Приворотное зелье

      Проснувшись после долгого сна, Энджел разминает спину и вытаскивает из тело ещё одну привычную пару рук. Он задается вопросом, что произошло и почему на нём какой-то свитер, даже не с открытой грудью. Паук не помнит, как он попал в свою комнату в этом… В обычной одежде? Энджел сразу же рвётся к шкафу и вытаскивает оттуда привычную для себя одежду, обтягивающий белый костюм в розовую полосочку.  — Тебе бы носить чёрное, Энтони. Тебя перестанут путать с бабой, -возник откуда не возьмись Аластор, стоящий в дверном проёме.  — А что? -не выдаёт своё удивление Даст, — Хочешь видеть меня в чёрной кожаной куртке и лосинах? Если я так смогу тебе отсосать, то только с удовольствием. На этот раз, олень не удивляется, как в первую их встречу. Аластор просто подходит к пауку и стягивает с него красную бабочку. На это паук смотрит с немым вопросом, всмысле зачем Радио-демону это делать.  — За каждое возвращённое обратно слово, я буду снимать с тебя одежду. А ты не должен будешь одевать ничего взамен.  — Ууу, хочешь, чтобы я ходил голым по улице?  — Нет. Это процесс реабилитации. Ослушаешься и наденешь что-нибудь, накажу. И поверь мне, Энтони, -приподнимает личико паука к себе Аластор, — Наказание тебе не понравится. Энджел бы не испугался, будь это угроза от очередного клиента на улице, но нет, он испугался, может даже больше. Ведь Аластор не улыбается на всю пасть, как обычно. Он смотрит на Даста как хозяин на нашкодившего котёнка.  — Хах, а я сниму. Даже сам буду голым… Договорить ему не даёт смачный удар когтистой ладонью по своей пятой точке. Ему ли не привыкать к таким приёмам со стороны клиентов и Валентино, но это удар другой. Аластор будто знает, куда нужно бить, чтобы стало больней. Энджел правда больно, хоть он прячет это под пошлой улыбкой с одним золотым зубом. Аластор уходит, шепнув что-то напоследок, но Даст не разобрал.

***

Чарли и Вегги обрадовались, увидев друга в своём привычном состоянии. Удивительно, но даже Вегги волновалась, скорее со страху, что тот опять учудит и Чарли будет плохо из-за этого. Аластор покинул отель, сказав что вернётся не скоро, но его присутствие здесь особо никого не волнует, разве что адскую принцессу, что прислушивается к идеям Радио-демона. Энджел наблюдает за всеми изменениями за последнее время, за тем, как появляются постояльцы, не ищущие искупления, просто веселящихся. Даже Черри, что принесла с собой алкоголь.  — Хей друг, а где твоя бабочка?  — Подруга, ты же знаешь, я самая прекрасная бабочка в аду.  — Чувак, я серьёзно, ты же никогда с ней не расставался. По демонице было видно, что она и вправду переживает, это же Черри, ей можно рассказать. Глотнув немного из своего стакана, паучок принялся рассказывать.  — Теперь точно не буду сомневаться в твоей красоте, раз ты смог привлечь одного из сильнейших демонов.  — Ха! А ты сомневалась?  — Ну так, самую малость. Друзья долго смеются, разговаривают, обсуждают надлежащую бомбёжку за территорию в ближайшем будущем, пьют. И всё это прекращается, когда Чарли открывает двери отеля самому нежеланному гостю. А перед ней никто иной, как Валентино.  — Здравствуйте! Добро пожаловать в наш отель, где вы можете достичь иску…  — Я не за этим пришёл, принцесса. Высокий демон, у которого грива из белого меха с розовыми сердечками, проходит в холл, где замечает более умеренных демонов, даже узнаёт своих клиентов. Но взгляд Валентино привлекает фигура у бара, с его подружкой, попивающие свои напитки.  — Кого я вижу, --обхватывает правой парой рук паучка, — Скучал по мне, ангелочек? Как-то неприятно. Наверное при жизни многие сталкивались с тем, что встречают своих бывших после неприятного расставания. Энджел не хочет улыбаться с ним, не хочет шутить шуточки, даже смотреть в глаза закрытые очками сердечками не хочется.  — Знаешь, я рассчитывал никогда не увидеть твою мерзкую рожу. Черри, что сидела рядом, предпочла отойти, дабы вмешиваться в разговор парочки хуже семи смертных грехов. Энджел всё же уберет эти руки своими и разворачивается к владельцу порностудии.  — А ты дерзить научился. Я смотрю, принцеска за тобой вообще не смотрит?  — Она хотя бы делает всё без насилия.  — Ох, да ладно, Энтони. Вспомни каким мальчиком ты был при жизни. Ломка от наркотиков, а после смерти употребляй и ничего не будет. Знаешь, без тебя в моей студии стало скучно.  — Не смей звать меня больше этим именем, оно в прошлом.  — Наши с тобой игры тоже в прошлом? Даст на это не отвечает. Просто уходит. В то время как Валентино просит у бармена кошака стаканчик дешевого пойла. Отдых иногда нужен всем.

***

Дасту ли привыкать к такому отношению к себе? Нет. Энджел выбирал такую судьбу? Да. Знал ли он, что ему когда нибудь будет плохо от любимого дела? … Он и сам не знал. Все грешники в аду знают цену своей новой жизни после смерти, жестока она к ним или нет, всем плевать. А раз всем плевать, то и тебе тоже. Плевать ли? Энджел помнил свою жизнь, именно жизнь наверху, в мире людей делает грешников грешниками. И если бы пятилетнему мальчишке сказали прямо в лицо, что он попадёт в ад после смерти, он бы не удивился. Ибо даже тогда, неосознанно знал, что ему уготован котёл в нижнем мире. А ведь всё просто. Всё определила твоя семья, твоя родословная, ведь когда ты жив, кровь не простая жидкость в венах. Если бы не кровь, то и жизнь у Энджел, у усохшего Энтони была бы другой. Было бы проще, родись Энджел в нормальной семье, но семью не выбирают при рождении. Хенрион при жизни был наркобароном, у него трое детей, дочурка Молли, гордость отца при жизни Гарольд (Арахнисс) и конечно же, непревзойденный Энджел. Последний совсем не волновался об отношениях с семьёй, ну кроме может быть о Молли. Единственная, кто поддерживала его при жизни, даже сейчас в унылом аду. Думая обо всём этом, Даст и не замечает подцепившего его руку у подворотни.  — Привет, братец.  — Хах, Гарольд. А я как раз тебя вспоминал.  — Шуточки оставь при себе. Куда ты идёшь?  — О, забота проснулась?  — Не смей отвечать вопросом на вопрос, мелкий. Отец тебя ищет, так что не ходи в этом районе без меня, ну или хотя бы без своих друзей. Гарольд выглядит как обычно. Типичный, немногословный, чёрный паук с несколькими глазами. Откуда в нём такая «забота»? Хрен с ним.  — Где хочу там и буду ходить, мне твои советы не нужны.  — Я просто предупредил, мелкий. Меня особо не волнует, будешь ты жить или помрёшь.  — Ага, прям как раньше. «Семейное» остаётся на пару сотен шагов в дали. А прогулка по прекрасному аду приятна, на удивление, его даже никто не подцепляет. И вот, он доходит до края, где ад начинается, огромные врата, охраняемые цербером. Трёхголовый пёс, увидев паучка, встаёт с места и бежит прямо на нарушителя. В общем-то, его даже боятся не стоит, ведь Цербер не трогает тех, кто просто стоит.  — Ты ещё не устал стоять тут? -улыбаясь вов все клыки спрашивает паук, смотря на верх, на клыкастую пасть. Пёс обнюхивает демона и садиться, не чувствуя в нём потенциальной опасности. Двумя руками Даст поглаживает среднюю голову и прислоняется лбом к его лбу.  — Я тоже устал от этого места. Можно я тут побуду? Даже здесь животные лучшие слушатели. Энджел поудобнее устраивается у ошейника с иглами и прикрывает веки, он не врал, говоря об усталости. Адские огни мозолят глаза, а взгляды демонов давят. И когда он стал таким неженкой? Приходит к псу и спит, просто спит рядом с ним, делится проблемами, обычно такое происходит при запое в хлам, но нет. Он разговаривает, не шутит, не отнекивается, не отчитывается, не сравнивает, а разговаривает. Хах, попавший сюда ещё много лет назад Энджел Даст посмеялся бы над ним. Точно так же, как и отец, как Валентино, как другие жители ада и… Аластор.

***

 — Слишком уж ты долго был на улице, раз ищешь нежности у меня, -усмехается Валентино, шире раздвигая колени, чтобы ангелочку было удобно. Да. Он не смог смириться, он проверяет, он ищет. Энджел Даст пришёл в студию поздно ночью с глазами обычного человека, увидевшего Валентино с его новой пассией и утянул его в свою бывшую комнату. А сейчас отсасывает ему, подключая свои клыки. Когда Валентино хорошо, то и остальным тоже. Энджел запомнил это ещё когда был с ним. А размер у бывшего босса и сахарного папочки не изменился, во рту так же не хватает место на него. Вал гладит пушистую голову своего экс-партнёра и другой рукой гладит его щёку с шеей. Всё же он потерял вкусный пирожок.  — А ты совсем изменился, малыш. Раньше болтал и не давал мне, заставлял себя. Что сейчас?  — Заткнись. Утомительная гонка за оргазмом затянулась до трёх ночи. Пока Валентино наслаждался идеальным телом, а Энджи пытался понять, или доказать себе что он ни черта не изменился. Но кажется, что Вал доказывает обратное и Даст это понимает.

****

Завтра он останется без ещё одного элемента одежды, потому что Аластору не нравится, когда его жертв убивают, тем самым, отнимают другие.