Пожалуйста-пожалуйста, давайте сломаем мультивселенную?

От очень быстрой смерти от рук Пэнси Питера спасла только мадам Помфри, внезапно вспомнив, что пациентам нужен покой. Так как Гарри себя к числу пациентов причислять не хотел, завязался небольшой спор, который был успешно использован для того, чтобы справиться о здоровье настоящего Грюма. Тот, как Питер и предполагал, был измождён долгим заточением, однако вымучил из себя слабую улыбку и кивок головы. С ним всё будет в порядке. В общем-то, сразу после этого, из лазарета их выставили. Питер перед мадам Помфри и миссис Уизли поручился за то, что Гарри будет под присмотром, а так как сегодня он (непреднамеренно) получил звание героя, ему даже поверили. — Ну? Долго ещё в молчанку играть будем? Питер прикусил губу, пытаясь скрыть веселье, но получилось так себе. Пэнси и так была взвинчена, но это… возможно, она могла взорваться. — Это не тот разговор, который я могу вести в коридоре, — уклончиво ответил Питер, а затем вздохнул, — давайте через двадцать минут в… все знают, где находится Выручай-комната? Гарри и Рон растерянно переглянулись, а Пэнси пожала плечами. — Мы отведём, — Драко перевёл взгляд на Питера, — у тебя ещё какие-то дела? — Нет, но я не готов повторять эту историю несколько раз, так что нужно позвать Дафну и других, а ещё, если вы забыли, мы с Гарри только что извалялись в грязи на каком-то стрёмном кладбище. Мне нужен душ. — Вы были на кладбище?! Питер хихикнул, уносясь вверх по лестнице до того, как ему успело бы прилететь ещё полсотни вопросов. Пэнси дует щёки, тут же круто разворачиваясь на пятках к Драко. — Малфой, вы испытываете моё терпение. Ой-ой, она зовёт его по фамилии. — А… я тут вспомнил… мне надо срочно связаться с мамой… увидимся! Гермиона только покачала головой, смотря как он повторяет действия Питера, панически сбегая. И тем самым подставляя под огонь её. Взгляд Пэнси почти обжигает. — Я понимаю, они ведут себя как ненормальные, но нужно просто дать Питеру самому рассказать это всё, — Гермиона осторожно улыбается, похлопывая Пэнси по руке, — давай пока за Дафной сходим? Встречаемся на восьмом этаже, хорошо? Фред, Джордж, вы с нами? Близнецы переглядываются, а потом синхронно ухмыляются. — Это звучит как очень интересная история, но, — Джордж качает головой, — мне кажется, я не хочу её знать. Гермиона медленно кивает. Она узнала — от Драко — что Питер рассказывал Дамблдору обо всех жертвах, которые могли бы стать реальностью. Наверное, это даже к лучшему. — Рон потом всё равно расскажет, — Фред ерошит ему волосы под громкое ворчание младшего, — развлекайтесь, детишки. Да уж, это будет то ещё развлечение. Питер использует все положенные ему двадцать минут до последней секунды — оттирает кладбищенскую пыль в душе, избавляется от всего лишнего, что у него было припрятано, злоупотребляет суперслухом, чтобы спрятаться от людей, которые бродят по коридорам и обсуждают недавние события. В общем-то, готовит небольшую речь (или её подобие — он вообще не считает, что ему потребуется речь). И ровно через двадцать минут он спрыгивает с последней ступеньки лестницы, смотря на несколько пар выжидающих глаз. — Давно тут отдыхаете? — Питер тихо фыркает под возмущённые возгласы всей компании, проходя мимо, чтобы потянуть за уже знакомую ручку двери. Которой тут не было всего несколько мгновений назад, и его друзья явно обескуражены таким поворотом событий. Не в первый раз за сегодня. Питер быстро заглядывает внутрь, убеждаясь, что мастерская выглядит прилично, а затем поворачивается к остальным. Драко фыркает, скрещивая руки на груди, ласково раздражённый такой театральностью. Впрочем, он и Гермиона тоже взволнованы: много месяцев они были едва ли не единственными, кто знал об этом секрете, и сейчас, когда пришло время его раскрыть… Они могут понять Питера. — Я хочу предупредить вас всех, что то, что вы увидите и услышите за этой дверью, навсегда перевернёт ваш мир. После этого вы никогда не станете прежними, и я считаю, что это может быть жестоко, — Питер слегка поджимает губы, смотря на Драко с Гермионой, — вас двоих я права выбора лишил, о чём, наверное, мне стоило бы сожалеть, но тогда мой год в Хогвартсе был бы невыносимо одиноким, так что… я всё-таки не сожалею. — Ну и правильно, — Драко только отмахивается, потому что… несмотря на то, что он действительно вряд ли когда-либо станет прежним… он и не хочет этого. По скромному мнению Драко, этот год в Хогвартсе был лучшим. — Было бы из-за чего сожалеть. Гермиона согласно кивает, что заставляет Питера немного расслабиться и улыбнуться. — Тем не менее, сейчас я дам вам выбор. Гарри и Рон взволнованно переглядываются, пытаясь понять, что же там может быть такое. С одной стороны, Питер не стал бы просто так это всё говорить. С другой стороны, Гермиона же в порядке… да и что может быть более шокирующим, чем то, что уже случилось сегодня?! Дафна ничего не говорит, но выглядит очень решительно, а вот Пэнси угрожающе суживает глаза. — Если ты пытаешься напугать меня, милашка, у тебя не получается. Показывай. Питер даёт её словам секунду, чтобы осесть, а затем кивает, толкая дверь за своей спиной. — Добро пожаловать в мой мир.

٩(๑❛ᴗ❛๑)۶

Питер искренне обожает эффект, который мастерская оказывает на людей. В этот раз, однако, ему впервые довелось разделить этот момент с другими людьми, потому что Драко с Гермионой также наслаждаются потрясёнными лицами своих друзей. Питер осторожно прикрывает за ними дверь, а затем дважды хлопает в ладоши, и всё тут же приходит в действие: зажигаются дополнительные лампы, экраны, многие приборы начинают тихо жужжать. — Добро пожаловать! — Карен жизнерадостно пиликает с потолка, заставляя всех испуганно озираться. — Вы привели друзей, Питер? — Поздравляю с успешным выполнением миссии, Питер! — вторит Эдит, и Питер фыркает. Они сговорились, да? — Спасибочки, вы тоже отлично постарались, девочки. Поставьте чай и, умоляю, без машинного масла в этот раз. — Будет сделано! — в унисон отвечают они, и Питеру кажется, что у него начинается мигрень… они же не подерутся за право делать чай? Впрочем, у него есть дела поважнее потенциального конфликта двух искусственных интеллектов. А именно… — Это… что это? — взволнованно спрашивает Дафна, пока другие слишком удивлены, чтобы вымолвить хотя бы одно слово. — Это — моя мастерская. Точнее, это очень точная копия мастерской моего отца, — Питер гордо улыбается, разводя руками. — Это какая-то магия? — Рон осторожно тыкает в голографический экран, и его рука проходит насквозь. — Иллюзии? Гарри, в свою очередь, задумчиво оглядывается. — А голоса? Кто это был? — Пэнси снова оглядывается по сторонам, как будто ожидая, что сейчас из-под стола выйдет обладательница голоса. — Тут есть кто-то невидимый? — предлагает Рон. — Или призрак? — Питер качает головой на вариант Дафны. — Это ведь не магия, да? — осторожно спрашивает Гарри, и Питер улыбается ещё шире. Пэнси резко поворачивается к Гарри, смотря с любопытством. — Что значит «не магия»? Как ты это понял? Что это тогда? Под таким напором Гарри слегка тушуется, но всё равно отвечает, ещё раз окидывая всё вокруг взглядом, немного колеблясь. — Это выглядит волшебно, но… это выглядит как экран телевизора, а вон там, — Гарри указывает на стол с инструментами, — стоит очень… странный микроскоп. И тут много всяких вещей, которыми волшебники просто не пользуются, но и магловскими их назвать… как будто бы нельзя, потому что у нас такого не существует… Гарри кидает взгляд на Питера, молча спрашивая, прав ли он, и Питер кивает. — Всё верно. — Так выглядят вещи в Америке? — спрашивает Дафна, и Рон согласно кивает, но Гарри, кажется, не согласен. — Мне кажется, так не может быть. Драко и Гермиона выжидающе смотрят на Питера, прекрасно понимая, что сейчас его час блистать. А он, кажется, искренне в восторге от сыплющихся догадок. — На самом деле, вы правы. Тут действительно из магии только пара зелий, а всё остальное — магловские технологии. И они действительно из Америки, — Питер любовно гладит маленького робота, подкатившегося к нему с тихим жужжанием. — Просто всё это появится только через тридцать лет. И в другом мире. В моём. — В… твоём мире? — тихо повторяет Пэнси, и Питер кивает. — Да. На самом деле, это долгая история, так что вам лучше присесть. Именно так они медленно перемещаются на диванчики в уголке, и Питер даёт всем некоторое время переварить информацию, занимаясь приготовлением чая. Впрочем, делает он это весьма своеобразно. — Почему у нас нет кружек? — бурчит он, откапывая четвёртую кружку из-под завалов. — Карен, я уверен, что у нас должны быть кружки. — Сканирую помещение, — Карен на секунду замолкает. — Обнаружено две кружки. Одну Вы использовали в качестве подставки для газового баллона. Вторая была отставлена вами под стол. Предупреждение: в ней успешно развилась колония бактерий. — Что? — Питер ныряет под стол, а затем также быстро выскакивает оттуда. — Обалдеть, жесть какая… Карен? Почему мы не убрали её? Карен, кажется, задумывается над вопросом, а затем всё также дружелюбно отвечает. — Потому что в прошлый раз, когда Вы обнаружили эту кружку, Вы отказались прекращать процесс размножения бактерий ради… Пэнси тихо хлопает глазами, шёпотом обращаясь к Драко с Гермионой. — Что это за голос? — Мы и сами с трудом понимаем, но, кажется, это какой-то компьютер, только очень умный, — также шёпотом отвечает Гермиона, прекрасно зная, что Питер их слышит и намеренно игнорирует. — А-а-а, — тянет Пэнси, — а что такое «компьютер»? — А, всё, вспомнил, — Питер машет руками, останавливая её, а затем поворачивается к Драко, вырывая его из перешёптываний. — Это осталось с того раза, когда мы по ошибке бахнули тебе в кофе кровь единорога, помнишь? Драко криво улыбается, мысленно борясь с тошнотой. Да, как такое забыть? — Питер, — Гермиона мягко прочищает горло, решая, что это пора прекращать, — давай просто попросим домовиков принести кружки? Я боюсь, что все, которые есть у тебя, могут быть непригодны… после того как ты устроил взрыв с паучьим ядом. — Или после того, как ты заставил Снейпа резать тебе руку до тех пор, пока вы не нацедили целую кружку твоей крови, — Драко мысленно содрогается. — Или когда ты наливал в них какую-то дрянь для случая с профессором Люпином… — Что? Он был тут? — тут же спрашивает Гарри, который до этого, как и все остальные, тихо ужасался всему, что происходит. — Да, точно, — Питер прочищает горло, откровенно дуясь на Драко с Гермионой за такую подставу. — Я постоянно забываю, что кого-то можно убить здешней микрофлорой. Драко качает головой, а затем поднимается, подталкивая Питера к диванчику. — Я сгоняю к Добби. Мерлина ради, прекращай дёргаться уже, пока я тебе не треснул. Питер на это только показывает язык, но послушно остаётся сидеть. Он и сам знает, что слишком сильно нервничает. В конце концов, это ведь даже не первый раз, когда он рассказывает эту историю. Гарри с Роном всё ещё взбудоражены из-за упоминания Римуса, поэтому Гермиона, давая Питеру время собраться с мыслями, сама объясняет эту часть. — Да, он был тут, и Сириус тоже, — Гермиона прикусывает губу, смотря на своих лучших друзей, — их не совсем посвящали в секрет, но Питер… Питер придумал, как исцелить ликантропию. — Что?! Гермиона послала Гарри мягкий взгляд. — Да. И всё получилось, так что, они сейчас просто прячутся где-то, пока с Сириуса не снимут обвинения. — А их снимут, потому что это было моим условием, — добавляет Питер, чувствуя, что, наверное, теперь он готов говорить. Гарри с Роном выглядят в равной степени сконфуженными. — Но… откуда ты вообще знаешь о Римусе? И о Сириусе? Гермиона приободряюще улыбается, и Питер набирает чуть больше воздуха в лёгкие, прежде чем начать. — Когда я был маленьким, я был в восторге от трёх вещей: науки, супергероев и волшебства. Впрочем, в то время я не знал, что в моём мире тоже есть магия — она не такая, как тут у вас. Поэтому, всё, что мне оставалось — это читать книжки про волшебников, среди которых история об одном мальчике со шрамом оказалась самой впечатляющей, — Питер осторожно сцепляет руки между собой, смотря прямо на Гарри. — В моём мире вы все — герои сказки. Волшебной и грандиозной, о которой знают в каждом уголке мира, и в которую я решил вторгнуться. Драко, вернувшийся с кружками, готов признаться, что слышать о себе, как о герое книги, сейчас звучит так же абсурдно, как и в первый раз. Так что он может понять шок и недоверие, написанные на лицах всех остальных. Питер, понимая, что сейчас вряд ли кто-то может сформулировать осознанную мысль, продолжает. — День, когда я отправился сюда, я до сих пор помню, как будто он был вчера. Мы с сестрёнкой смотрели фильм… он назывался «Гарри Поттер и Кубок огня», так что, думаю, вы сами можете догадаться, о чём там была речь. И к нам домой пришёл один знакомый волшебник — та ещё заноза, скажу я вам, но тем не менее. Нам обоим было скучно, и тогда родилась идея. Что, если я немного побалуюсь с мультивселенной? Всем можно, а мне нельзя? И тогда я попросил его отправить меня сюда. К моему удивлению, он согласился. Гермиона молча качает головой, всё ещё пребывая в шоке от того, как быстро Питер принял подобное решение. — Но… как это возможно? Если ты только появился в этом мире, то почему у тебя есть… ну, всё? Про твою семью есть записи в книгах, и тебя взяли в школу? — спрашивает Пэнси, и её голос слегка дрожит, поэтому Дафна осторожно берёт её за руку. — Магия Стефана другая. В моём мире, он считается Верховным Чародеем, который соблюдает баланс всей вселенной и всех её вариаций. Это настолько всеобъемлющая сила, что она способна создавать другие миры и менять их по своему усмотрению. Вообще, то, что я сейчас здесь — грубое нарушение правил, но… всем плевать. В конторе, которая должна за этим всем следить, последнее время творится какая-то лютая дичь. В любом случае, думаю, Стефан позволил мне вмешаться в законы вселенной поскольку посчитал, что задолжал мне. Или потому что он был таким же отбитым, как и сам Питер. Тут никогда не угадаешь. Дафна медленно приподняла руку, как будто желая задать вопрос, но потом тут же её опустила, смущённая собственным поведением. Впрочем, Питер всё равно кивнул, мягко ей улыбаясь. — Прости, что перебиваю, но… почему ты попал к нам именно в этом году? Гарри согласно кивнул. Может быть, Питер мог попасть только в этот год? Чтобы с возрастом не было проблем и всё такое… — А, ну… на самом деле, я бы хотел учиться с вами на третьем году, потому что это моя любимая часть книг, и вся эта затея Гермионы с маховиком времени, — Питер пожимает плечами, — но учитывая мой уровень тревоги из-за разлуки, и тот факт, что Стефан мог отказаться, если бы я выдвинул слишком много требований, был выбран этот год. Драко сузил глаза, чувствуя привкус неправды, и Питер слегка сморщил нос, вскидывая руки. — Ладно-ладно, я просто не хотел их травмировать. — А меня нормально было травмировать? — Драко возмущённо сопит, а затем обвиняюще тыкает пальцем Питеру в щёку, — просто для справки: после того, как этот парень показал мне свои воспоминания, мне месяц кошмары снились. Питер закатил глаза. — Ой, да брось, там всё не так уж и плохо. — Ты издеваешься сейчас?! Гермиона вздохнула, слыша уже знакомое шипение. Она уже была наслышана от Драко про… тот кошмарный опыт. И, наверное, была благодарна, что ей самой не довелось его пережить. — Ладно. Скажу прямо — я выбрал этот год, потому что именно в этом году появились первые жертвы. Были бы убиты Барти Крауч-старший, причём, своим собственным сыном, и Седрик Диггори — изначально, это он, а не я, должен был стать чемпионом от Хогвартса. В следующем году было бы ещё больше жертв. И затем ещё, и ещё, и так до тех самых пор, пока вы не победили бы Волан-де-Морта. И, да, вы бы победили его и сами, но вы не представляете, какой ценой. Я не буду называть имена убитых или раненых, их было очень много, и сейчас это уже не важно, ведь они в безопасности. Кроме того, да, по всем нормам у этой истории счастливый конец, но я терял близких людей, и я знаю, что это невозможно пережить. Поэтому я захотел вмешаться. Молчание… тяжёлое, и Питер понимает, почему. Для них Волан-де-Морт — это страшная история, так и не случившаяся. Они слышали об ужасах, что он творил, Гарри знает, что тот у него отнял, но они никогда не видели этого вживую. Им не доводилось осознать смерть. И хоть Питер знает, что это неизбежно произойдёт однажды, он рад, что это будет не на войне. — Я… не знаю, что сказать, — тихо признаёт Пэнси. — Я просто… то есть, всё это не взаправду? Питер тут же качает головой, крепко беря её за руки. — Конечно, нет. — Но… ты сам сказал, что мы герои книг? Значит, вся наша жизнь была кем-то предопределена, и… Питер осторожно сжимает её ладошки, побуждая посмотреть на него. — Нет. Мультивселенная работает не так. Ты существуешь и ты реальна. Каждый день ты сама выбираешь, из чего он будет состоять, а то, что доносится до других миров — это отголоски эхо, сны или видения. Ваш мир также реален, как и мой, и я уверен, что есть мир, в котором я тоже всего лишь персонаж какого-нибудь комикса. Более того, у каждого мира есть миллиарды других его версий. В одном из них находимся мы сейчас, в другом меня никогда не было, в третьем — Малфой был бы девчонкой. — Эй! Пэнси лишь сдавленно хихикнула, чувствуя, как в груди развязывается узел. До этой секунды, она даже не понимала, насколько сильно её встревожили слова Питера. Дафна подвинулась ближе, мягко обнимая её за плечи. — Значит… и этот мир, где есть ты, для кого-то окажется просто историей? — уточняет Драко, пытаясь проанализировать все свои действия и поступки, чтобы понять, не слишком ли он позорно себя вёл, а то если об этой его версии будет кто-то читать… — Думаю, да. Ох… учитывая количество моих нервных срывов за этот год, надеюсь, что мой отец никогда эту историю не прочитает, — Питер неловко кашлянул, — понятно, Карен? Искусственный интеллект лишь многозначительно промолчал, и Питер нахмурился. Нет, наверное, придётся утопить ей материнскую плату, чтобы ничего из этого не вышло на поверхность. Особенно, панические атаки. И все те разы, когда он калечился. И когда ревел. Какой кошмар, должно быть, если его приключения в этом мире будут существовать в письменном виде, то они окажутся просто невероятно затянутой историей. С кучей филлерных глав. Ах, если так подумать, то Питер ещё и имба… — Хогвартс вызывает Питера, — Драко щёлкает пальцами перед его лицом, — ты с какими-то очень несчастным лицом от нас отключился. Что-то не так? — Нет, я просто подумал, что я был бы кошмарным персонажем… Никто не любит имбу в сюжете, блин… Гермиона только вздохнула, посылая поддерживающие кивки своим друзьям. Вот, теперь и они понимают, каково это — иметь дело со странным иномирным гением, который говорит только непонятные вещи круглыми сутками.

ʕ•ᴥ•ʔ

Спустя несколько часов, силы покинули всех. Пэнси с Дафной умостились на уголке дивана, Гарри с Роном и Гермионой оккупировали другую его часть, Драко отжал себе кресло, а Питер это кресло упустил, когда ненадолго отлучился на кухню за перекусом. Теперь он сидел на кресле, облокотившись на его спинку. От всех этих историй и дополнительной информации голова шла кругом. Как только все немного успокоились и смогли переварить часть с «другой мир», то посыпались расспросы о том, что это за мир, каков он и многие, многие другие. И, если честно, Питер был очень рад рассказать и показать, что же это за мир, потому что, честно? Он обожает свой дом. — А, кстати, — Гарри внезапно моргает, смотря на Питера, — а что за… ну, там на кладбище, ты выглядел немного странно? И пулялся штуками из рук. И… Питер ойкает, и внезапно до него доходит, что… он забыл рассказать про часть с Человеком-Пауком. Драко устало стонет, роняя голову на руки. — В общем, тут такое дело… я не совсем человек. Это заявление вызывает абсолютно несчастный хор голосов.