Глава 23. Справедливость?
8 апреля 2020 г., 13:42
Я провела в темнице еще два дня. Каждое утро мне приносили завтрак, потом я, вспоминая Владимира Ильича с Надеждой Константиновной, начинала ходить первые три тысячи шагов по камере. После обеда ходила еще четыре тысячи шагов, а перед сном — оставшиеся три тысячи. Сказать по правде, иногда меня одолевало смутное предчувствие, что Владимир Ильич ходил не десять тысяч шагов, а только пять, но я вполне справедливо решила, что от большего пройденного расстояния вреда мне уж точно не будет.
Утром четвертого дня моего заключения, когда я дохаживала вторую тысячу шагов, в темницу пришел Ахмедка.
«И чего тебя нелегкая сюда принесла?» — подумала я и поклонилась султану, который стоял от меня через решетку.
— Твое временное помешательство уже прошло? — спросил Ахмед.
— Да, — ответила я и, на всякий случай, решила добавить. — Прошу простить меня, если в этот момент сказала что-то лишнее.
— Помнится, ты хотела справедливости, — сказал Ахмед. — Что же, ты ее получишь, Мёге. Ты будешь наказана точно так же, как Мапхейкер за убийство Катерины и ее дочери.
— А куда деть тот факт, что я, между прочим, беременна, и детей Махпейкер не убивала? — спросила я.
— Мое решение окончательное, — ответил Ахмед.
Вскоре ко мне в темницу пришла Дженнет с евнухом, все так же, как и прошлый раз, связали руки и привязали куда-то наверх, расстегнули платье…
— Вообще-то ты должна сейчас быть на моем месте, — сказала я Дженнет. — Тебе, видать, удалось выкрутиться. Но теперь все, нет госпожи по имени Анастасия, тебе служить, кроме как династии, некому. Да ты и должна служить династии, а не фавориткам султана.
— Слушай сюда, госпожа, — ответила Дженнет. — Вот не в твоем сейчас положении со мной перепираться да ругаться. Знаешь же, что только от меня зависит, будешь ты потом болеть неделю или почешешь щеку и будешь скучать здесь дальше.
— Хочешь со мной за золото поторговаться? — спросила я. — И сколько ты желаешь за то, чтобы меня сейчас отвязали и отпустили с миром?
— Сто тысяч акче, — ответила Дженнет. — Это не только мне, но и Сангюлю.
— Я на тебя, бессовестную вымогательницу, потом повелителю пожалуюсь! — возмутилась я. — Вот правду говорят, жадность фраера сгубила!
— Тебе, госпожа, никто не поверит, — ответила Дженнет. — Так что, не будешь платить?
— Мешочек с золотом я бы тебе, может, и отдала, — сказала я. — Но не более того.
— Как желаешь, — ответила Дженнет и с размаху ударила меня.
Такого усердия от калфы я явно не ожидала.
«Я тебе это еще припомню», — подумала я, однако, уже скоро начала чувствовать, что теряю сознание.
— Бегом за лекаршей! — скомандовала Дженнет евнуху.
Вскоре в темницу спустилась лекарша. К этому моменту я уже пришла в себя.
— Может, заплатишь? — шепнула мне Дженнет.
— Дервиша-пашу уже казнили за взяточничество, — ответила я. — Тебе тоже хочется скорее отправиться к Аллаху и держать перед ним отчет за все свои грехи?
Дженнет еще раз ударила меня и я, почувствовав, что снова теряю сознание, чуть ли ни повисла на той веревке, которой были привязаны мои руки.
— Она может умереть сейчас, — на всякий случай перестраховалась лекарша.
— Сейчас, — ответила Дженнет, еще раз ударила меня и скомандовала евнуху. — Отвязывай!
Я еле дышала от боли.
— Дженнет, тебе не жить, — прошептала я. — Не боишься, что пойдешь туда же, куда уже отправилась Настена?
— Второе убийство тебе никто не простит, — ответила Дженнет.
— А я убивать и не буду, для исполнения приговоров палачи придуманы, — сказала я.
— Пусть обыщут мою комнату, что они там найдут? — спросила Дженнет. — Тысячу акче? Да у тебя в шкафу явно больше хранится!
— Ты у меня еще на чем-нибудь попадешься, обещаю, — ответила я, обессилев и закрывая глаза.
— Госпожа, госпожа! — тормошила меня за щеки лекарша, заставляя посмотреть на нее.
— Тебе чего от меня надо? — спросила я.
— Не надо закрывать глаза, — ответила женщина.
«Боится, что я сейчас помру», — подумала я и сказала. — Хорошо, не буду.
Тем временем, лекарша начала мне обрабатывать спину. Я невольно выругалась, сдерживаясь из последних сил.
— Держитесь, госпожа, еще немного, — сказала лекарша.
«А вот не будет себя при живой Хандан валиде называть, — подумала я. — Так тебе, Настя, и надо».
Лекарша ушла, а я осталась лежать на полу камеры, даже будучи не в силах подняться. Я отказалась вставать, чтобы поужинать, на следующий день тоже не было сил подняться к завтраку.
— Ага, ради Аллаха, открой дверь и дай мне в руку воды, — сказала я стражнику, когда он проходил мимо моей камеры.
— Встань да возьми все, что тебе надо, — ответил стражник.
— Ага, сообщи лекарше, что я умираю, — приврала я. — Если при тебе умрет беременная фаворитка султана, то кто знает, жить ли тебе дальше.
«А ты мудила, Ахмедка, — подумала я. — Совсем, видать, детей не хочешь».
Стражник, по-видимому, послал за лекаршей и вскоре она не просто пришла, но и забрала меня в больничное крыло. Из последних сил поднимаясь, я подумала:
«И тебе, Ахмедка, я этого никогда не прощу».
В больничном крыле меня сразу же стали отпаивать какими-то настойками, потом усиленно пытались накормить бульоном, который я терпеть не могла. Едва мне полегчало, как в комнату вошел Ахмед.
— Я умираю, — наглым образом соврала я. — И тебе, Ахмед, я этого никогда не прощу.
— Тебя вылечат, — сказал султан. — Не сомневайся.
— И чем же ты лучше Мапхейкер? — спросила я. — Которая травит наложниц, а потом их спасает?
— Твое помешательство еще не прошло, — ответил Ахмед. — Я распоряжусь, чтобы тебе дали какое-нибудь успокоительное.
«Да, Ахмедка, теперь ты будешь моей следующей целью», — подумала я.
То, что я плавно превращаюсь в Шурочку, которая решила избавиться от всех своих конкурентов, конкуренток и тех, кто ее когда-то обижал, я поняла на удивление сразу.
«Я не та Махидевран, которая была раньше, — подумала я. — Не та полубелая и полупушистая весенняя роза. У розы прорезались шипы и она уколет и отравит ими любого, кто посмел ее обидеть».
— Госпожа, вам нужно поспать, — сказала лекарша. — Примите теперь вот это.
После ночи, проведенной в полубредовом состоянии, это было совершенно не лишним, поэтому я молча выпила еще одну настойку, а потом почувствовала, что проваливаюсь в сон.
