Like fire. Hellfire. This fire in my soul.

      Два первых месяца лета тянулись неимоверно долго. Будто бы само время наслаждалось нескончаемой пыткой, желая продлить ее как можно дольше.       Очередной детский крик с треском разрушил стоящую в доме тишину. Сжавшись в маленький комочек, в гостиной лежал плачущий ребенок. С его разбитых губ срывались тихие всхлипы.       — Щенок! Как ты посмел накричать на Дадли?!       Маленькие ручки со всей оставшейся в них силой прижимали к груди остывающее тельце. Пол был осыпан опавшими белыми перьями, которые от каждого чужого шага лишь на несколько мгновений вновь поднимались в воздух. Горькие слезы, медленно катились из изумрудных глаз.       — Мы сейчас съездим в магазин. И чтобы, когда я вернусь, этой грязи не было! Выбрось уже на помойку эту дохлую тварь вместе с ее клеткой. И только посмей попасться мне сегодня на глаза после!       Пнув напоследок поджатые ноги ребенка, мужчина покинул дом, с улыбкой выходя к своей семье, что уже ждала его в машине. Гарри оставалось справляться с бьющей тело крупной дрожью в одиночестве.       — Хедвиг, прости. Пожалуйста, прости меня.       Пальцы скользили по расслабленным перышкам на голове совы, чистый оттенок которых портили кровавые пятна. Времени до возвращения его мучителей было ничтожно мало, что заставляло, глотая слезы, ребенка подняться, на дрожащих ногах подходя к столу. Положив хладный труп в клетку, Гарри поправил положение покалеченной головы, чтобы создавалось впечатление, что его верный друг просто спит. Пусть птицы никогда и не спят лежа.       Трясущимися руками мальчик пытался раскрыть мусорный пакет, чтобы поставить в него клетку. Вместе с ней бы туда полетела толстая книга, которую никто из семейства уже больше никогда не возьмет в руки из-за окровавленной светлой обложки. Именно ей Дадли отбивался от напавшей на него совы, которую он решил выпустить ради своей потехи. Именно этой книгой он забил пернатого друга насмерть, пока Гарри выполнял очередное поручение Петунии.       Сердце болезненно сжималось. С каждым днем мальчику приходилось смотреть, как его сову медленно покидают силы. Этот дом постепенно губил двух детей, лишая пищи, спокойствия и отплачивая взамен лишь криком, ненависть из которого буквально сочилась, смахивая на яд змеи, что призван был заставить жертву умереть максимально медленно и в страшных муках. И вот одна жизнь сдалась, подойдя к своему концу.       Мальчик валился с ног, когда возвращался в дом. Он сделал всю работу в саду и его обещали нормально покормить за это. Вот только в доме его встретил не безразличный голос тети, а оглушил крик Дадли и какой-то грохот. Добравшись до кухню, изумрудный взгляд наткнулся лишь на уже не противящееся тело совы и своего двоюродного брата, что все еще проклинал птицу, видимо за свежие царапины на руках, продолжая наносить удары один за другим. Откуда взялись силы, чтобы подбежать и оттолкнуть убийцу, Гарри не знал. Разум вернулся, лишь когда Вернон ударил его по лицу, желая заткнуть источник крика.       Теперь пришло время собирать перья, скидывая их все в тот же пакет. Сглотнув ком в горле, Гарри отнес в свой чулан несколько средних по длине перышек Хедвиг, которым повезло сохранить свою природную чистоту. Дом был убран, стол помыт, а с ковра собраны все перья, вот только сердце болело и лекарства для него явно не было. Оставалось избавиться от последнего. Покачиваясь, ребенок шел к мусорному баку, говоря сове прощальные слова. Звон соприкосновение металлических стенок с прутьями клетки, кажется, теперь долго будет преследовать его в ночных кошмарах. Вновь встретившись взглядом с пожилой женщиной в окне соседнего дома, волшебник отвернулся. Здешние жители уже смирились и просто не обращали внимания на его болезненный внешний вид и вечно заплаканное лицо.

***

      Вернувшиеся Дурсли не обращали на засевшего в чулане мальчика никакого внимания. А Гарри и не хотел выходить. Его пальчики аккуратно вплетали белые перышки в жгут, сделанный из кожаных шнурков со старых ботинок Дадли. Пусть перья лишались всей своей красоты, походя на пух с нитками, зато мальчик был уверен, что они точно не выпадут. Самодельный браслет обхватил тонкое запястье и быстро был завязан узлом.       — Хедвиг, теперь ты всегда будешь со мной. Обещаю, я не позволю отобрать им тебя у меня снова.       Прижав руки к груди, мальчик всхлипнул. Покрасневшие глаза уже начинало щипать, но слезы упорно не хотели останавливаться. Жгут опалило мимолетное сияние, которого изумрудный взгляд так и не успел заметить.       Тыльной стороной ладони Гарри вытер слезы и достал подаренную Гермионой книгу. Теперь она оставалась последним напоминанием о том волшебном месте под названием «Хогвартс», ведь даже волшебную палочку у него забрал директор при их последней встрече. Причина была настолько проста, что хотелось смеяться. Пусть ребенок пока и знает какие-то крохи о магии, но, имея палочку, хоть чем-то, но он бы уже запустил в эту проклятую семейку. Так его просто лишили соблазна.       Тихий шелест старых страниц постепенно успокаивал расшатанную психику.       «Взаимосвязь силы дракона с магическим ядром.       После первого пробуждения магии в теле волшебника, она начинает заполнять магическое ядро, которое окончательно формируется от этого взаимодействия. Нестабильность ядра уходит в процессе взросления. Однако то сопровождается угрозой магических выбросов из-за того, что формирование происходит независимо от волшебника, а рост магического потенциала подвержен сторонним факторам. Начиная от использования артефактов, заканчивая подвержением мага заклинаниям.       Так как сила дракона по своей сути представляет чистую стихийную магию, то ее наличие в теле волшебника заметно облегчает процесс взросления. Как только маг получает власть над обращение во второй облик, его собственные силы начинают непосредственное взаимодействие с драконом. Результат выливается в укреплении магического ядра. Является заблуждением считать, что дракон просто увеличивает магический потенциал волшебника, так как подобный рост является лишь побочным эффектом.       Однако важно заметить, что не всем дано использовать свой дар без платы. В редких случаях магу не удается подчинить себе зверя, что приводит к раздвоению. Сила волшебника продолжает расти, но при этом он лишается стабилизации, так как магия дракона в нем отделена. Из-за этого каждый магический выброс сопровождается обращением в тело дракона, но так как взаимосвязь не выстроена, то дракон наделяется собственной личностью. Данный факт нельзя назвать формированию нового разума. Зверь все так же остается зверем, что ориентируется лишь на инстинкты, но он вполне способен обретать предрасположенность к определенным людям, как и гнев. Подобное раздвоение может вылиться в диаметральную противоположность мага и его дракона.       Раскрытым случаем раздвоения, избавиться от которого так и не удалось, был Генри Фанлер, проживавший в 1949 году в одной из деревень юга Франции. Юноша считался примером робости и послушания, являясь самым слабым магом своего поселения. Доживя до 24 лет, он так и не смог подчинить свою сущность дракона. Благо от природы потенциал его был слаб и магические выбросы нечасто завладевали им. Пока в очередной прогулке он не наткнулся на желавших над ним поглумиться. Дракон его не имел ничего общего с ним. Не ведая жалости, он начал сжигать дома, пожирая своим пламенем и чужие жизни, пока не был убит непростительным заклинанием.       Раздвоение не всегда представляется, как что-то ужасное. Например, ящер может начать поддаваться жажде гнездования, выбрав субъект своей опеки. Но в любом случае подобный дефект нуждается в исправлении, ведь за последствия своих действий не сможет ответить и сам маг.       Влияние выбора дракона на любовный интерес волшебника.       Упомянув инстинкт гнездования стоит отметить и сильнейшее влияние дракона на выбор пары мага. Силы драконов вполне могут взаимодействовать между собой. От природы у более сильных особей есть предрасположенность к определенному типу магии, которую они ощущают как почти идеальное зеркало своих сил. Подтверждение истинности очень редко, так как рождение идеальных пар не зафиксировано временем, но если дракон все же натыкается на свое зеркало, то насылает на мага тягу, как бы намекая на конкретный выбор.       Человек не становится рабом данного чувства, если выбор падает на подходящий ему тип магии. Выбор всегда остается за ним, теперь лишь с учетом небольшого перевеса. Противостояние тяге прекрасно видно из браков по расчету, когда будущие пары обречены на жизнь вместе, даже если найдут себе зеркало. Редчайшим случаем является встреча соулмейтов, так называемых идеальных зеркал. Подобную тягу уже невозможно преодолеть, так как в магии такой пары от природы заложено дополнение друг друга. Как только пара признает друга, то они будут защищать друга даже ценой жизни.»       Обняв книгу, Гарри лег на бок, закрывая уставшие глаза. В его теле не осталось сил даже на то, чтобы читать. Желудок неприятно резало, но боль не казалась столь жуткой как раньше. Гарри знал, что за него просто некому заступаться. У него нет семьи, а те, которых он посчитал своими друзьями, не смогут помочь. Мальчик даже их письма ни разу не смог прочитать, наблюдая в камине лишь обугленные клочки бумаги. Сладко зевнув, волшебник поддался нуждам организма и отключился, вновь мечтая, чтобы его изумрудный взгляд не озарил этот мир завтра.

***

      Осень медленно подкрадывалась, начиная высасывать жизнь из зелени в округе, взамен принося свои новые краски. Вот только не всем было суждено их увидеть. С самого утра Гарри был на кухне, занимаясь готовкой обеда на четверых человек. Однако и сегодня для мальчика не было места за столом. Их дом обрадовала своим визитом старшая сестра Вернона — Марджори Дурсль. И пока родственники счастливо болтали, ребенок накрывал на стол.       — Вернон, и как вы только терпите этого задохлика? Он ведь ужасен на фоне Дадли, да, мой дорогой мальчик.        Пухлый мальчик лишь улыбнулся, радуясь подобному вниманию к себе.       — Сестрица, мы бы с радостью лишились этого груза. Кто же знал, что спиногрызы так живучи.       Тарелка выскользнула из мыльных рук, падая обратно в раковину, но хотя бы оставаясь целой, что вызвало облегченный выдох. Даже если накажут, то не так сильно.       — Еще и криворукий! Какой ужас. Ни на что не способное создание. Такой же бестолковый, как и мать. Эти ненормальные дети только и умеют портить жизнь обычным людям. Почему их не изымают из семей? Вернон, разве не проще бы было, не видь мы вообще подобного убожества. Но нет! Они ведь даже сгинуть не могут, продолжая делать вид, что они невинные ангелочки.       Пламя свечей на столе заметно изменило свое поведение, от чего воск стал таять в несколько раз быстрей.       — Ну что ты смотришь на меня, бестолочь? Сказать нечего? Забери грязную посуду и попытайся выполнить хотя бы в этот раз работу нормально. Знаешь, Вернон, я бы задумалась на твоем месте. Я слышала, что такие дети еще и по умственному развитию отстают. Как бы он не начал плохо влиять на Дадлика.       — Ничего, я с ним управлюсь. Он в прошлом месяце посмел на него накричать, представляешь? Сейчас вот тихоня ходит. Стоит поморить голодом, да пару ударов по лицу дать, так сразу свое место вспоминает.       -Правильно, дорогой. Нечего давать волю. Мать смогла сбежать, найдя себе такого же ненормального, а вам теперь возись с наследством этой вздорной ведьмы.       Небольшой ветерок, неизвестно как пробравшийся в дом, уронил одну из свечей. Пламени хватило и нескольких мгновений, чтобы расползтись по всей скатерти, заставляя семью подскочить с испуганным вскриком. Язычок пламени успел перекинуться на пиджак Марджори, и теперь Вернон яростно колотил сестру тряпкой пытаясь убить очаг. Петуния же помчалась за водой, пока Дадли просто забился в угол, начав плакать.       Гарри не хотелось быть свидетелем этого представления, как и не хотелось помогать. Мальчик выскользнул из дома, желая хотя бы подышать свежим воздухом.       — Гарри, это ты? О, ужас, как к тебе относятся эти ужасные маглы?!       — Рон? Рон!       Мальчик поднял свой удивленный взгляд на машину перед домом Дурслей. Три рыжих брата были явно последними, кого он ожидал увидеть.       — Что… Что вы тут делаете?       — За тобой приехали, избранный. Скоро начнется учебный год, а ты не ответил ни на одно письмо. Мы не знали, что и думать. Дуй быстрей за вещами и мы заберем тебя в Нору!       — Я… Да, сейчас.       Быстро развернувшись, Гарри скинул свои небольшие пожитки в чемодан, накрыв их сверху любимой книгой. Даже не переодеваясь, он выбежал на улицу, боясь, что друзья ему просто привиделись, и его некому ждать на улице. Однако машина все также стояла на месте. Фред забрал чемодан, закидывая его в багажник, пока мальчик садился на заднее сидение.       — Сложно же было тебя найти, друг. Мы боялись, что ты и на наш сигал не среагируешь. А то на доме-то твоей оказывается защита. Мы бы не прошли.       — Правда? Я не знал. Так значит это вы послали тот ветер?       — Ага, небольшая весточка. Джордж все не верил, что ты заметишь. Ты проспорил, братишка.       — Тебе просто повезло, Фред.       — Но честно говоря, я и вправду вышел не из-за этого.       — Гарри, ты выглядишь ужасно. Что они с тобой сделали? Как Дамблдор позволил тебе вернуться сюда?       — Рон, я не хотел бы говорить об этом… Пожалуйста…       — Хорошо, хорошо. Ты не переживай. В Нору должна была Гермиона приехать, так что все вместе встретимся. Да и мои родители будут рады тебя видеть.

***

      Укрытый теплым одеялом, мальчик сладко сопел после сытного ужина.       — На мальчика страшно смотреть. Худоба, синяки. Вы уверены, что правильным решением было оставить его с маглами?       — Они не способны по-настоящему ему навредить, так что все в порядке. Ребенок обладает слишком великой силой. Пока она тратится из-за страданий, мы в безопасности.       — Это ужасно! Он ведь не заслужил этого.       — Молли, одумайся! Мы не смеем позволить себе становление еще одного темного лорда. Я и так позволил вам забрать мальчика сейчас.       — Даже так, он ведь ребенок. Почему он должен страдать из-за того, что даровала ему природа?       — В тебе говорит мать, дорогая. Не забывайся и лучше вспомни нашу задачу. Этот ребенок может навредить и твоей семье, если ты не одумаешься. Сегодня его магия уже убила первого человека. Одна из маглов погибла. Огонь пожирал ее заживо. Помни об этом, когда будешь смотреть на этого невинного ангелочка. Страдания тела заставляют всю магию уходить на поддержание жизни.       — Я… Хорошо, я вас поняла.       Удалившись из комнаты, гости плотно закрыли за собой свет, чтобы не побеспокоить мальчика светом. На деревянной двери неспешно обновились сигнальный чары, после чего гость предпочел удалиться через камин, отпуская уставшую за день женщину к собственному мужу, что давно крепко спал, как и все его семейство.