиться! Джихун готов пожаловаться на это. Когда-нибудь. 7. Сынчоль и Джихун стоят с закатанными рукавами формы, пиджаки якобы совершенно естественно перекинуты через плечо. Такое ощущение, что они позируют для действительно странного каталога, приуроченного полицейской моде. 8. Они оба держатся за руки. И вот здесь Джихун проводит черту, потому что, серьезно? Хотя он подозревает, что ему, вероятно, следовало провести черту еще после позы в свадебном стиле, но на тот момент он не мог думать трезво. После очередной вечности ожидания щелчка фотоаппарата, фотограф опускает камеру и смотрит на экран. - Ладно, я думаю, мы почти закончили. - Можем ли мы сделать какую-нибудь забавную фотографию? - спрашивает Сынчоль. Джихун закатывает глаза так сильно, что его нос морщится. Что за бред? - Нет. Фотограф пожимает плечами. - Конечно, звучит весело. Думаю, расслабленные позы делают снимки лучше. Сынчоль поворачивается к Джихуну, уговаривая: - Что скажешь, Джихун-и? На счет "три" скорчим рожицы. Ответ на этот вопрос абсолютно и определенно нет. Огромное нет. - Нет. - Один… - Нет. - Два… - Сынчоль, нет. - Три! Джихун, раздражен до такой степени, что, не заботясь больше, показывает камере преувеличенно хмурый взгляд. Затвор щелкает. Фотограф взрывается хохотом. - Офицер Чхве, это было не очень красиво! - ругает она. - Он действительно сделал это? Дайте-ка взглянуть! - Сынчоль бросается в сторону женщины и смотрит на дисплей камеры. Она нажимает несколько кнопок, и они оба смеются. - Что? Что смешного? - спрашивает Джихун, расправляя свой пиджак. Фотограф игнорирует его вопрос, все еще хихикая, и вместо ответа шутливо бьет тыльной стороной ладони по руке Сынчоля. - Честно говоря, вы оба такие милые вместе. Вы постоянно так подшучиваете друг над другом? - В смысле? - грубо спрашивает Джихун. Его любопытство побеждает терпение, и он встает между ними, чтобы посмотреть на дисплей. На фото, расправив плечи, стоит Сынчоль. Он смотрит в камеру с очень рассудительным выражением лица, источая жесткую, а не глупую ауру полицейского. Тем временем Джихун сгорбился, скорчив лицо в по-идиотски смешной гримасе. Джихун поворачивается и бьет Сынчоля по руке значительно сильнее, чем фотограф. - Ты такой мудак! Сынчоль сильнее сгибается в новом приступе смеха. - Прости, Джихун-и, я не думал, что ты это сделаешь! Но посмотри на снимок, ты выглядишь прелестно! - Не правда! Джихун чувствует, что краснеет, что в сочетании с детской шуткой, которую только что сыграл над ним Сынчоль, возвращают ему ужасные воспоминания о школе. - Нет, правда! - Лучезарно улыбается Сынчоль, вытаскивая свой телефон и тыкая в экран. - Не могли бы Вы прислать мне эту фотографию, пожалуйста? Мне очень нужно. - Боже мой, это так глупо. Тебе что, пять? - Злится Джихун, действительно злится, но улыбка Сынчоля, его смех и даже, по его мнению, забавная фотография – пусть он никогда не признает это вслух - заставляют его сдерживать накатившую усмешку. Он чувствует, как жар подкрадывается к затылку, а уголки рта поднимаются вверх, несмотря на его отважные попытки изобразить раздражение. Сынчоль кладет руку ему на плечо. Он смотрит по-странному тепло, и Джихун чувствует, как его лицо вспыхивает еще сильнее. - Я и не знал, что у тебя есть ямочки на щеках. Мы должны называть тебя Мистером Очаровательные Ямочки, - говорит он мягко. Джихун отворачивается в смущении. - Заткнись, Чоль, - ворчит он, а затем решает, что с него хватит и направляется в раздевалку. Хорошо, возможно, это не такое уж и плохое начало их совместной работы.