Не Кёсем

      Буквально за пару следующих дней произошло несколько важных событий: Дарину, которую удалось спасти, спешно просватали и, как я могла предполагать, ее будущее было куда более счастливым, нежели во дворце султана, Дженнет и Бюльбюля отправили в старый дворец. Сафие, может быть, и избежала бы этой ссылки, однако, нашлись доброжелатели, которые сообщили Сулейману, что Сафие была причастна к доносу на Хандан и, по сути, спровоцировала донос на меня, поэтому Сулейман, подумав, принял решение выслать из Топкапы и валиде.       Конечно, мне было слегка не по себе от этих известий, я вполне обоснованно боялась мести, однако, Сулейман поспешил меня уверить в том, что все будет хорошо.       — Если в гареме снова будет что-то не так — сразу сообщай мне, — сказал султан. — В Топкапы должен быть порядок.       Для поддержания порядка из старого дворца в Топкапы была прислана некая Церен-калфа, женщина лет пятидесяти, которая была назначена в Топкапы хазнедар, по словам Сулеймана — женщина крайне порядочная, а «заведующей гаремом» была назначена я.       Конечно, я не была в восторге от этой идеи — идти на «живое» место мне казалось неправильным. Но это решение принял Сулейман, а не я выпросила это место, поэтому мне оставалось только подчиниться приказу повелителя.       Мне было интересно, как часто Сулейман будет приглашать к себе Зейнаб, однако, вскоре мне стало известно, что Зейнаб беременна.       «Как? — подумала я. — Как она умудрилась?»       Конечно, хасеки была я и сыновья, рожденные от законной жены, с которой был заключен никях, имели преимущество перед сыновьями фаворитки, однако, больше всего меня пугало то, что у меня может родиться девочка, у Зейнаб — мальчик, и, когда придет время взойти на престол следующему султану, сын фаворитки будет в приоритете — он родился от султана Сулеймана, а мои дети — от бывшего султана Ахмеда.       Вообще, меня раздражала ситуация с уймой потенциальных наследников престола. Ведь если в годы первого царствования Сулеймана он был последним из сыновей Айше, то сейчас, насколько мне известно, где-то прятался Мустафа, в Топкапы жили дети Ахмеда, а в неизвестном месте бродил Искандер, правда, об этом я уже не знала.       Узнать сказочно радостную новость о том, что у Сулеймана есть брат и этот брат начал собирать восстание, мне довелось вскоре. Уже через два месяца после моего возвращения в Топкапы я узнала, что некий Искандер собирает войско, чтобы пойти войной на Стамбул. И, якобы, этот поход проспонсирован Сафие.       С одной стороны, я не была готова поверить в то, что Сафие могла подговорить одного сына пойти войной на другого. С другой стороны, я догадывалась, что Сафие, наверное, злится на Сулеймана из-за ее высылки из дворца, поэтому решила посадить на трон другого сына, который, возможно, пообещал ей безграничную верность и, по сути, дал бы управлять государством. Этакое бабское царство я никак не понимала, как и не понимала то, как «от Катюхи первой до Катюхи второй» страной правили как бы бабы, но, по сути, их любовники.       «А здесь все наоборот, — подумала я. — На троне как бы сидит мужик, а управлять страной желает баба».       Больше всего меня пугало то, что янычары могут встать на сторону Искандера и тогда Сулейману пришлось бы туго. Однако Сулейман велел мне сидеть в своих покоях, не выходить никуда дальше сада и не волноваться.       — Как только придут добрые вести, я тебе об этом сообщу, — сказал султан.       Однако на месте мне не сиделось, поэтому, не выдержав, я решила подняться на башню справедливости. Оттуда было хорошо видно, как вдалеке уже виднелось войско Искандера. Вскоре туда поднялся и Осман.       — И что же ты делал бы, если бы султаном сейчас стал ты? — спросила я.       — Я бы немедленно велел разогнать мятежников, — ответил Осман.       — Тебе нужно много учиться, чтобы быть образованным, — сказала я. — Если это будет угодно повелителю, отправиться в санджак, чтобы научиться управлять другими людьми. И только потом, если на то будет воля Аллаха, ты станешь султаном.       Осман замолчал, а я подумала:       «Не быть тебе султаном, Осман… И, может быть, это и к лучшему — дольше проживешь».       Сулейман не стал тянуть с подавлением бунта. Уже к вечеру войско Искандера было разгромлено, виновные в участии в бунте казнены, а Искандер заключен в темницу Топкапы и допрошен.       «Вот не зря умные люди закон Фатиха придумали, он бы уберег Сулеймана от многих проблем…» — подумала я.       На допросе Искандер сдал с потрохами свою мать, которая спонсировала это восстание, сдал всех, кто был хоть как-то причастен к недавним событиям и, к моему удивлению, не назвал Халиме. Как мне казалось, Халиме уж точно должна была поучаствовать в данной затее, однако, мать Мустафы то ли успокоилась, то ли решила не связываться с аферой, которую затеяла Сафие, поэтому я даже испугалась: не планирует ли Халиме в ближайшее время какую-нибудь подлянку.       На следующее утро Искандер был казнен, а Сафие отправлена в Эдирне. Я была более чем довольна этой ссылкой, однако, боялась, что эта женщина может делать гадости и издалека, кроме того, Сулейман рано или поздно может простить свою мать.       «Но, может быть, она для него перестанет существовать, как тот же Мустафа, тот же Баязет, тот же Тезер?» — с надеждой подумала я, вспоминая свое прошлое попаданство.       По логике, теперь мне должно было перейти кольцо Шурки, которое здесь было переходящим Красным знаменем. Однако, по мнению Сулеймана, его любимой хасеки было не положено носить б/ушные украшения, поэтому вскоре мне было подарено еще одно кольцо: огромный синий сапфир окружала россыпь бриллиантиков.       — Это тебе, моя весенняя роза, — сказал султан.       Я искренне поблагодарила падишаха и подумала:       «Это кольцо куда красивее того, Шуркиного».