Не Кёсем

      Едва я пришла в себя после родов, как решила посмотреть расстановку сил в гареме. С некоторым удивлением я узнала, что, несмотря на то, что в гареме в наличии имеется Раша-султан и Мёге-султан, всеми делами заправляет Махпейкер-хатун. Это положение меня немало возмутило, но что с ним делать, я еще не могла придумать.       Как вариант, можно было еще раз попробовать переспать с Ахмедкой, чтобы попытаться зачать еще одного ребенка. Как бы то ни было, но в османских гаремах наложницы могли меряться количеством детей. Однако Настена вообще не имела детей, но смела такое себе позволять...       «Странно, однако», — подумала я и решила понаблюдать еще.       Наверное, я бы наблюдала еще очень долго, если бы в один прекрасный день Настёнка не прошлась по гарему в короне. Как говорили в гареме, это была корона Хюррем, однако, лично меня этот момент буквально резанул ножом по сердцу: эта выскочка позволила себе напялить мою корону, которую мне подарил Сулейман!       Мне безумно хотелось прямо сейчас соскочить со своего места, подбежать к Настене, схватить ее за горло и крикнуть: «Мразь, отдай мне мою корону, ее мне подарил Сулейман!», однако, я вовремя успела остановить себя.       «Что-то я совсем становлюсь похожей на свою предшественницу-истеричку, — вздохнула я. — И ничего с этим не поделать…»       У меня в голове даже невольно проскочила мысль: а не суждено ли мне теперь прожить жизнь примерно как Махидевран в сериале, раз я в прошлой реальности очень сильно изменила свою судьбу? Однако эта мысль мне не понравилась и я решила, что у меня все будет иначе.       «Надо делать Насте подлянку, — подумала я. — Не умею их делать ни черта подобного, однако, придется сочинять на ходу!»       Я начала усиленно вспоминать оригинальный «Великолепный век», чтобы сделать что-нибудь подобное, что делала Шура или для Шуры, но на ум ничего не приходило. Наконец, в голову пришла не самая разумная, но хоть какая-то идея: устроить Насте «свидание» с каким-нибудь мужчиной, чтобы подставить ее. Желательно, из тех, кого будет, если что, не жалко.       Я прекрасно знала, что, согласно правилам гарема, наложницам не положено видеться с чужими мужчинами. Поэтому оставалось придумать, как заманить Настю на эту встречу.       Подумав, я решила сыграть на чувствах Насти к отцу, которого, по слухам, убили в Османской империи. Я понимала, что путь подлянок — самый мерзкий путь, однако, вариант с получением власти через постель султана для меня отпадал. Султан особенно не хотел со мной проводить ночи, да и я не хотела ложиться в постель Ахмедки.       «Анастасия, твой отец выжил, я хочу свести тебя с ним», — написала я на греческом языке. Конечно, я понимала, что владею греческим с натяжкой, могла сделать много идиотских ошибок, но родной Настин язык, как мне казалось, должен был сыграть мне на руку.       «Если ты согласна, дай мне знать. Напиши ответ и воткни его возле четвертого факела коридора золотого пути не позже, чем сегодня в полночь. Поторопись, потом будет поздно», — дописала я.       Я подбросила эту записку в покои Насти и начала ждать. Конечно, я понимала, что играть на чувствах к родителям — редкая подлость, но других вариантов в голове не было.       Глухой ночью я надела на голову темный платок, закрыла лицо и в одной рубашке, чтобы не привлекать внимания цветом платья, пошла в коридор. Я знала, что в этом коридоре подглядывать неоткуда, поэтому была более-менее спокойна. Убедившись, что за мной не следят, уверенным, но не слишком быстрым шагом я прошла по коридору, увидела записку и на ходу взяла ее в руки. Вернувшись к себе в покои, я решила прочитать ответ.       «Ты кто?» — было написано в записке.       «Конь в пальто», — подумала я и сожгла этот кусок бумаги.       Писать ответ было сложно, так как подобную идиому на греческом я не знала, а других вариантов в голову не приходило.       «Его доверенное лицо», — написала я. — «Спускайся завтра в полночь в сад, я буду ждать тебя у бассейна».       Еще с прошлой жизни я знала, что бассейн хорошо виден из султанских покоев. План мой был прост: выманить как-нибудь Ахмедку на балкон, ведь завтра была моя законная ночь с султаном, во время которой мы нередко просто спали в одной постели, с удивлением показать ему на гуляющую по ночам Настю, наслаждаться последствиями. Я так и не смогла придумать, кого из мужчин можно подослать к Настене, однако, даже такой несанкционированный выход за пределы гарема мог возмутить Ахмедку.       Все прошло так, как я и ожидала: я пришла в покои султана, Ахмедка не хотел приступать к своим обязанностям и, к моей радости, позвал меня поговорить на балкон.       — Я не могу быть с тобой близким после того, что ты пыталась сделать с Махпейкер, — сказал он.       — Ахмед, — ответила я. — На все твоя воля. Дело прошлое, я была уже наказана за эту попытку убийства, но я его не совершала.       — А кто совершил его, Мёге? — спросил Ахмед. — Кто?       — Может, Махпейкер и ссимулировала, — ответила я. — Взяла якобы ножик, якобы ранила себя, наговорила на меня… Она же с постели так быстро встала! Ну не встают люди практически со смертного одра так быстро!       — Я верю Махпейкер, — сказал султан.       — И не веришь мне, — добавила я.       Я не была в восторге от этого разговора, но была рада, что Ахмед сам позвал меня на балкон и заговорил о Насте.       — Ахмед! — будто изумленно воскликнула я. — Вот скажи мне, куда пошла Махпейкер посреди ночи?       — На встречу с якобы таинственным незнакомцем, — ответил Ахмед. — Который якобы доверенное лицо ее отца. Махпейкер сама показала мне эти записки и я предложил ей пойти в сад, чтобы увидеть, кто и зачем решил ее видеть.       «Да ты ж, твою мать, сказала обо всем Ахмедке, — в душе возмутилась я. — Все заранее продумала!»       Мы с султаном простояли на балконе около получаса.       — Как я и говорил Махпейкер, это кто-то из рабынь решил над ней подшутить, — сказал Ахмед. — Я был бы удивлен, если бы кто-то пришел в сад. Не назначают тайные встречи здесь, у всех на глазах.       — Все может быть, — ответила я.       Эту ночь я провела в одной постели с Ахмедом и султан, как это обычно и бывало, держался от меня на достаточном отдалении. Утром я вернулась в гарем и услышала сплетню, якобы кто-то из рабынь решил разыграть Настю и она повелась на это.       «Если не считать, что я хотела не разыграть, а подставить Настю, то можно сказать с уверенностью: вы почти правы», — подумала я.       Я села на тахту и мысленно сказала сама себе:       «Ничегошеньки не понимаю в интригах, так и нет смысла начинать. Все равно толку будет ноль. Надо действовать иначе. Это еще хорошо, что я ни с каким мужиком не стала договариваться и меня по почерку не вычислили, хотя могли бы просто заставить всех попробовать написать пару фраз на греческом. Вот, учеба, как неожиданно ты пригождаешься, вузовские знания, казалось бы, ненужные, именно в этот момент и понадобились…»       Я вздохнула и решила, что если я решусь устранить Настю, то должна буду просто убить ее, а не действовать такими странными методами. Эта мысль огорчила меня, ведь я уже однажды пыталась убить Настену, однако, другие идеи голову так и не посетили.       «Может, что наладится или она сама умрет…» — с какой-то надеждой подумала я.