Глава 29. Султан Сулейман хан хазретлери
12 апреля 2020 г., 11:18
В состоянии полусна-полуяви я провела около недели. Меня пытались кормить с ложечки, хотя я особо не давалась, с не меньшим трудом поили — иногда я охотно позволяла напоить себя стаканом воды, а иногда не давала влить в себя даже ложку. На второй неделе мне полегчало и я, поняв, что у меня если и есть температура, то невысокая, окончательно пришла в себя и спросила лекаршу:
— С шехзаде все в порядке?
— Госпожа, — грустно сказала лекарша. — Вы потеряли ребенка в первый же день болезни.
Я невольно расплакалась. Успокоившись, я спросила лекаршу:
— С моими детьми все хорошо?
— Да, госпожа, — ответила женщина. — Ваши дети в полном порядке.
Окончательно придя в себя, я вернулась в свои покои. Я вдоволь наобнималась с детьми и вдруг услышала такую знакомую фразу:
— Дорогу! Султан Сулейман хан хазретлери!
От неожиданности я чуть было ни выронила платок, который зачем-то держала, после чего взяла себя в руки и встала.
— Оставьте нас, — сказал султан.
— Повелитель, — поклонилась я, краем глаза видя, что все выходят из моих покоев.
— Милая моя, — сказал Сулейман. — Я бесконечно счастлив, что могу быть только с тобой и больше ни с кем. И я должен сказать тебе пару слов, чтобы ты была спокойна. Ольга-хатун, я надеюсь, родит девочку и выйдет замуж. Своих детей ты воспитаешь достойно и, думаю, каких-то проблем с этим не будет. Наша единственная проблема — это пропавшая Халиме-султан и ее сын Мустафа. Закон разрешает братоубийство, не знаю, решился бы я на него или нет, но об убийстве других возможных наследников-мужчин там ни слова. Что касается твоей беременности, мне безумно жаль, что все так получилось, но я бесконечно благодарен тебе в том, что ты, по сути, спасла меня. Кто знает, может, и ты была бы отравлена, и я казнен. А теперь мы занимаем то место, которое заслужили по праву. И, наверное, сейчас скажу тебе самое главное: я дарую тебе новое имя — Махидевран.
— Спасибо, — прошептала я.
— Махидевран, — продолжил султан. — Ты свободна. Ты свободна. Ты свободна.
Я невольно расплакалась и поблагодарила повелителя.
— Завтра, Махидевран, я сдержу свое слово, — сказал Сулейман. — Готовься.
Султан вышел, а я осталась стоять в полном шоке.
«Не может быть… — подумала я. — Не может быть!»
Однако все это было правдой. Конечно, мне было слегка обидно, что я пропустила вступление Сулеймана на престол, но в своем прошлом попаданстве я видела, как на престол вступает Мустафа. Вдоволь навспоминавшись, я подумала:
«Газпром — мечты сбываются!»
На следующий день я сходила в хаммам, принарядилась и, вместе с султаном, наблюдала через окно за своим никяхом.
— …берешь ли ты в жены… , …подтверждаю… , …подтверждаем… , — услышала я и была на седьмом небе от счастья.
По гарему поползли слухи, что я точно ведьма: ведь где это видано, чтобы б/ушная женщина, уже имеющая детей, не просто оставалась во дворце при новом султане, но и так скоро чудесным образом вышла замуж? Я была рада этим слухам и еще была довольна, узнав, что теперь Хандан сможет сама родить и не прятать своего ребенка, не втягивая меня в эту историю. Конечно, я понимала, что теперь у меня могла появиться целая туча врагов, однако, слава ведьмы могла спасти меня от многих проблем.
«Она приворожила к себе султана, чтобы сохранить свое место во дворце и жизнь детей, — шептались новые девушки в гареме. — Она не любила прежнего султана, кто знает, будет ли любить нынешнего?»
Однако мне было все равно, кто и что обо мне говорит. Да, обо мне явно сплетничали не только наложницы, но и все, кому не лень, однако, сегодня был мой день. Если прошлый раз я выходила замуж за тридцать лет, в своей «основной» жизни вообще не была ни разу в ЗАГСе, то сегодня я, двадцатидвухлетняя невеста, в том самом прекрасном возрасте, который всегда считала идеальным для вступления в брак, наряжалась перед ночью с Сулейманом.
Красивое красное платье, скромного кроя, но ничуть не выглядящее излишне просто от этого, идеально уложенные волосы, красная фата… Я долго любовалась на себя в зеркало, а потом пошла в покои султана.
В главных покоях мне впервые предстояло заниматься не развратом среди малолетних, не совращать Ахмедку, а действительно доставлять удовольствие повелителю, как любили говорить в гареме. Двери султанских покоев открылись, я с нескрываемой радостью вошла внутрь, опустилась на колени, поцеловала край кафтана Сулеймана и сказала такую знакомую и такую давно забытую фразу:
— Повелитель, любящая вас рабыня пришла.
Сулейман поднял меня, посмотрел прямо в глаза и сказал:
— Махидевран, моя весенняя роза! Как я благодарен Всевышнему, что могу снова быть с тобой рядом! Я обещаю, что сделаю тебя счастливой!
— Сулейман, родной мой! — воскликнула я. — Наконец-то мы будем вместе, мы будем вместе навсегда!
Я не помнила, как очутилась в постели султана, и будто потеряла счет времени. Наутро наша нега повторилась. Позавтракав в покоях повелителя, я вернулась к себе. Вскоре ко мне в покои был принесен сундук с подарками. Я заглянула в него и увидела те платья такого кроя, который всегда любила. Кроме платьев там был мешочек с золотыми монетами и записка. Дрожащими руками я развернула ее и прочитала:
«Моя весенняя роза, украшения будут позже».
С трепетом я положила записку на полку и подумала:
«Наконец-то я могу не прятать свою любовь».
Я знала, что вечером буду снова приглашена в покои султана. Буквально летая от счастья, я подумала:
«Как хорошо, что все окончилось как чудесно!»
Я не помнила, когда была последний раз такой счастливой. Наверное, это было в мой день окончания аспирантуры. Тогда, после ГИА, я буквально прилетела на автобусную остановку, села в маршрутку рядом с водителем, захлопнула за собой дверь, зачем-то пристегнулась, хотя сроду этого не делала без просьбы водителя, и подумала:
«Если сейчас маршрутка попадет в ДТП и я насмерть разобьюсь, то умру счастливой».
Следующая история, которую я вспомнила, была не менее абсурдной: один мужик собирал документы для досрочной пенсии, прошел все круги ада, наконец-то ее оформил и, счастливый, умер в день получения заветной бумажки о том, что стал пенсионером.
Пролетав немало времени в своих мечтах, я более-менее спустилась на нашу грешную землю и вскоре услышала фразу евнуха о том, что меня ждет в своих покоях Хандан.
Не медля, я пошла в покои экс-валиде.
— Госпожа, — поклонилась я.
— Что же, Махидевран, я рада за тебя, — сказала женщина. — Ты стала свободной, с тобой, как с самой Хюррем-султан, был заключен никях.
«Не с самой Хюркой, а с самой Махидевран в прошлой версии», — подумала я, но промолчала.
— Махидевран, — сказала Хандан. — Раз жизнь так сложилась, своего ребенка я рожу сама и, если нужно, понесу за свой грех заслуженную кару. И знаешь, я тебе хочу дать один совет: ты теперь стала госпожой в гареме, такой госпожой, которой стать простая рабыня вряд ли сможет. И поэтому ты должна просто помнить и быть осторожной: так же, как ты пыталась убить Махпейкер, могут попытаться убить и тебя. Я не хочу тебя пугать, а просто говорю правду.
— Я буду осторожна, госпожа, — ответила я.
Сказать по правде, я не знала, как положено называть экс-валиде, тем более, что подобных случаев на моей памяти не было, но быть, как минимум, вежливой с этой женщиной мне казалось нужным занятием.
— Рада, что ты нашла свою любовь, — напоследок сказала мне Хандан и я почувствовала, что женщина взгрустнула.
«Ахмедка, мудачок, убил любовника матери, — подумала я. — Ну не козел ли?»
Однако сегодня со мной захотела поговорить и Сафие. Я не знала, как вести себя со свекровкой, что она обо мне подумает, но, к счастью, мои страхи вскоре отпали.
— Тебе повезло, — сказала Сафие. — Повелитель не выслал тебя в старый дворец, а влюбился и женился на тебе. Что же, мешать счастью своего сына я не буду. Но помни: ты должна служить династии, делать счастливым повелителя, это твоя основная задача!
— Да, госпожа, — ответила я.
Я так и не поняла, задумала ли Сафие что-то против меня или просто отнеслась пофигистски, но этот факт, что мне в лицо не было сказано ничего плохого, очень обрадовал меня и я подумала:
«Ну что же, жизнь вполне даже налаживается».
