Глава 19. Третья интрига
7 апреля 2020 г., 07:26
Как человек грамотный, я понимала, что парамнезия рано или поздно пройдет и уж тогда мне не поздоровится. В этом случае даже моя беременность не была бы отсрочкой смертного приговора, поэтому я с грустью осознавала, что в живых должна остаться или я, или Настя.
Разумеется, при подобном выборе я бы хотела, чтобы в живых осталась именно я, однако, далеко не первую попытку покушения на Настю Ахмед мог мне не простить.
За все это время в гареме не появилась более любимая султаном фаворитка, нежели Настя, поэтому я сделала вывод, что эта Настя и есть та самая Кёсем, либо, возможно, все пошло совсем не так и Настя заняла место Кёсем, которая не прибыла, уже не прибудет или, как вариант, уже убита.
«Впрочем, мне разницы никакой, главное — что-то придумать с Настей», — подумала я.
Вариант с ядом я решила отбросить: где гарантия, что я смогу так распределить его по еде, чтобы Настя съела столько, чтобы умереть? Ведь вполне возможным вариантом было бы то, что эта фаворитка съест пару ложек, ей станет нехорошо, она проболеет сколько-то дней, но выздоровеет, так как не съест смертельное количество отравленной еды. Кроме того, я не забывала, что это, по сути, убийство общеопасным способом, так как умереть или пострадать мог кто-нибудь другой.
«Это уже не говоря о том, что яд достать весьма проблематично», — подумала я.
Вторым вариантом я видела убийство Насти с помощью ножа. Здесь, как мне казалось, все было гораздо проще, так как только от тебя зависело, останется эта женщина жива или нет. Однако проблема была в том, что нужно было именно довести это убийство до конца, а не остановиться на полпути.
Третьим вариантом оставалось так подставить Настю, чтобы ее покарал уже Ахмедка. Однако в это мне верилось с трудом: что именно должна была сделать Настя, чтобы схлопотать смертный приговор? Как мне казалось, шансы быть казненной по приказу Ахмедки были у меня, но никак не у Насти.
Тем временем, Ахмедка вырядился на совет Дивана в красном кафтане.
«И кого же ты убить задумал, Ахмедка?» — подумала я.
Вскоре я с изумлением узнала, что это был Дервиш-паша, который якобы брал взятки. Конечно, я не знала, брал ли взятки Дервиш или нет, однако, этот человек на моих глазах не сделал никому зла, что нельзя было сказать о той же Насте или экс-валиде.
«Теперь, в идеале, нужно как-то устранить Мустафу, Османа, Настю, разумеется, и, после смерти Ахмедки, стать валиде и совершить никях с Сулейманом», — подумала я.
Многие во дворце меня считали ведьмой, так как я умудрялась беременнеть с первого раза. Однако я была даже рада, что все меня считают ведьмой, а не подозревают в чем-то более мерзком.
«Ведьму обижать нельзя, она порчу наведет и глазом не моргнет, — подумала я. — Хотя так-то, если разобраться, от кого мне еще забеременнеть, кроме как от Ахмедки, я же как бы целый месяц протосковала в полном одиночестве…»
Спустя некоторое время я каким-то образом узнала, что валиде знает, что Ахмеду известно о ее отношениях с Дервишем и госпожа чуть ли ни на грани суицида.
«Взять ее в свои руки, пока тепленькая, и расквитаться с этой Настей», — подумала я.
Моя очередная интрига была глупой и малопродуманной, но все продумывать в деталях я не умела.
Найдя удобный момент, я вошла в покои валиде. Мне хотелось поговорить с этой женщиной наедине, однако, в момент моего прихода она уже что-то бодяжила в стакане.
— Госпожа, Аллах запрещает! — воскликнула я, взяла стакан и вылила его содержимое прямо на ковер. — Госпожа, что с вами? Что могло такого произойти, что вы решились пойти против нашего Творца? Нет никого превыше Аллаха!
— Уходи! — воскликнула валиде.
— Госпожа, — сказала я. — Ваш сын убил вашего любимого. Так почему же вы хотите убить себя, госпожа? Не отомстить обидчику, а наложить на себя руки?
— Ты о ком смеешь так отзываться? — возмутилась валиде.
— Госпожа, милая моя, подумайте о себе, — сказала я. — Вы молода, вам еще жить и жить! Но вспомните, сколько бед вам принесла Махпейкер! Кроме того, она любимая женщина того, кто принес вам страдания. Неужели вам не хочется отомстить?
— Я сейчас позову стражу и ты будешь казнена вместе с невинным дитя, — уже тверже сказала Хандан.
— Зовите, — бросила я. — Ваша воля. Но подумайте над моим предложением, поодиночке мы не справимся!
Я поклонилась и хотела, было, уже выйти из покоев валиде, однако, Хандан сказала мне:
— Постой. Говори, что ты хочешь.
Решив, что мне терять уже нечего, я начала рассказывать свой план.
— Дервиша-пашу уже не вернуть, — сказала я. — Однако у повелителя есть та, которая принесла вам столько боли и страданий! Вы и устраните эту женщину, и заставите других прочувствовать то, что прочувствовали не так давно вы.
«Интересно, а валиде вправе распоряжаться жизнью наложниц или они — собственность султана?» — подумала я.
— А теперь, милая моя, ты сейчас выйдешь из моих покоев, уйдешь в свою комнату и будешь сидеть там тихо, как мышка, — сказала валиде. — За то, что ты спасла мне жизнь, я прощу тебе те слова, которые ты говорила про повелителя, спишу их на твою неумную попытку помочь мне, но если я еще раз услышу что-то подобное уже при других обстоятельствах, то даже невинное дитя не спасет тебя.
— Госпожа, — в момент сообразила я. — Простите мне все те лишние слова, которые я посмела сказать про повелителя, но поймите: мне пришлось это произнести, чтобы хоть как-то заставить вас подумать о другом, не о своем горе.
— Ума не больше, чем у кошки, а пытается спасать других, — бросила валиде. — Но тебе это удалось, раз Аллах не забрал мою душу и послал тебя ко мне, значит, так было нужно.
Тем временем, в покои Хандан вошла Дженнет. Калфа немало изумилась, явно не ожидая меня здесь увидеть, а валиде сказала:
— Дженнет, эта женщина спасла мне жизнь. Это не должно остаться без награды. Подай мне шкатулку.
Дженнет изумленно выполнила то, что ей было велено. Тем временем, Хандан продолжала:
— Да, она спасла меня как-то… По-крестьянски, что ли? Но уж тут не выбирать, каждый творит добро так, как умеет.
«И вправду считает, что я с самого начала хотела спасти ее, а не отомстить Ахмедке и убить Настю, — подумала я. — Впрочем, это только придумать надо было: предложить матери отомстить своему сыну, причем, не просто сыну, а султану».
— Мёге, — сказала валиде, протягивая мне колье. — Это тебе. Я благодарна тебе за спасение, только помни, что даже делая добро не стоит забывать о том, что нельзя забывать.
— Благодарю вас, госпожа, — ответила я. — Я бесконечно счастлива, что была полезна вам.
Поцеловав руку валиде, я вышла в коридор.
— Ты что устроила у госпожи? — спросила меня Дженнет.
— Выбила у нее из руки стакан с ядом и вылила его на ковер, — ответила я, понимая, что калфе не стоит знать ничего больше.
— Главное, что госпожа в порядке, — ответила Дженеет.
Я вернулась в свои покои, спрятала подальше колье и подумала:
«Наверное, в глазах Хандан я совершенно безмозглая идиотка, которая по велению своего сердца решила спасти ее. Ну что же, лучше так, нежели она бы послала меня лесом, а потом донесла на меня Ахмедке. Тогда бы точно был пиздец коту Ваське…»
Я села на тахту и подумала:
«Итак, что произошло за этот день? Спасена Хандан, возможно, я как-то поднялась в ее глазах и, по-видимому, ничего не изменилось с Настей. Ладно, Настя, все равно тебе не жить… Главное, что я, возможно, получила какую-то защиту в глазах валиде».
Я улыбнулась и пошла к своим детям, чтобы немного с ними поиграть.
