Не Кёсем

      Но моим надеждам не было суждено сбыться. На следующую ночь новоявленный султан захотел к себе пригласить ту самую девушку с портрета. Провожая взглядом Настю, я подумала:       «Нет, я так больше не могу. Все здесь не то, все здесь не так! Валиде никто не уважает, девушек, которых отправляют к султану, даже нарядить нормально не могут. То ли дело было во временах Сулеймана… Красивые платья, красивые украшения!»       Пока я предавалась ностальгии, та самая хабалка, которая мне сразу не понравилась, чуть ли ни на пинках притащила Настю в ташлык.       — Палец она пыталась прокусить падишаху, негодница! — возмущалась калфа. — Да твое счастье, что повелитель велел мне быть к тебе милосердной! Да за один волосок, упавший с головы повелителя, ты должна была жизни лишиться!       Я взглянула на Настю и увидела, что калфа неплохо приложила к ней руки.       «Так тебе и надо», — подумала я.       — Мёге! — тем временем, сказала калфа. — Повелитель желает тебя видеть.       «Вот так сразу, — подумала я. — Все как-то не по-людски здесь творится…»       Меня быстро нарядили и повели по золотому пути. Невольно на ум пришел Сулейман, мой прошлый опыт нахождения в этом дворце. И этот опыт резко контрастировал с тем, что я видела. Не было ни каких-то красивых платьев, ни украшений.       «Все здесь не так, — подумала я. — Не хочу я этого нового, не хочу!»       Я вошла в покои султана и увидела Ахмеда. Так близко я еще не приближалась к падишаху и увидела, что это совсем еще ребенок. А я чувствовала себя в самом лучшем случае женщиной лет двадцати, но никак не тринадцатилетней девочкой. В голове невольно проплыла статья 134 УК РФ, а мысли сами преобразовались в слова.       — Ахмед, — сказала я. — Прошу, убей меня. Я так скучаю по своим родным…       Падишах молчал, ничего не отвечая. А я почувствовала, как от волнения начинаю терять сознание.       Я очнулась в постели Ахмеда.       «Судьба сберегла мою психику, мне не пришлось участвовать в этой порнографии, разврате среди малолетних», — подумала я.       Оставаться в одной постели с пацаном мне не хотелось, поэтому я осторожно начала собираться.       — Тебе уже лучше? — спросил Ахмед. — Может, лекаря позвать?       — Нет, все хорошо, — ответила я и подумала. — «Вот кисейная барышня, хлопнулась в обморок от перспективы переспать с пацаном».       — Если хочешь, возвращайся к себе, — ответил Ахмед.       — Хорошо, — ответила я и вышла из покоев султана.       Пока я шла, на ум невольно пришло воспоминание из педагогической практики: я стою посреди класса, немало волнуясь и пытаясь объяснить новую тему, в кабинете, кроме куратора практики, находится еще и завуч — до нее дошла информация, что класс совершенно не слушается практиканта, ученики сидят на удивление тихо, а я настолько волнуюсь, что чуть ли ни падаю в обморок, обливаюсь холодным потом и из последних сил держусь за стол.       «Что тогда было позорище, что сегодня, — подумала я. — Ничего нового».       Едва я пришла в ташлык, та самая хабалка провела меня в середину помещения и сказала:       — Вот, девушки, смотрите, с кого надо брать пример. Мёге-хатун совсем недавно прибыла в Топкапы, но уже переселяется на этаж фавориток. Махпейкер, подготовь комнату Мёге. От тебя должен быть хоть какой-то толк, рыбы в Босфоре пока что обойдутся.       Я с некоторым удовлетворением огляделась вокруг и вскоре переехала в свои покои. Говорить правду о том, что я просто повалялась в постели султана, но не более того, мне не хотелось.       «Пусть лучше думают, что я с ним переспала», — решила я.       Сказать по правде, я ждала если не украшений, то, как минимум, какого-нибудь подарка. Однако малолетний султанчик, по-видимому, не знал таких тонкостей, поэтому я так и осталась без всего. О том, что мне не положены подарки, так как я на самом деле не спала с султаном, я старалась не думать, так как была уверена в том, что Ахмед не выдаст меня. Выдавать себя сама я тоже не планировала.       «Ну так-то да, не каждый семиклассник сообразит своей подруге хотя бы тюльпан на восьмое марта подарить, так что к чему ждать чего-то от Ахмеда?» — подумала я.       Прошлый опыт, конечно, в этой реальности играл не совсем в мою пользу, я постоянно сравнивала Ахмеда и Сулеймана и, разумеется, Ахмед значительно проигрывал своему предшественнику.       Я расположилась на тахте и только начала наслаждаться покоем и удаленностью от остальных девочек, как вдруг ко мне в комнату вошел какой-то мужик и сказал:       — Повелитель велел допросить весь гарем.       Фраза какого-то мужика, по-видимому, евнуха, меня немало шокировала.       «А на этот раз что? — подумала я. — Что произошло?»       Как выяснилось, какая-то женщина, по-видимому, мать шехзаде Мустафы, брата Ахмеда, сбежала из дворца вместе со своими детьми.       «Вот так, Ахмедка, — подумала я. — Пожалел брата, так как он тебе точно гадости не сделает, а о том, что у брата есть мать, забыл».       Я ничем не могла помочь в поисках, поэтому только грустно вздохнула: Ахмед виделся мне какой-то марионеткой, которую каждый может вертеть в своих руках, как пожелает.       «Так лучше уж я должна стать тем человеком, который влияет на Ахмедку, а для этого нужно, всего-навсего, чтобы он влюбился в меня, — неожиданно подумала я. — Я Ахмедке зла не сделаю, зато сама буду здесь жить шикарно».       Эта мысль меня успокоила и я решила во что бы то ни стало добиться своей цели.