Не Кёсем

      Сидеть в своих покоях слишком долго мне не пришлось. Буквально через час ко мне пришел Ахмедка и сказал:       — Мёге, ты должна понести заслуженное наказание. Остаться одной и все понять. Знаешь, в старом дворце все равно есть народ, а в темнице долго находиться может быть опасно. Поэтому тебя сегодня же отвезут в охотничий домик и запрут в одной из комнат. Вещей с собой не бери. С детьми тебе видеться не дозволено, пока не вернешься обратно в Топкапы.       — Ваша воля, — безразлично ответила я.       Я, безусловно, была огорчена тем, что буду заперта, будто в тюрьме, однако, слова Ахмедки о том, что через какое-то время я вернусь в Топкапы и снова буду рядом со своими детьми, внушили мне некоторый оптимизм.       Уже вечером меня привезли в охотничий домик и заперли в маленькой комнатушке. Тахта, постельное белье, вид из окна второго этажа на двор — вот и все, что мне было положено. Не было ни книг, ни каких-то других возможных развлечений.       «Устроили тут местный Шлиссельбург», — подумала я и с тоской попыталась открыть окно. Однако и окно было наглухо закрыто, по-видимому, для того, чтобы я не сбежала.       Конечно, это была не темница и даже далеко не те условия, которые мне в прошлом попаданстве сделал Сулейман в темнице Топкапы. Здесь было тихо, спокойно, были все необходимые удобства, разве что было невыносимо одиноко и тоскливо.       «Сколько времени мне придется здесь провести? — подумала я. — Месяц, полгода?»       Я знала, что мою дверь охраняет стражник и трижды в день какая-то местная служанка приносит мне довольно простую, но вполне вкусную еду.       «Тишина… — подумала я. — Тоска…»       На шестой день моего заключения дверь открылась. Для обеда было еще слишком рано, а по другим вопросам ко мне не заходили. Хаммама в охотничьем домике не было, поэтому я даже не могла предположить, что меня так неожиданно позвали помыться. Желания поворачиваться не было, поэтому я решила сначала услышать, кто и зачем пришел, и только потом, если это будет необходимо, развернуться.       — Госпожа, — раздался донельзя знакомый голос. — Сегодня моя очередь охранять вход в ваши покои. Но вы же не будете против, если я посторожу изнутри?       «Сулейман?» — подумала я и не поверила своим ушам.       Я развернулась и вправду увидела Сулеймана.       — Сулейман, не рискуй, — как можно ровнее сказала я. — Вдруг тебя кто-то увидит.       — Не увидят, — ответил мужчина, подошел поближе ко мне и спросил. — Вы же разрешите вас обнять?       — Сулейман… — выдохнула я, расплакалась и бросилась в объятия стражника.       Я обнимала Сулеймана и, кое-как взяв себя в руки, сказала:       — Тебя же казнят, если увидят!       — Можно подумать, если бы нас увидели в траве прошлым летом, ничего бы не было, — ответил Сулейман. — Госпожа моя, умоляю, не прогоняйте меня!       — Я не смогу тебя прогнать, — ответила я. — Но ты ведь рискуешь!       — В охотничьем домике только вы, я и кухарка, которой не дозволено подниматься на второй этаж, кроме как для того, чтобы принести вам еду, — ответил Сулейман. — И возле входа в домик двое стражников. Сюда никто не поднимется, не беспокойтесь.       — Сулейман, — расплакалась я. — Может быть, ты слышал, знаешь, насколько я здесь?       — Неизвестно, госпожа, — ответил Сулейман. — Никто об этом не говорил. Но, может быть, я смогу скрасить ваше пребывание здесь!       — Сможешь, — сказала я. — Скрасишь…       Весь день, за исключением короткого перерыва на обед и ужин, и всю ночь я провела с Сулейманом. За такой чуть ли ни дом свиданий я была готова провести в подобном заключении любое количество времени.       «Если уж на то пошло, то мне Ахмедка просто снял дачу для того, чтобы я там проводила время со своим любовником, — подумала я. — Только бы ничего не раскрылось!»       Еще меня, безусловно, волновал вопрос возможной беременности, но на этот случай у меня была неплохая отговорка: за несколько дней до так называемой ссылки к своему любимому я провела ночь с султаном. Конечно, как грамотная женщина двадцать первого века я прекрасно понимала, что далеко не каждой удается забеременнеть с первого раза, однако, алиби у меня было.       Наутро, перед завтраком, Сулейман встал с постели, быстро привел себя в порядок и сказал:       — Госпожа, если вы хотите, то я обещаю придумать что-нибудь, чтобы вы могли в следующие дни выйти на прогулку. Стражнику не велено заходить к вам в комнату, поэтому с завтрака до обеда или, может быть, после ужина, чтобы было больше времени, вы бы могли погулять.       — Сулейман, я полностью доверяю тебе, — ответила я.       Поцеловав на прощание своего любимого в губы, я привела постель в порядок и скоро оделась. Буквально через десять минут ко мне в комнату вошла кухарка с едой.       «А мы рисковали, снова рисковали, — подумала я и внутри меня что-то оборвалось. — Нет, не это Ахмедка мне готовил. Не приятное времяпрепровождение с любовничком, это уж точно».       Есть не хотелось, но если буквально десять минут назад я была, как говорится, сыта любовью, то сейчас я не смогла бы проглотить ни куска из-за неожиданно накатившего страха.       «Да… — подумала я. — Знал бы Ахмедка, как я здесь сижу в одиночестве, он бы меня лучше в темницу отправил…»       Неожиданно для себя я рассмеялась и подумала:       «Эх, помирать, так с музыкой! Лучше счастливо прожить этот год, месяц или неделю и вернуться домой, в свою эпоху, нежели мучиться здесь еще непонятно сколько лет».       Более-менее успокоившись, я приступила к завтраку и подумала:       «Вот бы Сулейман что-нибудь сообразил, чтобы мы с ним могли погулять или даже встретиться хотя бы разочек, пусть даже на пять минут…»