Не Кёсем

      Если бы я знала канон, то понимала бы, что Хандан в сериале не провернула ни одной интриги, поэтому надеяться на нее было бесполезно. Но, не имея этой информации, я ответила:       — Марать свои руки в крови еще раз я не готова. Я даже вашего сына убила, защищая свою жизнь. Может быть, вы этого не знаете, но Ахмед хотел меня отравить за своим собственным столом.       Я посмотрела на Хандан и добавила:       — Ахмед пытался меня накормить отравленной айвой. Я догадалась, что здесь не все чисто и сделала вид, что съела ее, на самом же деле спрятала ее в карман. А потом я просто изобразила, что умираю и услышала от Ахмеда, что он знает, что я виновата в измене, он дважды видел меня, разговаривающую со стражником, поэтому решил отравить меня и убить одно невинное дитя, не допуская смерти остальных, которая бы последовала за моей казнью. Мне ничего не оставалось другого, нежели убить этого человека, что я и сделала.       — Да как ты смела! — воскликнула Хандан и попыталась меня ударить, но я вовремя среагировала и отвела руку экс-валиде. — Кто тебе позволял так поступить с султаном! С повелителем мира!       — Повелитель мира сегодня — султан Сулейман хан хазретлери, — ответила я. — И только ему и больше никому мы все должны служить. Я не сомневаюсь, если вы ударите не одну из его фавориток, а законную супругу, то простой ссылкой в окрестности Стамбула вы не отделаетесь. Помните: я — хасеки, а вы — человек, к которому я отношусь уважительно исключительно из-за вашего прошлого.       — Ну и придумывай тогда сама планы мести Сафие-султан, — злобно бросила Хандан. — Лень даже думать на эту тему! Не притронется к тебе больше султан, не родить тебе мальчика! Султан Сулейман не вечен, а Осман, который рано или поздно станет султаном, будет явно более почтителен ко мне, своей бабушке, нежели женщине, которая пыталась заменить ему мать, но безуспешно, и которая убила его отца!       Хандан вышла из моих покоев, а я подумала:       «Иди, скатертью дорога. Нельзя здесь никому доверять, если мстить Сафие, то только одной. Чтобы потом никто не подставил и не выставил виновной».       Конечно, мне очень хотелось узнать, что творится во дворце и одна надежда была на Дарину. По моему требованию, чтобы не вызывать подозрений, специально письма мне не присылали, однако, во время санкционированной султаном поездки, одна из рабынь мне передала письмо.       За всеми произошедшими событиями я даже забыла о том, что мне пришли известия. И только сейчас я вспомнила о письме и решила его прочитать.       Информации было не слишком много, но и не сказать, чтобы мало. За почти две недели произошло только два события, достойных внимания: Сафие снова решила устроить султану праздник, но падишах, посмотрев танцы, принципиально отослал всех рабынь обратно, и, через несколько дней после этого праздника, Сулейман распорядился подготовить для него Эмму, которая была в числе танцующих. Рабыня чем-то не понравилась Сулейману, поэтому он отослал ее буквально через полчаса после начала свидания, наутро прислав скромный подарок, а уже на следующий день Сулейман вспомнил о своей прежней фаворитке — Дарье, и велел подготовить ее. Дарья посетила покои султана три раза подряд.       Конечно, с одной стороны, я не могла не отметить галантность Сулеймана: даже не особенно понравившейся рабыне он решил подарить хоть какой-то подарок. С другой стороны, мне было неприятно, что с Дарьей Сулейман провел так много времени.       «Клялся в верности, говорил, что спустя годы понял, что любил только меня… — подумала я. — А сам теперь с Дарьей развлекается. Интересно, по своей воле или по настоянию матери?»       Мне безумно хотелось поехать прямо сейчас в Топкапы и узнать все это у султана лично, однако, я понимала, что из Бейкоза до центра Стамбула я не дойду пешком, экипаж мне никто не даст, да и вообще, где гарантия, что у Сулеймана здесь нет своих глаз и ушей, как я себе сделала в Топкапы?       Прошло еще две недели. Хандан со мной принципиально не разговаривала, а если случайно видела на расстоянии даже ста метров во дворе, то разворачивалась и шла в другую сторону, я тоже не искала встреч с этой женщиной. Детей ко мне тоже больше не привозили, что заставляло меня сильно страдать.       В один из дней, успешно накрутив себя по этому поводу, я решила сбежать в Топкапы и увидеться со своими детьми. О том, что мне придется идти километров пятнадцать, я даже не подумала. В голове была одна мысль: за три-четыре часа я обязательно дойду до дворца, увижу своих детей, а потом, скорее всего, обратно в охотничий домик меня привезут в экипаже, поэтому идти пешком и обратно мне не придется. Я незаметно вышла за пределы сада и пошла по дороге.       Примерно через пару километров пути я почувствовала, что устала. Несмотря на мое прошлое с более-менее активным образом жизни, столько лет, которые я провела примерно как кот на печке, не прошли даром. Если в прошлой жизни пройти десять километров для меня было делом утомительным, но вполне осуществимым, то сейчас я примерно то же самое почувствовала уже после двух километров дороги.       Утомившись, я присела на ствол поваленного дерева. Вдалеке раздался шум копыт.       «Кто это, разбойники? — подумала я. — Так нет, места, вроде, не сказать, чтобы глухие. Тогда кому это дома не сидится?»       Я безразлично посмотрела по сторонам, но так и не смогла понять, откуда и куда кто направляется.       Второй моей мыслью была идея о том, что в охотничий домик скачет Сулейман. Однако выбегать на дорогу я не хотела хотя бы потому, чтобы случайно не быть сбитой лошадью или экипажем — мало ли что, вдруг всадник или возница меня не заметит?       Как вскоре выяснилось, мое отсутствие стало известно в охотничьем домике и стража немедленно поехала меня разыскивать.       — Госпожа, здесь небезопасно, — сказал стражник. — Нужно возвращаться обратно.       — Пусти меня на лошадь, я устала, пешком не дойду, — приврала я.       Стражник недоверчиво посмотрел на меня, будто боясь, что я на этой лошади ускачу в другую сторону, но помог мне взобраться в седло.       «Не бойся, твой товарищ, если что, меня догонит, — подумала я. — Я не так хорошо скачу и не смогу уйти от него».       Втроем: два всадника и один пеший, мы вернулись в охотничий домик. К моему удивлению, стража проводила меня в покои и один из них встал в коридоре возле моей двери.       «Добегалась до ареста», — подумала я и вздохнула.