Глава 27. Удобный случай?
11 апреля 2020 г., 12:14
Я прекрасно осознавала, что план убийства Ахмеда нужно продумывать гораздо тщательнее, нежели Насти, кроме того, второй попытки у меня может не быть. Я мысленно перебирала в голове варианты и отметала их один за другим.
«Отравить, — думала я. — А как? Через кого-то? Выдаст ведь сразу, как жареным запахнет! Да и этот человек настолько пугливый, что даже не ест еду, не понюхав, вдруг что учует?»
Вторым вариантом было повторить покушение Садыки на Сулеймана и убить султана во время свидания. Однако и этот вариант пришлось отмести.
«Я беременна, сейчас подобное не получится, — подумала я. — Так-то можно было бы попробовать отравить Ахмедку и во время совместной трапезы, полив еду чем-нибудь, когда он отвернется на мгновение, но ведь меня к нему не зовут…»
В покои Ахмеда ходила беременная Ольга, причем эта наложница посещала падишаха исключительно ради того, чтобы развлечь его разговорами, для возможного продолжения рода Ахмед приглашал в свои покои других наложниц.
Не придумав ничего лучшего, кроме как попытаться прощупать почву, я решила поговорить с Ольгой. Однако буквально в самый последний момент интуиция подсказала мне, что эта попытка может снова обернуться провалом и я отказалось от своей идеи.
«Ты дура? — подумала я. — Что спросишь: «Ольга, любишь ли ты султана? Нет, не любишь? Ну давай тогда, отрави его». Она тебя или просто пошлет, или донесет кому-нибудь и тебя или просто сразу же поймают, или устроят подложное покушение со снотворным и посмотрят на твою реакцию».
Отказавшись от этого способа, я начала продумывать другие, чтобы самой убить Ахмеда. Я не хотела, чтобы этот человек жил и, пусть всегда считала, что никто не вправе устранять своих конкурентов таким образом, была настроена решительно: я и хотела, чтобы султаном стал Сулейман, и планировала отомстить за свою поруганную честь уже матери шехзаде.
«Нашлась мне тут Вера Засулич», — нередко думала я, но не планировала оставлять планы об убийстве султана.
Я не знала, что на самом деле с Сулейманом все было не так просто: по просьбе Сафие ей действительно нашли ее сына, но привели не того, возможно, решив, что Искандер, который действительно был этим младшим сыном Сафие, должен появиться на арене позже, а, возможно, просто решив насолить его матери. Мы же с Сулейманом этого не знали, так как о своих планах эти таинственные люди никому не говорили, а канон мне был неизвестен.
— Может быть, мне застрелить Ахмеда из лука? — в отчаянии спросила я Сулеймана.
— Госпожа моя, ты же стрелять не умеешь, — ответил Сулейман. — Ты промахнешься или вовсе не сможешь выстрелить и все увидят тебя.
— Не умею, — вздохнула я. — Был у меня опыт в прошлой жизни, но это было так давно, что я уже и не вспомню…
Наверное, я бы даже не сумела застрелить Ахмеда и из пистолета, если бы он у меня каким-то чудом появился, так как даже во время стрельбы по банкам я катастрофически терялась и частенько не попадала никуда: умом я понимала, что надо целиться ниже, но рука невольно наводила выше.
«Это остается только снова ждать аффекта, — рассмеялась я. — Тогда точно не промахнусь и попаду в цель».
Несмотря на то, что я особенно не надеялась ни на что, подготовиться к возможному удобному случаю было необходимо. Вспоминая, как я бежала, как потерпевшая, в свои покои, когда увидела тот беспредел, который творила Настя, я взяла кусок ткани и примотала им нож к ноге на манер Садыки. Однако, как выяснилось практически сразу, так ходить было крайне неудобно. Поэтому мне пришлось отказаться от этого варианта и носить нож в ножнах в кармане платья. Это было тоже неудобно, но, по крайней мере, достать нож из кармана было бы проще, нежели из-под платья.
Решиться на убийство было трудно, но я убеждала себя в том, что иного выхода нет. Но если еще несколько лет назад меня в этой реальности ничего не держало, то позже появились дети, а затем и Сулейман. И ради них я должна была держаться.
Но все пошло совершенно не так, как я предполагала. В один из дней Ахмед вызвал меня к себе в покои.
— Мёге, — сказал Ахмед. — Садись.
Султан рукой показал мне на место возле него и я повиновалась этому приказу.
— Давай пообедаем вместе, — продолжил Ахмед. — Насколько я помню, ты любишь сладенькое.
— Да, Ахмед, — ответила я.
Каково же было мое удивление, когда сам султан собственноручно положил мне на тарелку айву, политую кремом из сливок. С учетом того, что я любила именно сладенькое, а не фрукты со сливками, и особенно с учетом того, что сам Ахмед решил меня лично накормить, я насторожилась.
Тем временем, Ахмед положил и себе на тарелку айву, но взял ее с другой стороны блюда.
«Да ты ж… — мысленно выругалась я. — Отравить меня захотел! А за что, интересно?»
Я задумалась. Просто так взять и выйти из-за стола было занятием рискованным. Никто не знал, как отреагировал бы на это Ахмед. Есть непонятно что я тоже не планировала.
— Тошнит так… — я решила соврать об отсутствии аппетита из-за токсикоза. — Шехзаде не хочет есть.
— Айва сочная, спелая, — сказал Ахмед и, нахваливая фрукт, съел свой кусок. — Попробуй хоть кусочек!
Пока Ахмед потянулся за вторым куском, я взяла с тарелки кусок айвы, быстро спрятала его в карман платья и потянулась за кубком, делая вид, что я запиваю. Уверенности в том, что щербет не был тоже отравлен, не было, однако, я намочила губы в этом напитке. Поставив на место кубок, я прислушалась к своим ощущениям: в голове все было так же ясно, как и раньше.
«Наверное, щербет можно пить», — подумала я.
Тем временем, Ахмед положил мне на тарелку еще два кусочка айвы, взятых с той самой части блюда, что и первый, а себе тоже кусочек. На этот раз я заметила, что Ахмед брал для меня айву левой рукой, а для себя — правой.
«Вот же козел, — подумала я. — Решил меня отравить! А за что? За то, что надоела? Или за другое?»
Вообще меня можно было отравить за Настю и за измену. Но если за убийство Насти травить беременную фаворитку было бы слишком жестоко, то за измену — вполне реально. Тем более, правила гарема разрешали убийство не только изменницы, но и ее детей.
Понимая, что нужно подыграть, пока Ахмед не начал ко мне приставать с просьбой съесть еще кусок айвы, я слабым голосом сказала:
— Ахмед… Что-то голова кружится.
Я сделала вид, будто падаю, но удержалась рукой, оперевшись ею о пол.
— Мёге, — сказал Ахмед. — Ты знаешь, в чем виновата. Но я решил, что невинные дети не должны пострадать из-за грехов своей матери. И пусть лучше погибнет одно невинное дитя, которое появилось из-за греха, нежели и другие дети.
— Кто посмел донести на меня, причем такую глупость? — спросила я. — Кто оклеветал невиновную?
— Я сам все видел, Мёге, — ответил Ахмед. — Дважды видел, как ты разговаривала со стражником. Остальное мне было видеть необязательно.
Я не знала, что за яд выбрал Ахмед и сколько времени у меня есть, чтобы не вызывать подозрений, поэтому я с надеждой сказала, будто задыхаясь:
— Ахмед! Не допусти смерти невиновной! Где противоядие?
— Его нет, Мёге, — сказал Ахмед.
«Да ты ж козел! — подумала я и начала внутренне закипать. — Вот так предательски отравить свою фаворитку, мать своих детей!»
Улучив момент, когда падишах хоть чуть-чуть отвернется, я нащупала в кармане нож, встала и рывком повалила Ахмеда.
— Я не Минздрав, предупреждать не буду! — зачем-то сказала я, вспомнив знаменитый ролик с адской белочкой, и поняла, что повалила султана на живот.
«Куда теперь ранить? — пронеслось в моей голове. — Надо же скорее, пока стража не пришла и Ахмед не перевернулся!»
Я сидела сверху на лежащем султане и придерживала его руки своими руками.
«Это фиаско, братан… — подумала я. — Сейчас Ахмед перевернется, обезвредит меня и либо сам этим же ножом убьет, либо вызовет стражу, которая это сделает вместо него, либо под высшую меру подведет».
