Не Кёсем

      Сулейман посмотрел на меня и сказал:       — Моя бесценная госпожа, лишь иногда видеть вас — уже огромное счастье. Я не вправе мечтать о большем.       — У тебя родилась дочь Гюльбахар, — произнесла я. — Мне пришлось разделить постель с султаном и изменить с ним тебе, но зато моей дочери ничего не будет грозить. Надеюсь, ты поймешь меня.       — Госпожа, будьте тише, — сказал Сулейман, прислушиваясь. — Нас могут услышать.       Мне хотелось ответить что-нибудь, вроде, «паранойя излечима», однако, буквально через секунду к нам с Сулейманом подошла Настя.       «Пиздец коту Ваське, — уже в тысячный раз подумала я. — Интересно, Ахмед будет ко мне так же милостив, как и к Насте, когда застал ее с Искандером?»       — Тебе пришлось изменить стражнику с султаном, — сказала Настя. — Интересно, хватит ли тебе смелости повторить все то же самое, глядя в лицо повелителю?       — По законам Османской империи ты изменила повелителю с Искандером, — ответила я, прекрасно понимая, что извращаю факты. — Тебе ли говорить об измене?       — По твоим же словам, у стражника родилась дочь Гюльбахар, — сказала Настя. — Жаль малютку, ее казнят вместе с матерью. Да и старших детей могут не пощадить.       Уже вторая жизнь в змеином коллективе давала о себе знать, поэтому на мои какие-то прежние особенности наложила свое влияние эпоха. Кровь вскипела в моих жилах и я, проклиная себя за то, что не носила с собой нож, взяла с земли булыжник и ударила им Настю по голове.       Женщина сразу же упала, постепенно орошая землю вокруг себя кровью. Конечно, я знала, что в голове много кровеносных сосудов, что крови может быть много, но Настя, как мне показалось, перестала дышать.       — Госпожа, я возьму вину на себя, — сказал Сулейман.       — Нет, ни в коем случае, — твердо ответила я. — Тебя за убийство султанши казнят, а меня… Не знаю, что со мной будет. Но надежда остается. Пойдем отсюда скорее.       Мы с Сулейманом разошлись в разные стороны. Я наитщательнейшим образом проверила свои руки, лицо и платье на наличие следов крови и убедилась, что не испачкалась. Меня потряхивало, но я усиленно пыталась делать вид, что все хорошо.       Я сидела в своих покоях и пыталась вести себя, как ни в чем не бывало, однако, это было трудно. Тем более, уже через пару часов по гарему поползли слухи, что Настю нашли без сознания в дворцовом парке.       «Оставление в опасности, статья 125 УК РФ, лишение свободы на срок до года, — невольно подумала я, потом улыбнулась и сказала сама себе. — А шашни на стороне со стражником — вышка».       Умом я понимала, что Настя обязательно растреплет все Ахмеду, едва придет в себя. В том, что мне осталось жить не так уж и много, я даже перестала сомневаться.       «Лишь бы только сейчас вернуться на кафедру, а не пуститься в очередное попаданство», — подумала я.       Еще через пару часов ко мне пришел евнух и сказал:       — Госпожа, вас велено проводить в покои повелителя.       «Раз евнух пришел, а не двое стражников, значит, не все так плохо, — подумала я. — Или они просто хотят усыпить мою бдительность? Решили, что из дворца не сбегу, поэтому и евнух меня доведет?»       Я вошла в покои Ахмеда. Чтобы не выдавать себя дрожащими руками, я решила спрятать их за спину.       — Мёге, — сказал Ахмед. — Я все знаю, что произошло в дворцовом саду. И я очень возмущен этими событиями. Знаешь, Мёге, я еще не решил, как ты будешь наказана, но прощать такое я не намерен.       «А можно поподробнее с этого момента? — подумала я. — Сказал бы, что именно ты знаешь. Я бы как-нибудь подыграла, может, даже попыталась покаяться. Устроили тут местную леди Макбет Мценского уезда. А что, леди Макбет Топкапы. Тоже звучит».       — Я понимаю, что вы с Махпейкер поругались, но ты не должна была ударять ее, — сказал султан. — И уж тем более ты не должна была бросать Махпейкер, она ведь могла умереть!       «Это тебе Настёна специально все не так рассказала? — подумала я. — Хочет, видать, что-то от меня получить?»       — Махпейкер была найдена в дворцовом саду рабынями, — сказал Ахмед. — Мать наследников принесли во дворец, где она вскоре пришла в себя. Махпейкер долго никак не могла вспомнить, что именно произошло в саду, но потом, слава Аллаху, смогла все рассказать. Она увидела тебя и решила съязвить о том, что Аллах не дает тебе больше наследников, а дарит только девочек, значит, ты в чем-то провинилась перед ним. А ты, не говоря ни слова, ударила ее, да так, что она упала и потеряла сознание. Ты же поспешила скрыться с места преступления.       «Парамнезии, значит, — подумала я. — Ну ладно, пусть лучше будут парамнезии, нежели всплывет правда. Лишь бы Настёна больше ничего не вспомнила…»       — Повелитель, — сказала я. — Да, я ошиблась, я была неправа, не должна была так делать. Однако я прошу вас о милости, вспомните, что я мать ваших детей.       — Это не дает тебе права калечить других матерей моих детей, — ответил Ахмед.       — Да, ты прав, — сказала я. — Я прекрасно понимаю, Ахмед, решение принимать только тебе. Твои рабы должны их неукоснительно соблюдать. Но я прошу тебя в погоне за справедливостью не забывать и о милости. Ты был более чем милостив, когда Махпейкер убила Катерину и малютку Лале, так будь милостив и сейчас.       — Возвращайся в свои покои и не смей выходить оттуда, пока я не приму решение, — сказал Ахмед.       — Стража! — позвал Ахмед. — Проводите эту женщину к себе в покои и никого не впускайте туда. Следите за тем, чтобы она не пыталась выйти.       «Ну ладно, Ахмедка, запри меня в своей комнате, переживу», — подумала я и пошла вместе со стражей.