Like fire. Hellfire. This fire in my soul.

      Порыв ветра подхватил опавшие листья, отравляя их в короткое путешествие. Несколько кратких мгновений палитра рыжих оттенков кружилась в воздухе, пока её путь не прервался на мокром асфальте. Но та часть сухих листьев, что оказалась в луже, продолжила путь, подобно небольшим корабликам, отплывающим в приключение к неизвестным берегам.       Природа медленно увядала. Ветки деревьев уже обнажились, зато земля теперь была покрыта золотым ковром. С каждым днем краткие дожди навещали их городок все чаще, оставляя после себя небольшие озерца на дорогах.       Люди, закрываясь от неба зонтиками, скорей спешили домой, чтобы спрятаться от этого пронизывающего ветра в родном тепле дома. Вот и в доме Дурслей царила атмосфера уюта. Вся семья сидела за столом, весело обсуждая недавний поход в магазин, где Вернону героически удалось случайно помочь уронить на себя стенд с орешками девушке, что пролезла в очередь перед ними. Пока Дадли набивал рот свеже-запеченной курочкой, взрослые наполняли помещение смехом, вполне гордясь сложившимся происшествием. На фоне их диалога тихо потрескивали поленья в камине, дополняя эту неповторимую картину домашнего быта. Казалось, что уже ничего не способно разрушить эту идеальную постановку, вот только в доме находился еще один «актер», которому было не позволено выходить на сцену.       Гарри уже привычно лежал в чулане и не пытаясь открыть запертую дверь. У него даже не было сил сжаться в комочек, настолько тело было слабо. Из глаз лишь беззвучно катились привычные слезы от чего на старой подушке под головой уже можно было легко увидеть очертания мокрого пятна даже в плохом освещении. Забирая у него палочку, директор говорил, что все изменится, что ему нечего страшиться, ведь Дурсли его единственная семья. Он сам должен пойти им навстречу, чтобы отношение к нему изменилось. Вот только стояло Гарри просто попробовать заговорить с Дадли в первый день, как тот его обсмеял. Постепенно все становилось только хуже. Дадли обзавелся в своей школе небольшой шайкой друзей, которым уж очень хотелось повидать его неведомого братца. И однажды мальчику все же не посчастливилось попасть им на глаза. Он уже и не помнил с чего все началось. Его просто повалили на землю и начали избивать ногами, пока Дадли, улыбаясь, за всем этим наблюдал. Из обрывков фраз он мог лишь предположить, что его тело изначально было предоставлено им в качестве боксерской груши. Ведь это же неубиваемый мальчик, которого не берут ни физическое ни моральное насилие! Таким монстром его считали Дурсли. Вот только это было больно. Очень больно. Ребенок лишь пытался закрыть руками голову, но это все равно не спасло затылок от встречи с чужим ботинком. Не вытерпев до конца, Гарри просто отключился. Он более не видел перепуганных мальчишеских лиц, не слышал криков родителей Дадли, узнавших о его состоянии. И даже не знал, что на Тисовой улице вновь побывал один из самых могущественных волшебников магической Британии, что категорично запретил везти ребенка в больницу.       Гарри неделю пролежал в постели. Мучаясь от температуры и бреда, он совершенно не мог есть. Не понимал, кто находится рядом, и лишь редко с его губ срывались тихие просьбы. Мальчик звал к себе тьму. Буквально умолял ее вернуться. Вот только она все почему-то никак не приходила к нему. Весь июль ребенок прожил в соседней комнате от Дадли. Наверное, за ним еще никогда не присматривали так пристально. Как только жар спал и сознание вернулось, Петуния начала каждый день приходить к нему, принося бульоны или легкие супы. Вот только ел ребенок совсем мало и редко это случалось два раза в день. Организм просто отказывался воспринимать необходимость пищи. Да желудок болел, но как только он получал доступ к еде, то в горло не лез и кусок. Возможно, именно из-за таких капризов мальчика, Вернон на последний месяц вернул его в чулан. Более Гарри не был собой. Казалось, что с каждым днем он все больше становится тенью себя, а люди этого просто не замечали. Он все так же выполнял бытовые работы, но делать это становилось сложней и сложней. Даже у домовых эльфов был достаточный запас магии, а он лишь ребенок, которому приказано смириться, ведь у него нет права защищаться. Значительно потеряв в весе, Гарри вполне бы мог назвать себя ходячим скелетом. Даже скулы стали довольно четко выделяться на вечно заплаканном лице. Только зелень глаз оставалась неизменной.       Ребенок лежал и крутил кожаный ремешок на руке. На внутренней стороне запястья появился довольно странный красный след, что контрастно выделялся на бледной коже. Оставалось лишь надеяться, что дело было не в его артефакте. Гарри просто не верил, что Хедвиг может ему навредить.       Рядом с дверью еще с утра стоял чемодан, хранящий в себе все скромные пожитки мальчика. Сегодня ночью за ним должен приехать Хагрид на своем летающем мотоцикле. И он вновь отвезет его в этот очаровательный мир волшебства, далеко от столь ненавистных людей и очень далеко от этого проклятого места.

***

      Возвращение единственного и неповторимого золотого мальчика в стены школы. Естественно это произвело фурор! Вот только далеко не тот, что большинство ожидало. Столь болезненный вид всех пугал. Друзья упорно пытались выяснить, что же такого случилось, собственно как и учителя. Вот только одной недели вполне хватило, чтобы директору удалось успокоить особо переживающих. Да и… Рон все равно продолжил таскать к ним в спальню вкусности, а Гермиона упорно следила, чтобы ее наказание в виде друзей не пропускали завтраки, обеды и ужины. Конечно, она больше волновалась за Поттера, но Уизли не упускал возможности пошутить, что теперь она просто уже не сможет жить без их общества.       Учеба быстро заполнила собой все мысли. Несмотря на слабость, учиться Гарри нравилось. Нравилось держать в руке палочку и творить ей, пусть и далеко не сложную, но все же магию. Конечно, несколько дней пришлось ходить к мадам Помфри, чтобы она убедилась, что в таком слабом состоянии ему не опасно колдовать. Какого же было ее удивление, когда она осознала, что магический потенциал ребенка совершенно в порядке, ведь объяснить состояние тело ребенка было просто нечем.

***

      Мальчику хотелось прогуляться. Пока Гермиона писала эссе, а Рон был на отработке у Филча, он наконец мог побыть в тишине. Спокойствие природы ему нравилось. Время будто замирало, и оставалось лишь чувство свободы. Сегодня не было тренировок на поле, но ноги почему-то повели туда. Какого же было удивление Поттера, когда он понял, что сейчас там происходит тренировка дракона. Присутствуя не с самого начала, он все равно легко признал в статной темной фигуре Профессора Снейпа, а вот перед ним был некрупный белый дракон. И Гарри знал только об одном подобном драконе в школе. Собственно он даже поучаствовал в его пробуждении. Ящер тряс головой и явно был сосредоточен, а вот мужчина перед ним молчал, лишь внимательное наблюдая. Длинные пальцы как всегда крепко сжимали палочку, будто в любой момент с кончика древка может сорваться заклинание. Засмотревшись на развеваемые порывами ветра полы мантии, ребенок успел упустить вспышку света, а когда взгляд вернулся к месту, где был дракон, то картина заметно изменилась. На коленях перед профессором сидел Малфой и ему будто было все равно, что всего его брюки будут перепачканы песком. Его изрядно трясло, но на лице вполне можно было разглядеть довольную улыбку, пусть и пот с него катился градом, от чего светлые пряди висели сосульками.       — Надо же, у него действительно получилось.       Испуганно развернувшись, Поттер наткнулся на девочку, чьи волосы, кажется, были белей снега. Она не выглядела опасно, так что рефлекс хвататься за палочку легко отступил. Скорей как-то отстранено, будто свалилась с другой планет и была совершенно не создана для этого мира. А еще мальчик обратил внимание на ее взгляд. Она явно с восхищением смотрела на Малфоя, что сейчас был за его спиной.       — Прости, я тебя напугала. Моя имя Полумна. Полумна Лавгуд.       — А я…       — Ты Гарри Поттер. Я знаю. Я из Когтеврана. Наверное, мы просто еще не встречались так близко раньше. Удивительно, да? Наверное, Драко долго тренировался, чтобы добиться такого результата. Теперь он может контролировать своего дракона. В столь раннем возрасте.       — Это действительно здорово. Мне до такого еще далеко. Моя сила совсем не хочет подчиняться.       — Знаешь… Возможно, тебе просто стоит подойти к этому с другой стороны. Что если сила наоборот хочет, чтобы ты подчинился ей? Твой дракон — непробиваемый щит. Подчиняя его, ты сам противостоишь собственной силе. Кажется, это самый сложный путь. Отец говорил мне, что не обязательно слушать других, если ты точно знаешь, что нужно сделать по-другому. Попробуй, Гарри.       — Эм, да я… Хорошо, я, пожалуй, пойду, а то еще столько домашней работы. Было приятно встретиться.       Странная. Пожалуй, главное определение, которое дал Гарри этой девчонке. Рядом с ней было даже как-то немного не по себе. А, возможно, он просто боялся, что их может застукать профессор. Не было никаких сомнений, что он будет недоволен присутствию кого-то на личной тренировке.       Возвращаясь в замок, ребенок непроизвольно начал думать над чужими словами. Защитник, щит. Он не чувствовал в себе подобных порывов. Казалось, что все его подвиги были просто случайности, которые все почему-то начинают восхвалять. Да и сейчас его сила была тиха, не было того избытка, что он ощущал прошлые годы. Скорей наоборот. Внутри было как-то пусто. За прошедший месяц он еще не разу не посещал Снейпа. И теперь в голове роилось множество мыслей. Например, что именно ему можно будет рассказать.