Не Кёсем

      Разумеется, после всего того, что произошло в покоях валиде, я не могла убивать Настю — подозрение вполне обоснованно пало бы на меня. Поэтому так долго вынашиваемую идею пришлось отложить и я решила заняться другими делами.       Для начала я решила, что пока что не буду сообщать Сулейману о своей беременности, чтобы он не начал избегать меня. Улучив момент, я надела платье, которое мне шили для похода к Ахмеду, и вышла в сад.       Как это уже и было отработано неделями, я прошла мимо Сулеймана и едва заметно махнула рукой. Это был наш условный знак. Понадеявшись на то, что Сулейман придет ко мне, я отошла за дуб и стала ждать своего любимого.       Сулейман пришел, однако, сегодня мой любимый был каким-то не таким.       — Ты о чем задумался? — спросила я. — Не переживай, сегодня нас никто не увидит.       — Мёге… — как будто извиняясь, сказал Сулейман. — Моя весенняя роза…       На этих словах я невольно расплакалась, так как вспомнила свою прошлую жизнь и султана Сулеймана.       «Не сыпь мне соль на рану…» — подумала я.       — Тебя так называли раньше? — спросил Сулейман.       — А если скажу, что называли? — чуть резко ответила я. — Если скажу, что меня так называл сам султан? Ревновать будешь? К повелителю?       В голове невольно всплыли «Драма на охоте» и «Бесприданница».       «Давай, убей меня, а я зато вернусь обратно в XXI век», — подумала я.       — Госпожа, — уже более официально сказал стражник. — Позвольте, я вам скажу пару слов. Может быть, вы меня поймете. А если не поймете — я замолчу на эту тему навсегда.       — Что же, говори, — ответила я и подумала. — «Будешь ревновать — больше не подойду к тебе, как бы ни было мне больно».       — Понимаете, госпожа… — начал Сулейман. — Я как будто жил раньше. Потом умер. А потом стал стражником.       — Я не сильна в законах и обычаях Османской империи, но разве стражником может стать человек, который раньше жил в других землях и умер для своей семьи? — осторожно ответила я.       — Госпожа, позвольте, я угадаю ваше прежнее имя, — сказал Сулейман.       — Я слушаю, — ответила я.       — Хасеки Махидевран-султан, законная супруга султана Сулеймана, мать его десяти детей, девять из которых родные, мать его пятерых шехзаде, — сказал Сулейман.       В этот момент у меня все поплыло перед глазами и я ухватилась рукой за ветку дуба, чтобы не упасть.       Я хотела, было, наклониться, чтобы поцеловать подол кафтана Сулеймана, однако, мужчина остановил меня.       — Мёге, мы поменялись ролями, — сказал он. — Теперь ты госпожа, а я гораздо ниже тебя по статусу. И, если уж на то пошло, я должен целовать край твоего платья.       — Никто никому ничего не должен, — ответила я. — Но, Сулейман… Как ты все понял?       — Я только увидел тебя в таком платье, которые сейчас не шьют, и решился сказать то, о чем так долго догадывался, — сказал Сулейман. — Ты же не просто так бродила по дворцовому саду и звала Сулеймана, не просто так ты, фаворитка султана, решила согрешить с простым стражником. Ты же узнала меня!       — Меня к тебе тянуло, однако, я не могла даже догадываться о подобном! — ответила я. — Сулейман, скажи, как ты попал сюда?       — Я умер, Мёге, и попал в свой рай. Белый кафтан, корона, трон, степь, мой любимый конь рядом… — сказал Сулейман. — Я потерял счет времени. А потом раз! И я вдруг понял, что попал в тело стражника. Наверное, я так любил Стамбул, что снова попал в него. И знаешь, Мёге, без кого я тосковал? Без тебя, моя родная! У меня в прежней жизни было много женщин, но тебя мне не хватало. Я мечтал, что встречу хоть когда-нибудь девушку, похожую на тебя, и женюсь на ней. И, встретив тебя в дворцовом саду, я понял, что не женюсь никогда, я буду хоть издалека наблюдать за тобой, хоть одним глазком! Мёге, моя госпожа! Не знаю, насколько хорошо я скрашивал твои будни заключения в охотничьем домике, но я старался, как мог. Выводил тебя на прогулки, пытался развлечь разговорами…       — Спасибо тебе, Сулейман, — расплакалась я.       — Мёге, родная моя, — сказал Сулейман. — Скажи мне, а что было с тобой? Как ты сюда попала?       — Сулейман, — ответила я. — Моя первая жизнь была в далеком будущем. Я жила в то время, когда и женщины могли быть учителями. Потом я попала к тебе, прожила достойную жизнь, стала валиде-султан. А потом, после своей смерти, на какое-то время вернулась в будущее и попала сюда. Наверное, за тобой, Сулейман. И, наверное, поэтому у меня в будущем до сих пор не было мужа, я ждала тебя.       — Мёге, госпожа моя, — сказал Сулейман. — Я слишком хорошо знаю законы Османской империи, может быть, потому, что сам их создавал. И я знаю, что мы с тобой не можем сочетаться законным браком, не можем.       — Сулейман, — ответила я. — В тот день, когда я стану валиде, сразу же велю позвать муллу и он совершит над нами обряд никяха.       — Как же хочется в это верить и как страшно осознавать, что твои слова могут не сбыться, — сказал Сулейман.       — Мы будем навеки вместе! — ответила я.       С этого момента я начала прорабатывать план, как обезопасить себя во время встреч с Сулейманом и, может быть, как убрать со своего пути Настю, Ахмеда и прочих возможных конкурентов своего Серхата. Но план никак не создавался, поэтому я решила действовать интуитивно. Время от времени я ходила на свидания к Сулейману, уединялась с ним в траве и вспоминала ночи в султанских покоях на кровати.       — Придет время и мы с тобой будем вместе в главных покоях, — сказала я, целуя Сулеймана и, одновременно, пытаясь улечься поудобнее, чтобы на спину не давили так сильно камни.       «Не зря я не разделяла тебя и султана Сулеймана», — подумала я.       — Госпожа моя, Мёге, моя весенняя роза, — ответил Сулейман. — Как ты была непокорной в прошлой жизни, так ты и непокорная сейчас. Госпожа моя, иногда мне становится так больно вспоминать твои дни в темнице, то, что я велел с тобой сотворить за государственную измену…       — Твоя Мёге сейчас совсем другая, — сказала я. — И если в прошлый раз я была в темнице за своеволие и государственную измену, то в этот раз я чуть ли ни мокрушница и пороли меня уже за попытку убийства Махпейкер.       — Кто-кто? — изумился Сулейман.       — Убийца, — ответила я. — Что в первый раз огребла и отдохнула в темнице за попытку убийства Махпейкер, что второй раз отправилась в ссылку за оставление ее в опасности. Видишь, как люди меняются…       — Времена сейчас другие, — сказал Сулейман.       Вдали раздались шаги. Умом я понимала, что встать и спрятаться мы не успеем и единственный выход в этой ситуации — остаться на месте и затаиться.       — Трава все скроет, — сказала я.       Вскоре шаги затихли — человек развернулся и пошел в другую сторону.       — …и никто, кроме птиц, певших на ветках, не увидел ничего, — сказал Сулейман, когда мы снова остались в безопасности.       — Тот дневник вспомнил? — спросила я.       — Да, — ответил Сулейман. — Госпожа моя, знаете, как я боюсь, что нынешний султан обо всем узнает! Мне себя не жаль, но как подумаю о вашей участи — становится страшно.       — Нынешний султан не узнает ничего, — ответила я и поцеловала Сулеймана.       Через какое-то время мы с Сулейманом встали, попрощались, я отряхнулась и пошла в сторону дворца.       «И никто никогда не узнает, сколько раз так Шурка изменила Сулейману», — подумала я.       Уже вечером, переодеваясь ко сну, я случайно заметила на спине несколько синяков — в порыве страсти Сулейман не очень осторожно повернул меня спиной на камни. Платье не пострадало, сережек я не лишилась, — за деталями своего гардероба я следила особенно пристально, — а вот синяки на спине появились.       «Это хорошо, что я беременна и к Ахмедке идти не надо, — подумала я. — А то объясняй ему, если увидит, что со мной произошло, придумывай сказочки…»       Найдя удобное положение в постели — из-за синяков на спине спать было не слишком комфортно, я подумала:       «Самое главное — не порвать платье в самый неподходящий момент, не испачкать его в траве, быть очень осторожной…» — засыпая, подумала я.