Глава 24. Сделка
8 апреля 2020 г., 19:46
Проспала я недолго, но очень крепко.
«Значит, меня выпустили из темницы раньше срока, — подумала я. — Зато здесь мне придется проваляться непонятно сколько времени».
Конечно, я очень скучала по детям, однако, понимала, что они в надежных руках служанок, с ними ничего не случится и они подождут еще несколько дней, пока к ним не вернется мама. Еще я, безусловно, скучала без Сулеймана, однако, четко осознавала, что с ним я уж точно не увижусь в ближайшее время.
— Госпожа, вам стоит поесть, — сказала лекарша, едва я открыла глаза.
«Корми, — подумала я. — Делай, что хочешь».
На меня накатила огромная волна апатии и не хотелось ни о чем думать, кроме как лежать овощем.
«Интересно, это потому, что меня успокоительным напоили или и без того ничего не хочется?» — подумала я.
Еще четыре дня я провела в больничном крыле, потом мне стало легче и лекарша отпустила меня в свои покои. Вскоре об этом узнала Хандан и послала за мной.
Сказать по правде, я не представляла, что можно ждать от разговора с валиде. Вспомнит ли она тот самый разговор, когда я не дала ей роскомнадзорнуться и будет говорить о чем-то подобном или захочет затронуть другую тему? Я боялась, что Хандан вспомнит то самое предложение убить Настю и захочет как-то мне отомстить или, что еще того хуже, использовать меня в своих целях.
Я через силу встала с постели, оделась и пошла в покои валиде.
— Госпожа, вы желали меня видеть, — сказала я и попыталась поклониться.
— Мёге, садись, — ответила Хандан. — Вероятно, тебе тяжело стоять.
— Спасибо, госпожа, — поблагодарила я и присела на подушку.
— Я хочу остаться одна, — сказала валиде. Рабыни тотчас вышли из комнаты, а я подумала. — «Разговор будет секретный».
— Мёге, — начала Хандан. — Как я понимаю, ты, пытаясь меня спасти, невольно озвучила те мысли, которые уже были в твоей голове. Наверное, ты хотела смерти Махпейкер, пусть даже не была готова хотя бы себе в этом признаться.
Я промолчала, выжидая паузу.
— Ты спасла мне жизнь, я отблагодарила тебя, как могла, — продолжала валиде. — И, должна сказать, мне очень понравилось, что ты и вправду считаешь, что валиде в гареме одна. Эти слова, сказанные в запале, нельзя было продумать заранее.
Я снова промолчала, понимая, что речь Хандан еще не окончена.
— Мёге, — сказала валиде. — Теперь ты осталась единственной фавориткой повелителя. И раз так получилось, что ты лишила жизни Махпейкер, то должна позаботиться о ее детях. Они не должны страдать из-за смерти матери, которая произошла по твоей вине.
Сказать по правде, взять на воспитание еще троих детей я не хотела. Ведь если Мурад и Ибрагим были еще совсем маленькими и, может быть, не запомнили свою мать, то семилетняя Айше слишком хорошо ее помнила и вряд ли бы могла считать меня своей матерью, кроме того, я боялась, что, повзрослев, она может настроить своих братьев против меня. С другой стороны, мне было очень жаль Османа, который в свои восемь лет уже успел потерять и мать, Рашу-султан, и Настю, которая воспитывала его. Бедный Осман стал чуть ли ни переходящим Красным знаменем, сначала привыкая к Насте, а сейчас и ко мне.
Таким образом, мне предстояло стать если не матерью, то хотя бы человеком, ее заменяющим, еще для четверых детей. Четверо моих детей, нерожденное дитя…
«Почти мать-героиня, — подумала я. — Девять детей…»
— Мёге, — продолжила Хандан. — Я не сомневаюсь, что повелитель больше не захочет тебя видеть и проводить с тобой время, скорее всего, он выберет себе еще одну фаворитку. Но заботиться о детях придется тебе. Конечно, я не говорю о том, что ты должна любить их, как своих, но достойно заботиться о сиротах ты обязана.
«Еще одна проблема упала мне на хвост, — подумала я. — Хотя, так-то говоря, дети не виноваты в беззаконии их матери…»
Я до сих пор сидела возле Хандан и понимала, что женщина хочет еще со мной поговорить. Перебрав в уме все темы, которые можно начать, я так и не смогла выбрать какую-то одну и решила, что лучше терпеливо сидеть и ждать, пока валиде сама не начнет говорить о том, что ей кажется важным.
— Мёге, — наконец, сказала Хандан. — По тебе и твоим глазам видно, что ты влюблена. И влюблена ты не в повелителя, потому что тогда бы даже в попытке спасти меня не стала бы предлагать отомстить.
По моей спине пополз холодок и я подумала:
«Спасти из темницы фаворитку, чтобы обвинить ее в измене?»
— Счастливая беременность с одного раза — это редкая удача, — продолжила валиде и мне стало еще страшнее, так как я понимала, к чему идет разговор.
«Раз этот разговор проходит за закрытыми дверями, а не в покоях Ахмеда, значит, надежда еще есть», — подумала я.
— Я не буду тебя ни в чем бездоказательно обвинять, — сказала Хандан, — тем более, что сама чувствовала что-то подобное. Когда придет срок, ты родишь двойню. Один из детей будет бастардом или двое — не мое дело.
«Не может быть…» — подумала я.
— Я думаю, ты согласна, — окончила свою речь валиде. — Не в твоем положении выбирать. Потому что стоит только покопаться — правда всплывет наружу, но зачем мне пачкать в этом свои руки?
— Госпожа, я почту за честь быть вам полезной, — ответила я.
— Вот и умница, — сказала валиде. — Как ты себя чувствуешь? Дженнет была милосердна к тебе? Я строго-настрого велела ей не допустить того, чтобы ты сейчас болела. Но ты не молчи, если что, будет нужно — позовем лекаря повелителя.
Подобная забота о себе мне была неприятна. Такое странное сочетание заботы обо мне, угроз и благодарности было шокирующим.
— Госпожа, я до сих пор нездорова, — ответила я. — Дженнет выполнила указание повелителя полностью. В больничном крыле меня подлечили, но мне до сих пор тяжело куда-то ходить.
«Так вот почему Дженнет говорила, что может сделать и так, что я буду потом неделю болеть, и так, что мне будет все безразлично, — подумала я. — Указание Хандан вспомнила».
В принципе, сейчас можно было бы сказать и о попытке взяточничества, однако, какая-то шаткость своего положения не давала мне это сделать.
— Не беспокойся, с Дженнет я непременно поговорю, — мягко ответила Хандан, однако, от этой мягкости мне снова стало неприятно. — Если тебе будет что-то нужно, может быть, почувствуешь какие-то проблемы с беременностью, то сразу же говори об этом мне, не стесняйся. Я сделаю все, чтобы время до родов для тебя прошло легко.
«А потом отравлю втихаря», — мысленно добавила я.
— Наверное, ты уже устала, иди отдыхать, — сказала валиде.
— Благодарю вас, госпожа, за вашу доброту, — ответила я, вышла из покоев Хандан и задумалась.
Мне было страшно, причем больше всего я боялась, что меня невзначай отравят вскоре после родов. Я начала вспоминать, способна ли Хандан на такое или нет, но так и не смогла это понять. За столько лет жизни в этой реальности я до сих пор не понимала ни Ахмедку, ни его мать, ни кого-то другого из дворца.
Возле своих покоев я встретила какую-то новенькую, которую вели в хаммам.
«Будут подкладывать еще одну бабу султану», — подумала я.
— Ольга, иди сюда, — раздался голос калфы. — Ты куда смотришь? На Мёге-султан? Ну что же, если тебе повезет и ты понравишься повелителю, то и сама, возможно, станешь матерью шехзаде.
Я улыбнулась Ольге, которая поспешно мне поклонилась, и пошла в свои покои отдыхать.
