Like fire. Hellfire. This fire in my soul.

      «Тьма. Столь всепоглощающая субстанция, которая, кажется, способна подчинить себе что угодно. Медленно и неспешно, пробираясь по жилам и оставляя после себя лишь пустоту, плотно сковывающую душу ледяными оковами. Однако пустота приносила с собой это неправильное спокойствие. Это прекрасное забвение, которому было так соблазнительно отдаться, ведь сил противиться было все меньше. Руки опускались, пока последние крупицы храбрости медленно покидали тело, сопровождаясь бесшумным болезненным криком. Звука не было. Лишь беззвучно открывающиеся губы. Будто бы зверь, попавший в ловушку, на грани сознания пытался позвать на помощь. Разве что помощи ждать было неоткуда. А потому его глаза в последний раз созерцали эту тьму, чтобы после навеки сомкнуться.       И вдруг появилась она. Маленькая искра, которой, кажется, было суждено потухнуть в ту же секунду под столь легко подавляющей властью тьмы. Вот только этого не происходило. Искра разрасталась, превращаясь в огонек, уже подобный пламени свечки, но и этого ей было мало. Пламя росло, будто не замечая помехи. И тьма лишь безысходно отступала, лишаясь своих владений. Температура заметно подскочила. Больше не было того пронизывающего до костей холода. Пламя поглощало все, не задумываясь. Казалось, что стоит ему коснуться чего-то, то оно сразу превратится в прах, однако… Оно не было горячим. Оно не опаливало кожу, заставляя ее покрываться волдырями. Лишь тепло. Столь драгоценное тепло, легко проникающее под кожу и стремящееся к сердцу.Пламя было все ближе, будто бы щекоча своим дыханием, вот только формы оно не спешило принимать. Лишь обволокло в свои объятия тело, даря спокойствие.       Вдруг огонь затрепетал. Его жар заметно стих, а после раздался крик. Столь оглушающий крик. Безысходный крик, буквально пронизанный болью.»       Мужчина резко сел на постели, испуганно открывая глаза. Его крупно трясло, а по лбу продолжали скатываться крупные капли пота. Пришлось беспомощно открыть рот, чтобы хотя бы попробовать вдохнуть. Легкие неприятно горели, но он не мог успокоить сорванное дыхание. Худая грудь резко вздымалась, от чего рубашка постоянно оголяла впалый живот, на котором еще легко можно было рассмотреть многоцветные пятна недавних синяков.       Кошмар, это просто очередной кошмар, который зашел слишком глубоко в его сознание, как бы он не пытался его закрывать. Но если это был кошмар, то почему же паника лишь усиливается? Он пробудился ото сна, но этот крик все еще звенел в ушах. Будто последний зов, умоляющий прийти к нему. И Северус не нашел в себе сил противиться. Так глупо, но другого выхода он не видел.       Накинув пусть и довольно потрепанную, но верную школьную мантию, мужчина зачесал растрепанные после жуткого сна волосы назад и покинул родную комнату в подземельях. Коридоры хранили молчание. Ни единого звука, будто вся жизнь в замке прекратилась в этот момент, но зельевар продолжал идти. Даже не понимая, что именно его так отчаянно призывало, он просто шел, всматриваясь в мрак коридоров.       Восьмой этаж. Он мало чем отличался от остальных сейчас. Разве что проходя мимо одной из стен, обсидиановый взгляд приметил рисунок, которого точно не было ранее.       — Выручай комната? Но я ведь даже не прошел трижды…       И дверь действительно будто противилась столь неправильному появлению. Рисунок проявился лишь вверху и замер. Будто бы сам замок отчаянно сопротивлялся кому-то, не желая пускать мужчину. Но тут темные линии опалила вспышка. Пламя шустрыми огоньками пробежалось по стене, насильно дорисовывая орнамент. И более у дверей уже не было выхода. Они отворились, впуская мужчину внутрь.

***

      Будто бы он все еще был во сне. В очередном своем страшном кошмаре, который поглощал его с головой. Помещение буквально освещалось постоянными вспышками пламени, а посредине творилось то, от чего сердце похолодело. Каменный алтарь, большая часть поверхности которого была явно покрыта засохшей крови. А на алтаре изгибался ребенок. Лишь каким-то чудом не сорвав голос, он продолжал безутешно кричать, метаясь на каменной глади. Вот только цепи, сковывающие его тонкие запястья и щиколотки, не давали ему вырваться. На оголенной груди было огромное множество порезов, при детальном рассмотрении которых можно было сложить рунные печати. Осложняла сие действо лишь кровь, что не переставала сочиться из ран. Тонкие струйки собирались в довольно крупные потоки, чтобы обагрить алтарь свежей кровью.       Он не мог пошевелиться. Скованный ужасом он просто смотрел на происходящее столько долгую минуту. Поттер. Вечно попадающий в неприятности Поттер. Вот только сейчас его состояние вызывало панику. Мальчишка еле держался на грани. Еще немного и казалось, это хрупкое тело просто сломается под подавляющей силой. А вокруг него лишь продолжали струиться потоки магии. Чистая, ничем не сдерживаемая сила, просто витала в воздухе, что и объясняло вспышки огня. Она пыталась помочь. Находясь в полном беспокойстве магия пыталась защитить своего хозяина, но могла лишь беспомощно биться о барьер рун, выстроенных вокруг алтаря. А из изумрудных глаз лишь катились слезы, затмевая и так затуманенное зрение.       — Флиппендо! Экспеллиармус!       Мужчину неожиданно откинуло в стену, что заметно вывело его из шокового состояния. Вот только защищаться было уже поздно, ведь палочка покинула его руку.       — Какая неожиданная встреча, Профессор Снейп. И как же вы смогли пробраться на нашу небольшую встречу через скованную дверь?       Голос. Этот голос был ему знаком, но ничего хорошего с ним совсем не ассоциировалось. Сфокусировав взгляд, Северус поморщился, медленно поднимаясь. Спина явно не сильно была рада радушной встрече каменной стены, от чего мышцы начали ныть. Большая промашка. Он не осмотрел помещение полностью, остановившись на ребенке, а потому даже не заметил своего врага.       — Локонс…       Узнать сейчас мужчину было довольно сложно. Лишь одна полурасстегнутая рубашка и штаны, растрепанные волосы, а самое главное — горящий жаждой взгляд. У мужчины не было сомнений, что инициатором ритуала выступал он. Беглый анализ подсказывал, что из мальчишки просто насильно выкачивали силы, а новый хранитель сейчас стоял прямо перед ним сейчас.       — Что ты творишь?!       — Браво. Сколько эмоций. А мне казалось, что ты один из умнейших профессоров, Северус! — хохот, этот оглушающий хохот от, которого начинало вновь звенеть в ушах.       — Прекрати это сейчас же! Идиот, ты его просто убьешь!       — Какая жалость. Что ж… Мне плевать. Всего лишь очередная жертва. Подумаешь. Сколько их было. Одной больше, одной меньше. Плевать.       — Дети…       Осознание, накатившее на мужчину, чуть не заставило его ноги подкоситься. Столько обессиленных детей были лишь чудом, ведь одурманенный силой маг, просто не мог довести ритуал до конца. В голове всплыли слова Поттера. Если бы он только знал, как мальчишка был прав. Если бы он мог все исправить. Прекратить это раньше.       — Лишь глупая ошибка судьбы. Они никто, ничего не добились, так чем же они достойней магии? Чем они лучше меня? Хах, я исправлю! Исправлю эту глупую ошибку судьбы. И они будут преклоняться предо мной и моей мощью! Все вы признаете мое превосходство! И ты будешь первым, Северус! Твоя наглая морда так бесила меня все это время. Этот вечный взгляд пренебрежение! Ты лишь такая же жалкая падаль, не достойная истинной силы!       Неожиданно крик затих, а тело Поттера совсем перестало дергаться в оковах, о чем свидетельствовал прекратившийся лязг цепей.       — Хах… Этот мальчишка — самый ценный экземпляр, попадавший в мои руки. Смешно. Лишь за этот ритуал я получил силы больше, чем за все проведенные ранее. Полезный ребенок… Был!       И вновь помещение оглушает смех безумца, а в следующий момент с кончика палочки срывается зеленый луч.       Смерть как часто он чувствовал ее дыхание, но сейчас, находясь перед явно превосходящим его противником и лишенный своего оружия, ему оставалось лишь уповать на свою реакцию, уклоняясь от чужих пасов палочкой, от чего заклятие разбивалось о гладь каменной стены. Первый уворот, второй. В пустой комнате негде было спрятаться. Нет защиты и нет укрытия. Самое время отдаться безысходности. Его ученик, что так молил его прийти, а в том, что именно Поттер смог позвать его сюда, он не сомневался, мог сейчас проживать свои последние минуты. А он просто ничего не мог сделать. Перед лицом неожиданно вспыхивает огонь. Паника. Один неправильный шаг, и вот он уже падает на пол, а когда поднимает голову, то видит лишь зеленый луч, стремительно целящийся ему в голову.       Очи закрываются. Нет, у него не хватит смелости посмотреть в глаза смерти. Столько лет борьбы, чтобы она настигла его вот так спонтанно. А в следующее мгновение помещение оглушает взрыв, после которого раздается новый крик. Правда он быстро обрывается, переходя в мертвую тишину.       Все же решившись открыть глаза, Северус наблюдал как вокруг трупа преподавателя медленно расползалась неиспользованная стихийная магия. А вот вокруг него самого продолжал яростно пылать огонь, накрывая полноценным куполом.       — Отскочило… Заклинание отскочило…       Почему-то в первые секунды даже не верилось в возможность этого. Взгляд метнулся к алтарю, который более уже слабо напоминал цельную конструкцию. Пол вокруг него был раздроблен на мелкие камушки, каждый из которых был щедро опален пламенем, чтобы буквально выжечь нарисованный круг рун. А сам алтарь теперь был разломлен на две части. Неизменным оставалось лишь изнеможденное тело, прикованное к камню. И только сейчас Снейп смог рассмотреть лицо Гарри. Он перестал вырываться, но его сильно трясло, а подбородок был перепачкан алыми струйками, ведь зубы буквально впились в нижнюю губу. Вопреки всему Поттер не отключился, а наоборот каким-то чудом смог взять контроль над болью, иначе причин для сотворения спасительного щита просто не было. Но самым примечательным были глаза. Эти заплаканные глаза, зелень которых сейчас полностью затмилась. На смену ей пришло золотой. Глаза мальчика пылали подобно его чешуе в драконьей форме. Снейп не имел малейшего понятия, как Поттеру удалось провернуть подобный трюк, но одно он знал точно. Ребенок висел на грани.       Не сомневаясь более ни мгновения, мужчина поднялся, направляясь к алтарю. Пламя даже не оказало сопротивления, добровольно выпуская его из своих объятий. По пути вытянув из хладных рук свою палочку, профессор тряхнул головой. Более у него не было времени для растерянности. Поттер и так совершил настоящее чудо, и теперь он должен был помочь ему не поплатиться за него жизнью. Первым делом снять оковы и стараться не смотреть на стертую в кровь кожу, под кандалами. Мальчик больше не кричит, судорожно сжимает рукой край черной мантии, будто боясь, что человек перед ним просто растворится, как спонтанная нега. Его трясет, а из ран продолжает сочиться кровь, однако при всем этом златой взгляд спокоен. Он лишь внимательно изучает напряженное лицо мужчины. А после рука перемещается и сжимает чужое запястье, прямо в месте проклятой метки, что сейчас не была скрыта тканью. И мелкое покалывание в ней от этого — последнее, на что сейчас обращает внимание зельевар.       Несколько Патронусов покидают комнату в поисках своих получателей. Директор, Помфри, еще несколько преподавателей. Естественно они скоро придут, чтобы получить свою дозу шока. А пока зельевар начинает спешно совершать обмен магией. Мальчишка смог его защитить от смертельного заклинания. Самого страшного заклинания. Поделиться силой — это далеко не равная услуге оплата. Вот только Поттеру этого, кажется, хватает. Что-то невнятно прохрипев, он отключается, наконец погружаясь в столь сладкое забвение.

***

      — Находясь под заклинанием подчинения, Златопуст Локонс проник в школу. Путем темномагических ритуалов, он лишал студентов сил, поглощая их магию, чтобы тем самым значительно повысить свой уровень. Учитывая великий потенциал Поттера, он просто не смог его обуздать, а ты, Северус, прервал ритуал, что и заставило Локонса совершить катастрофическую ошибку. Не сумев обуздать силы, он был сражен собственной магией.       — Полагаю, что это вся официальная версия, которую услышит общественность?       — Северус, мальчик мой, мы все были не готовы к произошедшему. Однако учитывая внимание министерства, мы вынуждены сделать все, чтобы снизить панику.       — Почему бы просто не назвать его обезумевшим волшебником, который пожелал дорваться до власти. Вы не видели его взгляда. Там не было никакого подчинения! Лишь сумасшествие, смешанное с опьяненностью силой. Но естественно вы этого не скажите. Ведь вы сами приняли его на работу. Какая же тень ляжет на вашу репутацию.       — Не забывайся! Не тебе сметь предъявлять мне подобное. Ты прекрасно работаешь с сознанием, Северус. Сегодня вечером я жду от тебя готовых флаконов, которые можно будет предоставить министерству. Твоя роль лишь подтвердить мои слова, другого не требуется. А теперь ступай, мальчик мой, у тебя много работы.       Директор будто бы не обращал внимания ни на яростный взгляд направленный на него, ни на сжатые до побелевших костяшек кулаки. А сам Северус более не сказал ни слова, развернувшись и как можно скорей покидая этот кабинет.

***

      Неделя. Всего какая-то неделя. Кто бы мог подумать, что Поттер снова умудрился выделиться и придет в себя даже раньше других детей. Да, Снейп тогда отдал ему практически весь запас сил, но учитывая, как сильно был истощен организм опустошающим риталом, казалось, что ребенок спокойно может пробыть в магической коме и несколько месяцев. Но, кажется, он был создан лишь для того, чтобы ломать логичные правила. Силы довольно быстро наполнили организм, истощение перекрыли зелья. И вот улыбающийся мальчишка уже помогает сесть в постели недавно пришедшей в себя подруге. Время, лучшее лечение для остальных, как-то неправильно работало на Поттере. Но помимо золотого мальчика в школе было множество учеников, чье обучение позволяло наконец-то отвлечься. Зельевар скорей рефлекторно каждый день отыскивал мальчишку в Большом зале, боясь, что тот выкинет новый трюк. Но все было тихо. Да и того сверкающего золота в его глазах, мужчина более не видел. Вернулась прежняя зелень, разве что иногда в радужке можно было рассмотреть краткие блики.

***

      Ещё один сумасшедший год подошел к концу. Какого же было разочарование Гарри, когда директор наотрез отказался выслушать его просьбы. Дурсли и точка. Это самое защищенное место и точка. Ему просто не давали выбора, от чего на глаза наворачивались слезы. Его заставляли вновь возвращаться туда, где ему больно. Всегда больно. И другого не дано. Судорожно сжимая одной рукой запястье в районе шнурка, который уцелел несмотря на все события, Гарри садился на поезд. Он не не поднимал взгляда на виноватые лица друзей. Да они пытались извиняться. Особенно Рон, что так жаждал забрать друга к себе, но директор был категоричен в своем выборе. И раз он сказал, что только у Дурслей мальчик будет в безопасности, то иного пути уже не дано. Его судьба решена. Совершенно без его участия.